Жанр: Любовные романы
Триумф сердца
.... — В самом
деле, я искренне благодарен вам.
Он горячо пожал руку Шелдону.
— Вы скажете Кериссе, о чем мы договорились? Наверное, сейчас уже
слишком поздно, чтобы я мог подняться к ней? — предположил маркиз.
— Ей слегка нездоровится, — ответил Щелдон. — Как вы верно
заметили, причиной тому невыносимая духота в бальном зале. Я уверен, что она
уже легла. Утром я первым делом все ей расскажу. Наверное, она с радостью
воспримет эту новость. Кроме всего прочего, она так утомилась от всех наших
странствий. Бедное дитя!
— Мы проведем первую половину медового месяца в Бате, — заявил
маркиз, — а затем я повезу ее в Лондон. Уверен, что Керисса сверкнет
там на светском небосклоне как новая звезда. По сравнению с ней все другие
покажутся тусклыми, как городские молочницы.
— Вы совершенно правы, — согласился Шелдон. — Керисса
бесподобное создание. Первая среди бесподобных красавиц. Вы везучий малый!
— Да, это так! — самодовольно улыбнулся Прикки. — И я теперь
благодарен своим опекунам, не позволившим мне жениться на той балетной
крошке. Однако если честно признаться, то и та танцовщица была не без
достоинств.
— Уверен, что найдется много красивых молодых женщин, чьи сердца будут
разбиты при известии о вашем решении связать себя узами брака.
Маркизу это было приятно слышать.
— Боюсь, что в ваших словах содержится большая доля правды.
Они вместе покинули кабинет. В холле Прикки пожелал Шелдону спокойной ночи и
направился к выходу из отеля.
— Ни слова вашей сестрице, — напомнил Шелдон. — Лишь
передайте ей, что я очень сожалею, что не смог вернуться в зал ассамблей, и
приношу ей глубокие извинения.
— Обязательно передам, — сказал маркиз. — Имоджин, конечно,
будет недовольна, но я все улажу. Предоставьте это мне.
Они дружески расстались.
— Самодовольный щенок! — пробормотал Шелдон в ярости, поднимаясь к
себе наверх.
Он осторожно постучался в дверь спальни Кериссы.
— Войдите!
Он увидел ее в ночном одеянии в постели.
Слабый свет шел только от догорающего камина и единственной свечи на
прикроватном столике.
Выглядела она трогательной и хорошенькой с распущенными черными волосами,
ниспадающими на плечи и темными волнами покрывающими подушку.
Глаза ее были широко раскрыты. Тревожное ожидание ясно читалось на ее
личике, так похожем своими очертаниями на маленькое сердечко.
— Что происходит? Что вы хотите мне сказать?
Она забросала его вопросами, а Шелдон молчал и смотрел на нее. Наконец он
объяснил:
— Шар попал в лузу! Ты выходишь замуж за Прикки! Завтра в полдень ты,
дорогуша, станешь маркизой!
— Замуж... за маркиза... Как вы узнали?
— Потому что я все это устроил. История, рассказанная Уолбертоном о
частной церкви, навела меня на мысль...
— Но к чему такая спешка? Почему я должна...
— Потому что я уезжаю из Бата немедленно после твоей свадьбы.
— Почему? Что случилось?
— Я отправляюсь в Ирландию, хотя на всякий случай сказал твоему жениху,
что мой путь лежит в Шотландию.
— Я не понимаю...
Шелдон промолчал, и Керисса продолжила:
— Я не выйду ни за кого замуж в такой спешке и в такой... странной
церкви. Это просто неприлично!
— Это как раз то, что ты должна сделать, и тебе невероятно повезло, что
я смог все это организовать.
— Но скажите мне, почему? Вы должны... объяснить.
Он, казалось, некоторое время колебался, и Керисса крикнула во весь голос:
— Я должна знать!
— Хорошо, я скажу.
С трудом подбирая слова, Шелдон заговорил:
— Причина, по которой я покинул пять лет назад Англию, заключается в
том, что... я убил человека.
— Я догадывалась о чем-то подобном, — тихо произнесла
Керисса. — Это была дуэль?
— Да, дуэль, — подтвердил Шелдон, — но, к несчастью, моим
противником был мой ближайший кузен, старший сын моего дяди лорда
Доннингтона!
— Так вот почему сэр Ральф называл Доннингтон-Парк вашим фамильным
поместьем.
— Оно принадлежало моему деду, и я там вырос и жил до того, как мне
исполнилось пятнадцать лет. Затем мой дядя унаследовал титул, и моим
родителям, которые жили там же и ухаживали за дедушкой, ставшим старым и
больным, пришлось искать себе другое жилище.
— Как печально!
— Мой отец не хотел покидать родное гнездо, но ничего не мог поделать.
Он был вторым сыном и не ладил со старшим братом.
Шелдон сделал паузу, и Керисса взмолилась:
— Продолжайте! Что было дальше?
— Мой дядя имел двух сыновей. Старший, Гервайс, и в детстве был
неприятным ребенком, а с годами стал еще хуже. Он всегда ненавидел меня, и я
его невзлюбил.
Керисса слушала напряженно, впившись взглядом в лицо Шелдона.
Он же опустил глаза вниз, чтобы не смотреть на нее.
— Гервайс пристрастился к пьянству и в Лондоне валял дурака, попадая в
разные переделки, и я стыдился того, что он мой родственник.
Шелдон глубоко вздохнул, прежде чем йродолжить:
— Однажды вечером в Уайте-клубе он подсел к столу, где я вел игру, и
начал вести себя непозволительно.
— Что он сделал?
— Он оскорбил меня, практически обвинил в шулерстве, затем повторил
несколько мерзких и заведомо ложных сплетен о леди, к которой... скажем так,
я проявлял интерес.
— Вы были влюблены в нее? — затаив дыхание, спросила Керисса.
— Если только так можно назвать чувство юноши к красивой женщине,
значительно старше его годами.
— И что было дальше?
— Гервайс зашел слишком далеко... Я не мог не вызвать его на дуэль.
— И он принял ваш вызов?
— Мы вышли из-за стола, чтобы решить... наши споры миром, но...
— Но он жаждал вашей смерти? Не так ли? — воскликнула Керисса.
— Вероятно, да. Мы отправились в Сент-Джеймсский парк... Светила яркая
луна...
— Вы дрались на шпагах или стрелялись?
— Мы предпочли пистолеты. Вернее, Гервайс решил так. Он посчитал себя
отличным стрелком.
— А что потом?
— Он промахнулся.
— Слава Богу!
— Он не дождался отсчета до десяти и подло выстрелил мне в спину, когда
я еще не дошел до черты и не обернулся... но из-за беспробудного пьянства
рука его дрожала. Он только сбил с моей головы шляпу... Я выстрелил в ответ.
— И вы убили его? Но в чем ваша вина? Вы абсолютно чисты...
— Так посчитали и все четыре секунданта, а вслед за ними и мировой
судья. Но мой дядя назвал меня убийцей.
— Вы ему рассказали, как все произошло?
— Конечно! И выразил свою искреннюю скорбь по поводу преждевременной
кончины его старшего сына. Я пытался объяснить ему, что в мои намерения не
входило убить Гервайса.
Вспоминая об этой тяжкой беседе, Шелдон на некоторое время закрыл лицо
руками. Затем он хрипло произнес:
— Если бы мой кузен не шатался, будь он трезвым, я бы попал ему в руку,
как хотел... Но он покачнулся... и пуля поразила его в сердце.
— Однако дядюшка не пожелал вас слушать?
— Ты догадлива, Керисса. Он всегда ненавидел меня и воспользовался
поводом... Он заявил, что если я немедленно не уберусь из Англии, то он
предаст меня суду за умышленное убийство. Якобы я уже несколько раз
покушался на жизнь Гервайса.
— Но это же ложь!
— Конечно, ложь! Но, чтобы избежать петли на шее, я вынужден был
покориться. Рассчитывать на справедливый суд в Олд-Бейли мне не приходилось
при моем нищенском положении. Я даже не мог нанять приличного адвоката. А
ради спасения чести семьи от скандала дядюшка раскрыл свой кошелек и выделил
мне скромную сумму... для путешествия за границу.
— Как жестоко!.. Как мерзостен... этот ваш дядюшка!
— Он мой родственник, и я ничего не мог поделать. Он меня предупредил,
что, если я вернусь в Англию, он пустит в ход ордер на мой арест.
— Немыслимо! — забывшись, выразила свое негодование Керисса.
— Мой отец придерживался такого же мнения, но он ничем не мог мне
помочь.
— Ваш отец жив?
— Нет. Он скончался два года тому назад.
Наступило молчание. Керисса собиралась с мыслями.
— И ваш дядюшка готов на все?
— На все. — Шелдон горестно кивнул. — И никакой семейный
скандал его не остановит. Я висельник, и моя шея уже чувствует петлю.
— Поэтому вы предпочли Бат Лондону?
— Но безуспешно.
— Ваш дядюшка прочитал о вас в газетах?
— Не сомневаюсь в этом. Я не ожидал, что медлительная английская почта
достигнет такого прогресса за время моего пребывания в Европе.
— Может быть, он вас простит?
— Он не тот человек, чтобы простить кого-либо.
— Так спрячьтесь от него!
— Вот поэтому я и собираюсь отправиться в Ирландию!
— А там вы будете в безопасности?
— Надеюсь... хотя бы потому, что все местные глупцы осведомлены, что я
отправляюсь в Шотландию. Возможно, я впоследствии обрету приют в Америке.
Чем не прекрасная перспектива! Новый мир, новая жизнь...
— Но вы не можете... оставить меня здесь... одну!
Слезы, как прозрачные бисеринки, скатились по круглым щечкам Кериссы.
— Так выходи замуж за маркиза. Что тебе еще надо? Обручальное кольцо на
пальчик, кредит во всех модных лавках и до конца заполненная карточка
кавалерами на балу...
— И я буду, по-вашему, счастлива?
— А разве нет? Может быть, судьба когда-нибудь сведет нас вновь. У тебя
уже будет пятеро детишек, а у меня множество негритят, которые назовут меня
папой.
— Вы шутите, монсеньор!
— А что мне остается делать? Только шутить.
— Но мне не нужен глупый, беспомощный муж. За мной надо
присматривать! — воскликнула Керисса. — Я ведь способна на дурные
поступки. А маркиз за мной не углядит...
— Да, это, конечно, проблема. Но лучшего выхода из нашего безнадежного
положения я не вижу. Я тебя пристроил, и перестань капризничать.
— Но я хочу... — Керисса начала было говорить, но тотчас словно
прикусила язык.
— Говори, что ты хочешь... Скорее, и не трать понапрасну время.
— А вы бы хотели стать моим мужем? — выпалила Керисса.
— С какой стати? — тут же откликнулся Шелдон. — Чтобы
повесить на себя еще заботы о взбалмошной и безденежной девице? Твое будущее
благодаря моим стараниям обеспечено, и поставим на этом точку.
— Точка еще не поставлена! — вскричала Керисса. — Я хочу
вас... вы хотите меня как женщину... разве это недостаточный повод для
заключения брака?
— Если бы я руководствовался подобными доводами, у меня был бы целый
гарем.
Шелдон забыл, где находится — у себя в спальне или у нее. Ему хотелось уйти,
захлопнуть за собой дверь, не видеть ее глаз, не слышать ее голоса.
Так он почти и сделал, но его задержал на пороге ее крик:
— Монсеньор! Выслушайте меня!
Нет, не желаю ничего слушать!
— подумал он.
— Монсеньор! — Ее голос донесся к нему как будто издалека.
За ним закрылась дверь, а Керисеа в бессилии опустилась на подушки.
Какая из меня маркиза? Кому я нужна в этом мире и кто нужен мне? Я бы
отдала жизнь, чтобы он поцеловал меня... так, как в тот первый раз... Ведь я
люблю его...
Глава 7
Чапмен подал фаэтон точно в назначенное время к парадному входу в отель.
Служители
Белого оленя
скопились гурьбой, желая чем-нибудь помочь
приезжему или отъезжающему гостю и ожидая щедрых чаевых, но Шелдон пренебрег
их услугами и опустил оконную занавеску.
Он уже опаздывал, так как не смог убедить церковника из Октагана отложить
ранее назначенную церемонию и ему пришлось искать другую церковь и другого,
более сговорчивого пастора, чтобы скрепить брачные узы Кериссы и маркиза.
Шелдон в нетерпении ждал, когда же Чапмен тронет экипаж с места, но вдруг
кто-то настойчиво постучал в окошко.
Он отдернул занавеску и увидел Бобо.
— Что случилось? Разве мои чемоданы еще не погружены? —
раздраженно спросил Шелдон.
— Простите, монсеньор, но... — Бобо говорил тихо, чтобы окружающие не
могли его услышать. — Два каких-то джентльмена настаивают на срочном
свидании с вами.
Шелдон обомлел.
— Как они выглядят?
У негра заискрились глаза. Ему явно льстила роль сметливого шпиона.
— Осмелюсь высказать свое мнение, монсеньор: они похожи на
правительственных чиновников. Один постарше, другой помоложе, но у обоих
постные рожи. Надеюсь, вы поняли меня, монсеньор!
— Вполне. Спасибо, Бобо. А где они сейчас?
— Я сказал им, что вы очень занятой господин, у вас много дел и вы
предпочли... переехать в
Йорк-хауз
, где вам будет удобнее...
— Ты на редкость умен, Бобо! — похвалил его Шелдон и устремился в
вестибюль, надвинув поглубже шляпу, чтобы по возможности скрыть лицо.
Вряд ли преданность Бобо простиралась настолько, чтобы негр не выдал его
властям. Вполне вероятно, что лондонская
Таймс
, дошедшая сюда, в Бат,
обрисовала Шелдона как разыскиваемого преступника.
Уже на лестнице Шелдон столкнулся с возбужденным маркизом. По бледному лицу
юноши он сразу понял, что надо готовиться к самому худшему.
Прикки был настолько растерян, что даже не сразу узнал Шелдона.
— В чем дело, сэр? Или вам мерещатся привидения? Извиняюсь, что
запоздал, но эти чертовы священники...
Прикки вцепился в рукав Шелдона, едва устояв на ногах.
— Керисса отказывается выйти за меня замуж!
— Отказывается?!
Возглас Шелдона прозвучал словно пушечный выстрел. От его голоса сотряслись
стены отеля.
— Да, отказывается, — как эхо откликнулся маркиз. — Она сказала, что не любит меня...
— Что значит — не любит? — Шелдон заставил себя выдавить
улыбку. — И вы ей поверили? Друг мой, любая женщина накануне свадьбы
впадает в истерику. Ей кажется, что брак — это пучина, которая поглотит
ее...
— Нет-нет, она заявила совершенно определенно, — печально возразил
Прикки.
Двое мужчин застыли на лестнице, как две скульптурные фигуры, позволяя
посетителям отеля проходить между ними.
— Нам неудобно здесь продолжать разговор, — сказал Шелдон. —
Давайте пройдем в кабинет.
— Да-да, конечно, — отозвался маркиз, будто выныривая из пропасти
отчаяния. — Я последую за вами, куда вы прикажете.
К счастью, кабинет оказался в этот час свободным.
Шелдон и маркиз расположились в креслах.
— К сожалению, я не смог присутствовать при вашем разговоре, но, когда
я покинул Кериссу утром, она была так счастлива и только о том и мечтала,
чтобы выйти за вас замуж.
Маркиз грустно опустил голову.
— Но теперь она совсем несчастлива.
— Ничего подобного. Керисса просто очень молода, а юную девушку всегда
пугает предстоящее замужество. Но я уверяю вас, милый мой, что она
передумает в ближайшее время. Таковы женщины — они ветрены.
— Но другие женщины все мечтали выйти замени замуж... — проронил
Прикки.
— Конечно, ведь вы привлекательный молодой человек, и, кстати, Керисса
мне тоже говорила как-то, что вы очень хороши собой. Но поймите, дорогой
Прикки, что для девственницы так страшно выйти замуж за опытного мужчину.
Услышав подобные слова, маркиз не смог удержаться от самодовольной улыбки.
— Да, мне тоже показалось, что она совсем неопытна и невинна.
— Поэтому вы и должны быть с ней осторожны и нежны. Керисса... как бы
это лучше выразиться... она не
муслиновая куколка
.
Маркиз тут же осведомился:
— А все-таки она согласится выйти за меня замуж?
— Я твердо в этом уверен, — заявил Шелдон. — Пусть она
выплачет все свои глаза, пусть бьется в истерике, но на самом деле это все
женские капризы. Подождите меня здесь, дружище, пока я не переговорю с ней.
— Я еще не встречал девушки, которая отказалась бы от моей руки. Шелдон
поправил его:
— Керисса не обычная девушка, она совсем не похожа на тех, с кем вы
встречались раньше. У нее возвышенная душа, и к тому же она француженка, а
вы понимаете, мой друг, что это такое? Может быть, вам предстоит пробудить в
ней истинное чувство.
Улыбка на губах маркиза стала еще шире — ему явно льстила эта перспектива.
— Может быть, я действительно немного поторопился и как-то резко
обошелся с ней. Но она все-таки была столь решительно настроена.
— Вам надо было просто схватить ее в объятия и крепко
поцеловать, — посоветовал Шелдон. — Действие всегда убедительнее
любых слов.
— О, как вы правы, конечно, вы правы.
Маркиз чуть не вскочил с кресла. Шелдон искоса взглянул на часы на каминной
полке.
— Священник нас ждет, — сказал он. — Мне следует известить
Кериссу, что нам надо немедленно ехать.
Он протянул руку к звонку.
— Когда явится лакей, закажите ему бутылку шампанского, мой дорогой
друг. Я думаю, что нам следует выпить на дорожку по бокалу, а потом уже не
медлить.
Не дожидаясь ответа от маркиза, Шелдон выскочил из комнаты и буквально двумя
прыжками преодолел ступени, ведущие наверх, в покои Кериссы.
Он распахнул дверь и увидел ее стоящей у окна. Ее глаза были устремлены на
него, как будто она ожидала его появления.
Шелдон сделал шаг вперед и рассерженно захлопнул дверь за собой.
— Какого дьявола ты капризничаешь?! — воскликнул он вне себя от
ярости.
— Я... не могу выйти за него замуж... — Эти слова разозлили его еще
больше.
На Кериссе было великолепное платье, в которое, согласно распоряжению
Шелдона, сделанному им, прежде чем он покинул отель, облачила ее Франсина, и
роскошная меховая накидка, так запомнившаяся ему с их первой встречи в Кале,
волшебно оттеняла этот наряд.
Пламя, полыхающее в камине, отражалось в ее огромных глазах и все же не
могло растопить печаль в ее взоре.
— Ты должна обвенчаться с ним, и мы сейчас же отправляемся в церковь!
— Я... не могу, не могу! Зачем мне этот маркиз?
— Ты что, сошла с ума? Другого такого случая не предвидится! Неужели ты
не хочешь стать маркизой?
Шелдон увидел, как задрожали губы Кериссы, и это еще сильнее разозлило его.
— Неужели ты думаешь, что найдется еще один дурак, который согласится
жениться на безвестной авантюристке, на пустоголовой кукле вроде тебя? Лови
момент, пока не поздно!
Керисса опустила голову, а он безжалостно продолжил:
— Подумай только, что будет, если он вздумает навести справки. Кто ты
есть? Незаконная дочь какого-то французского аристократа без пенни в
кошельке? И ты еще собралась выйти замуж за маркиза! Да тебя любой
полицейский арестует за отсутствие документов.
Керисса еще больше сжалась и на глазах у Шелдона превратилась в какое-то
маленькое ничтожное существо.
Он же гаркнул на нее во весь голос:
— Ну-ка смотри на меня и слушай внимательно!
Шелдон молча следил, как глаза Кериссы медленно открылись и встретились с
его глазами. Но жалости к ней он не испытывал. Он продолжал яростно:
— Твой маркиз в конце концов обнаружит, что мы составили заговор с
целью одурачить его, что все сведения о твоем благородном происхождении —
ложь и я тоже мошенник!
Керисса вскинула руки в тщетном протесте, что-то попыталась произнести, но
Шелдон оборвал ее:
— Ты никакая не графиня де Валенс! Ты незаконная дочь выдуманного тобою
герцога. А может быть, он никакой и не герцог, а просто прощелыга,
переспавший с твоей матерью!
Керисса издала крик, какой, наверное, можно услышать от смертельно раненного
зверька, загнанного охотниками.
— Взгляни правде в лицо, ты, дура! — кричал Шелдон. — И
поблагодари Господа за то, что он дал тебе возможность попасть в приличное
общество, познакомил со мною, а я позаботился о тебе.
Он сделал паузу, чтобы набрать воздуха в легкие для новых проклятий и
ругательств, но почему-то ему не хватило сил продолжить свою гневную речь.
Керисса пристально смотрела на него, и он замолк под ее взглядом.
Она была очень бледна, но стан ее выпрямился, головка вскинулась, и изящный
ротик твердо произнес:
— Все ваши оскорбления я принимаю, но замуж за маркиза я не выйду... Вы
не можете меня заставить.
— Проклятье! — вскричал Шелдон. — Ты сейчас же отправишься в
церковь, даже если мне придется избить тебя до потери сознания и на руках
потащить к алтарю.
Двух широких шагов ему хватило, чтобы достичь ее, схватить за плечи, и она
беспомощно поникла в его руках, будто тряпичная кукла.
Он свирепо тряс ее, а она молчала. А потом вдруг Шелдон услышал, как Керисса
произнесла:
— Я люблю вас... Как же я могу выйти за кого-то замуж... если я люблю только одного человека...
И эти слова заставили Шелдона отшатнуться.
Он замер, с трудом переводя дыхание, а она все продолжала шептать:
— Я люблю вас... я готова быть... кем угодно... вашей служанкой...
вашей любовницей... лишь бы быть с вами рядом...
Казалось, вся душа ее стремилась ему навстречу.
— Я готова работать за вас, зарабатывать для вас деньги... но я не могу
позволить никакому мужчине, кроме вас... касаться меня...
И тут слезы неудержимо хлынули из ее глаз, а Шелдон... Что оставалось делать
Шелдону?
Он заключил ее в объятия, и она припала своей головкой к его широкой груди.
Шелдон слегка приподнял подбородок Кериссы, чтобы найти ее губы.
И они поцеловались... Второй раз в жизни... И этот поцелуй был еще более
сладостным, чем первый.
Они так изголодались друг по другу, столько преград сами выстроили на пути к
сближению, и теперь эти преграды как бы становились невидимыми.
Казалось, все ближе и ближе они становились друг другу, сливаясь в единое
существо. И поцелуи лишали их дыхания, а комната, залитая солнечным светом,
вдруг превратилась в волшебную карусель, и все закружилось вокруг них.
Шелдон с трудом оторвался от ее нежных губ.
— О Боже мой! — воскликнул он. — Что ты делаешь со мной?
— Я люблю... тебя... — сказала она и добавила по-французски: — е
t'aimel Je t'dorel
Бледность исчезла с лица Кериссы, щеки ее, наоборот, стали алыми, а руки, до
того беспомощно опущенные, вдруг обрели силу. Она была способна до
бесконечности ласкать любимого мужчину, изливать на него свою нежность.
— Моя дорогая... моя любимая девочка! Я приложил столько стараний,
чтобы этого не произошло, но все оказалось бесполезным! Как мне было нелегко
держаться от тебя на расстоянии!
— Я... ваша... я не могу жить без вас...
— Но ты должна, Керисса! Как ты не можешь этого понять!
— Не могу! — решительно тряхнула головой Керисса. — Разве
можно, зная, что мы любим друг друга, жить в разлуке?
Столько страсти было в ее голосе, столько желания обнять любимого человека
еще крепче, еще сильнее прижаться к нему!
Как тяжко ему было урезонивать Кериссу, внушать ей убеждение, что дальнейший
их совместный путь по жизни невозможен.
— Меня уже разыскивают, — наконец сказал он. — Бобо пустил
ищеек по ложному следу, но боюсь, что это даст лишь временную передышку. Они
вцепятся в меня, если я не покину Бат немедленно.
— Я отправляюсь с вами!
— А я не разрешаю тебе! Твой жених уже ждет тебя внизу.
— И вы по-прежнему верите, что я... способна выйти за него замуж? После
тех слов, которые мы только что сказали друг другу?
Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, излучавшими сияние, и под
воздействием этого взгляда Шелдону показалось, что весь мир вокруг исчез.
— И ты действительно собираешься отправиться со мной? — спросил
Шелдон с недоверием. — Обречь себя на нищету, на вечные странствия... —
Прежде чем продолжить, ему пришлось перевести дыхание. — Если они меня
поймают, то тут же закуют в кандалы. Затем после суда меня или вышлют из
Англии, или на долгие годы посадят в тюрьму.
— Я буду ждать вас... я готова ждать вас хоть целую вечность... Моя
любовь к вам так сильна, что она не угаснет и за ты
Закладка в соц.сетях
