Жанр: Любовные романы
Темный поток
... остаться, — проговорила
тетя Джулия, очевидно опасаясь, что окажется им в тягость.
My порывисто бросилась к ней и взяла ее под руку.
— Мы ни за что не позволим вам уехать, — проговорила она с
открытым радушием. — Пожалуйста, не уезжайте, тетя Джулия.
— Хорошо, тогда я остаюсь, — сказала Джулия Мак-Клелланд.
Фенела уловила в ее тоне нотки облегчения и радости.
Ладно, придумаем что-нибудь, — решила она про себя. — Слава Богу,
детская сейчас пустует, а сами дети в Уэтерби-Корт
.
И только после того, как они все разбрелись по разным комнатам, обсуждая,
как все устроится в будущем, и она осталась наедине с Николасом, Фенела
начала обдумывать, как же им расселиться в доме.
— Я все думаю, нет ли у тебя кого-нибудь на примете, кто мог бы
приехать сюда и помочь мне по хозяйству? — обратилась она к своему
мужу.
— Я обязательно подыщу кого-нибудь, — пообещал он ей. — Мне
не хотелось бы, чтобы вся работа по хозяйству свалилась на твои
плечи. — А затем добавил: — У меня появилась надежда, что ты все-таки
вернешься домой.
— Домой? — удивилась Фенела, в первое мгновение не осознав, что он
ведь имеет в виду Уэтерби-Корт. — Ну, пока еще нет никаких признаков,
что я смогу это сделать, правда?
— Ты уже предлагала отцу переехать к нам? Фенела отрицательно покачала
головой.
— Прости меня, Николас, я даже не осмелилась заговорить с ним об этом.
Видишь ли, ему нравится оставаться тут, потому что здесь ему все знакомо
вокруг. Это на самом деле нечто сверхъестественное — то, что он умудряется
самостоятельно ходить по комнатам, спускаться и подниматься по лестницам. Он
никогда не сможет чувствовать себя так свободно в твоем огромном доме,
который к тому же совершенно незнаком ему.
— В нашем доме, — поправил ее Николас. — Мне не хватает тебя,
Фенела.
— Правда? — улыбнулась ему девушка.
В первый раз она не позволила себе уклониться от разговора с Николасом,
когда в его тоне прозвучали нотки интимности.
— И особенно сейчас.
— Почему же?
— В конце этой недели предстоят испытания
Кобры
. Фенела тихо
вскрикнула.
— Ах, Ник, как же это дурно с моей стороны! Я ведь и правда совершенно
забыла об этом. Так ни разу за последние дни и не спросила, как же
продвигается твоя работа, да?
— На тебя свалилась такая куча дел, — сказал он. Но Фенела была
чрезвычайно раздосадована этим.
— Но ты ведь знаешь, как мне это интересно. Так ты именно поэтому
задержался прошлым вечером на аэродроме?
Николас утвердительно кивнул.
— Одна-две детали оказались негодными — так, ничего серьезного, —
но это заставило нас поволноваться. Нам выделили Невиля Эрлза, знаменитого
пилота. Ты слышала о нем?
— Разумеется, — ответила Фенела. — Скажи, разве это не
признание крайней важности твоей работы, если провести испытания было
поручено такому искусному пилоту?
Глаза у Ника заблестели.
— Еще какое признание. Это показывает еще раз, что они думают о нашей
работе. Мы так волнуемся — я и Дик.
— Конечно, вы будете волноваться. Ах, Ник, а мне можно будет присутствовать на этих испытаниях?
— Я как раз опасался, что ты попросишь меня об этом, — проговорил
Николас. — Но это совершенно невозможно. Я пытался предложить, что тебе
разрешили приехать и посмотреть — хотя должен сказать, что смотреть там
особо будет нечего, потому что собственно испытания будут проводиться высоко
в небе, вне поля зрения наземных наблюдателей, — но оказалось, что
правила министерства Военно-воздушных сил очень строги.
— Ну, тогда мне остается только сидеть дома и молиться, — сказала
Фенела. — Я буду молить Бога, чтобы ваши испытания прошли успешно; знай
это, Ник.
Николас посмотрел на нее.
— Фенела, тебе действительно не все равно, что случится со мной?
Фенела почувствовала, что краснеет.
— Конечно, нет, — ответила она, заставив себя прямо смотреть ему в
глаза, не отворачиваясь. Затем внезапно она протянула ему руку. — Не
ругай меня, Ник, за мои фантазии.
Он взял ее руки в свои и горячо пожал их.
— Я не буду заставлять тебя делать свой выбор, но знаю, что то время,
тот день наступит для меня. Ведь правда, Фенела?
Фенела не выдержала его взгляда и опустила глаза, но в знак согласия с ним
кивнула и тихо прошептала:
— Да, Ник.
— Это все, что мне хотелось бы знать. Мне хватит и этого.
Он отпустил ее руки, и она могла бы уйти, но Фенела не спешила покидать
мужа. Вместо этого она проговорила взволнованно:
— У тебя есть какие-нибудь дела на сегодня? Может быть, останешься
здесь? Мы все были бы рады этому.
Она поняла, что ее предложение порадовало Ника.
— Я должен быть в полдень на аэродроме, — проговорил
Николас, — но к обеду я вернусь, если, конечно, это не прибавит тебе
дополнительных хлопот; и кстати, это напомнило мне о моем обещании найти кого-
нибудь, кто помог бы тебе здесь по хозяйству.
— Для меня не важно, кто именно это будет, — лишь бы этот человек
имел пару рук для работы, — сказала Фенела.
— И эти руки у тебя будут, — пообещал ей Николас и направился к
парадной двери.
Фенела, не отрывая глаз, следила за ним; она видела, с каким трудом Ник
усаживался в автомобиль, а когда машина тронулась с места, помахала ему на
прощание рукой; затем какое-то время она простояла неподвижно, закрыв глаза
руками.
— О Боже! Пусть я останусь честной с ним, — молилась она. — Я
должна попытаться, обязательно.
Если бы только у нее была уверенность в том, что Рекс больше не имеет
никакой власти над ее сердцем; но положение было таким, как будто она лишь
заставляет себя отринуть все чувства и все, от чего она отказалась, однажды
может вновь нахлынуть и захватить ее.
Она думала, что как раз сейчас мысли о Рексе постепенно покидают ее, а также
о том, что чувство утраты, вызываемое его потерей, не сильнее того чувства,
которое она испытывает от сознания невозможности дать сейчас Николасу то, о
чем тот мечтает.
Фенела вдруг почувствовала такую беспомощность, такое бессилие распоряжаться
и управлять собой и собственными чувствами.
Рекс и Николас — двое мужчин, и она сейчас должна причинять им боль, обоим
сразу.
Как всегда представляла себе Фенела, Кей была неземным существом.
Она наверняка была созданием, которое может существовать только в
воображении сценаристов и романтиков, создающих сенсационные произведения.
С самого начала, как только она вошла в этот дом, все и вся, казалось,
должно было вертеться только вокруг нее и притягиваться тоже исключительно к
ее особе.
По прошествии первого дня Фенела уже не могла бы с определенностью ответить
себе, рада она тому, что Кей поселилась в их доме, или нет. Фенеле
невозможно было не почувствовать, что она сама как-то отошла на задний план,
а ее место заняла Кей.
С того самого момента, как только Кей приехала сюда, она принялась
командовать всем и вся.
Весь дом, казалось, заполнился ею, каждый только и ждал, чтобы посмеяться ее
шуткам, выслушать ее планы и, как решила для себя Фенела, быть в роли
благодарной аплодирующей публики.
Сестра Беннет была прямо-таки в экстазе от Кей, а тетя Джулия все снова и
снова повторяла Фенеле без устали:
— Я никогда и представить себе не могла, что встречу здесь кого-либо,
так похожего на героиню книжного романа. Кей — чудесная девушка, дорогая,
просто чудесная.
Фенела понимала, что, говоря ей добрые слова о Кей, все думают, что делают
ей приятное. На самом же деле, когда она оставалась одна, то вынуждена была
признаваться себе в том, что где-то глубоко внутри испытывает муки ревности
к своей старшей сестре, в которых до сих пор ее было трудно заподозрить.
Для Фенелы очень трудно было после стольких лет заботы о доме, когда она
была единственной из Прентисов, к кому каждый из их семьи обращался в
горестях и в счастье, с любыми затруднениями, вдруг почувствовать себя
оттесненной на задний план.
А Кей блистала. Она была звездой как на сцене, так и вне ее; она
ослепительно сияла и излучала свет; и каждый, кто встречался с ней, должен
был немедленно признать ее власть над собой.
Николас пришел к обеду, и насколько Фенела могла судить по его виду, был так
же пленен Кей, как и все остальные из домашних.
Очевидно, Кей не ставила себе задачу особенно понравиться именно Николасу, и
позже, вечером, когда они уже собирались отправиться спать, она сказала
Фенеле:
— Дорогая моя, больше никогда не жалуйся мне на монотонность жизни в
провинции, если ты смогла по соседству найти такого притягательного
человека, как Ник.
— Он понравился тебе? — небрежно спросила Фенела.
— Думаю, он просто прелесть, — ответила Кей, — и если бы не
мой Тедди, я обязательно отдала бы свое сердце Николасу. Бедный мальчик!
Через что ему только пришлось пройти после такого крушения; но теперь у него
есть ты, а это уже кое-что. А почему он не остался ночевать?
Это было совершенно в духе Кей, решила Фенела, перейти к самой сути дела и
задать именно тот вопрос, который Фенела предчувствовала и которого она так
опасалась.
— Нет комнаты, — поспешно ответила Фенела. — Ты же видишь, в какой тесноте мы живем.
— Ах да! — проговорила Кей.
С понимающим видом она поцеловала Фенелу, пожелав ей на прощание спокойной
ночи.
Оставшись одна в своей комнате, Фенела медленно раздевалась, думая о
событиях прошедшего дня и скорее находясь в легком шоке, чем в удивлении,
когда почувствовала в сердце обиду.
— Я рада ее увидеть — да, рада! — говорила она себе, смотрясь в
зеркало, и почувствовала, что слова эти были насквозь фальшивы.
Следующий день для Фенелы выдался еще более трудным, потому что Кей взялась
за составление планов на будущее сразу для всей их семьи.
— Похоже на то, как если бы в нашем доме появилась динамо-
машина, — сказал по этому поводу Саймон. Однако если по отношению к Кей
это звучало как комплимент, то по отношению к Фенеле оно имело как раз
противоположный смысл.
Кей разъяснила всем, что им надлежит делать, и Фенеле показалось, что все
восприняли ее указания как не подлежащие обсуждению.
— По возвращении в Лондон я собираюсь снять квартиру, — говорила
Кей. — Эта квартира должна быть достаточно большой, потому что ты,
Саймон, переедешь туда и будешь жить со мной. Тут не о чем и спорить — я
хочу отвести тебя к самому лучшему окулисту, какого только можно будет там
сыскать. И не говори мне о том, что люди в вашей клинике — хорошие
специалисты, — продолжала она, — я уже слышала эти сказки. Мы с
тобой начнем с окулистов высшего класса и только в случае необходимости
обратимся к другим специалистам рангом пониже; но я не собираюсь
воспринимать какой бы ни было приговор относительно твоего зрения как
окончательный до тех пор, пока не покажу тебя самым лучшим специалистам в
этой области. Я видела, как иногда происходят просто чудеса, — не
останавливалась Кей, — и не вижу причин, по которым нам не стоило бы
попытаться совершить нечто в том же роде. Что касается тебя, My, то ты также
должна поехать в Лондон. Я хочу, чтобы ты была подружкой невесты у меня на
свадьбе.
— Подружкой невесты! — в сильнейшем волнении повторила ее слова
My.
— Да, я хочу, чтобы у меня на свадьбе была подружка, независимо от
того, будет проходить обряд бракосочетания в отделе регистрации или нет, и
мы обязательно подберем тебе какой-нибудь сногсшибательный наряд, невзирая
на то, что по этому поводу скажут в министерстве торговли.
— Ах, Кей, как это здорово! — проговорила My.
— А я думала, что ты собиралась остаться с тетей Джулией.
Фенела не могла удержаться от того, чтобы не сделать это замечание,
почувствовав на какое-то мгновение себя ущемленной той атмосферой
возбуждения и воодушевления, которую создавала вокруг себя Кей.
— Да, собираюсь, — ответила My, — но ведь сначала мы должны
дождаться свадьбы Кей, разве не так?
— Ну разумеется, — вмешалась в разговор Кей еще до того, как
смогла высказать свое мнение Джулия Мак-Клелланд, — и более того, я
рассчитываю на то, что и тетя Джулия также приедет ко мне на свадьбу. Вы
ведь приедете, да? — сказала она, повернувшись к тетке.
— Мне бы очень этого хотелось, — ответила та, — а в том
случае, если та квартира, которую вы собираетесь снять, окажется
недостаточно просторной, My, вероятно, могла бы остановиться со мной в
гостинице?
— А почему бы и вам не снять себе квартиру в Лондоне? — спросила у
тети Джулии Кей.
— Я никогда не думала об этом.
— Ну так вот, — проговорила Кей, которая уже слышала ее
историю, — если вы последуете моему совету, то можно будет закрыть ваш
замок на длительное время. Кому захочется похоронить себя заживо где-то в
Северной Шотландии? Вы же переедете в Лондон, получите какую-нибудь работу
по мобилизации, и тогда уже не останется совершенно никаких препятствий для
того, чтобы My поселилась с вами и поступила в обычную школу без пансиона.
Она уже возненавидела все школы-пансионаты, и если бы имела возможность
заниматься днем в школе, а на ночь возвращаться домой, несказанно
обрадовалась бы этому, как вы считаете?
Кей огляделась вокруг себя с выражением полного удовлетворения от своего
предложения.
Вся ее забота вызвана не искренним участием к нуждам других, —
подумала про себя Фенела. — Просто у Кей столько энергии, что она
чувствует постоянную потребность заставлять действовать всех остальных
независимо от того, хотят они этого или нет
.
Фенела все ждала, когда же очередь дойдет и до нее, и была уверена, что уж о ней-то Кей не забудет.
— Что касается Фенелы, — говорила тем временем Кей, го она будет
благодарна мне за такой прекрасный оборот дела. В этом случае она получит
возможность вернуться в свой чудесный дом к своему очаровательному супругу.
Бедняжка Фенела! Только подумать, как скверно вы обращались с ней все эти
годы, допустив, чтобы она так изнуряла себя работой, словно какая-нибудь
поденщица. Жалею теперь, что не узнала об этом раньше, не то я уже давным-
давно примчалась бы сюда и все здесь изменила.
— Во-первых, никакая я не поденщица, — горячо возразила ей
Фенела, — а во-вторых, мне нравились мои обязанности.
Она как-то сразу забыла то время, когда жаловалась на свою судьбу, те
нескончаемые долгие месяцы, когда вся жизнь казалась ей такой одинокой и
нестерпимой.
— Чепуха! — быстро проговорила Кей. — Никому не понравилось
бы оставаться бесплатной служанкой, а именно таковым и было твое истинное
положение в этом доме. А тебе, папочка, должно быть стыдно за себя. Фенела —
очаровательная девушка, и надо было предоставить ей возможность тоже
радоваться жизни.
— Ты, кажется, забыла, — ответил Саймон, — что все эти годы
существовала одна незначительная неприятность, которая называется войной; и
строя свои планы относительно переезда в Лондон и веселой жизни там, ты
должна всегда помнить о том, что на город могут осуществляться налеты
вражеской авиации. А ты еще не знаешь, что такое массированный налет,
дорогая!
— Надеюсь, что уж как-нибудь переживу это, — бодро заявила
Кей, — и по правде говоря, я скорее согласилась бы на вражеские налеты,
чем терпеть здешнее существование.
— Кажется, я уже слышал нечто подобное и раньше, — язвительно
проговорил Саймон, — но это не так. Могу пообещать тебе одну вещь: ты
обязательно сбежишь из Лондона куда-нибудь в провинцию, как только хотя бы
раз увидишь первый же внушительный налет на город.
— Ну и что, а я бы рискнула, — с воодушевлением вмешалась в
разговор My. — Ах, Кей, если бы ты только знала, как мне хочется
поехать в Лондон.
— Тогда будем считать, что планы на будущее мы построили, —
сказала Кей. — Все согласны с этим, да?
Послышался хор одобрительных возгласов. Воздержалась только Фенела, и пока
все остальные продолжали еще что-то обсуждать, она выскользнула из комнаты,
стараясь не привлекать к себе внимания.
Фенела прошла в сад и остановилась в тени орехового дерева, устремив свой
взгляд на небольшой пруд с водяными лилиями, который был вырыт давным-давно,
а теперь из-за недостатка внимания оказался совсем заброшенным.
Именно там и нашел ее Николас, когда он своей прихрамывающей походкой
пересекал лужайку.
— А я все гадал, где же застану тебя, — проговорил он. —
Заметил, как ты выскользнула из комнаты, но не понял, совсем ты ушла оттуда
или потом вернешься?
— Я возвращаюсь через несколько минут, — ответила Фенела.
Она старалась говорить естественным голосом, но обмануть Николаса ей не
удалось.
Он протянул руку и коснулся ее плеча.
— В чем дело, Фенела? — спросил он.
Сад купался в лунном свете; призрачное сияние падало на заросший кувшинками
пруд у их ног, превращало беспорядочно разросшуюся траву, неподстриженные
кустарники и чуть различимую тропинку в чудесное и романтическое место.
Фенела медленно подняла взор на мужа.
— Я ужасный человек, Ник, — проговорила она, — потому что
злюсь на Кей, которая пытается устроить жизнь всей семьи. Я заботилась о них
до последней минуты, и все-таки мне так и не удалось дать им даже сотой доли
того счастья и радости, которые они обретают при общении с Кей. Это очень
задевает меня, но я не подаю вида, как будто это меня не касается. И по мне
все видно.
Она тихо всхлипнула и вновь отвернулась от Николаса; губы ее задрожали. Рука
Николаса осторожно переместилась с ее плеч на руку, и Фенела почувствовала,
как ее пальцы оказались в теплой ладони мужа.
— Я понимаю тебя, — сказал он. — Мне часто приходилось
испытывать подобные чувства в своей жизни.
— Это не совсем то, — быстро ответила ему Фенела, испытывая какое-
то странное удовольствие от того, что ее рука останется в его ладони. —
Не то чтобы я хотела чего-то для себя; наоборот, мне хотелось бы оставаться
человеком, который отдает что-то другим. Мне нравилось заботиться о своей
семье, когда все в нашем доме шло по-старому.
Николас на мгновение задумался, а затем сказал:
— А ты никогда не думала о том, что жизнь каждого человека имеет
циклический характер? Кто-то внезапно обнаруживает, что подходит к концу какая-
то ее часть, но потом появляется новый стимул, и жизнь начинается как бы
сначала.
Фенела напряглась. Она поняла, что он имел в виду: что ее жизнь отныне будет
связана с ним. Испытывая сейчас горечь сама, она попыталась побольнее
уколоть и его.
— Надеюсь, ты не хочешь сказать, что вскоре мне предстоит взвалить себе
на плечи все заботы еще об одной семье, — заметила она едко.
Фенела отняла свою руку и отвернулась с видом капризного ребенка.
— Я не настолько самонадеян, чтобы употребить слово
вскоре
, —
тихо ответил ей Николас.
Гнев Фенелы исчез так же быстро, как и возник.
— Извини меня, Ник, — проговорила она. — Это было мерзко с
моей стороны. Ты все время стараешься быть обходительным, но не знаю, что со
мной творится в эти последние дни; мне кажется, что я становлюсь ужасно злой
и противной. Меня постоянно все выбивает из колеи.
— Я знаю средство против этого, но не осмеливаюсь предложить тебе
его, — сказал Ник. — Давай-ка вернемся в дом, не то они
забеспокоятся: не случилось ли что с тобой.
Фенела пожала плечами.
— Да и Бог с ними, — ответила она.
У Фенелы было такое чувство, что она больше не осмелится даже взглянуть в
лицо Кей.
Я ревную, — подумала про себя она, — ревную к Кей всех
остальных
. И ей стало стыдно.
Кей была такая привлекательная; для нее вся жизнь была легким, волнующим
приключением, в котором все разложено по полочкам, а все, что не
укладывалось в ее схему, подлежало забвению.
У Кей все получается так гладко, — думала Фенела, — потому что на
самом деле все происходящее вокруг мало беспокоит ее. А если она все-таки
допускает в чем-нибудь ошибку — будь то се работа или бесчисленные
браки, — она просто выбрасывает это из своей памяти и начинает все
заново. Предположим, — продолжала размышлять Фенела, —
предположим, что попрошу у Николаса развод. А почему бы и нет? Ведь мы даже
не осмеливаемся открыто смотреть в глаза друг другу. — Затем сама мысль
потерять Николаса показалась Фенеле пугающе мрачной. — Если у меня не
будет Ника, то с кем же я останусь?
— спросила она себя и импульсивно опять
повернулась к нему.
— Ник, сегодня вечером не обращай на меня ни малейшего внимания, —
взмолилась она. — Со мной сейчас творится нечто такое, что Нэнни
называет
проделками чертенка за моей спиной
.
Николас протянул было свою руку к Фенеле, но затем сдержал себя, как будто
немного испугавшись того, что этот жест может напутать ее.
— Сказать тебе, что я думаю по этому поводу? — спросил он.
— Да, пожалуйста.
— В нашем мире есть люди, — начал он, — которые обтекают
жизни других людей, подобно широкой спокойной реке. А есть иные, которые
врываются в жизни других людей, подобно внезапному ливню. Поэтому все
замечают таких людей, как всегда обращают внимание на дождь — ведь он все
время неожидан, всегда оказывает на человека заметное воздействие; а река —
так она все время течет здесь, все вокруг к ней уже давно привыкли. Ты,
Фенела, подобна некой реке; тот, кто знает тебя, всегда будет желать
остаться рядом, будет нуждаться в тебе, но очень часто все будут реагировать
и на ливни.
Николас говорил все это довольно ровным голосом — волнение едва угадывалось
в его тоне, но Фенела понимала, что каждое слово дается ему с неимоверным
трудом и идет из самой глубины сердца.
У нее внезапно промелькнуло чувство нежности к Николасу.
— Спасибо тебе, Ник; это очень мило с твоей стороны, проговорила
она, — и очень успокаивает меня; хотя, я думаю, Кей нельзя сравнить с
ливнем. Она предпочитает быть скорее лучом солнца или чем-то еще, что
ослепительно блистает, подобно молнии.
— А ведь ты можешь быть язвительной и коварной, не так ли? —
спросил Николас, и Фенела утвердительно кивнула.
— Да, и наслаждаюсь этим. Они оба рассмеялись.
— Нам пора возвращаться, — сказала Фенела и взяла мужа под
руку. — Хочешь, я скажу тебе что-то самое главное про тебя, Ник? Что-то
очень хорошее?
— Хотелось бы услышать, — ответил он. — В моей жизни приятные вещи случаются нечасто.
— Не заставляй меня жалеть тебя, — скомандовала Фенела. — А
сказать я хотела вот что: с тобой, Ник, я могу быть честной и правдивой, мне
не приходится изображать из себя кого-то другого. И я считаю, что таких
людей, с которыми каждый может себя чувствовать естественно, очень мало; я
действительно нисколько не притворяюсь с тобой — я предстаю перед тобой в
самом худшем виде.
— Пока я мог видеть только самое лучшее в тебе, — прошептал Ник.
И уже позже, когда они подошли к боковому входу в дом, он неожиданно
остановился.
— Фенела, ты позволишь мне поцеловать тебя на прощание?
Первым побуждением Фенелы было отпрянуть от него, но она заставила себя
улыбнуться.
— Конечно, Ник. Почему бы и нет?
Она слегка приблизила свое лицо к нему; луна светила ей прямо в глаза, и
поэтому ей пришлось прикрыть веки. Но Ник так и не поцеловал ее. Вместо
этого он стоял, рассматривая лицо Ф
...Закладка в соц.сетях
