Жанр: Любовные романы
Венок любви
...Родерик,
поскольку таким образом он мог бы выиграть конкурс), она не сможет жить в
Большом доме
, то есть здесь, в Ирчестер-парке.
Маркиз был убежден, что мысли об этом еще не приходили Дионе в голову, но
они придут рано или поздно, и что она тогда будет делать?
Пока же маркиз был абсолютно уверен лишь в одном — все, что произошло с
Дионой сегодня, так или иначе связано с Сириусом. Именно поэтому девушка
очутилась здесь, в его доме.
До настоящего времени маркизу ни разу не случалось встречаться с женщиной,
внимание которой во время беседы с ним было бы целиком поглощено ее любимой
собакой. Напротив — все светские знакомые дамы маркиза с радостью дарили его
этим вниманием, порой забывая об элементарной вежливости по отношению к
другим мужчинам.
При этом они изредка прибегали к избитым приемам — придвигались поближе,
потому что в таком положении их шеи выглядели наилучшим образом, закатывали
глаза к небу — якобы для того, чтобы посмотреть на звезды, а на самом деле
чтобы подчеркнуть свою утонченность и возвышенность чувств.
У Дионы же, напротив, все выходило естественно. Каждый ее жест был исполнен
подлинного изящества и достоинства и вместе с тем вовсе не претендовал на
то, чтобы привлечь внимание маркиза.
Объявив, что хотела бы пораньше лечь спать, девушка протянула руку маркизу
со словами:
— От всего сердца благодарю вас, милорд, за вашу несказанную доброту! Я
до конца своих дней не забуду сегодняшний вечер...
Маркиз ожидал, что она добавит
проведенный в вашем обществе
— на ее месте
так поступила бы любая другая женщина. Однако, к его изумлению, Диона
закончила фразу иначе:
— Я в восторге от вашего дома и надеюсь завтра познакомиться с ним
поближе, а также от изысканного обеда, которым вы меня угостили!
— Рад слышать, что я смог доставить вам удовольствие, — как и
подобает, ответил маркиз.
— Сириус тоже должен поблагодарить вас!
Она бросила собаке команду, и далматинец послушно присел на задние лапы.
— Скажи
спасибо
, Сириус! — строго приказала Диона, и пес
поклонился.
— Изумительно! — восхитился маркиз. — Я вижу, что ваша собака
отменно воспитана, и ее благодарность, без сомнения, искренна.
— Так же, как и моя, — добавила Диона.
Она улыбнулась, но в этой улыбке не было и намека на флирт или желание
понравиться — только безыскусственная простота, которая, казалось, унесла
прочь страхи, снедавшие девушку в тот момент, когда она впервые переступила
порог Ирчестер-парка.
Затем, обернувшись к Родерику, Диона присела в реверансе и пожелала молодому
человеку спокойной ночи. Все трое вышли из гостиной в холл и у подножия
лестницы остановились.
Здесь их маршрутам суждено было разделиться. Диона снова присела в реверансе
перед джентльменами и, словно шаловливый ребенок, побежала вверх по лестнице
в сопровождении Сириуса.
Достигнув верхней ступеньки, Диона обернулась и помахала рукой маркизу и
Родерику. В этом жесте, как и во взгляде девушки, не было ничего интимного.
Так обычно делают дети, прощаясь со взрослыми.
И вот она уже бежит по коридору, а верный Сириус трусит рядом со своей юной
хозяйкой...
— Она — само совершенство! — воскликнул Родерик. — Ах, дядя
Ленокс, я не могу дождаться той минуты, когда ее увидит сэр Мортимер.
Представляю себе, как вытянется его физиономия!
Маркиз ничего не сказал в ответ.
Возвращаясь в гостиную, он недовольно хмурился.
По какой-то неведомой ему самому причине мысль о том, что существо столь
юное и неискушенное, как Диона, предстанет перед пресыщенным взором сэра
Мортимера Уотсона и его судей, вызывала у маркиза глухое раздражение.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Саймон вошел в комнату для завтрака, где его отец уже восседал во главе
стола.
Накладывая себе на тарелку многочисленные кушанья с серебряных блюд, молодой
человек спросил:
— Есть ли какие-нибудь известия от Дионы?
Сэр Хереворд ответил не сразу. Скривив губы, он недовольно пробурчал:
— Проголодается — вернется!
Присев за стол, Саймон принялся с жадностью поедать содержимое своей
тарелки. Это зрелище всегда вызывало у Дионы тошноту.
Вдруг сэр Хереворд, как обычно в утренние часы занятый разбором почты,
воскликнул:
— Господи помилуй!
Возглас был настолько громким, что Саймон удивленно поднял глаза на
родителя.
— В чем дело, папа?
— Я просто глазам своим не верю!..
— Не веришь чему? — переспросил Саймон.
Сэр Хереворд снова уставился на письмо, как будто опасаясь, что зрение его
обмануло. Наконец, он сказал:
— Эта депеша прибыла от поверенных твоего дяди Гарри. В ней сообщается,
что Диона получила наследство от своей крестной!
— Наследство? — в недоумении повторил Саймон.
— Точнее — восемьдесят тысяч фунтов!
— А ты говорил, что у нее нет ни гроша! — недовольным тоном
произнес Саймон.
— У нее и не было ни гроша! — резко оборвал сына сэр
Хереворд. — А вот теперь ее крестная, о существовании которой, кстати
сказать, до сегодняшнего дня я даже не подозревал, умерла и оставила Дионе
такую крупную сумму. Ну а поверенные моего брата Гарри, естественно,
обратились ко мне, так как именно я являюсь опекуном Дионы.
— Но ведь ты даже не знаешь, где она сейчас! — заметил Саймон.
Поскольку опровергнуть эти слова сэр Хереворд не мог, он недовольно
нахмурился, а потом тихо сказал, словно обращаясь к самому себе:
— Подумать только — восемьдесят тысяч! И девчонке всего девятнадцать...
У меня родилась идея, Саймон. Тебе крупно повезло!
— Мне?
— Да-да, мой сын, тебе.
На лице сэра Хереворда мелькнула отвратительная ухмылка. Если бы Диона
сейчас увидела дядю, то наверняка бы встревожилась.
Возвращаясь с верховой прогулки по парку, Диона думала о том, что последние
три дня стали самыми счастливыми в ее жизни.
Она не только наслаждалась ездой на великолепных лошадях маркиза, но и
проводила много времени в его обществе и в обществе Родерика. Предвкушение
всех этих удовольствий заставляло сердце девушки радостно трепетать, когда
она просыпалась по утрам.
Позавтракав, они втроем отправлялись на прогулку по лугам и прохладным
рощам, преодолевая препятствия, встречавшиеся на их пути.
И вот теперь они возвращались в Ирчестер-парк, где их, как обычно, ждал
роскошный ленч и блестящая беседа столь же яркая, как солнце, сиявшее за
окном столовой.
Лишенная интеллектуального общения после смерти отца, Диона жадно впитывала
все, что слышала от маркиза, и, ложась каждый вечер в кровать, чувствовала
необыкновенное возбуждение от обилия полученных впечатлений и предвкушала
удовольствие от разговоров, которые ожидали ее завтра.
Впрочем, надо заметить, что самые оживленные разговоры Диона вела в основном
с маркизом.
Однако Родерик был на редкость хорошим слушателем и порой соглашался то с
одним, то с другим из собеседников, что делало эти дискуссии еще интереснее.
Иногда, просыпаясь по ночам, Диона ловила себя на мысли, что все это
происходит не с ней.
Ей казалось, что если сейчас она зажжет свечку, то увидит не великолепную
кровать с балдахином в дельфинной спальне, а мрачные коричневые бархатные
шторы своей спальни в Грантли-холле. Как символична их окраска, думала порой
девушка. Она весьма точно отражает бесцветность самого дома и его
обитателей.
Наслаждаясь покоем и великолепием Ирчестер-парка, Диона понемногу начала
забывать свои страхи. Дядя Хереворд и его угроза убить Сириуса остались там,
в другой жизни.
Пообщавшись с собаками маркиза, девушка с гордостью отметила про себя, что,
хотя они действительно прекрасно выдрессированы, им далеко до ее любимого
Сириуса. Даже псари в один голос заявили, что более прекрасного экземпляра
этой породы они в своей жизни не встречали.
Любуясь игривым псом, который легко бежал за лошадьми, на которых сидели
Диона и ее спутники, девушка радовалась, что он столько времени проводит на
воздухе и притом в движении — это поможет Сириусу сохранить стройность.
Ни
одна собака не может сравниться с ним в красоте и привлекательности!
— с
любовью глядя на далматинца, думала Диона.
В этот момент маркиз обратился к ней с каким-то вопросом. Обернувшись к его
светлости, девушка неожиданно для себя первый раз подумала, что маркиз
Ирчестер тоже заслужил эти эпитеты по праву!
— По-моему, у меня есть время до ленча, дядя Ленокс, — вмешался в
их разговор Родерик, — чтобы еще немного потренироваться во взятии
препятствий на этой лошади. Я хочу, наконец, выбрать ту, на которой буду
участвовать в стипл-чейзе.
Маркиз улыбнулся, давая понять, что не возражает, и Родерик, вместо того
чтобы въехать на мост, перекинутый через ручей, пустил лошадь в галоп,
направляясь к беговой дорожке, расположенной в противоположном конце парка.
— Он настроен весьма решительно! — заметила Диона, провожая
взглядом Родерика.
В этот момент она и маркиз приблизились к каменному мосту.
— Как вы думаете, у него есть шанс выиграть?
И, не дожидаясь ответа, рассмеялась и добавила:
— Наверное, ответ прост: если вы сами не будете участвовать в скачках!
— Вы считаете, я должен дать ему фору? — осведомился маркиз.
— Ну разумеется! — с жаром ответила Диона. — Вы ведь такой
прекрасный наездник... Без форы у нас, простых смертных, вообще не будет
никакой возможности выиграть!
— Вы мне льстите, — произнес довольный маркиз. — Я
подозреваю, что вы сами хотите принять участие в стипл-чейзе и хотите
попросить для этой цели или Чемпиона, или Меркурия.
Именно эти лошади и в самом деле понравились Дионе больше остальных, на
которых она уже успела покататься, однако ее удивило, что данное
обстоятельство не ускользнуло и от маркиза.
Впрочем, напомнила она себе, участвовать в стипл-чейзе было бы для нее
слишком рискованно, поэтому Диона перевела разговор на другую тему:
— До скачек еще так долго! А пока вы должны решить, берете ли вы меня
на работу. Иначе мне придется искать место где-нибудь еще...
Говоря эти слова, Диона всем сердцем молилась о том, чтобы ей не пришлось
покидать Ирчестер-парк... а вернее сказать, маркиза.
Они уже подъехали к главному входу в замок, когда маркиз вдруг сказал:
— Как только переоденетесь, Диона, приходите в библиотеку. Мне нужно
поговорить с вами.
Девушка быстро обернулась к маркизу. В ее взоре читалось беспокойство. Он
же, занятый приведением в порядок своего костюма, не заметил ее взгляда.
Поспешно поднявшись к себе в спальню, Диона сняла костюм для верховой езды и
сменила его на белое муслиновое платье. Все это время ее не покидало
тревожное чувство. Что-то собирается ей сказать маркиз?
Не желая откладывать эту важную беседу, девушка лишь мельком взглянула на
себя в зеркало да вынула шпильки из волос, а Эмили тем временем помогла
Дионе застегнуть платье на спине.
Оно было совсем простым, но новым, а ленты, добавленные Дионой к своему
наряду, своим мягким зеленым цветом напоминали о первой весенней листве.
В последнюю секунду, желая выглядеть более нарядной, Диона вынула два
небольших розовых бутона из вазы, стоявшей на туалетном столике, и приколола
их к корсажу.
— Как красиво, мисс! — воскликнула Эмили.
Диона улыбнулась и выбежала из комнаты. Спустившись по лестнице, она
направилась в библиотеку, ожидая увидеть там маркиза.
Он действительно уже ждал ее, сидя в своем любимом кресле с высокой спинкой
рядом с изящным камином работы Адама.
Над головой его светлости висел деревянный щит с гербом Ирчестеров с характерным украшением наверху.
Подходя к маркизу, Диона подумала, что эта картина — владелец замка на фоне
своего герба — достойна того, чтобы ее изобразил самый знаменитый художник.
Этот портрет мог бы занять место рядом с портретами предков маркиза,
висевшими в картинной галерее Ирчестер-парка.
Маркиз встретил Диону без улыбки, и, глядя в его серьезные серые глаза, она
почувствовала, как ее охватывает волнение.
— В чем дело? — робко спросила девушка. — Надеюсь, я... не
сделала ничего плохого?
— Нет, конечно, нет, — успокоил ее маркиз. — Я просто хотел
поговорить с вами о будущем.
Диона почувствовала, как холодная рука страха сжимает ей сердце, и быстро
спросила:
— Неужели мистер Нейрн снова беспокоил вас... относительно этого
конкурса?
— Он, разумеется, упоминал о нем, — не мог не признать маркиз.
— Я боюсь, что вы... рассердитесь на меня, — робко начала
Диона, — но прошу вас, поймите — я никак не могу сделать то, о чем он
меня просит!
— Почему?
— Потому что я чувствую, что мои родители наверняка бы этого не
одобрили... А кроме того, для меня совершенно невозможно поехать в Лондон!
— Вы не хотите объяснить мне, в чем дело?
— Н-нет... я не могу...
Диона понимала, что ее скрытность может вызвать неудовольствие маркиза.
Устремив на него умоляющий взгляд, девушка произнесла:
— Пожалуйста, постарайтесь понять... Вы, вероятно, догадываетесь, что я
вынуждена скрываться... А если я отправлюсь в Лондон, меня могут там узнать!
Диона заметила, как удивленно вытянулось лицо маркиза.
— Мне казалось, что вы никогда не были в Лондоне, — спокойно
заметил он.
— Это правда, — подтвердила Диона. — Но я знакома с людьми,
которые... живут в Лондоне... и если я соглашусь сыграть роль, на которую
прочит меня мистер Нейрн...
Голос девушки прервался. Ей казалось, что ее слова звучат недостаточно
убедительно. В отчаянии она опустилась на колени рядом с креслом маркиза и
взмолилась:
— Помогите мне, прошу вас!
Она почувствовала, как рыдания подступили к горлу.
— Все ужасно запуталось... А я была так счастлива здесь, с вами...
Маркиз молча взглянул на Диону. Хотя он не произнес ни слова, ей вдруг
показалось, что он каким-то мистическим образом проник в ее тайные мысли и
понял все, что она хотела сказать.
Наконец он проговорил:
— Вы сказали, что были счастливы со мной, Диона. Поскольку и мне было
хорошо с вами, я хочу кое-что предложить...
Глаза маркиза при этом были устремлены на Диону.
Почему он так взволнован?
— подумала девушка. Ей показалось, что свои дальнейшие слова он подбирал
очень тщательно:
— Я понимаю, что вы от кого-то скрываетесь, и надеюсь, что в один
прекрасный день вы доверите мне свою тайну. Пока же, поскольку вы не можете
оставаться в Ирчестер-парке бесконечно, я предлагаю вам переехать в Лондон.
Там вы будете в безопасности.
— В Лондон? — удивленно переспросила Диона. — Но мне надо
найти работу!
— Не можете же вы в самом деле сделаться псарницей!
— А чем еще я могла бы заняться, по-вашему?
И снова маркиз не торопясь, чтобы не спугнуть Диону, начал говорить:
— У меня есть небольшой и очень удобный домик в Лондоне, где вы и
Сириус были бы в абсолютной безопасности. Я, разумеется, не смогу проводить
с вами все время, но обещаю, что видеться мы будем часто. Возможно, я смогу
пригласить вас и в другие свои владения, где имеются прекрасные условия для
верховых прогулок.
Закончив свою речь, маркиз увидел, что Диона находится в совершенном
недоумении. Чувствовалось, что она пытается понять смысл сказанного,
настолько неожиданным было для нее предложение маркиза.
— Я полностью доверяю вам и чувствую, что с вами была бы в совершенной
безопасности, — наконец, нерешительно начала девушка, — но зачем
вы хотите перевезти меня в Лондон? И как я там смогу зарабатывать себе на
жизнь?..
Вместо ответа маркиз молча протянул Дионе руку, и она, секунду
поколебавшись, доверчиво вложила в нее свою. Маркиз мягко привлек к себе
девушку и обнял ее за плечи.
Почувствовав это прикосновение, Диона снова ощутила, как внутренняя сила,
исходящая от маркиза, вливается в ее тело, а душу пронизывают некие
таинственные токи, находящие отклик в ее душе.
— Вы так красивы и молоды, — глубоким, проникновенным голосом
произнес маркиз, — что вам непременно нужен покровитель...
Тон, которым были сказаны эти слова, вызвали в душе Дионы чувства новые,
доселе неизведанные.
Его глаза неотрывно смотрели на нее, и девушке показалось, что она тонет в
его взгляде, глубоком и бездонном. Весь мир перестал существовать для нее —
остались только они двое, она и маркиз.
— Мы будем очень счастливы вместе, — мягко произнес маркиз.
В этот момент дверь библиотеки открылась, и на пороге возник Доусон. Диона
отпрянула, маркиз тоже поднялся с кресла.
— Сэр Хереворд Грантли и мистер Саймон Грантли! — возвестил
дворецкий.
Услышав эти слова, Диона негромко вскрикнула, а Сириус, лежавший на полу
рядом с креслом маркиза, глухо заворчал.
Прихрамывая — давала о себе знать больная нога — и опираясь на трость с
набалдашником из слоновой кости, в библиотеку вошел сэр Хереворд.
Он направился прямиком к Дионе, и на мгновение ей показалось, что под его
тяжелым взглядом она сию минуту обратится в камень.
За все это время никто не проронил ни звука. Не обращая внимания на маркиза,
хотя он находился от него всего в нескольких футах, сэр Хереворд ворчливо
произнес, обращаясь к племяннице:
— Так вот ты где! Ты что же это себе позволяешь? Вдруг взяла и исчезла,
не сказав никому ни слова...
Только сейчас Диона осознала, что с момента появления дяди в библиотеке
маркиза у нее перехватило дыхание от волнения и страха, а все ее тело
сотрясает мелкая дрожь.
Сириус снова угрожающе заворчал. Этот звук вернул Диону к действительности.
Прерывающимся шепотом, не смея поднять глаза на сэра Хереворда, девушка
пролепетала:
— Я убежала, дядя Хереворд, потому что... хотела спасти Сириуса. Вы
сказали, что собираетесь убить его... Но я не могу его потерять, понимаете,
не могу!..
— Ты могла бы попросить меня не трогать собаку, а вместо этого ты
повела себя как идиотка, — наставительно заметил сэр Хереворд.
Внезапно вспомнив, что он разыскивал племянницу вовсе не по этому поводу, он
добавил:
— Можешь возвращаться. Если Сириус будет прилично себя вести, я, так и
быть, не трону его!
Такая перемена в настроении дяди настолько удивила Диону, что она только
ахнула.
В этот момент, не в силах больше сдерживаться, в разговор вмешался Саймон:
— Папа хочет сказать, что теперь, когда ты получила наследство, ты сама
сможешь платить за содержание Сириуса. А заодно оплатишь и папины счета!
— Замолчи, Саймон! — прикрикнул на сына сэр Хереворд.
Он обернулся, укоризненно посмотрел на своего не слишком умного отпрыска и
только тут заметил маркиза. Протянув ему руку, сэр Хереворд рассыпался в
извинениях:
— Простите нас, милорд, за это неожиданное вторжение, но я только вчера
вечером узнал, что моя в высшей степени непредсказуемая племянница нашла
убежище у вас!
Игнорируя руку сэра Хереворда, маркиз заметил:
— Я был бы вам очень признателен, если бы вы объяснили мне, что все это
значит.
— Я сейчас вам все расскажу! — возбужденно заговорил
Саймон. — Моя кузина Диона получила наследство от своей крестной —
восемьдесят тысяч фунтов. Только представьте — такое богатство, и кому —
молодой глупой девчонке...
— Я не понимаю, о чем ты говоришь! — прервала возбужденный монолог
кузена Диона.
— Нет никакой необходимости обсуждать наши семейные дела в присутствии
посторонних! — резко заметил сэр Хереворд. — У входа нас ждет
карета, и ты, Диона, немедленно отправишься со мной домой. А по дороге я все
тебе объясню.
— Простите меня, дядя Хереворд, — запинаясь, проговорила
Диона, — но я... больше не буду жить в вашем доме. Там я была очень
несчастна, а когда попыталась убедить вас не трогать Сириуса, вы... все
равно стояли на своем. Больше я не могу подвергать его такому риску!
— Я ведь уже сказал, что ты можешь оставить собаку! — сердито
пробурчал сэр Хереворд.
— Конечно, ты можешь его оставить, — опять некстати вмешался
Саймон, — потому что ты выйдешь за меня замуж! А имея восемьдесят тысяч
фунтов, ты сможешь завести хоть дюжину собак, если тебе этого хочется!
— Не понимаю, о чем ты говоришь...
Диону так испугали слова кузена, что она вся задрожала.
— Помолчи, Саймон! — обрушился на сына сэр Хереворд. —
Предоставь мне все уладить.
Саймон был настолько избалован и невоспитан, что не обратил никакого
внимания на грозный окрик отца, а лишь ухмыльнулся Дионе. От этой мерзкой
улыбки у девушки мурашки забегали по коже.
Такая же глупая, самодовольная улыбка была на лице кузена, когда он пытался
поцеловать ее, а выражение его глаз напомнило Дионе неприятную сцену, когда
ей пришлось силой вырываться из его объятий и спасаться бегством.
Надеясь, что он хотя бы на время утихомирил своего непослушного сына, сэр
Хереворд снова взглянул на маркиза.
— Примите мои извинения, милорд, — как можно более любезным
голосом проговорил он, — за то, что мы столь бесцеремонно нарушили ваш
покой. Я сейчас же заберу у вас свою племянницу и обещаю, что больше она не
будет вам надоедать.
Диона инстинктивно шагнула к маркизу, словно надеясь найти у него защиту от
своих назойливых родственников.
— Поскольку я волею судьбы уже до некоторой степени посвящен в дела
вашей племянницы, сэр Хереворд, — веско произнес маркиз, — я
думаю, что имею право знать, каковы ваши взгляды на ее будущее.
— Не вижу причины... — начал было сэр Хереворд.
Ему действительно не хотелось входить ни в какие объяснения, но, не в силах
противиться воле маркиза, он нехотя продолжил:
— Моя племянница, как вам, должно быть, известно, — сирота. Я
намерен выдать ее замуж за своего сына, который со временем унаследует мой
титул и состояние.
— Вы полагаете, что ваша племянница примет это предложение? —
невозмутимо поинтересовался маркиз.
Это, без сомнения, был вызов. Сэр Хереворд побагровел и уже другим тоном, в
котором слышались недвусмысленные гневные нотки, с достоинством ответил:
— Как известно вашей светлости, я являюсь опекуном моей племянницы, а
значит, она должна беспрекословно повиноваться всем моим распоряжениям.
В мгновение ока зловещий смысл его слов дошел до Дионы. Она поняла, что
единственным выходом для нее будет немедленно убежать и скрыться.
Она даже сделала несколько шагов по направлению к двери, одержимая
единственным желанием — поскорее покинуть библиотеку и спрятаться от дяди
где-нибудь в просторном доме маркиза.
Но в этот момент маркиз, как будто прочитав тайные мысли Дионы, крепко взял
ее за руку и не позволил исчезнуть.
Как бы споткнувшись об это неожиданное препятствие, девушка остановилась и
повернулась к маркизу. В ее глазах он прочел безмолвный упрек и заметил, что
она вся дрожит.
В ту же минуту Сириус, чувствуя, что его хозяйке снова угрожает опасность, зарычал и встал в стойку.
Пальцы маркиза крепче сжали запястье Дионы. Он привлек девушку поближе и
неожиданно объявил:
— Боюсь, сэр Хереворд, что ваши планы неосуществимы. Диона помолвлена
со мной!
Наступила тишина.
Услышав это сообщение, Диона тихо ахнула, а Саймон капризным тоном закричал:
— Это невозможно! Она моя. Моя, слышите? Папа сказал, что она выйдет
замуж за меня, значит, так и будет!
Маркиз, не обращая внимания на невоспитанного юношу, устремил свой взор на
сэра Хереворда. Тот прекрасно понимал всю важность того, что он только что
услышал, но не мог сразу придумать достойного ответа.
Подождав, пока стихнут истерические вопли его отпрыска, сэр Хереворд наконец
важно произнес:
— Диона не может выйти замуж без моего согласия!
— Мне это известно, — спокойно парировал маркиз, — и я
надеюсь, что вы его дадите.
Взгляды обоих мужчин встретились. Сэр Хереворд смотрел на маркиза в
бессильной злобе, а взор его светлости был преисполнен презрения.
Наконец, сэр Хереворд понял, что проиграл, и угрюмо произнес:
— Принимая во внимание все обстоятельства, я от души надеюсь, что ваша
светлость п
...Закладка в соц.сетях
