Жанр: Любовные романы
Дьявол, которого знаешь
...о он именно такой епископ, какими их
представлял Христос — если, конечно, представлял, в чем я крайне сомневаюсь.
Настоящий добропорядочный христианин, во всем повинующийся Божьим законам...
Услышав в голосе сына циничные нотки, Доротея прервала его:
— Твой отец ведет себя так, как предписывает его религия, что, как ты
знаешь, для него крайне важно.
— Важнее, чем для меня, это уж точно. Бедный папочка такой
ветхозаветный. Так что блудному сыну нет прощения — это все из Нового
Завета. Но я и не представляю себя таковым. Эта роль не для меня. Может,
здесь я и ошибся больше всего — не захотел быть лицемером.
— Твой отец тоже не хочет играть не свою роль. Он крайне не одобряет
твоего образа жизни и ни за что не станет притворяться.
— О, мне отлично известно, что он не смирится с тем, что я
гомосексуалист. И не будет у нас евангельского
пропадал и нашелся
.
С тобой все иначе, — думал Руперт, глядя на свою хорошенькую, как
картинка, выросшую сестру. — Какая ты? Передалась ли тебе вера отца?
Наверное, матери всех достойных женихов, глядя на тебя, думают о твоем
ужасном брате. Бедная овечка. Боюсь, родство со мной не принесет тебе добра,
впрочем, я не альтруист и никогда им не был. Моя стезя — гедонизм и все ему
сопутствующее... У меня нет ни малейшего сомнения, что мамочка приложила все
усилия, чтобы скрыть от тебя эту сторону жизни
.
— О, — сказал он, пожимая плечами, словно она спрашивала о чем-то
давно позабытом, — полагаю, папу огорчило то, что я отверг все, что
было для него дорого. То, чего он хотел для меня, и то, к чему стремился я
сам, были вещи противоположные. Жаль, что мы разошлись, но свою жизнь по
чужой указке не прожить. Я пошел своей дорогой, и, к сожалению, она не
совпала с дорогой моего отца.
— Но это же не повод избегать встреч.
— Он не желает меня видеть, — сказал Руперт.
— Но он обожал тебя! Ты был его гордостью!
— И гордость его не мирилась с моим падением.
И Руперт взял Тессу за руку. Он знал, что не ответил на ее вопросы. Его
маленькая сестренка совсем не дурочка, здесь мама не права. Она говорит о
ней, словно о восьмилетней девочке.
А это совсем не так, — подумал он. — Через несколько лет моя
сестренка всех удивит
.
— Не беспокойся об этом, — попытался успокоить он сестру. — Я
же не беспокоюсь. Ну же, улыбнись! — сказал он ласково, глядя на ее
помрачневшее личико, такое хорошенькое в обрамлении густых золотистых
волос. — Ты всегда была серьезным ребенком. Я совершенно доволен своей
жизнью и не ропщу ни на что. Я сделал то, что хотел, и не жалею об этом.
Надо идти за своей звездой, сестренка. И не слушай нашу мамочку, если она
станет убеждать тебя, что это просто игра света. Делай то, что хочешь
делать.
— Она не позволит, — грустно сказала Тесса.
— Чего не позволит?
— Поступить в университет. Она говорит, что девушке ни к чему ученая
степень, она все равно не сможет ею воспользоваться.
— Она хочет выдать тебя замуж.
Еще один вздох.
— Да.
— Я бы замолвил за тебя словечко, но думаю, лучше маме не знать, что мы
встретились и будем продолжать встречаться.
— Ой, правда?
— И еще я думаю, что ты теперь взрослая восемнадцатилетняя девушка и
нам надо отпраздновать нашу встречу как полагается. Шампанским!
За следующие несколько месяцев Тесса видела брата много раз, тайком
выбираясь на встречи с ним. В последний раз — в его квартире в Эннисмор-
Гарденз. До этого она была там только однажды и недолго. Обычно они
встречались в каком-нибудь неприметном пабе, но как-то днем, когда она уже
сидела в пабе и ждала его, он позвонил и попросил ей передать, что
задержался, поэтому будет лучше, если она поймает такси и приедет к нему.
Оказавшись у Руперта, она была поражена роскошью обстановки — ведь Руперт,
насколько ей было известно, не работал. У него были деньги — наследство от
бабушки Нортон, Тесса тоже должна была получить свою долю, когда ей
исполнится двадцать один год, но надолго ли хватит пятидесяти тысяч фунтов,
если тратить их на золотые портсигары, хрустальные графины и стаканы Баккара
и на продукты из дорогого
Фортнума
? Руперту было двадцать три года, и жил
он не по средствам (Тесса слышала, как однажды ее дядя Джордж, член
парламента, говорил так о другом члене парламента). Руперт позволял себе так
много, что деньги должны были уже кончиться. Но откуда же они появлялись
снова? Квартира у него была такая, каких она никогда прежде не видела,
роскошная... почему-то Тессе пришло на ум слово
декадентская
. Тесса тогда
только что прочла тайком от матери
Портрет Дориана Грея
, и квартира
Руперта была как раз такой, какой она представляла себе жилище Дориана,
изысканным обиталищем сибарита. Она была просторной, с тяжелой резной
мебелью, в гостиной темно-красные обои с узорами, на окнах — тяжелые гардины
в тон — похоже на шкатулку, в которой лежит флакон с дорогими восточными
духами. Почему-то пахло ладаном — или это были ароматические палочки? В
общем, чем-то экзотическим.
Но самым удивительным были зеркала.
Особенно те, что в спальне. Тесса никогда в жизни не видела такой спальни.
Зеркала там были на стенах и на потолке — можно было любоваться сотней
собственных отражений.
— Я бы не стала так делать, — сказала она задумчиво, оглядываясь
по сторонам. — Мне бы надоело смотреть на себя.
— Здесь мы с тобой отличаемся, сестренка. Мне не надоедает. Мне
нравится смотреть на себя в зеркало.
Во время своего второго посещения этой квартиры как-то днем она увидела
отражение брата именно в этих зеркалах. Тогда-то она и узнала, к своему
ужасу, как он зарабатывал деньги, которые тратил столь щедро.
Он решил пригласить ее на чай. Тесса хотела пойти в
Риц
, но он сказал, что
там-то их наверняка кто-нибудь увидит, а это ни к чему.
— Мы вместе — падшее создание и чистый ангел? Нет уж! Чай подают и в
Уолдорфе
. Там мы не встретим никого из знакомых. Встретимся в холле в
четверть пятого.
Утром Тесса была на очередной примерке, после которой мама отправилась на
ленч с приятельницами, благосклонно разрешив Тессе навестить свою подругу на
Кадоган-сквер.
Но после ленча Тесса, под предлогом того, что ей нужно к парикмахеру,
отправилась на квартиру Руперта, решив сделать ему сюрприз.
Она знала, где на случай необходимости Руперт оставлял ключ — в тюрбане
статуи арапа, стоявшей у его двери.
Она вошла и вдохнула этот странный запах, который ее очаровывал и почему-то
вызывал мысли, которых мама никак бы не одобрила.
Надо быть
осторожнее, — подумала она, — и перед встречей с мамой подушиться
Мисс Диор
.
Руперта дома не было — на ленч он всегда куда-нибудь выходил. Она еще раньше
заметила, что в холодильнике не было ничего, кроме шампанского,
фаршированных оливок и бутылки джина. Тесса устроилась поудобнее — на диване
с высокой спинкой — и взяла со столика несколько журналов. Ночью она
танцевала допоздна, домой вернулась только около трех, поэтому глаза у нее
слипались. Начав зевать, она отложила журналы в сторону и прикрыла глаза.
Проснувшись, она не сразу поняла, что ее разбудило, но потом услышала какой-
то шум. Кто-то стонал. Глубокий вздох и хриплый выдох. Тессу вдруг пронизала
дрожь — в стоне слышались одновременно боль и наслаждение.
Она выглянула из-за спинки дивана. Комната была пуста, но за проемом,
ведущим в холл — двери там не было, — она заметила свет в спальне.
Она взглянула на часы — только четверть четвертого. Но кто-то зажег свечи.
Наверное, Руперт. Кто же еще? Может, у него похмелье, поэтому он и стонет?
Она знала, что Руперт много пьет. Однажды они ходили вместе на ленч, но он
ничего не ел, сказал, что вечером перебрал. По правде говоря, выглядел он
неважно — щеки ввалились, глаза запали.
Если он собирается отказаться от чая, она выскажет ему все свои соображения
по этому поводу. Он говорил ей несколько раз, что соображает она неплохо, и
советовал ей употребить силу своего интеллекта на борьбу с их чересчур
властной матерью. Она встала с дивана и одернула платье. Бесшумно, чтобы не
побеспокоить его, если он действительно нездоров, она подошла к спальне,
дверь которой была прикрыта неплотно. В щелку она увидела отражения в
зеркалах и поняла, что Руперт не один. На огромной кровати был он и еще один
мужчина. Оба были обнажены, и Руперт лежал на животе, подсунув под себя
большую подушку, одну из тех, что обычно лежали на кровати, и ягодицы его
были приподняты. Ноги его были широко раздвинуты, лодыжки привязаны к
зеркальной спинке кровати, а запястья — к изголовью. Она могла ясно
разглядеть его лицо, освещенное пламенем десятков свечей и повернутое набок.
Он не сводил глаз с множества отражений, среди которых были и отражения
мужчины у него за спиной, ритмично двигавшегося взад-вперед. Она увидела,
как лицо Руперта исказила гримаса экстаза, услышала, как он снова застонал,
от чего другой задвигался еще интенсивнее.
Тесса в ужасе отступила назад, прижалась к стене, и несколько мгновений она
стояла как завороженная, не в силах ни отойти, ни отвести глаз от отражений,
даже когда рассмотрела то, что входило и выходило из тела Руперта —
огромное, твердое, темно-бордовое. И только когда он выдохнул: О, Боже
мой... да... да... да!
, она вышла из транса. К горлу подкатила тошнота, она
зажала руками рот и бросилась по коридору в гостиную — к дивану, на котором
заснула, когда пришли Руперт и его любовник. Рука машинально потянулась к
сумочке, она схватила ее и прижала к себе, словно сумочка могла ее от чего-
то защитить, и знакомый предмет вернул ее к реальности, она поняла, что надо
бежать отсюда, что, придя сюда без предупреждения, она совершила
непростительную ошибку.
Тесса сделала несколько глубоких вдохов, и ее опять затошнило — не от шока,
а от того, что до нее дошел наконец смысл полунамеков и шуток Руперта. Она
встретилась наконец с тем, от чего ее отец в ужасе отшатнулся, не желая с
этим смириться. Еще несколько мгновений она собиралась с силами, а потом
тихо прокралась по коридору к входной двери, стараясь не глядеть в сторону
спальни, но стонов, перешедших в гортанные выкрики, она не могла не слышать.
Наконец она осторожно отперла дверь, выскользнула в пустынный коридор и
прикрыла за собой дверь. Достав из тюрбана ключ, она заперла дверь снаружи.
И опрометью бросилась вон.
Она не замечала, что рыдает в голос, не чувствовала слез, струящихся по
щекам, не обращала внимания на прохожих, с которыми сталкивалась по пути.
Она понимала только одно — скорее прочь отсюда! Только когда у нее
перехватило дыхание и закололо в боку, она замедлила шаг и поняла, что
находится у Серпантина. Найдя пустую скамейку, она опустилась на нее. Она
уже не плакала — ее трясло. Открыв сумочку, Тесса достала зеркальце.
Выглядела она ужасно — вся в пятнах, на щеках дорожки от слез. С таким лицом
домой появляться нельзя. Она вытерла щеки платком, а потом неподвижно сидела
и смотрела на детей, игравших у пруда, но перед глазами у нее стояла сцена,
которую она видела в зеркалах спальни — отражения Руперта и огромная
бордовая штука, вонзавшаяся в него. Теперь она понимала, откуда у него
дорогая квартира, дорогая одежда, шампанское. В своей зеркальной спальне он
развлекал клиентов. Такие спальни бывают только у тех, кто торгует своим
телом.
Отец горевал не потому, что сын его — гомосексуалист, а потому, как он это
использует. Ее брат — продажный мужчина.
О Господи, — подумала она, и
лицо ее исказилось гримасой отвращения. Она закрыла глаза, пытаясь стереть
из памяти ужасную картину. — Я не могу с ним встречаться, по крайней
мере сегодня. Одного взгляда на меня будет достаточно, и он поймет, что я
все знаю... что я видела его. Какой наивной дурочкой я была... Теперь ясно,
почему папа даже не упоминает его имени. Боже мой, Руперт, кем ты стал? Что
мне делать?
Но сделала она вот что — нашла телефон-автомат и совершенно хладнокровно
позвонила в квартиру брата. У него был автоответчик — теперь она поняла,
зачем он был нужен брату, — и трубку он снимал редко. Она оставила
сообщение, сказала, что вымоталась после бессонной ночи и бесконечных
примерок. Может быть, они отложат сегодняшнюю встречу, увидятся в другой
раз, когда мама снова отпустит ее на длинном поводке?
Я постараюсь, чтобы
этого не случалось как можно дольше
, — подумала она.
Мать только взглянула на ее бледное лицо и сказала:
— Кажется, ты слишком долго жгла свечу с обеих концов. Завтра мы
возвращаемся домой.
Вернувшись домой, Тесса спряталась в своем любимом месте — в старой
оранжерее, где мистер Генри все еще выращивал виноград. Там она всласть
наплакалась, так, что даже голова заболела, и, утомленная, заснула.
Вернулась в дом она, только когда уверилась в том, что мать не станет
задавать ей неприятных вопросов.
Но Доротея, недоверчиво оглядев ее, все же спросила:
— Ты плохо себя чувствуешь?
— Кажется, да, — сказала Тесса, хватаясь за эту соломинку. —
У меня раскалывается голова. Я лучше не буду ужинать, а сразу лягу спать.
Есть мне совсем не хочется.
— Перегуляла? — пошутил отец. — Да, пожалуй, покой — это то,
что тебе нужно.
И Тесса всю следующую неделю провела в постели — делала вид, что ей нужно
отдохнуть, а на самом деле пыталась оправиться от полученного шока.
— Ты действительно перегуляла, — отчитывала ее мать. — Но и я
виновата — поддалась на твои мольбы и уговоры. Больше никакого Лондона,
детка, по крайней мере пока щечки снова не порозовеют.
Тесса только рада была с ней согласиться. Она и думать не могла о том, чтобы
вернуться в город, где ей снова придется увидеться с братом. Только тогда,
когда она сможет смотреть на него невозмутимо и хладнокровно. А сколько
понадобится времени на это, она не знала.
Неделю она провела в постели — рыдала и думала, думала до изнеможения, а в
воскресенье утром встала, пошла, как обычно, с матерью в церковь, потом
прогулялась с собаками и вернулась домой к ленчу. Гостей никаких не было,
поэтому они втроем расположились в малой столовой. А когда перешли пить кофе
в гостиную, пришел Риггз и объявил:
— Полиция хочет вас видеть, милорд.
— Полиция! Надеюсь, ты не превышал скорости, Риггз? — пошутил
епископ.
— Нет, милорд. Боюсь, дело серьезнее.
Епископ, обычно сдержанный и доброжелательный, взглянул на Риггза
встревоженно.
— В таком случае мне лучше пойти и все выяснить.
— Возможно, они пришли из-за тех цыган, которым ты разрешил разбить
лагерь на Лейки Хилл, — сурово сказала его жена. — Говорила я, что
ничего хорошего из этого не выйдет. Наверняка они вторглись в чужие владения
или что-нибудь в этом роде. Надеюсь, когда ты утром гуляла с собаками, ты в
том направлении не ходила? — спросила она у дочери.
— Нет, мама, — ответила Тесса. Доротея пристально взглянула на
побледневшую дочь.
— Тебе что, снова нехорошо? Или тебя что-то беспокоит? В последнее
время ты вела себя, как будто потеряла двадцать фунтов, а нашла
пенни. — Она помолчала. — Может, ты влюбилась?
Тессе захотелось расхохотаться.
— Нет, мама.
— Если ты дуешься потому, что мы слишком рано уехали из Лондона, мой
тебе совет — забудь об этом. И что ты бродишь как тень, словно ждешь чего-
то! Девушкам твоего возраста не следует слишком много думать о будущем. Не
беспокойся, когда это будущее постучится в дверь, я предупрежу тебя.
И она снова углубилась в
Санди таймс
, а Тесса вернулась к своим мыслям.
Риггз проводил епископа к ожидавшим его офицерам полиции и через несколько
минут вернулся в гостиную. Доротея взглянула на него и тотчас вскочила на
ноги.
— Епископ ждет вас, мадам, — сказал Риггз деревянным голосом.
Тесса отодвинула свой стул и собралась последовать за матерью, поняв вдруг,
что случилось нечто ужасное. Риггз уже знал, что именно, значит, и ей надо
узнать.
— Нет! — строго сказал он. — Оставайтесь здесь, мисс Тесса.
Вы скоро обо всем узнаете.
— О чем?
Риггз покачал головой.
И Тесса заговорила голосом, которым она не осмеливалась прежде говорить ни с
кем, даже с ним:
— Риггз, мне надоело, что меня всегда держат в неведении. Что
происходит? Почему здесь полиция? Только не говори, что не знаешь! Когда ты
вошел сюда, у тебя на лице все было написано. Зачем им понадобился папа? Что
они ему сказали? И почему еще и маму вызвали? — Голос ее зазвенел, и
что-то заставило ее спросить: — Это по поводу Руперта? Он арестован?
Риггз пристально взглянул на нее.
— Почему это мистера Руперта должны арестовывать?
— Я знаю, чем он зарабатывает на жизнь.
Взгляды их встретились, Риггз молчал несколько мгновений, а потом взорвался:
— Лондон! Да это же Содом и Гоморра! Говорил я вашему батюшке, что это
дело времени.
У Тессы перехватило дыхание. Господи, значит, все действительно из-за этого.
Руперта поймали на том, что он занимается сексом за деньги. Бедный папа...
— Ваш братец его доконал, — зло сказал Риггз, будто прочитав ее
мысли. — Довел хорошего человека, и все через свою порочность. Ваша
матушка женщина стойкая, Господь дал ей силы вынести то, что выпало на ее
долю. Но ваш отец... Этого он не снесет. И винит во всем себя! Все думает,
когда и в чем ошибся... Он ошибся! Сколько раз говорил я ему, что мистер
Руперт был таким с рождения!
Тесса медленно опустилась на стул.
— Но он же уехал в Лондон, — попробовала она защитить брата.
— Где знают его семью и где наверняка о нем судачили! Если бы ваши
родители были людьми безвестными, но ведь ваш батюшка — епископ, а братья
вашей матушки заседают в обеих палатах парламента. Руперт этого в грош не
ставил, а должен был. Следовало ему быть поосторожнее.
— Ты его никогда не любил, да? — спросила Тесса.
— Знавал я подобных людишек, ничего хорошего от них не жди. В армии
всякие встречаются, и такие тоже. Голубые, как незабудки! Я с самого начала
понял, что за штучка ваш братец. Но ваш отец не желал ничего замечать. Он
всегда видит в людях только хорошее. И в войну было то же. Он был офицером,
а я при нем ординарцем, и я помню, как он даже к врагу был снисходителен.
Так что в сорок пятом я не слишком удивился, когда он сказал мне, что уходит
из армии и хочет стать священником.
Он замолчал и, повернув голову, стал прислушиваться, стараясь поймать каждый
звук.
— Кажется, они уходят... — Он вышел посмотреть, а Тесса сидела как на
иголках. Поняв, что родители не собираются возвращаться в гостиную, она
пошла наконец их искать. Они были в библиотеке, сидели, взявшись за руки, на
старом кожаном диване.
Напротив них сидела женщина-полицейский, констебль. Когда Тесса вошла в
комнату, она поднялась ей навстречу.
— В чем дело? — испуганно спросила Тесса. — Почему у мамы с
папой такой вид?
Женщина-полицейский отвела ее в сторону.
— Пойди-ка и принеси нам всем чаю, — сказала она спокойно и по-
деловому.
— Риггз уже делает чай. Почему у них такой вид? Что произошло? Это из-
за моего брата, да? С ним что-то случилось... Он арестован?
Длинное, худое лицо епископа было похоже на изваяние, жена крепко сжимала
его руку в своей.
— Из-за брата, да? — упорствовала Тесса. Она знала, что это могло
быть единственной причиной. — Его арестовали, да?
Женщина-констебль взглянула на лицо девушки, бледное, но решительное. На
истеричку не похожа, наверное, сможет выдержать. И кто-то же должен быть
рядом с этими несчастными людьми.
— Нет, — сказала она мягко. — Ваш брат не арестован. Он убит.
Той ночью у отца Тессы случился первый удар.
5
—Николас! — Роскошная рыжеволосая женщина села в постели, сняла с лица
черную бархатную маску, которую надевала на ночь, а потом нажала на кнопку,
шторы раздвинулись, и в огромное окно полился тусклый свет нью-йоркского
утра. — Дорогой, я так волновалась... С тобой все в порядке? Обошлось
без последствий?
— Все в полном порядке. И я докажу это тебе сегодня же вечером. В
восемь часов. У тебя. Не одевайся — мы никуда не идем.
И он повесил трубку.
Дана Холмс откинулась на подушки и понимающе улыбнулась. Получив указание не
одеваться, она сразу догадалась, чего ожидать. За час до его прихода будет
доставлена от Бальдуччи корзина с деликатесами — фаршированными перепелиными
яйцами, пармской ветчиной, паштетом с трюфелями, калифорнийскими персиками и
клубникой на десерт, а ко всему этому — пара бутылок
Крюга
.
После каждого из
марафонов
, как она это называла, у них обоих просыпался
волчий аппетит. Такой долгий и интенсивный секс забирает все силы. Кроме
того, он совсем недавно был на волосок от смерти, а от этого вкус к жизни
обостряется, а значит — и вкус к сексу. Если бы ее кто-нибудь попытался
взорвать, она бы тоже нуждалась в подобном утешении.
Дана с наслаждением потянулась и вдруг поняла, что ждет этой встречи с
нетерпением. Они не занимались любовью пять долгих недель, а ведь обычно
встречались два раза в месяц — всякий раз, когда он прилетал в Нью-Йорк. От
этих мыслей у нее сладостно заныло внизу живота, а на часах — она взглянула
на стоявшие на ночном столике
Картье Риволи
— только двадцать минут
одиннадцатого. Она улыбнулась — как кошка, глядя на сметану.
Не
одевайся
, — сказал он, а это значит, что, когда он позвонит в дверь —
морзянкой выбив
Н
, — Дана должна открыть ему дверь обнаженная и
готовая к встрече.
Она облизнулась. Это наверняка будет просто упоительно! Дана зашла в ванную,
а когда вышла оттуда в умопомрачительном пеньюаре, горничная как раз внесла
в спальню завтрак — половинку розового грейпфрута, начиненного кусочками
дыни, сливы, манго и гуавы, очищенными и залитыми нежирным йогуртом, и кофе
без кофеина.
Дана снова забралась в постель и сказала:
— Подай, пожалуйста, мой ежедневник, Дорита. Он должен быть на
письменном столе.
Горничная поставила поднос на кровать, подложила под спину Даны большую
квадратную подушку и пошла за ежедневником.
Дана нашла нужную страницу. В одиннадцать придет маникюрша, потом — ленч в
Ле Сирк
, но в сугубо дамской компании, значит, главным блюдом будут
сплетни. Так, без этого можно обойтись. Так же, как без встреч, назначенных
на завтра. После их с Николасом марафона ей нужно будет выспаться как
следует. А сегодня главное — привести себя в порядок. Для него... Дана
потянулась к телефону и набрала номер своего личного тренера.
Разобравшись с почтой, Николас провел остаток утра, общаясь с посетителями,
вежливо давая понять всем, кто тактично осведомлялся о его здоровье, что о
неприятном инциденте лучше всего просто забыть.
— А чего вы еще ждали? — говорили потом друг другу все, кто успел
с ним побеседовать. — Эти англичане всегда так сдержанны!
За ленчем он встретился с исполнительным директором и несколькими
сотрудниками нью-йоркского отделения банка, а днем присутствовал на
конференции по проблемам стратегии и планирования, потом прошелся по всем
пяти этажам, что делал каждый раз, приезжая в Нью-Йорк. Служащие знали, что
всегда могут обратиться к нему, если у них есть какие-нибудь новости или
предложения. В своем кабинете он передал секретарше кипу бумаг.
— Будьте добры, проследите, чтобы референты из юридического отдела
изложили это попонятнее. Мне трудно разобраться в том, что здесь написано, и
я никому не могу этого объяснять, — говорил Николас вежливо, но твердо.
— Да, сэр, я немедленно этим займусь.
Обернувшись, он увидел молодого человека — одного из стажеров, ожидавшего
его.
— Думаю, вам будет приятно узнать об успешных результатах первого
квартала, — гордо сказал он. — Я подготовил для вас отчет, мисте
...Закладка в соц.сетях
