Жанр: Любовные романы
Венок любви
... то выглядит просто обворожительно. Да
какая француженка, будь она хоть сто раз куртизанка, может сравниться с
такой очаровательной девушкой!
Однако сейчас главная задача, напомнил себе молодой человек, — ничем не
спугнуть Диону, иначе она откажется участвовать в состязании.
Впрочем, я уверен, что дядя Ленокс сумеет уговорить ее!
— мысленно подумал
Родерик.
Войдя в столовую, Диона не смогла сдержать возглас восхищения, так поразила
ее эта комната.
Выдержанная в светло-голубых тонах — отличительная черта Роберта Адама,
известного английского мастера, — голубая столовая и впрямь выглядела
очень изящно. В стенах ее располагались ниши, в которых стояли статуи
греческих богов и богинь.
В противоположных углах располагались ионические колонны, поддерживавшие
потолок, на котором с большим мастерством была изображена Венера в окружении
хоровода маленьких толстеньких херувимов. Они приветствовали Нептуна,
встающего вместе со своими неизменными спутницами-русалками из морской
пучины.
Освещали комнату огромные белые свечи в резных деревянных канделябрах. Диона
сразу поняла, что эти изящные вещицы были сделаны в Италии или Испании.
На столе стояли серебряные подсвечники, а сам стол, как отметила про себя
Диона, не был накрыт скатертью. Этот обычай тоже пошел от принца-регента.
Не в силах сдержать своего восхищения от всего увиденного, девушка
воскликнула, садясь по правую руку от маркиза:
— Папа рассказывал мне, что недавно вошло в моду не накрывать
полированный стол белой скатертью, но мне еще ни разу не доводилось видеть
такое! В самом деле, серебро выглядит гораздо эффектнее! Ведь это, если не
ошибаюсь, канделябры времен Георга I?
— Именно так, — подтвердил маркиз. — Но мне любопытно, откуда
вам это известно?
— Что же тут удивительного? — в свою очередь изумилась Диона.
Маркиз подумал, что прямой ответ на этот вопрос прозвучал бы слишком грубо,
и вместо этого сказал:
— Нередко бывает, что люди не всегда различают серебряные изделия,
сделанные во времена одного Георга, от тех, что относятся к эпохе
царствования другого.
— Но ведь серебро времен Георга I отличается своей простотой, —
как нечто само собой разумеющееся, заметила Диона. — На мой взгляд, оно
прекрасно сочетается с вашими изумительными ионическими колоннами.
После этих слов у маркиза больше не осталось никаких сомнений, что его
незваная гостья заткнет за пояс любую куртизанку, представленную сэром
Мортимером.
Однако в данный момент его не интересовал ни сэр Мортимер, ни племянник
Родерик, ни затеянный ими нелепый конкурс. Маркиз бился над загадкой Дионы и
с жадностью ловил любой намек, который помог бы ему проникнуть в тайну
девушки.
Родерик, чувствуя, что ему никак не удается принять участие в общем
разговоре, тоже решил вставить слово и заговорил о предмете хорошо ему
знакомом — лошадях и королевских скачках, только что прошедших в Аскоте.
Дионе стало известно — впрочем, это ее ничуть не удивило, — что маркиз
выиграл золотой кубок. По словам Родерика, это было потрясающее зрелище —
финиш коня маркиза Ирчестера, на корпус обошедшего признанного фаворита
скачек.
— Как жаль, что я этого не видела! — искренне огорчилась
Диона. — Мне всегда хотелось побывать в Аскоте, но боюсь, теперь у меня
уже никогда не будет такой возможности...
Из этих слов маркиз справедливо заключил, что девушка не надеется больше
посетить знаменитые состязания. Очевидно, что-то в ее жизни произошло.
Диона не стала развивать эту тему, но маркиз, и так достаточно
заинтригованный, почувствовал, что его интерес к гостье еще больше возрос,
впрочем, как и желание проникнуть все-таки в ее тайну.
Вне всякого сомнения, Диона выглядела настоящей леди, но какой же леди столь
юного возраста, задал резонный вопрос маркиз, позволят уйти так далеко от
дома в сопровождении одной лишь собаки?
Да и какая благовоспитанная леди рискнет одна, без пенни в кармане,
отправиться в большой мир с намерением самостоятельно зарабатывать себе на
жизнь? Ее родственники — а они, конечно, но у нее имеются — наверняка не
дали бы девушке совершить такой безрассудный поступок.
Словом, тут крылась какая-то загадка, и маркиз был полон решимости разгадать
ее.
Самым легким путем к этому, как представлялось его светлости, было вызвать
Диону на разговор. Столь юная и неискушенная особа наверняка чем-нибудь себя
выдаст во время беседы.
Будучи человеком умудренным жизненным опытом да к тому же привыкшим на войне
допрашивать солдат, случайно оказывавшихся в расположении его части, маркиз
решил придерживаться своей излюбленной тактики — задавать поменьше вопросов.
Вместо этого он ловко провоцировал Диону на спор, изрекая заведомо ложное
утверждение. Девушке не оставалось ничего другого, как опровергать маркиза и
отстаивать собственную точку зрения, а уж тут надо было держать ухо востро.
Иногда ее ответы были весьма простодушны.
— Глупо спрашивать, любите ли вы верховую езду — это и так ясно, —
сказал маркиз, в упор глядя на Диону. — Но позвольте все же
поинтересоваться, вы считаете себя опытной наездницей?
— Папа говорил, что я неплохо держусь в седле, а поскольку сам он был
непревзойденным наездником, я полагаю, с моей стороны не будет нескромностью
ответить на ваш вопрос утвердительно.
— А участвовал ли ваш отец в скачках? — задал следующий вопрос
маркиз.
Он сразу почувствовал, что Диона заколебалась, прежде чем ответить,
очевидно, опасаясь, что и так рассказала о себе слишком много.
Но потом, видимо, решив, что вряд ли маркиз слышал об ее отце, ответила:
— Да, он часто принимал в них участие, но в основном это были местные
стипл-чейзы.
— Кстати, — оживился маркиз, — ваши слова напомнили мне о
том, что я сам скоро собираюсь устроить стипл-чейз у себя в поместье. Я уже
приказал привести в порядок беговые дорожки, правда, сам еще их не
опробовал. Думаю, нам удастся возвести препятствия не хуже, чем на скачках
Грэнд нэшнл
.
— Грандиозная идея, дядя Ленокс! — оживился Родерик. — Если
вы позволите мне взять одну из ваших лошадей, держу пари, что у меня есть
шанс выиграть!
Маркиз рассмеялся.
— Если ты будешь выступать под своими цветами, это сочтут неспортивным!
— В таком случае, — рискнул предложить Родерик, нерешительно
взглянув на дядю, — я мог бы нанять собственных жокеев...
— Судя по нынешнему состоянию твоего банковского счета, — сухо
изрек маркиз, — я полагаю, что это было бы серьезной ошибкой.
— Увы! Ничего не поделаешь... Если вы не дадите мне вашу лошадь, мне
придется довольствоваться ролью зрителя, — со вздохом промолвил
Родерик.
Желая подбодрить молодого человека, Диона улыбнулась ему через стол.
— Если вы тоже намерены участвовать в стипл-чейзе, — глядя на
девушку, произнес Родерик, — советую стать на колени перед дядей
Леноксом и попросить какого-нибудь из его скакунов. Они считаются самыми
лучшими во всем графстве!
— Нисколько в этом не сомневаюсь, — с уважением посмотрев на
маркиза, промолвила Диона. — Надеюсь, мне будет позволено ухаживать за
ними, если его светлость решит взять меня на работу.
Маркиз откинулся на спинку кресла.
— Так вы всерьез рассчитываете стать женщиной-конюхом или работать на
псарне? — спросил он с сомнением в голосе.
— А почему бы и нет? — с вызовом воскликнула Диона. — Лошади
любят женскую руку. Иногда только нам, женщинам, удается превратить
норовистую лошадь в послушную и тихую. Видимо, мы обладаем каким-то
секретом... Я слышала, что цыгане весьма искусны в обращении с конями.
Вероятно, в этом таится некое волшебство...
Маркиз, не ожидая такого поворота в беседе, с любопытством посмотрел на свою
гостью.
— А я слышал, что цыгане могут заставить своих лошадей делать все, что
угодно, — сказал он. — Вы случайно не знаете, как они этого
добиваются? В чем секрет такого успеха? Некая магическая формула или
заклинание?
Диона поспешно отвела глаза. Маркиз понял, что она знает ответ на этот
вопрос и сейчас прикидывает, что лучше — ответить честно или сделать вид,
что ей ничего не известно.
Надо сказать, что маркиз обладал неким даром — он мог заставить людей
поступать согласно его желанию, сконцентрировав свою волю на том или ином
субъекте.
Вот и сейчас, заметив колебания Дионы, маркиз направил свою энергию в
сторону девушки и мгновенно добился успеха. Диона обернулась к нему и,
словно повинуясь неведомой силе, которой она не могла противостоять, начала,
запинаясь, говорить:
— Я действительно... немного знакома с их секретами... Цыгане на самом
деле могут полностью подчинять себе лошадей и собак, и те послушно следуют
туда, куда надо их хозяевам... — еле слышно пролепетала девушка.
— И они поделились этими секретами с вами? — лукаво сверкнув
глазами, полюбопытствовал маркиз.
На этот раз Диона не ответила улыбкой на улыбку. Посерьезнев, она сказала:
— Они очень доверяли моему отцу... И он был дружен с ними. Собираясь
продать особо ценного коня, они всегда первым делом предлагали его отцу...
— И никогда не обманывали?
— Ну что вы! Конечно, нет. Цыгане никогда не обманывают своих друзей, а
нас они считали друзьями...
— Почему?
Он произнес это короткое слово так требовательно, что Диона почувствовала,
что уклониться от ответа ей не удастся, и послушно начала:
— Цыгане из года в год останавливались на наших землях и — представьте
себе — ни разу ничего не украли!
Она взглянула на маркиза, ожидая увидеть на его лице недоверчивую улыбку,
но, как ни странно, похоже, что маркиз поверил ей. И тогда Диона продолжала:
— Ни разу не было так, чтобы мы не досчитались курицы или яйца, а когда
цыгане уезжали, на месте их лагеря все было в идеальном порядке и лишь пепел
костров напоминал о том, что они действительно были здесь!
Рассказывая об этом, Диона мыслями вернулась в прошлое. Она с нежностью
вспоминала, что все, кто сталкивался с ее отцом и матерью, относились к ним
с неизменной симпатией.
Очевидно, ее родители были так счастливы, их окружала такая аура, которая
делала счастливыми всех, кто был с ними рядом.
Как разительно отличалась эта жизнь от того, что ей пришлось пережить в доме
дяди Хереворда! Мрачность унылого Грантли-холла с первой минуты, как девушка
переступила его порог, окутала ее душной пеленой и уже не оставляла все то
время, что Диона провела под не слишком гостеприимным кровом сэра Хереворда.
Глаза девушки против воли отражали все, что она в этот момент чувствовала, и
маркиз, внимательно наблюдавший за ней, понял, что, кажется, разгадка ее
тайны близка.
Диона подняла глаза на маркиза, и, когда их взгляды встретились, ей
показалось, что некие волшебные токи соединяют ее и маркиза.
Эта таинственная связь не имела никакого отношения к тому, где они в данный
момент находились, а была частью вечности, откуда все мы пришли в этот мир и
куда в конце концов уйдем.
И вдруг Родерик нарушил это очарование, вернув их на землю своим вполне
прозаическим замечанием:
— Давайте еще поговорим о стипл-чейзе. Каковы будут призы, дядя Ленокс,
и кого вы предполагаете пригласить участвовать в скачках?
— В основном моих друзей, — ответил маркиз, — ну и, конечно,
всех соседей, у кого найдутся приличные лошади.
Из этого ответа Диона сделала не слишком приятный для себя вывод, что
единственным человеком, кому не доведется ни участвовать в стипл-чейзе, ни
даже наблюдать за ним в качестве зрителя, будет она сама.
Среди владельцев приличных лошадей наверняка будут знакомые ее родителей, а
значит, может возникнуть опасность, что, увидев Диону, они ее узнают.
Наверняка там будут и те, кто приезжал погостить в Грантли-холл за то время,
что она жила у дяди. А многие из этих людей, как вспоминала сейчас Диона,
смотрели на нее с явным удовольствием.
Правда, ей чаще не удавалось побеседовать с гостями, ибо дядя не позволял
племяннице участвовать в разговоре, считая, вероятно, слишком глупой для
этого, но ее внешность они могли запомнить.
Значит, если Диона всерьез намерена сохранить инкогнито, ей ни в коем случае
нельзя допустить, чтобы кто-нибудь из друзей маркиза или его соседей ее
увидел.
Она ничего не сказала, но маркиз мгновенно почувствовал, что таинственная
связь, только что установившаяся между ними, разрушена. Девушка снова
спряталась в свою раковину, куда ему хода нет.
Однако это не остановило, а еще больше раззадорило маркиза. Ему еще сильнее
захотелось проникнуть в эту тайну.
Некоторое время он обдумывал и такую вполне вероятную идею — а не сбежала ли
Диона от немилого жениха?
Впрочем, обладая богатым опытом по части женщин, маркиз был готов
поклясться, что эта девушка слишком чиста и невинна, чтобы быть чьей-то
невестой. Наверняка ни один мужчина еще не целовал ее. Ее чувства еще
дремлют.
Он был уверен, что вначале Диона взирала на него с некоторым страхом,
который затем сменился уважением и даже благоговением, но за все время
девушка не сделала ни единой попытки увлечь его как мужчину.
Маркиз был уверен и в том, что не сделала она этого по одной простой
причине: она просто не знает, как это делается.
То же относилось и к Родерику. Молодой человек, явно пораженный красотой и
изяществом неожиданной гостьи, наверняка был не прочь пофлиртовать с ней,
заметь он хоть какие-нибудь намеки с ее стороны.
Но то, как держалась Диона, говорило о том, что ей и в голову не приходит
усмотреть какую-то странность в том, что она обедает одна в обществе двух
молодых привлекательных мужчин.
Было очевидно — эта девушка совершенно не знает жизни и ведет себя просто и
искренне, как ребенок, не испорченный светскими условностями.
Восхищение, высказанное Дионой при виде великолепной столовой и дорогого
серебра, возросло еще больше, когда подали кушанья.
— Ни разу в жизни я не ела ничего столь изысканного! — воскликнула
она, когда обед закончился. — Но я одного не понимаю...
— Чего же? — осведомился маркиз.
— Если и здесь, и в Лондоне у вас такие замечательные повара и вы
каждый день едите столь обильную и вкусную пищу, как вам удается сохранить
стройность?
Вопрос этот прозвучал как детское любопытство, а вовсе не желание сделать
комплимент хозяину. Маркиз, которого позабавила такая непосредственность,
улыбнулся и ответил:
— Я много двигаюсь.
— Наверное, в этом и заключается разгадка, — с готовностью
согласилась Диона. — Помню, папа всегда жаловался, когда наш повар
готовил слишком вкусные и питательные блюда. Он говорил, что так легко
набрать вес, а это мешает верховой езде.
— Я тоже предпочитаю оставаться в форме, — сказал маркиз. — А
кроме того, проведя много лет на войне, я так привык к скудному армейскому
рациону, что не страдаю обжорством и в мирной жизни!
— А вот я, похоже, сегодня явно переборщила, — смущенно призналась
Диона. — Обычно я ем гораздо меньше. Но невозможно было удержаться!
Она рассмеялась, вспоминая, как с готовностью пробовала каждое из подаваемых
блюд, и Родерик тоже улыбнулся.
Затем все трое перешли в гостиную, так как маркиз сказал, что ни он, ни
Родерик не намерены пить послеобеденный портвейн. Подойдя к французскому
окну, которое в этот теплый вечер было открыто, Диона выглянула в сад.
Ее прелестный профиль четко выделялся на фоне звездного неба, а белое
муслиновое платье казалось ярким пятном в темном прямоугольнике окна.
Глядя на девушку, маркиз вдруг подумал, что она напоминает ему неземное
существо, спустившееся сюда, на грешную землю, чтобы искушать простых
смертных, подобно тому, как в древности это делали греческие и римские боги.
На мгновение ему даже показалось, что она может исчезнуть так же внезапно,
как и появилась, и ни он, ни Родерик не сумеют помешать ей.
Родерик вместе с Сириусом отправились на прогулку по саду, а маркиз подошел
к окну и встал рядом с Дионой.
Заметив, что глаза девушки устремлены на звезды, он шутливо спросил:
— Очевидно, вы умоляете Ориона — а именно это созвездие сейчас у нас
над головой — не забирать у вас любимого пса?
И был поражен, когда Диона с глубоким чувством проговорила:
— Никто никогда не сможет забрать у меня Сириуса! Он мой, только мой...
Я никому не позволю причинить ему зло!..
Эта вспышка показалась маркизу столь неожиданной, что у него невольно
сорвалось с языка:
— Вы говорите так, словно кто-то уже грозился сделать это...
Диона поспешно отвернулась. Внизу, в саду, радостно бегал Сириус, не
подозревая, какую бурю эмоций вызвала у хозяйки его скромная особа. Его
белая шерсть, украшенная черными пятнами, контрастно выделялась на фоне
темных кустов.
— Я... я не хотела бы говорить об этом...
Наступило молчание, и вдруг Диона с умоляющим тоном обратилась к маркизу:
— Могу я попросить вас об одной услуге?
— Разумеется, — ответил тот, несколько удивленный.
— Вы обещаете никому не рассказывать, что я здесь и что со мной собака-
далматинец?
— Вы считаете, это может оказаться опасным для Сириуса?
— О да! Очень опасным... Так вы обещаете?
— Вы, надеюсь, понимаете, что меня интересует, чем вызвана такая
необычная просьба?
— Простите... Наверное, я напускаю на себя излишнюю таинственность, но
поверьте, мне очень важно сохранить инкогнито...
— Я, разумеется, уважаю ваши желания, — промолвил маркиз. —
Позвольте, в свою очередь, попросить вас исполнить мою просьбу, если я
исполню вашу.
Диона перевела свой взор на маркиза, и он заметил, что ее глаза снова полны
страха.
Он догадался, что она боится, как бы он опять не стал настаивать на ее
участии в состязании, о котором говорил Родерик.
Однако вместо этого маркиз сказал:
— Если вам когда-нибудь понадобится помощь, обещайте обратиться ко мне.
Могу я попросить вас об этом?
— Вы действительно хотите мне помочь?
— Разумеется, — коротко бросил маркиз. — Не только хочу, но и
помогу. Сделаю все, что в моих силах!
Из груди Дионы вырвался вздох облегчения. Она снова робко подняла глаза на
маркиза и проговорила:
— Благодарю вас, от всего сердца благодарю! Я знала, что поступаю
правильно, решившись обратиться за помощью именно к вам...
— Что вы хотите этим сказать?
На мгновение маркизу показалось, что Диона не станет отвечать. Однако после
минутного колебания она, подняв глаза к небу, вдохновенно проговорила:
— Моя
интуиция
, как называл ее мой отец, подсказала мне, что только
вы один можете мне помочь... И, как видно, я не ошиблась!
Маркиз сразу понял, что хотела сказать Диона. Он сам испытывал подобное
чувство на войне в минуту опасности, когда его разум отказывался найти
нужное решение.
Именно в такие мгновения на помощь маркизу приходил инстинкт — чувство
сильное, всепоглощающее. Его нельзя было описать словами, но он ни разу его
не подвел.
— Итак, вы были уверены, что я сумею вам помочь?
Диона кивнула.
— И все же я... очень боялась! — призналась девушка еле слышным
шепотом.
— А теперь?
— Тоже боюсь... но уже не вас...
— Позвольте мне отогнать ваши страхи, — искренне предложил маркиз.
Диона покачала головой.
— Этого никто сделать не в силах! Но если бы я могла остаться здесь, у
вас... хотя бы ненадолго... мы с Сириусом были бы вам очень признательны...
— Я уже обещал вам, что приложу все силы, чтобы помочь вам. Я не
склонен к поспешным решениям и пока ничего положительного не придумал, вы,
разумеется, остаетесь моей гостьей.
Глаза Дионы радостно блеснули в лунном свете. Облегченно вздохнув, она
сказала:
— Спасибо вам еще раз! Какое счастье, что сегодняшнюю ночь я смогу
провести в вашем доме, а не где-нибудь в стогу или под забором... А ведь я
боялась, что именно это мне предстоит!
Маркиз рассмеялся.
— Я надеюсь, что постель в дельфинной спальне покажется вам более
удобной!
Диона молча отвела взгляд и посмотрела за окно, но у маркиза было такое
чувство, что она не замечает ни Родерика с Сириусом, по-прежнему гулявших в
саду, ни звезд, отражавшихся в озере в дальнем его конце.
Как будто обращаясь к самой себе, девушка тихо произнесла:
— Наверное, мама была бы шокирована, узнай она, где я собираюсь
провести ночь... Но, странное дело — мне кажется, что я поступаю
правильно... Это сам Господь Бог, не иначе, привел меня сюда!
Когда Родерик вернулся с прогулки и вошел в гостиную, Диона, к изумлению
маркиза, сказала:
— Надеюсь, милорд, вы не сочтете невежливостью с моей стороны, если мы
с Сириусом отправимся спать, поскольку я очень устала. День был таким
длинным... Кроме того, мне пришлось изрядно поволноваться, и теперь я
чувствую себя так, словно весь день не слезала с лошади!
Маркиза крайне удивили эти слова. Он привык к тому, что женщины пользуются
любым предлогом, лишь бы подольше остаться в его обществе, и готовы не спать
всю ночь, наслаждаясь флиртом. Как правило, быстро уходила к себе только та
дама, которая была уверена, что маркиз сам вскоре последует за ней. Но,
ничем не выдав своих чувств, его светлость просто сказал:
— Это очень разумное решение, Диона. Надеюсь, в вашем огромном багаже
найдется что-нибудь, в чем вы могли бы отправиться на верховую прогулку?
Предлагаю вам завтра утром присоединиться к нам с Родериком, а затем вы
можете начать объезжать моих лошадей.
Диона во все глаза глядела на маркиза. Ей показалось, что она ослышалась.
И вдруг, с восхищенным возгласом, она захлопала в ладоши от радости.
— Неужели вы действительно меня приглашаете? — не веря своим ушам,
переспросила девушка. — У меня есть с собой амазонка, но боюсь, это не
совсем то, что нужно...
— Вас никто не увидит, кроме лошадей, — возразил маркиз, — а
они, я уверен, не будут возражать против вашего костюма.
Диона улыбнулась и спросила:
— В котором часу вы завтракаете? Обещаю, что не просплю!
— В восемь, — ответил маркиз. — Ну, а если проспите — пеняйте
на себя! Мы с Родериком вынуждены будем уехать без вас.
Он сказал это в шутку, но Диона, приняв слова маркиза всерьез, горячо
запротестовала:
— Да как вы можете! Я буду готова в шесть, лишь бы вы не уехали без
меня...
— В этом нет никакой нужды, — заметил маркиз. — Просто
предупредите миссис Фильдинг, в котором часу она должна вас разбудить.
— Ну конечно! — воскликнула Диона. — Я совсем о ней забыла.
Дело в том, что дома мне самой приходилось себя будить...
Вот и еще один ключик к разгадке, с удовольствием отметил про себя маркиз.
Значит, дома у нее было не так уж много слуг.
В то же время, вспоминая, как Диона вела себя за обедом, как ловко брала
многочисленные блюда, которые подносил ей лакей, маркиз не мог не признать,
что эта девушка явно привыкла к тому, чтобы ее обслуживали.
Выбирая то или иное вино, она делала это, не задумываясь, с таким видом,
словно у нее есть свои излюбленные сорта, и ей не надо решать, что именно
пить.
Эти и многие другие мелочи в поведении Дионы за обедом заставили маркиза
провести остаток вечера погруженным в глубокое раздумье о том, кем на самом
деле является его гостья.
Лежа в своей широкой постели и устремив сосредоточенный взгляд в потолок,
маркиз был вынужден признать, что эта простая на вид, бесхитростная девушка
задала ему загадку потруднее тех, с которыми он сталкивался до сих пор. И,
надо признаться, загадка эта была не лишена очарования!
Одновременно маркиза мучила мысль, каким образом он может дать Дионе работу.
Ведь это, в свою очередь, породит массу проблем, над которыми не худо было
бы подумать заранее.
Не может же он в самом деле одновременно платить ей за то, что она ухаживает
за его лошадьми и собаками, и в то же время приглашать к своему столу, как,
например, сегодня!
Если Диона и в самом деле поступит к нему в услужение в качестве, как она
выражается,
псарницы
(чему, наверное, был бы несказанно рад
...Закладка в соц.сетях
