Жанр: Любовные романы
Буря в раю
...делом давай-ка наведем здесь порядок, — и улыбнулся так,
что сердце ее вознеслось куда-то в космос.
Оглядев комнату, Эйприл сперва улыбнулась, а затем тихо захихикала. Даже в
полутьме она разглядела груду деловых бумаг, беспорядочной кучей сваленных
возле стола. Но особенно насмешило Эйприл платье, повисшее на ветке пальмы.
Заметив его, она громко расхохоталась.
Джек осмотрел кабинет и присоединился к ее смеху.
— В следующий раз, когда мы соберемся заняться любовью на столе, —
произнес он, давясь от смеха, — я аккуратно сложу бумаги в стопку и
уберу на кресло!
Эйприл задыхалась — то ли от смеха, то ли от желания; ей хотелось
воскликнуть:
Черт с ними, с бумагами!
— и повторить все сначала, но вместо
этого она только крепче прижалась к нему, дожидаясь, пока утихнет его смех.
— Интересно, подпадают ли наши действия под статью о преступной
неосторожности?
Джек расхохотался и встал, по-прежнему крепко прижимая ее к себе.
— А у тебя, mi tesoro, острый язычок! Интересно, на что он еще
способен, кроме смелых шуток?
Прежде чем Эйприл успела ответить, Джек бережно опустил ее в кресло и начал
оглядываться в поисках одежды. Свернувшись клубочком в мягком кресле, Эйприл
смотрела, как обнаженный, мускулистый, неправдоподобно красивый в лунном
свете мужчина кружит по комнате, собирая разбросанные вещи. Неловкая
ситуация, которой так боялась Эйприл, превратилась в чарующе интимную.
Любуясь его освещенной луной фигурой, Эйприл позволила себе снова окунуться
в негу любви. Время сожалений придет позже — и будь она проклята, если
отдаст в жертву сожалениям воспоминания о прошедшем счастье!
Джек обернулся: он снова был полон желания и не скрывал этого.
Неудивительно, что Эйприл счастлива, если он так
заводится
от одного
взгляда на нее!
— Руки вверх! — скомандовал он, состроив зверскую рожу.
Эйприл повиновалась, и Джек надел на нее платье. Гладкий шелк приятно ласкал
чувствительную кожу, а очевидное желание Джека так возбуждало ее, что Эйприл
с трудом удерживалась, чтобы не дотронуться до мощного, чуть подрагивающего
воплощения его мужественности.
Потрясенная, почти испуганная силой своего желания, она поспешно встала и
оглянулась в поисках туфель. Джек тем временем натягивал и застегивал шорты.
Вдвоем они собрали с пола бумаги, и Эйприл без особого успеха попыталась
разложить их по местам. Всякое смущение исчезло: напротив, в том, как они
молча трудились вместе, Эйприл чудилась какая-то особая интимность,
несравнимая даже со сладчайшими мгновениями любви. Может быть, так же легко
и незаметно Джек Танго сможет войти в ее жизнь и остаться здесь... Но Эйприл
оборвала себя. У нее и так достаточно было разочарований, и не стоит строить
воздушные замки, чтобы потом остаться у разбитого корыта.
От невеселых размышлений ее оторвал вопрос Джека:
— А о чем ты думала, когда я вошел?
Вместо ответа Эйприл, желая потянуть время, возилась со стопкой бумаг. Вообще-
то она думала о том разговоре с сенатором Смитсоном. Но сейчас явно не время
обсуждать этот эпизод ее прошлого. Однако мысль о Маркхеме вдруг заставила
Эйприл осознать, как опасно для нее связываться с человеком, живущим в
Штатах.
В особенности с таким человеком, как Джек. В первые дни по приезде он был на
грани нервного истощения. Одному богу известно, на какой работе он так
надрывался, но ясно, что не свадьбы фотографировал... Эйприл напряглась и
выдавила из себя шутливый ответ:
— Ты будешь очень разочарован, если я скажу, что думала о другом
мужчине? —
Это не ложь, — сказала она себе, — это чистая
правда
. Но Эйприл забыла о настойчивом, всепроникающем взгляде Джека.
Он обошел вокруг стола и прислонился к нему, приняв обманчиво-небрежную
позу.
— О ком же, Эйприл? — Она попыталась отвернуться, но Джек поймал
ее за локоть и нежно, но твердо развернул лицом к себе. — О ком ты не
можешь забыть ни днем, ни ночью? Кто появляется перед тобой как призрак даже
в миг любви?
Звучащая в его голосе тревога поразила Эйприл. Если бы он вздумал ревновать,
она просто приняла бы позу оскорбленного достоинства и прекратила разговор.
Однако Джек говорил так, словно чуял опасность и был готов на все, чтобы
защитить Эйприл. Казалось, стоит ей назвать имя злодея — и Джек возьмет свой
кольт
и отправится вершить правую месть! Эйприл понимала, что разумнее
молчать, однако желание поделиться горем и попросить помощи было столь
сильно, что она с трудом устояла на ногах, потрясенная нахлынувшими
чувствами.
Джек притянул ее к себе и крепко обнял.
В этом движении не было ничего сексуального: он прижимал ее к себе, как мать
прижимает к груди испуганного ребенка. Эйприл не могла больше
сопротивляться. Стена, отделявшая ее от мира, стена, старательно, кирпичик
за кирпичиком, возводимая в течение десяти лет, дала трещину.
— Что с тобой случилось? Эйприл, расскажи мне!
— Я боюсь, — дрожа, прошептала Эйприл, хоть и знала, что Джек не
поймет ее.
— Чего? Кого? Эйприл, объясни, чего ты боишься?
Эйприл медленно покачала головой. Перед глазами ее мелькали разрозненные
образы. Сенатор Смитсон, с улыбкой сообщающий страшную весть... Искаженное
звериной яростью лицо Маркхема... Адвокаты, забрасывающие ее оскорбительными
вопросами... Вспышки телекамер... Вся грязь, все унижение, через которое
пришлось пройти Эйприл, предстало перед ней с такой отталкивающей ясностью,
словно все это произошло не десять лет, а десять минут назад.
Она крепче прижалась к Джеку, отчаянно стараясь выбросить из головы эти
мысли. Но на сей раз страшные воспоминания не отпускали ее.
Что же делать?
— в отчаянии думала Эйприл. Джек хочет ей помочь, но, услышав ее
неприглядную историю, скорее всего пожалеет о своих опрометчивых обещаниях.
Эйприл по-прежнему покоилась в объятиях Джека, но он чувствовал, что с
каждой минутой она отдаляется от него. Никогда в жизни Джек не ощущал такого
бессилия! Ему приходилось попадать в трудные и опасные ситуации, случалось
даже рисковать жизнью, но голова всегда оставалась ясной. Может быть, в том
и заключался секрет его блестящей карьеры, что даже в самые опасные минуты
он мыслил холодно и четко. В первые годы Джек тратил немало сил на борьбу со
своими чувствами, но вскоре привык их подавлять и почти забыл, что можно
жить как-то иначе.
До сегодняшнего дня.
Только что перед ним стояла сильная, уверенная в себе женщина. Один простой
вопрос — и она превратилась в жалкое, запуганное существо. Что же или кто
сломал жизнь Эйприл Морган? О чем она не может вспоминать без содрогания?..
Джек славился умением
раскалывать
людей: он убеждал заговорить даже самых
нелюдимых молчунов. Но Эйприл пугала его. Он боялся к ней подступиться,
предчувствуя что-то ужасное.
Полагаясь на инстинкт, Джек подальше упрятал собственный страх и крепко
прижал Эйприл к себе, почти скрыв в объятиях.
— Все хорошо, mi tesoro, — шептал он, зарывшись лицом ей в
волосы. — Все хорошо. Не хочешь — не рассказывай. Но я хочу помочь
тебе. И, клянусь, ради этого готов на все. Пожалуйста, Эйприл, доверься мне!
Но Эйприл по-прежнему дрожала как в лихорадке. Кажется, она не слышала ни
слова. И, отбросив инстинкт самосохранения, Джек мысленно поклялся: он
сделает все, что в его силах, чтобы помочь Эйприл.
Но, может быть, для этого придется ее покинуть...
Джек решительно отбросил
эту мысль. Сегодня в его объятиях Эйприл забудет все свои страхи. Может
быть, этого окажется достаточно...
Джек властно откинул ее голову назад и приник к ней долгим поцелуем. Эйприл
немедленно ответила, воспламенив его неудержимым желанием, но Джек не
прекращал поцелуя, пока не убедился, что Эйприл забыла обо всем, кроме него.
Что никакие призраки больше не стоят между ними.
Эйприл молча потянула его к столу. Она целовала его шею, плечи, грудь... вот
ее губы нащупали крохотные соски, и Джек с громким стоном привлек ее к себе.
Он был уже на грани взрыва, когда Эйприл заговорила:
— Джек, я хочу тебя! Я не могу без тебя! Не думая больше ни о чем, он
смахнул со стола аккуратно сложенные стопки бумаг и исполнил ее просьбу.
7
На следующее утро Эйприл не заходила к себе в кабинет, пока отчаянная
записка Кармен не вызвала ее в главное здание. Спеша к боковому входу,
Эйприл окинула взглядом пустынную лужайку: час был ранний, и здесь
прогуливались только два-три человека. Трудно поверить, что всего несколько
дней назад здесь праздновалась пышная свадьба... Мысли Эйприл обратились к
Джеку.
Она невольно улыбнулась. Скажи ей кто-нибудь еще неделю назад, что она
заведет роман с человеком, которого знает всего несколько дней, она
заподозрила бы у этого провидца солнечный удар и отправила бы его в больницу
Райского уголка
! Однако так все и случилось.
Лифт был занят, и Эйприл решила подняться по лестнице и дождаться лифта на
втором этаже. Тело ее еще горело после прошедшей ночи; ей нужно было
несколько минут побыть одной, чтобы выбросить из головы посторонние мысли и
сосредоточиться на работе.
Дай-то бог, — думала Эйприл, — чтобы Кармен не пошла за мной в
кабинет! Ведь стоит мне взглянуть на стол — и проницательная Кармен прочтет
на моем лице всю историю прошлой ночи!
Конечно, Кармен — лучшая ее подруга,
но Эйприл знала, что и она не глуха к гостиничным слухам. А Эйприл не готова
была сейчас обсуждать свой роман ни с кем. Даже с лучшей подругой.
Поднимаясь на второй этаж, Эйприл вспоминала, как закончился прошлый вечер.
Джек достал из принесенного с собой свертка хлеб, нарезанный сыр, а из
ведерка — бутылку вина, и они поужинали — прямо за тем же столом.
Прибравшись и уничтожив следы разгрома, Джек взял Эйприл за руку и молча
повел прочь из здания. Они шли по освещенной луной лужайке, и никакие слова
были не нужны. Даже расставание прошло как нельзя проще: дойдя до дверей ее
бунгало, Джек просто поцеловал Эйприл на прощание и исчез в тени буйных
тропических зарослей.
Просто поцеловал
... Этот поцелуй и сейчас стоял в памяти Эйприл...
Пройдусь-
ка я, пожалуй, пешком до шестого этажа
, — сказала она себе.
Дойдя до своего кабинета, она остановилась, пристроила на лицо улыбку и,
глубоко вздохнув, отворила дверь. Кармен, как и ожидала Эйприл, сидела в
предбаннике
.
— Привет! — лучезарно поздоровалась Эйприл. — Что такого
стряслось, что мне пришлось бросить все дела и бегом бежать сюда?
Кармен не улыбнулась в ответ, и наигранное веселье Эйприл мгновенно
испарилось.
— Ну, что случилось?
— Мы получили извещение от правительства штата Оахака. Оттуда сообщают,
что в аппарат правительства поступают жалобы на нашу практику найма
индейцев. Губернатор назначил специальные слушания и требует твоего
присутствия.
— Что? — удивленно переспросила Эйприл. Она знала, что ее методы
найма рабочих, начисто исключающие бумажную волокиту, не встречают поддержки
у местных бюрократов. Но чтобы они писали жалобы в правительство
штата... — И когда же эти слушания?
— В том-то и дело, — мрачно ответила Кармен. — Завтра.
— Но я не доберусь до Оахаки к завтрашнему дню!
— Знаю. Я звонила в Санта-Крус, пыталась заказать билет — все места
распроданы за месяц вперед. Письмо задержали на почте, и...
— Не надо, Кармен, я знаю, как работает местная почта. Знали бы
американцы, как им повезло! — Эйприл тяжело вздохнула и плюхнулась в
кресло напротив стола. Уже не в первый раз она пожалела о том, что не завела
себе вертолет. (Вертолетная площадка позади гостиницы предназначалась только
для гостей, предпочитающих пользоваться этим видом транспорта.) — Черт
побери! Ты представляешь, что будет, если я там не появлюсь?
— Где не появишься?
Знакомый глубокий голос заставил Эйприл буквально подпрыгнуть в кресле.
— Джек!
Трудно поверить, но при одном взгляде на него она забыла обо всех своих
неприятностях. Впрочем, выцветшие черные шорты и рубашка, сквозь
расстегнутый ворот которой виднелась загорелая грудь, вполне могли вызвать
кратковременную потерю памяти.
Эйприл заморгала, соображая, о чем это он спрашивает.
— Привет! Представляешь, завтра в это время мне нужно быть в Оахаке, а билетов на самолет нет.
Джек отлепился от косяка и вошел. Эйприл с трудом отвела взгляд от его
мощных бедер, пробуждающих в ней сладкие воспоминания. Кармен окинула Джека
восхищенным взором и, выждав, пока он отвернется, подмигнула Эйприл. Та
предпочла бы не заметить этого подмигивания, но, к сожалению, заметила.
Похоже, слухи разлетаются еще быстрее, чем она думала.
— Думаю, я смогу тебе помочь. — Джек улыбнулся, кивнув в сторону
кабинета, и самообладание Эйприл разлетелось вдребезги. — Кармен пусть
идет работать, в мы с тобой зайдем в кабинет и все обсудим. — Джек не
предлагал и не задавал вопросов, он отдавал приказания. — Дело как-то
связано с этим письмом? — спросил он, обернувшись к Кармен и указывая
глазами на письмо у нее в руке.
Кармен молча кивнула. Джек взял у нее письмо и, не разворачивая, передал
Эйприл.
— Мы с Эйприл во всем разберемся. — С этими словами он подарил
Кармен свою убийственную улыбку и добавил: — Уверен, у вас своих дел
хватает.
Кармен растаяла, словно лед под палящим мексиканским солнцем.
— Si, сеньор Джек. Разумеется.
Джек отворил дверь и скрылся в кабинете, а Эйприл, открыв рот, уставилась
ему вслед. Только чувствительный толчок в бок от Кармен вернул ее к
реальности. Черт побери, как он смеет врываться к ней в кабинет и
командовать ее секретаршей! Эйприл вскочила: она уже совершенно забыла, что
Джек предложил ей помощь. Бросив суровый взгляд на Кармен (и напрасно — кто
же может устоять перед улыбкой Джека?), она ворвалась к себе в кабинет. Но
дверь за собой закрыла аккуратно, хоть и очень хотела ею хлопнуть.
Джек сидел в кресле возле дверей. Эйприл нависла над ним, уперев руки в бока
и радуясь, что его положение дает ей преимущество в росте.
— Черт побери, что ты о себе воображаешь? Только потому, что
мы... — Благожелательная улыбка Джека сделалась еще шире, и Эйприл
запнулась посреди фразы.
— Так что же ты хотела сказать, mi tesoro?
— Не называй меня так! — Эйприл сама понимала, что переходит
всякие границы. Ей нравилось, когда Джек называл ее
сокровищем
, и он
прекрасно это знал. Глубоко вздохнув, Эйприл начала снова, тщательно
сдерживая свой гнев: — Благодарю за предложение помощи, но, извини, Джек,
мне не нравится, когда ты вмешиваешься в мою работу. Тем более — на глазах у
подчиненных. Я десять лет зарабатывала себе безупречную репутацию, и будь я
проклята...
— Подожди-ка! — Улыбка на лице Джека сменилась искренней заботой.
Он встал и потянулся к ней, но Эйприл отступила назад, и руки его упали
вдоль тела. — Я не собирался позорить твое доброе имя. Ни вчера, ни
сегодня. И потом, твои служащие тебя уважают. Не думаю, что мне удастся
опорочить тебя в их глазах, даже если я этого захочу. А я этого совсем не
хочу, — добавил он с нажимом.
Эйприл почувствовала, как ее гнев бесследно улетучивается. Однако все же
попыталась настоять на своем:
— Знаю. Но ты не представляешь, как трудно женщине в Мексике добиться
авторитета. Чем бы ты ни занималась, каких бы успехов ни достигла, мужчины
смотрят на тебя с недоверием просто потому, что женщине доверять нельзя...
Прости, что накричала на тебя. Я понимаю, ты просто хочешь помочь.
Джек слушал ее молча и задумчиво. Может быть, только сейчас он понял, каких
трудов стоило этой женщине добиться нынешнего положения. А что ей пришлось
пережить в прошлом... И Джека вновь охватило страстное желание узнать об
Эйприл Морган все.
Его лицо озарилось улыбкой. Может быть, решая ее проблему, он решит заодно и
свою?
— Я понимаю, что за это предложение ты меня просто пристрелишь: но, может быть, поедем вместе?
С этими словами он распахнул на груди рубаху, как бы предлагая стрелять, и
Эйприл невольно улыбнулась.
— С удовольствием, — честно ответила она.
Гнев ее исчез, уступив место желанию; Эйприл вновь захотелось прикоснуться к
Джеку.
— Твое желание для меня закон. Сегодня в полдень мы отправляемся в
Оахаку.
Эйприл непонимающе уставилась на него, затем на ее лице отразилось
недоверие.
— И как? Ты отвезешь меня на личном самолете?
— Что-то вроде того, — подозрительно серьезно ответил Джек. —
А теперь не будем терять время. Отдавай последние распоряжения и собирай
вещи. Встречаемся в холле ровно в полдень. — Эйприл изумленно подняла
брови, и Джек, сделав вид, что неправильно понял ее удивление, добавил: —
Нам ведь потребуется, целый час, чтобы добраться до того заасфальтированного
клочка земли, что именуется в Санта-Крус аэропортом.
Эйприл невольно рассмеялась. Сказать ему, что все билеты проданы? Да нет, он
тут же найдет какую-нибудь отговорку.
— Тебе никто не говорил, что ты неисправим?
Джек мило улыбнулся в ответ:
— Говорили. Два или три раза. Так я тебя жду.
Эйприл поняла, что выиграть в этой перепалке ей не дано — и с улыбкой
сдалась:
— Хорошо, но, может быть, ты мне объяснишь?..
— Доверься мне. — С этими словами он двинулся к дверям.
— Подумать только! — пробормотала Эйприл. Она уставилась на стол,
пытаясь сообразить, что нужно сделать до отъезда, но вместо этого перед ее
глазами всплывали картины прошлой ночи.
— Послушай, если ты не перестанешь смотреть на стол такими глазами, мы
останемся здесь до обеда.
Эйприл вздернула голову:
— Я вовсе не... — Она отбросила эту бесполезную ложь на
полуслове. — Так вот зачем ты привел меня сюда!
Джек медленно подошел к столу. Остатки благоразумия, разрушенного прошлой
ночью, требовали держать Джека на расстоянии. Эйприл отступила, но Джек
пригвоздил ее к месту взглядом.
— Честно? — спросил он, и губы его изогнулись в легкой улыбке.
Эйприл с трудом сглотнула и, не доверяя своему языку, молча кивнула.
— Я хотел проверить, вправду ли в этом кабинете можно заниматься
делами. — Он оперся о стол и наклонился к ней. — Не стану
отрицать, что еще я хочу вынуть у тебя из волос эту штучку и распустить их
по плечам. Распущенные волосы — это так сексуально!
Обойдя стол, он встал прямо перед ней. Голос его превратился в горячий
шепот:
— И я бессовестно солгу, если скажу, что не мечтал о тебе все утро — на
этом самом столе, в ярком солнечном свете...
Эйприл молила бога, чтобы Джек к ней не прикасался. Но понимала: она просто
возненавидит его, если оттого не сделает.
— А теперь? — сдавленным голосом прошептала она.
Он придвинулся совсем близко.
— А теперь, поскольку на ближайшую пару дней ты окажешься полностью в
моем распоряжении, я удовлетворюсь вот этим. — С этими словами он вынул
из ее волос черепаховый гребень и, зарывшись рукой в роскошные кудри цвета
воронова крыла, привлек Эйприл к себе.
Одно бесконечно долгое мгновение он глядел ей в глаза, а затем припал к ее
полураскрытым губам.
Такой поцелуй мог бы вернуть к жизни даже мертвую. А Эйприл была отнюдь не
мертва! С тихим стоном она прильнула к нему, не обращая внимания ни на
приоткрытую дверь, ни на руки Джека, скользнувшие к ней под блузку.
Напротив, она сама потянулась к нему и начала ласкать его обнаженную грудь.
Хрипло застонав, Джек оторвался от ее губ и накрыл ее руки своими. Он тихо
поглаживал ее пальцы, и в этой ласке Эйприл чудилось что-то еще более нежное
и интимное, чем во всех бурных забавах прошлой ночи. Джек склонился над ней
так, что лбы их соприкасались, а грудью Эйприл ощущала его тяжелое дыхание.
— Ты, похоже, испытываешь мое терпение?
— Я? — смущенно спросила Эйприл.
— Поверь, у моего терпения есть предел. И он очень близок.
Все тело Эйприл напряглось — от страха или желания, а вернее всего, и от
того и от другого. Она понимала, что не сможет отказать Джеку, что бы он ни
предложил. Конечно, и он сам пойман в ту же ловушку, но для нее это слабое
утешение.
— Мне... мне нужно еще кое-что сделать до... до отъезда.
Джек понимающе улыбнулся, и сердце Эйприл отчаянно забилось в ответ.
— До полудня успеешь?
— Только если ты сию же секунду уйдешь.
— Тяжкие условия ты мне ставишь, милая. — Он поцеловал ее в кончик
носа, в последний раз заглянул ей в глаза и направился к дверям. На пороге
Джек обернулся и спросил: — Кстати, о нашей поездке: неужели в
Райском
уголке
нет машины?
Лицо Эйприл омрачилось.
— Есть, конечно, — ответила она, — но ехать в Оахаку по
горной дороге... Нет, это слишком опасно.
— Если бы у нас было побольше времени, из этого получилось бы неплохое
развлечение. — Эйприл подняла брови, и Джек ответил ей невинным
взглядом. — Но, к сожалению, времени нет. Так что полетим на моем
самолете, а машину оставим в аэропорту, чтобы вернуться на ней домой. —
Заметив ее удивление, он добавил: — Не думаешь же ты, что я прикатил на
джипе из самого Лос-Анджелеса? — Не дожидаясь ответа, он подмигнул и
вышел.
Некоторое время Эйприл не могла закрыть рот. Наконец на устах ее появилась
улыбка; преисполнившись энергии, она принялась разбирать бумаги на столе.
Дорога до Санта-Крус была долгой, тряской и пыльной. Слава богу, хоть мотор
ни разу не заглох. Видавший виды пикап оказался немногим лучше джипа, на
котором приехал Джек; но Эйприл не хотела забирать на несколько дней фургон
— ведь он может понадобиться в гостинице. Поэтому она и позаимствовала из
гостиничного гаража рабочий грузовичок. Мудрое решение; однако к концу пути,
когда спина ее разламывалась от боли, Эйприл усомнилась в своей мудрости.
По этой же дороге неделю назад ехал Джек... Неудивительно, что до гостиницы
он добрался полумертвым от усталости. И, наоборот, удивительно, что сумел
добраться до бунгало на своих ногах.
Пикап подъехал к приземистому зданию терминала, и в первый раз Эйприл
увидела то, что Джек с гордостью назвал
личным самолетом
.
— Какой же он... маленький! — Она хотела сказать
милый
, но нечаянно обмолвилась правдой.
— Красавец, правда? Четырехместная
Сессна-172
, летает как птица, и
вот уже полгода как моя. — Он спрыгнул на землю и полез в кузов за
багажом. — Мне нужно проверить самолет перед полетом и
зарегистрироваться у местного начальства.
Эйприл кивнула, с удивлением глядя, как быстро и уверенно Джек справляется с
чемоданами. Кто же он такой, черт возьми? Летчик? Этим вопросом Эйприл
мучилась всю дорогу. Понимая, что путешествие по ухабистой горной дороге —
не лучшее время для беседы, она всю дорогу пыталась придумать профессию,
совмещающую в себе навыки пилота и фотографа. Но, так ничего и не придумав,
твердо решила выяснить это у Джека до возвращения домой.
Убедившись, что Джек ничего не забыл, Эйприл заперла кузов. Джек бодро шагал
к зданию терминала, и у нее была возможность как следует рассмотреть
самолет.
— Все устроено. — Джек появился несколько минут спустя. —
Карета подана, принцесса.
А еще через несколько минут Эйприл, пристегнутая ремнем к креслу второго
пилота, смотрела, как исчезает внизу крошечный аэропорт и стремительно
надвигаются снежные шапки гор.
— Давно ты летаешь? — Ей пришлось повысить голос, чтобы Джек расслышал ее за гулом мотора.
Джек снял с головы наушники и с улыбкой обернулся к ней.
— Дай-ка подумать... Так, мне тридцать пять... Значит, около десяти
лет. К самолетам меня приохотил дядюшка-пилот. А потом, уже взрослым, я
сообразил, что это может здорово помочь в работе, и получил лицензию.
Он говорил об этом так небрежно, как другой сказал бы:
Я научился водить
машину, чтобы быстрей добираться до работы
. Эйприл понимала, что тесная и
душная кабина — не лучшее место для задушевной беседы; однако любопытство ее
разгорелось, и она не могла больше ждать.
— Чем же ты все-таки занимаешься? Мне казалось, что ты фотограф.
Джек обернулся, пронзив ее взгл
...Поділитися у соцмережах
