Жанр: Любовные романы
Венок любви
..., Диона с первого дня почувствовала себя глубоко
несчастной, но быстро примирилась со своей судьбой, считая, что должна нести
этот крест, потому что другого выхода у нее нет.
Когда ее бранили за проступки, которых она не совершала, Диона говорила
себе, что нет никакого смысла возражать — надо покорно извиниться и
пообещать, что впредь она будет вести себя лучше.
Но теперь девушка была полна решимости бороться, потому что речь шла не о
ней, а о Сириусе. Спасти собаку надо было любой ценой.
Диона еще крепче прижала к себе верного пса, и тот, чувствуя, как нуждается
в поддержке его хозяйка, снова лизнул ее в щеку горячим языком и отчаянно
завилял хвостом.
Выполнив свой собачий долг, Сириус с довольным видом уселся рядом с Дионой и
устремил на нее умоляющий взор, словно напоминая:
Пора идти на прогулку!
— А ведь ты прав, мой дорогой Сириус! — воскликнула Диона,
пораженная неожиданной мыслью. — Мы с тобой сейчас действительно
отправимся гулять... только домой не вернемся. И как я раньше не догадалась?
Это же отличный выход из положения!
Вскочив с пола, девушка подбежала к двери и торопливо заперла ее на ключ.
Она не боялась, что кто-нибудь нарушит ее уединение — просто в сложившихся
обстоятельствах следовало соблюдать максимальную осторожность.
Расстелив на постели большую шелковую шаль, которая когда-то принадлежала ее
матери, Диона начала лихорадочно бросать на нее то, что считала необходимым
взять с собой.
Хотя вещей у нее и так было немного, частью их все равно придется
пожертвовать, решила Диона. Вполне возможно, что ей придется долго идти
пешком, а лишний груз может стать обузой.
И все же, когда Диона наконец собрала свой узел, оказалось, что он получился
довольно большим и по весу, и по размеру.
Она на минуту остановилась в нерешительности, потом переоделась, выбрав
лучшее платье из своего гардероба, дополнив этот наряд новой парой туфель и
прелестной шляпкой, которая некогда принадлежала ее матери.
Диона перестала носить траур примерно месяц тому назад, потому что однажды
дядя в приступе гнева изрек, что не желает видеть у себя в доме
мрачную
черную ворону
.
Из тех денег, что выделил племяннице на покупку траурных нарядов сэр
Хереворд, еще оставалось немного. На них Диона в ближайшем городке купила
себе несколько прелестных платьев.
Когда она показала их дяде, он вначале со своей обычной угрюмой манерой
выразил свое одобрение, но оно тут же сменилось жалобами на то, как дорого
обходится ему племянница.
Диона была даже рада тому, что сэр Хереворд вынудил ее сменить гардероб —
новые платья дольше прослужат, ведь неизвестно, когда у нее теперь появятся
средства на покупку других.
Именно это беспокоило девушку больше всего — слишком мало денег у нее
осталось.
Правда, у нее еще были драгоценности, принадлежавшие когда-то ее матери, и
хотя мысль о том, что с этими дорогими ей вещицами, возможно, придется
расстаться, причиняла Дионе невыразимую боль, она понимала, что может
наступить день, когда придется так поступить.
Драгоценностей было совсем немного — обручальное кольцо, брошь с
бриллиантами, которую преподнес жене Гарри Грантли в честь рождения дочери,
и браслет, довольно уродливый, но дорогой. Он достался матери Дионы в
наследство от ее матери, и она хранила его из чувства сентиментальности.
Если я продам эти вещи, то смогу прокормить Сириуса
, — решила Диона.
Сложив безделушки и деньги в маленькую сумочку, висевшую у нее на запястье,
и взяв в руки узел, девушка окликнула Сириуса и начала отпирать дверь.
Пес в предвкушении прогулки запрыгал от радости и залаял, но Диона знаком
приказала ему молчать, и умная собака тут же повиновалась.
Сириус был чрезвычайно привязан к своей хозяйке. Достаточно ей было сказать
слово — и любое приказание выполнялось мгновенно.
Будучи воспитанным животным, он всегда знал свое место, и поэтому наглые
выдумки Саймона относительно того, что Сириус якобы гоняет птиц и залезает в
курятник, были особенно отвратительны. В этих утверждениях не было ни грана
правды.
Вот и теперь — пес с одного слова понял, что собирается делать Диона, и
послушно затрусил следом за нею по коридору. Беглецы направились к боковой
лестнице, которая должна была вывести их на заднее крыльцо.
Девушка намеренно решила избегать кухни, зная, что в это время — а было
около одиннадцати часов — там обычно собираются все слуги, чтобы выпить чаю
или пива, и в холле наверняка никого не будет.
Выйдя из дома, Диона торопливо устремилась по задней подъездной аллее туда,
где ее не могли бы увидеть из окон.
Эта дорожка привлекла девушку еще и тем, что была гораздо у?же и не так
величественна, как чрезвычайно широкая главная аллея, усаженная вековыми
дубами.
Диона торопливо шагала по траве, а Сириус бежал чуть впереди, выискивая
воображаемых кроликов и послушно возвращаясь к хозяйке, как только она его
окликала.
Девушке понадобилось около десяти минут, чтобы достичь задних ворот парка,
не таких массивных и красивых, как те, что были у главного входа.
Пожилая пара, которая обитала в привратницкой, не отличалась особым рвением
и редко запирала ворота без специального напоминания. Именно на это
рассчитывала Диона.
Действительно, поравнявшись с домиком привратника, девушка, как и ожидала,
никого не увидела. Она поспешно миновала домик и вышла на пыльную дорогу.
Здесь Диона остановилась в нерешительности. Куда идти — направо или налево?
Впрочем, выбора у нее не было, поскольку правая дорога, как ей было
известно, вела в деревню.
Девушка уже собралась было повернуть на левую дорогу, прекрасно зная, что ей
придется идти довольно долго, прежде чем она увидит хоть какое-нибудь жилье,
но в эту минуту из деревни, направляясь в ее сторону, выехала повозка,
запряженная упитанной пегой лошадью.
Диона заколебалась. А вдруг в повозке едет кто-нибудь, кого ей не хотелось
бы видеть? И тут сердце девушки радостно забилось — в вознице она узнала
рассыльного.
Диона прошла по дороге немного вперед — ей хотелось отойти как можно дальше
от ворот — и остановилась.
В это время повозка поравнялась с ней, и Диона замахала вознице.
Это был старый Тед, которого в деревне знали все. В его обязанности входило
доставлять почтовые посылки, перевозить продукцию фермеров, а иногда и
подвозить людей из одной деревни в другую.
Увидев Диону, Тед натянул вожжи и, когда повозка остановилась, вежливо
сказал:
— Доброе утро, мисс Диона! Чем я могу вам помочь?
— Пожалуйста, возьмите меня с собой! — быстро проговорила Диона,
глядя на Теда умоляющим взглядом.
— А куда вы направляетесь? — поинтересовался тот.
— Я вам все расскажу по дороге, — пообещала девушка и, не теряя
времени, взобралась на козлы, села рядом с возницей, успев заметить, что
весь задок повозки уставлен ящиками, в которых сидят и вертят головами
молодые петушки.
Тед забрал у Дионы узел и положил под скамейку. Тронув вожжи, он обернулся к
девушке и сказал:
— Что-то давненько я вас не видел, мисс Диона. А песик-то ваш — ну
просто красавец!
Сириус, не ожидая приглашения, тоже оказался в повозке. Диона подвинулась,
чтобы дать своему любимцу возможность разместиться со всеми удобствами.
Тележка неторопливо двинулась вперед. Сириус, любопытный, как все собаки, и
особенно далматинцы, с интересом вертел головой из стороны в сторону. Диона
нежно обняла пса за шею и обратилась к вознице с вопросом:
— А куда вы едете, Тед? Вероятно, далеко...
— Да уж верно, мисс, путь и впрямь неблизкий, — с готовностью
откликнулся тот. — Везу вот этих петушков на ферму в поместье его
светлости. Хорошо бы за день обернуться!
— В поместье его светлости? — переспросила Диона.
Тед кивнул.
— Ну да, в поместье маркиза Ирчестера, — подтвердил он. — Эти
петушки предназначены для той фермы, что расположена рядом с его особняком.
— Маркиз Ирчестер... — задумчиво повторила Диона.
Она, конечно, слышала это имя, но никогда не видела маркиза и считала, что
его поместье расположено в соседнем графстве, ближе к Лондону.
Она вспомнила, что отец часто с восхищением говорил о великолепных скаковых
лошадях маркиза, а совсем недавно в газете ей попалось сообщение о том, что
маркиз выиграл знаменитые скачки, проводимые в Ньюмаркете. Это было то
немногое, что Диона знала о нем.
Некоторое время прошло в молчании, а затем девушка спросила:
— Как вы думаете, Тед, есть ли у меня какая-нибудь возможность получить
работу на ферме у маркиза?
— Работу, мисс Диона? Да зачем же вам работать, Господи помилуй? —
воскликнул удивленный возница.
— Я сбежала от дяди, Тед!
— И вы считаете, что поступили правильно? — поинтересовался Тед и,
не давая Дионе вставить слово, укоризненно произнес:
— Не думаю, чтобы ваш отец, будь он жив, одобрил бы этот поступок...
Он помолчал, видимо, что-то вспоминая, а затем добавил:
— Отличным наездником был ваш отец, мисс! Я частенько видел его на
скачках и еще когда он приезжал сюда, в Грантли-холл, навестить своего
брата. Он сидел в седле как влитой, просто глаз не оторвешь!
— Это правда, — с готовностью подтвердила Диона. — И все же,
Тед, я была вынуждена уйти от дяди. Дело в том, что сэр Хереворд приказал
пристрелить Сириуса!
Старый Тед удивленно посмотрел на девушку, как будто не веря ее словам, и
воскликнул:
— Как же это, мисс? Ваша собачка еще так молода! Нет никакого резона ее
убивать...
— Папа подарил мне Сириуса, когда он был еще щенком, — задумчиво
сказала Диона, — и я не могу... расстаться с ним! Просто не могу...
— Ну разумеется! — горячо подхватил Тед. — А может быть, кто-
нибудь сможет позаботиться о нем вместо вас?
— Нет, это будет еще хуже, — возразила Диона. — Сириус привык
ко мне! Он не сможет жить с чужим человеком. А вдруг с ним будут дурно
обращаться или неправильно кормить? Я этого не вынесу!
Тон девушки скорее, чем сами слова, убедили старого Теда в ее искренности.
Подумав, он сказал:
— Но не можете же вы жить одна, мисс Диона! Почему бы вам не поехать к
каким-нибудь другим родственникам? Вы тогда и собачку могли бы взять с
собой...
— Я уже думала об этом, — поделилась своими мыслями Диона. —
Но боюсь, что дядя Хереворд будет настаивать, чтобы я вернулась к нему, а
тогда у меня не останется никакого шанса спасти Сириуса!
Снова наступило молчание. Тед пытался осмыслить услышанное, наконец он
поинтересовался:
— И что же вы собираетесь делать, мисс Диона?
— Я могла бы работать на ферме.
— Но вы же ничего не понимаете в коровах! — справедливо заметил
Тед.
— Не страшно! Я научусь...
Воцарилось долгое молчание, прерываемое лишь мерным постукиванием копыт
пегой лошадки. Этой дорогой Тед ездил уже много лет, и в любую погоду можно
было с уверенностью сказать, что свой груз он доставит куда нужно и в срок.
Диона очнулась от задумчивости и заговорила с жаром:
— Пусть я ничего не смыслю в коровах, здесь вы совершенно правы, но
зато я хорошо разбираюсь в лошадях и, конечно, в собаках!
— Вообще-то у его светлости много породистых собак, — заметил
Тед. — По большей части спаниели. Он с ними охотится.
Диона обернулась, с надеждой глядя на старого возницу.
— Может быть, ему нужен человек, чтобы ухаживать за его собаками?
— Да у него уже есть псари...
— Почему бы ему не взять еще и... псарницу? — робко предположила
Диона.
— Как так? Сроду не слыхал, чтобы женщины занимались таким делом!
— И все же на свете существует много занятий, для которых женщина
пригодна отнюдь не хуже мужчины! — в запальчивости продолжала
настаивать Диона. — Я могла бы ухаживать за щенками или за взрослыми
собаками, когда они заболеют, могла бы дрессировать их, могла бы... Да мало
ли найдется дела на псарне! Я уверена, что псы слушались бы меня ничуть не
меньше, чем псарей-мужчин!
Снова наступила пауза. Наконец, собравшись с духом и тщательно подбирая
слова, чтобы не обидеть свою спутницу, Тед задумчиво заметил:
— Вот я все пытаюсь вспомнить... Многие господа держат и лошадей, и
собак, но ни разу в жизни я не видел, чтобы за ними ухаживала женщина...
— Не вижу причины, по которой эти господа не наняли бы женщину, коли
она их попросит, — наставительно произнесла Диона. — Работают ведь
на фермах доярки. Почему же женщинам не быть псарницами и конюхами?
Тед переложил вожжи в одну руку, а другой в задумчивости поскреб затылок.
— Теперь, когда вы спросили меня, мисс, я и сам вижу, что вроде бы
никакой причины нет, — как будто сам удивляясь этому обстоятельству, с
расстановкой сказал он. — Но пока таких женщин что-то не видно... По
крайней мере, мне они не встречались!
— И все же я могу попытаться уговорить кого-нибудь взять меня на
работу, — бодрым тоном произнесла Диона, начиная, однако, терять
надежду на благополучный исход дела — уж очень расстроила ее реакция
Теда. — А если мне откажут... Тогда, может быть, вы помогли бы
придумать, чем еще я могла бы заняться. А, Тед?
Она намеренно решила подольститься к старому вознице. Диона понимала, как ей
повезло, что она встретила Теда, который может отвезти ее так далеко от Грантли-
холла.
Вот только как втолковать этому упрямому старику, что назад она не
вернется?..
Как будто угадав ее мысли, Тед наставительно заметил:
— Послушайтесь доброго совета, мисс Диона, возвращайтесь-ка к дяде и
попробуйте уговорить его оставить вашу собачку в покое. Ну куда вы бежите?
Только беду на себя накличете, вот и все...
— Если вы имеете в виду разбойников и воров, — возразила
Диона, — то уверяю вас, Сириус сумеет меня защитить!
— Есть вещи и пострашнее воров...
— Какие же?
На это Теду было нечего возразить. Немного помолчав, он сказал:
— Это, конечно, очень приятно, что вы едете со мной, мисс Диона,
только, сдается мне, неправильно я поступаю, что увожу вас так далеко от
дома!
— Иначе мне пришлось бы идти пешком. Я ведь уже сказала, что сбежала из
Грантли-холла и не намерена возвращаться назад!
Тед снова погрузился в молчание. Так прошло еще некоторое время. Диона уже
начала чувствовать голод — завтракала она давно и не очень плотно, —
как вдруг Тед сказал:
— Я собирался остановиться у
Зеленого человечка
в Литл-Пондерс-Энд,
чтобы немного перекусить, но, если вы боитесь, что вас могут заметить и
узнать, мы можем ехать дальше без остановки.
— Я тоже проголодалась, — призналась девушка. — А поскольку я
была в Литл-Пондерс-Энд всего один раз, да и то довольно давно — мы
охотились там с отцом, — то не думаю, чтобы хозяин узнал меня.
Она помолчала, а потом продолжила:
— Может, мне снять шляпку и вместо нее повязать платок? Тогда, если
спросят, вы могли бы сказать, что я — деревенская девушка, которая попросила
ее подвезти.
— Хорошая идея, мисс Диона, — одобрительно заметил Тед. — И
вот еще что... Вы останетесь на улице, а я сам принесу вам сыра и хлеба.
Хозяин трактира вряд ли станет вами интересоваться. Он вообще нелюбопытен, к
тому же стар и плохо видит.
Впереди уже показались коттеджи Литл-Пондерс-Энд. Диона развязала ленты,
сняла шляпку и спрятала ее под скамейку.
Порывшись в своем узелке, она достала шарф.
К сожалению, Диона не смогла взять с собой теплое пальто — оно было слишком
тяжелым, поэтому зимой ее единственной защитой станет шаль, в которую сейчас
были завернуты ее вещи. Вряд ли девушке удастся купить себе что-нибудь новое
из одежды...
Но пока до зимы было далеко, и в шали Диона не нуждалась. А шарфик, который
она достала из узелка, был бледно-голубого цвета и, хотя выглядел весьма
мило, не производил впечатление дорогого.
Повязав его на голову, Диона надеялась, что теперь она стала похожа на простую деревенскую девушку.
В деревне было пустынно, лишь два старых ослика паслись на лугу да в пруду
плескались утки.
Пегая лошадка тут же принялась щипать траву, так что Теду даже не
понадобилось привязывать ее. Вдвоем с Дионой они направились в сторону
Зеленого человечка
.
Неподалеку от трактира, на зеленой полянке, располагалась деревянная
скамейка. На ней вечером собирались пожилые жители деревни, чтобы обменяться
новостями и посудачить.
Сейчас, днем, скамейка пустовала. Диона села, а Тед направился в трактир.
Вскоре он вернулся с двумя тарелками в руках. На одной лежали несколько
толстых ломтей сыра, а на другой — кусок деревенского хлеба.
Положив на хлеб кусок сыра, Диона принялась с аппетитом есть. Хлеб был еще
теплым, видно, его только что вынули из печи. Никогда раньше ей не
приходилось есть ничего вкуснее этой простой деревенской еды.
Тед снова сходил в трактир и вскоре вернулся с двумя оловянными кружками. В
одной был сидр для Дионы, а в другой — эль для него.
Понимая, что не стоит слишком задерживаться возле
Зеленого человечка
,
чтобы не привлекать к себе внимание, путешественники постарались быстрее
покончить с едой.
Пока Тед расплачивался, Диона вернулась к повозке и забралась на сиденье.
Сириус в ту же минуту прыгнул и улегся рядом с хозяйкой. Они были готовы
отправиться в дальнейший путь, не хватало лишь возницы.
Вскоре возвратился Тед. Повозка двинулась дальше, и Диона спросила возницу:
— Сколько я вам должна, Тед?
— Вы моя гостья, мисс Диона, — ответил тот. — А деньги вам
самой пригодятся, раз вы сбежали от дяди.
— Но я не могу позволить вам платить за меня! — энергично
запротестовала Диона.
— Отдадите, когда разбогатеете, — отшутился старик, — чего я
вам от души желаю!
— Мне самой бы этого хотелось, — с грустью заметила Диона.
Повозка покатила дальше, а девушка принялась размышлять о том, что ждет ее
впереди. Как страшно оказаться одной в этом огромном мире! И неоткуда ждать
помощи...
И все же, мысленно уверяла себя Диона, лучше неизвестность, чем жизнь в Грантли-
холле. Подумать только — Хейвуд, управляющий сэра Хереворда, угрюмый и
неприветливый мужчина, которого она сразу невзлюбила, может убить ее
Сириуса!
А ведь без Сириуса — в этом Диона была твердо уверена — она останется совсем
одна на свете. Этот пес — ее единственный друг.
Какие бы меня ни ожидали впереди трудности, — решила Диона, — мы
с Сириусом будем вместе! Да и папа о нас позаботится. Там, на небе, он
наверняка знает, как мне тяжело, и не оставит свою дочку!..
Если существовало на свете что-то, что ее отец ненавидел всей душой, так это
жестокое обращение с животными. Когда приходилось забивать слишком старую
или больную лошадь, Гарри Грантли невыносимо страдал.
Вот почему Диона была уверена, что ее отец был бы возмущен, узнай он, как
бесчеловечно намерен поступить его брат с Сириусом.
Папа поможет мне! Он обо мне позаботится
, — с надеждой повторяла про
себя Диона.
И все же, удаляясь от Грантли-холла, девушка чувствовала, что ее охватывает
небывалая робость.
Впервые с той минуты, как мысль о побеге пришла ей в голову, Диона
задумалась над тем, как мало она знает жизнь.
Стараниями матери девушка получила очень хорошее образование. Ее
наставниками были не только опытная гувернантка, жившая в деревне неподалеку
от их дома, но и викарий, весьма ученый человек, знаток классической
филологии.
Он многому научил Диону и, поскольку не имел собственных детей, привязался к девушке, как к родной.
Диона искренне отвечала ему взаимностью. Он заменил ей дедушку, которого у
нее никогда не было.
Если бы викарий был жив, — с грустью подумала девушка, — он
наверняка помог бы ей...
Но тут ей пришло в голову, что, даже если бы он согласился приютить ее у
себя, дядя Хереворд, будучи опекуном девушки, наверняка воспротивился бы
этому и не позволил ей покинуть Грантли-холл.
Этим я только навлеку беду на людей
, — в отчаянии сказала себе Диона.
Она подумала о наставнице-гувернантке, которая теперь уже совсем
состарилась, и об учителе, который преподавал в местной деревенской школе.
Этот образованный человек, обремененный большой семьей, в свое время давал
Дионе уроки арифметики, алгебры и геометрии.
— Ну зачем мне заниматься такими скучными вещами, мама? — как-то
пожаловалась матери Диона.
— Они разовьют твой ум, дорогая, — мягко заметила миссис
Грантли. — Я хочу, чтобы ты получила хорошее образование. Тогда, чтобы
ни случилось в жизни, ты будешь чувствовать себя гораздо увереннее.
Диона, которая тогда была маленькой девочкой, не поняла, что имела в виду ее
мать.
Однако у миссис Грантли были все основания придавать такое значение
достойному образованию — ее отец, занимавший важный пост в министерстве
иностранных дел, всегда уделял этому пристальное внимание. И теперь,
занимаясь воспитанием собственного ребенка, мать Дионы старалась дать ей
образование, больше подходящее мальчику, чем девочке.
Незадолго до смерти у миссис Грантли состоялся обстоятельный разговор с
дочерью. Теперь Диона — ей в ту пору было восемнадцать лет — уже и сама
понимала, что ученье — важная часть жизни.
— Ты знаешь, дорогая, я всю жизнь мечтала подарить твоему отцу
сына, — призналась Дионе мать, — но ты, родившись девочкой,
благодаря своей образованности сумела стать для него достойным собеседником.
Вы отлично понимали друг друга! Мне доставляло большое удовольствие
наблюдать за вашими беседами...
Заметив, как разочарованно вытянулось лицо дочери, миссис Грантли поспешила
добавить:
— Папа очень любил тебя и гордился тем, что ты такая милая и
хорошенькая. Но красота — это еще не все. Умный мужчина предпочитает видеть
рядом с собой умную женщину. Разговоры с нею обогащают его новыми идеями и
приносят большую радость. К сожалению, многие жены склонны забывать об
этом...
Миссис Грантли произнесла эти слова задумчивым тоном, словно рассуждала сама
с собой. Диона, поцеловав мать, заметила:
— Я всегда хотела, чтобы папа гордился мной. Ты знаешь, мамочка, как я
любила разговаривать с ним! Но только теперь поняла, что я способна на
равных беседовать с мужчиной потому, что ты дала мне прекрасное образование.
А ведь многие предметы — подумать только! — я, глупая девчонка, считала
тогда скучными...
— Когда-нибудь все это тебе пригодится, — пророчески заметила
миссис Грантли. — Как любил повторять мой отец:
Неизвестно, что в
жизни может понадобиться. Надо только помнить, что истинные ценности никогда
не утратят своей значимости
.
Неискушенная Диона каким-то шестым чувством угадала, что мать имеет в виду
ценности не только материальные, и сказала, что думала:
— Как я тебя понимаю, мамочка! Ведь в душе каждого человека содержатся
бесценные сокровища, которые никто не сможет у него отнять!
Миссис Грантли рассмеялась:
— Совершенно верно, дорогая! Вот и в твоей прелестной головке масса
таких сокровищ, и в один прекрасный день ты поймешь их истинную цену. По
крайней мере я искренне надеюсь на это...
Вспоминая сейчас этот разговор, Диона с сожалением подумала о том, что, если
станет работницей на ферме или, скажем, псарницей, вряд ли сокровища, о
которых говорила мать, понадобятся ей.
Будь я постарше, — продолжала рассуждать девушка, — я могла бы
напроситься на место хранителя в какой-нибудь солидной библиотеке. Но кто же
наймет хранителя с собакой?
От этой мысли Дионе стало смешно, и она невольно засмеялась вслух. Взглянув
на девушку, старый Тед ласково сказал:
— Как приятно слышать ваш смех, мисс Диона! Ну вылитый отец... Тот
тоже, бывало, все смеялся. Никакая печаль его не брала!
— Что верно, то верно, — согласилась Диона. — А поскольку
печалей у меня хватает, будем надеяться, что я смогу разогнать их хотя бы
смехом!
— От души вам этого желаю! — сочувственно отозвался старый
возница.
От унылого тона, которым были произнесены эти слова, Диона почувствовала
...Закладка в соц.сетях
