Жанр: Любовные романы
Шепот страха
...sh; Это из-за него. Я
ревновала... — Ее голос превратился в невнятное бормотание. Бетани
выпрямилась. — Прости меня, Дженифер! — почти закричала вдруг
Грейс, в ее голосе была мучительная мольба.
— Я прощаю тебя, — тихо прошептала Бетани; голова Грейс упала на
подушку — она спала.
На следующее утро, пока Бетани одевалась, голова ее была занята только одним
— значило ли то, что она услышала от Грейс вчера ночью, что именно она убила
Дженифер. Она вышла в зал; там, за столом, сидел Адам, и она сразу же
позабыла обо всем, что занимало ее мысли с утра.
— Адам! — закричала она, не в состоянии скрыть свою радость.
Он смотрел, как она сбегает по лестнице; во взгляде его светилась любовь.
Все ее существо рвалось к нему в объятия, но она знала, что никогда не
позволит себе этого в доме; может быть, и вообще никогда уже больше им не
обнять друг друга.
— Когда ты вернулся?
— Очень поздно. С последним поездом. — Он легонько сжал ее
руки. — Я так по тебе скучал, — сказал он тихо.
Она высвободила руки, взволнованно вглядываясь в его лицо.
— Так ты скучал. Неужели?
Адам перестал улыбаться.
— Ты сама знаешь, Бет.
— Но ты был с Салли, так ведь? Это ведь правда? — Она
отвернулась. — Не надо отрицать этого, пожалуйста.
Он подвинул ей стул.
— Сядь, Бет. Лучше не привлекать внимания, если кто-нибудь войдет.
— Да, я навестил ее, — сказал Адам, когда они уселись. — Я
должен был ее увидеть. Сначала одну девушку убивают рядом с домом, теперь
другая уезжает посреди ночи; я должен был убедиться, что она действительно
уехала в Лондон.
Она подняла на него глаза.
— Прости меня, Адам. Мне так стыдно.
— Адам, ты приехал! — Он неохотно оторвал глаза от Бетани и
поднялся, чтобы приветствовать свою мачеху.
— Удивительно, как все начинает идти вкривь и вкось, стоит тебе
уехать. — Эсме села за стол и сдержанно добавила:
— Доброе утро, миссис Райдер.
— Доброе утро, миссис Трегаррик. Я думаю, мне пора к Дине, она, должно
быть, уже проснулась.
— Я надеюсь, доктор Сандерсон скоро приедет, — сказала
Дина. — Я больше не могу лежать.
— У него есть и другие пациенты, кроме тебя. — Ответ Бетани
прозвучал немного резче, чем следовало. — Все равно тебе нельзя еще
выходить — там сильный ветер...
— В постели такая скука. Хорошо, хоть Адам вернулся. Ненавижу, когда он
уезжает.
— Бабушка и Тео, по-моему, очень старались, чтобы ты не скучала. Да и
мама тоже.
— Они очень забавные, на свой манер. Как они всполошились, когда я им
наконец сказала! Меня совсем заела скука и надо было с ней как-то бороться.
Ну, я и не устояла перед соблазном.
Бетани повернулась к ней.
— Сказала? Что ты им сказала? Дина ехидно усмехнулась.
— Вы мне все равно не поверите, миссис Райдер. Доктор, как и ожидалось,
объявил, что Дина вполне может встать с постели.
Бетани проводила доктора и теперь стояла перед домом, глядя, как его машина
исчезает из вида. Она уже повернулась, чтобы уйти, когда услышала за спиной
чьи-то шаги. Она обернулась, опасаясь увидеть Тео, но тут же расслабилась и
улыбнулась — это был Адам.
— Как Дина?
— Слава Богу, ей разрешили вставать. Она не помнила, как они оказались
за углом дома. Адам крепко прижал ее к себе. Бетани не противилась его
настойчивым губам; последний раз, говорила она себе, последний раз, и мне
хватит до конца жизни.
— Это не правильно — то что мы делаем, — сказала она слабым
голосом, когда наконец смогла говорить.
— Я знаю, но это — последний раз. До твоего отъезда я постараюсь не
встречаться с тобой наедине.
Она прижалась лицом к грубой шерсти его свитера.
— Это место пугает меня, Адам. Пока я в доме, мне все время кажется,
что за мной кто-то подсматривает.
— Вот хоть один повод радоваться, что ты уедешь, но я не представляю,
как я теперь буду жить без тебя.
Она посмотрела на него.
— Я вчера ночью была у Грейс в комнате. Она опять напилась, и ее мучили
кошмары, — Бетани помолчала. — Я не уверена, но, по-моему, она
призналась в убийстве Дженифер.
— Грейс? — Адам недоверчиво посмотрел на нее и тяжело
вздохнул. — Это ужасная мысль, но я почти хочу, чтобы это оказалось
правдой.
— Потому что это даст нам возможность?.. Он отпустил ее.
— Я знаю только, что через две недели ты уедешь и я сделаю все
возможное, чтобы этого не случилось.
Вечером за столом, впервые за последние дни, собралось все семейство. Но за
спокойной размеренностью семейного ужина Бетани явственно ощущала какую-то
угрозу.
Она заметила, что Тео пьет слишком много;
Грейс — вообще почти не пьет; лицо Эсме было измученным и серым. Ветер
завывал снаружи, по огромному залу гуляли сквозняки. Очередной порыв ветра
был такой силы, что казалось — стены не выдержат и он прорвется в дом. Свет
мигнул и погас.
— Что происходит? — испуганно закричала Грейс. Свет опять
загорелся.
— Ты должна была привыкнуть к выходкам нашего потрепанного временем
дома, — мягко сказала Эсме.
— Я никогда к нему не привыкну. Ненавижу его!
— Пробовал позвонить перед ужином — телефон не работает. — Тео
поднял свои налитые кровью глаза на Адама.
— Да, провода порваны во всей округе.
— Мы полностью отрезаны от мира, — торжественно сказала
Дина. — Как романтично.
Обычный разговор, подумала Бетани, — но, прикрываясь словами, они
внимательно разглядывают друг друга.
— Пора спать, Дина. Для первого дня достаточно.
— Не уходите, — попросила Дина, когда они поднялись к ней в
комнату.
— Как ты себя чувствуешь?
— Хорошо, просто не хочу оставаться одна.
— Ты, наверное, рада будешь вернуться в школу? Девочка неожиданно
обняла Бетани.
— Я ненавижу школу, миссис Райдер. Они там не верят, что моя мать —
знаменитая актриса.
— Но ты ведь знаешь, что это правда, и это главное. Они слишком молоды,
чтобы помнить то время, когда она играла на сцене, — сказала Бетани.
— Я не такая, как другие. У всех есть тети и дяди, сестры и братья, они
приезжают к ним; а ко мне приезжает только Адам и все спрашивают, где моя
мама и почему я не приглашаю никого к себе погостить на каникулы.
Бетани поцеловала ее.
— Ты достаточно взрослая, чтобы понимать, что твоя мать больна.
— Она пьет, — с отвращением сказала Дина.
— Это тоже болезнь, Дина. Ты должна понимать, что она очень несчастна.
— Здесь все несчастны, миссис Райдер, все.
От Дины Бетани пошла прямо к себе и сразу же легла. Она долго лежала,
занятая своими мыслями, и уже было начала засыпать, как вдруг в дверь
постучали. Она села в кровати.
— Кто там?
— Дина, — донесся до нее приглушенный ответ.
— Заходи.
Когда в дверях белым пятном показалось лицо Дины, Бетани раздраженно
сказала:
— Включи свет, Дина.
— Я не могу. Он не включается. Бетани пробралась к выключателю и
пощелкала им.
— Должно быть, провода порваны.
— Я читала в кровати, — испуганно сказала Дина, — и вдруг он
погас, а я не могу спать одна в темноте.
— Ты не знаешь, есть в доме свечи? — спросила Бетани.
— Целая куча на кухне.
От одной мысли, что ей придется идти через весь дом в темноте, Бетани
пробрала дрожь. Однако делать было нечего и она потянулась за теплым
халатом.
— А можно я тут останусь?
— Да, но только в кровати, и хорошенько укройся.
Бетани спустилась в зал. Проходя мимо собак, растянувшихся у камина, она
задержалась. Бетани подошла к Герою и потрогала его голову, прислушиваясь к
размеренному дыханию животного. Пес никак не отозвался на ее прикосновение,
и она поняла, что с гончими, которые всегда мгновенно реагировали на
малейший звук, что-то не так — похоже им подсыпали сильного снотворного.
По залу пронесся сквозняк, принесший сверху, откуда-то с галереи,
отчетливый звук шагов. Бетани медленно выпрямилась.
— Кто там? Никто не отвечал.
— Кто там? — повторила Бетани, чувствуя, что ее голос срывается на
истерику. Сильнее, чем когда-либо, она ощутила, что кто-то наблюдает за ней
из темноты галереи.
Позабыв страх, она кинулась наверх. На галерее никого не было.
— Миссис Райдер, — донеслось до нее, — что происходит? —
Лицо Дины показалось из дверей ее спальни.
— Дина, ты выходила из комнаты?
— Нет, миссис Райдер.
— Иди внутрь и запри дверь. Никому, кроме меня, не открывай. Понятно?
Дина перепуганно кивнула. Бетани подождала, пока щелкнет задвижка, и пошла к
комнате Грейс. Там было пусто.
Бетани тихонько постучала в следующую дверь.
— Адам! Адам, ты здесь? — Ответа не было, она открыла дверь и
увидела нетронутую с вечера кровать. Она не хотела идти в комнату к Тео или
будить Эсме с ее больным сердцем и стояла, не зная что делать и чуть не
плача от страха. В зале послышались шаги.
— Адам, Грейс, это вы? — она подбежала к перилам как раз в тот
момент, когда с шумом открылась входная дверь. Ветер ворвался в дом,
пронесся по залу и растрепал волосы Бетани. Дверь захлопнулась, и опять
стало тихо.
Она сбежала по ступеням. Взгляд ее привычно задержался на стене с оружием.
Кинжала с рукояткой в лунных камнях там не было.
Кем бы ни был тот, кто выскочил из дома перед Бетани, его нигде не было
видно. Где-то там, в шепчущем и вздыхающем под ветром лесу кто-то сжимал в
руках кинжал, который, по убеждению Бетани, однажды уже убил женщину.
Ветер пробирался сквозь складки ее халата, рот пересох от страха. Какое ей
дело до всего этого; она вовсе не должна выяснять, кто убил Дженифер
Хенекин. Нет, подумала Бетани, должна, если хочу освободить Адама от того
кошмара, в котором он живет.
Внезапный пронзительный крик, завершившийся каким-то хриплым бульканьем,
заставил сердце Бетани замереть на секунду. Опять стало тихо.
Бетани побежала на крик, плохо понимая, в какую сторону бежит; она
остановилась, только оказавшись на покрытой подснежниками поляне у ручья,
тихо журчащего под мостиком.
Лунный свет, пробивающийся из-за облаков, придавал всему месту какое-то
неземное очарование; посреди всей этой красоты лежала Грейс Трегаррик; около
нее, с руками, обагренными кровью, стоял на коленях Адам.
Должно быть, с губ Бетани сорвался какой-то звук, потому что он поднял
голову и увидел ее и выражение ужаса в ее глазах. Он вскочил на ноги.
— Бет, ты ведь не подумала, что...
Она не стала ждать продолжения — повернулась и бросилась бежать. Ей было все
равно, куда, лишь бы подальше от этого человека. Она вспомнила его слова:
Через две недели ты должна уехать, и я сделаю все, чтобы этого не
случилось
.
Где-то позади голос кричал:
— Бет! Вернись!
Она выбежала из леса на пустошь, и голос Адама, постепенно удаляясь, затих
наконец где-то в стороне. Бетани упала на землю и рыдала, пока не
почувствовала, что у нее нет больше сил ни плакать, ни бежать дальше. Она
подняла голову. Над деревьями были видны трубы Трегаррик Манора, дома,
стоящего в стороне от других; дома, где вместо закона и порядка правила
животная страсть во всех ее проявлениях.
— Бетани, где ты? — услышала она совсем недалеко от себя его
голос.
Она вскочила и побежала, на этот раз к лесу, в сторону дома. Чья-то фигура
показалась прямо на ее пути, и, прежде чем Бетани успела закричать от
страха, она узнала Эсме, все еще одетую в вечернее платье, которое свежий
ветер раздувал бесформенным шаром вокруг ее маленького тела. В таком виде
она действительно могла напугать кого угодно.
Она увидела Бетани и подошла к ней, испуганно оглядываясь.
— Я так рада, что встретила вас, — вздохнула Бетани. — Нам
нужно сейчас же вернуться домой, миссис Трегаррик. Грейс мертва, ее убили.
Надо позвонить в полицию.
— Телефон все еще не работает, — ответила Эсме, настороженно
оглядывая Бетани.
Откуда-то сзади доносились крики Адама. Взгляд Бетани скользнул по серому
платью Эсме. Теперь на нем появился какой-то странный узор — ржавые пятна не
правильной формы. Она подняла глаза и увидела, что Эсме смотрит на нее с
удовлетворенной улыбкой.
— Вы удивлены, миссис Райдер?
— Мне следовало бы догадаться. Вы единственная, кто мог бы решиться на
убийство. Наверное, вы убили и Дженифер.
— Да, я убила ее. И не жалею об этом. Она была дурной девушкой; ей
хватало бесстыдства, чтобы завлекать молодых людей своим телом. Она ждала
ребенка от Тео. Этот дурень хотел на ней жениться; я не могла допустить
этого. Она соблазнила его и пыталась женить на себе. С Салли было то же
самое. — Пришлось ее выгнать.
Бетани про себя молила Бога, чтобы Адам скорее нашел ее.
— Это понятно, миссис Трегаррик, — сказала она спокойно. — Но
почему Грейс?
— Именно она сказала мне о Дженифер в ту ночь. Она, знаете ли,
ревновала. Она тоже его любила. Удивление Бетани, казалось, забавляло Эсме.
— О да, она его полюбила с первой же встречи. Адам никогда не сказал бы
вам об этом. Он склонен винить во всем ее пристрастие к спиртному. На самом
деле, он просто перестал существовать для Грейс после того, как она
встретила Тео. Тео с ней просто развлекался, так что она была не опасна — до
сегодняшней ночи. Я слышала, как она умоляла его взять ее с собой. Он
отказался, но он слаб, как и его отец, и со временем она бы его уломала. Так
что я подождала, пока он уйдет, и убила ее.
— Вы понимаете, что в этом обвинят Адама? Ее глаза блеснули.
— Я на это рассчитываю.
— Но почему, миссис Трегаррик? Вы ведь так им гордитесь.
— Горжусь! — Она хрипло рассмеялась. — Я его ненавижу. Каждый
раз, как я вижу Адама, я вспоминаю своего мужа и те бесконечные унижения,
которым он меня подвергал. — Она пристально смотрела на Бетани. —
Он никогда меня не любил. Он никого не любил, кроме матери Адама. Он бы
никогда на мне не женился, если бы я не забеременела.
— Неужели вы хотите, чтобы Адам пострадал за грехи отца?
Но Эсме уже не слушала ее. В глазах ее разгорался странный блеск; она
продолжала:
— Все думали, что я леди, — она засмеялась. — Прислуживала в
баре — вот что я делала до замужества! Когда Гревилл привел в дом эту
Розанну, я ничего не могла с этим поделать. Он пригрозил все рассказать обо
мне и сделать из меня посмешище. — По ее щеке скатилась слеза.
Бетани шагнула к ней.
— Забудьте об этом, миссис Трегаррик. Вам не станет легче, если вы
причините вред Адаму. Он и так страдает.
— Тео унаследует Трегаррик Манор, как только Адам уйдет с дороги. Все
должно быть именно так. А потом он женится на ком-нибудь, кто ему подходит —
на леди. Так что ты можешь позабыть свои выдумки.
— Тео мне не нужен. Я люблю Адама, так что тут вы ошибаетесь.
— С тобой будет, как с Грейс. Сейчас тебе кажется, что ты любишь Адама,
потом он тебе надоест, и ты захочешь Тео. А он — слабый человек. Совсем как
отец.
Из-за ее спины появился кинжал. Бетани оцепенела, она умоляюще смотрела на
Эсме.
— Если вы убьете меня, то это нельзя будет приписать Адаму. Никто не
поверит. Я — единственная причина, по которой он мог бы убить Грейс.
— Не беспокойся об этом; они сначала осудят его за убийство Грейс, и
этого вполне хватит.
Эсме шагнула к ней; лунные камни ярко сверкнули.
— Адам! Адам! — закричала Бетани.
Отступая, она зацепилась ногой за корень, и теперь лежала на земле,
беззащитная перед женщиной, заносящей над ней изогнутый кинжал.
Бетани закрыла глаза, ожидая, что сейчас лезвие вонзится в ее тело и все
будет кончено...
Но этого не произошло.
Она открыла глаза. Эсме по-прежнему склонялась над ней, но смотрела куда-то
в сторону. Ее губы пытались выговорить какое-то слово.
— Тео.
— Мама! Ради всего святого, что ты делаешь? — Но тут он все
понял. — Ты убила Дженифер. Ты убила ее. Дина говорила мне, но как я
мог поверить?
— Мне пришлось это сделать, Тео. Иначе ты женился бы на ней.
— Как ты могла это сделать?
— Не говори так, Тео. — Она заплакала. Кинжал упал на землю, и
Бетани, на грани обморока, опять закрыла глаза, на этот раз чувствуя
огромное облегчение.
— Ты убила ее, — все повторял Тео, как будто никак не мог в это
поверить.
— Не смотри на меня так, Тео.
Бетани села. Глядя на эту жалобную, умоляющую старуху, трудно было поверить,
что она хладнокровно лишила жизни двух женщин, и только что чуть не убила
третью.
Эсме шагнула к Тео, но он отступил, избегая ее прикосновения.
— Зачем ты хотела убить Бетани? — спросил он. — Ее-то за что?
— Она все знает, Тео. Я боялась, что она расскажет. Неужели ты не
понимаешь, что, убрав ее и Адама с дороги, мы станем наконец настоящими
хозяевами здесь, в Трегаррик Маноре.
— Она убила Грейс, Тео.
Он закрыл лицо руками и застонал.
— О Боже, это моя вина. — Гримаса отвращения исказила его лицо,
когда он обратился к матери:
— Ты, безумная старуха. Мне не нужно это поганое поместье, оно для меня
вообще ничего не значит.
— Но оно твое, Тео! Ты его сын!
— Ты что, всерьез думаешь, что я останусь здесь с тобой? И это после
того, как ты убила двух невинных людей? Да я теперь вида твоего вынести не
смогу!
— Не говори этого, Тео!
Он брезгливо обошел ее, подошел к Бетани и помог ей подняться.
— Вы в порядке? — спросил он, едва удостоив ее взглядом.
Она кивнула, боясь что голос ее подведет, и тут же заметила, что Эсме
исчезла.
— Ее немедленно надо найти, Тео. Она может наделать бед.
Они побежали через лес, и, как только выскочили на открытое место перед
домом, Тео закричал:
— Смотрите!
Бетани сразу же увидела, как густые черные клубы дыма вырываются из открытой
входной двери.
Не говоря ни слова, они бросились к дому. Бетани замешкалась перед входом,
тщетно надеясь, что появится Адам.
— Мать, должно быть, внутри, — сказал Тео.
— Дина тоже, — резко ответила она; и, когда он кинулся в дом,
последовала за ним.
Зал был наполнен клубами дыма и едким запахом горящего дерева. Было
невыносимо жарко. Пламя уже успело охватить облицовку и подбиралось к
лестнице.
Посреди комнаты лежала ничком Эсме Трегаррик, ее сын беспомощно склонился
над ней. Бетани успела удивиться тому, как быстро Эсме удалось поджечь
практически все деревянные части обстановки; ее начал душить кашель.
— Ради Бога, Тео, вынесите ее отсюда! Тео обернулся. По его пустому
взгляду было ясно, что он в глубоком шоке и вряд ли понимает, что ему
говорят. Сверху донесся слабый крик.
— Помогите! Кто-нибудь! Помогите мне!
— Дина, — прошептала Бетани и, борясь с удушьем, опять крикнула
Тео:
— Вынесите ее, пока она не задохнулась!
Похоже, на этот раз он понял: склонившись над хрупким телом матери он легко
поднял ее и стал пробираться к выходу. Наверху продолжала кричать Дина.
После очередного приступа кашля, Бетани кинулась сквозь сгущающийся дым
вверх по лестнице. Уже наверху она заметила, что подол ее халата вот-вот
загорится. Задыхаясь, она стала лихорадочно бить руками тлеющую ткань, пока
не погасила последнюю искру.
Коридор был наполнен густым, как вата, дымом. Бетани вслепую пробралась до
двери своей комнаты; стала бить в нее руками и кричать:
— Дина, это Бетани, пусти меня, скорее! Наконец дверь открылась, Бетани
шагнула внутрь и закрыла ее за собой. Бледная от страха Дина обняла ее. В
комнате было открыто окно, за которым слышался рев пламени, раздуваемого
потоком воздуха сквозь открытую входную дверь. Немного отдышавшись, Бетани
сказала:
— Все будет хорошо, главное — делай все так, как я скажу.
Если они хотели выбраться отсюда живыми, то действовать надо было очень
быстро — это Бетани понимала слишком хорошо. Она вынула из шкафа стопку
носовых платков, намочила их в умывальнике, отжала и часть отдала Дине.
— Закрой рот и нос и, ради Бога, так и держи, пока мы не выберемся
наружу.
Дым в коридоре стоял сплошной стеной, Бетани стала пробираться вперед,
держась одной рукой за стенку, а другой намертво зажав тонкую кисть девочки.
Тут до нее дошло, что если она не будет закрывать лицо платком, то ни одна
из них не доберется живой до выхода. Она закричала:
— Дина, держись за мой подол, только крепче! Пока она возилась с
платком, снизу послышался голос Адама:
— Бет! Дина! Вы там?
Жар становился невыносимым, пламя уже охватило лестницу.
— Нет, я не могу! — вдруг закричала Дина, и Бетани, не теряя
времени на уговоры, обхватила ее за талию и поволокла вниз по ступеням. С
каждым шагом лестница трещала все сильнее. Ступив на очередную ступеньку,
Бетани почувствовала, как та с треском подламывается и уходит из-под ног.
Они провалились в пустоту, наполненную дымом и их отчаянным криком.
Почти сразу же Бетани ощутила под ногами твердую поверхность пола. К
счастью, в момент падения они были уже почти в самом низу лестницы.
Поднявшись с колен, Бетани обернулась, и сквозь густой дым увидела, что от
ступеней ничего не осталось.
— Дина, где ты?! — крикнула она, ослепленная дымом и золой; ее
нога задела что-то мягкое. Нагнувшись, она разглядела Дину — девочка лежала
без сознания.
Из дыма появился Адам и поднял Дину на руки.
— Держись ближе! — крикнул он Бетани. Они стали мучительно
медленно продвигаться к выходу. С каждым шагом дышать становилось все
труднее. У них за спиной с грохотом обрушилась балюстрада, подняв фонтаны
искр.
Когда они добрались до входа, то увидели, что дверь загорожена упавшей
балкой. Бетани уже не могла плакать, она чувствовала только безнадежность и
полное безразличие к тому, что с ними станет.
— Бесполезно, мы в ловушке. — Ее голос прервался судорожным
кашлем.
— Еще нет, — прохрипел Адам. — Отойди и держись около Дины.
Каким-то чудом ему удалось подвинуть массивную балку и приоткрыть дверь. Он
вынес Дину и быстро вернулся; увидев, что Бетани даже и не пытается подойти
к двери, которая уже вовсю горела, он подхватил ее на руки и протиснулся с
ней в узкий проход.
Она лежала, жадно вдыхая чистый ночной воздух; приступы кашля, который,
казалось, вот-вот разорвет ее легкие, прошли.
Она подняла голову и увидела, что рядом стоит Адам и смотрит на горящий дом.
Он повернул к ней черное от золы лицо и сказал:
— Давай отойдем, здесь опасно.
Он помог ей подняться, и они отошли подальше, туда, где уже стояла миссис
Пенарвен в пальто поверх ночной сорочки.
Бетани нагнулась над Диной, и пока Адам говорил:
Она без сознания. С ней
все будет в порядке
, — девочка открыла глаза.
— Бабушка убила Дженифер, — выговорила Дина охрипшим от дыма
голосом. Бетани улыбнулась и пригладила ей волосы.
— Тихо, теперь это не важно, — она посмотрела на Адама. —
Пожарные приедут? Он покачал головой, глубоко вздохнул и сказал:
— Пусть догорает.
— Мы должны вызвать маме доктора! — услышала Бетани голос Тео.
— Ей уже не нужен доктор, — мягко сказал Адам, и, глянув на
Бетани, добавил:
— Она была уже мертва, когда он ее вынес. Сердечный припадок, должно
быть.
Тео стоял на коленях над телом матери чуть в стороне от остальных. Услышав,
что сказал Адам, он некоторое время смотрел перед собой, будто не веря
сказанному, затем упал на землю и разразился рыданиями.
Ветер раздувал пожар, и в его отблесках Бетани увидела мокрое лицо Адама, но
был эт
Закладка в соц.сетях
