Жанр: Любовные романы
Тайное венчание
...;— А после ужина она станет ещё больше похожа на невесту!
Этьен, ты все приготовил?
— Отец Жерар приедет в половине десятого, — ответил виконт. — Я послал за ним экипаж.
Аксель крепче сжал руку Верниты, и девушка угадала его мысли: ему не
терпелось назвать её своей женой.
Саму Верниту при мысли о том, что произойдёт сегодня ночью, охватил сладкий
трепет предвкушения. Тем временем виконт раскупорил бутылку шампанского и
поднял бокал со словами:
— За жениха и невесту!
Аксель улыбнулся, Вернита смущённо покраснела. Виконт продолжал:
— Я же предупреждал тебя, Аксель, что не вечно тебе оставаться
холостяком! В один прекрасный день ты влюбишься и сложишь свою свободу к
ногам прекрасной дамы!
— Я всегда был одинок и не представлял для себя другой судьбы, —
ответил Аксель, — но, едва увидел Верниту, понял, что пришёл конец
моему одиночеству! С жизнью неприкаянного скитальца я расстаюсь с радостью!
Виконт удивлённо поднял брови.
— Ты серьёзно?
— Если по милости Божьей мы целыми и невредимыми доберёмся до
дома, — ответил Аксель, — я сяду в своём поместье и не буду
выезжать дальше Палаты лордов!
Вернита крепко сжала его руку.
— Я так рада! — воскликнула она. — Я не смогла бы жить в
постоянном ожидании, не зная, вернёшься ли ты ко мне!
— Я знал, что ты так и скажешь, — с чувством ответил Аксель.
Затем, блеснув глазами, прибавил: — что ж, женатому человеку всегда
приходится чем-то жертвовать. Вот я и пожертвую давней привычкой класть
голову на плаху — или, лучше сказать, на гильотину.
Виконтесса вскрикнула от ужаса.
— Не говорите так! — воскликнула она.
— Простите меня, Мари-Клер, — извинился Аксель. — Я не хотел
вгонять вас в дрожь
, как говаривала моя нянюшка, когда я требовал от неё
перед сном страшных сказок.
Виконт невесело рассмеялся.
— Моя няня говорила то же самое, но по более веским причинам — ведь моё
детство пришлось на ужасы революции.
— Кстати, ты мне напомнил, — заговорила виконтесса. — Наша
часовня в очень плохом состоянии. Она пострадала во время революции, а
Наполеон, как вы знаете, разрешил открыть церкви только три года назад, в
1802 году. Мы начали ремонт, но успели сделать немного.
— Об этом я и беспокоился, — заметил Аксель. — Мне приходило
в голову, что мы не сможем пожениться из-за подобных проблем. Я знаю, что
церкви не только находятся в запустении, но в них не хватает священников.
— Ты прав, со священниками сейчас худо, — ответил виконт. —
Когда Наполеон ПОЗВОЛИЛ открыть церкви для богослужений, на всю Францию
приходилось только шестьдесят епископов!
— И, говорят, многие из них не знали как следует ни одной молитвы, — добавила виконтесса.
— Ну что ж, — ответил Аксель, — по крайней мере, теперь все,
кто хочет, вправе ходить в церковь.
— Это верно, — согласилась виконтесса. — Знаете, что сказала
мне одна старушка из нашей деревни?
Благослови Бог императора: он вернул
нам воскресенье!
Хозяева и гости сели за стол. За ужином, где прислуживали лакеи, опасно было
говорить о делах и предстоящей свадьбе, и Аксель с виконтом, сменив ему,
подшучивали друг над другом и рассказывали забавные истории из своего
детства. Виконтесса и Вернита смеялись до слез. После ужина мужчины перешли
в салон, а Вернита с виконтессой отправились в спальню.
— Слуги поужинают после нас, — говорила виконтесса, — и лягут
спать. Фату мы наденем сами, без горничных. В часовне, кроме нас, будет
только старый Жак: он знает моего мужа с детства, от него у нас нет
секретов.
Она усадила Верниту в кресло перед туалетным голиком и принесла фату из
брюссельских кружев, такую прекрасную, словно её выткали ловкие пальчики
сказочных фей.
Виконтесса надела фату на голову Верниты, расправила, прикрепила шпильками,
опустила на лицо вуаль, а поверх фаты водрузила диадему с бриллиантами.
Прекрасная диадема была сделана в виде венка из цветов: когда Вернита встала
и прошлась по комнате, на серебряных листьях заиграл свет свечей, а
бриллиантовые цветы закивали лепестками, как живые.
— Вы просто прелесть! — воскликнула виконтесса. — Отец Жерар
уже приехал: думаю, нам пора вниз.
Вернита вздрогнула: у неё вдруг подкосились ноги. Только сейчас она поняла,
какое важное событие предстоит ей.
Как все это странно, подумалось ей. Она выходит замуж за человека, с которым
знакома всего несколько дней, о котором не знает ничего — кроме того, что он
послан ей судьбой и в нём одном заключено её счастье.
Подумать только, ведь перед этим она два года провела на унылом чердаке во
враждебном городе, не видя никого, кроме своей матери, семейства Данжу и
торговцев в мелочных лавчонках!
И вдруг жизнь её переменилась — так круто и внезапно, как солнце после грозы
выходит из-за туч и заливает умытую землю ярким ласковым светом.
Быть может, Акселя ждёт скорая смерть — а значит, и ей недолго осталось жить
на свете. Но, что бы ни случилось, она не устанет благодарить Бога за
ниспосланное ей краткое счастье!
Вернита и виконтесса спустились вниз. Виконт ждал их в холле.
Он протянул Верните небольшой букетик белых садовых цветов и подал ей руку.
Виконтесса куда-то исчезла; Вернита поняла, что она направилась прямо в
церковь.
Виконт повёл её длинным, погруженным во мрак коридором.
Наконец они оказались в полуразрушенной каменной часовне старинной
постройки. Окна часовни были разбиты, у статуй святых, расположенных в
нишах, отбиты головы.
На алтаре, украшенном цветами, горело шесть свечей.
Виконт отпустил руку Верниты, и она направилась к алтарю, где невесту уже
ждал Аксель. Шаги её гулко отдавались в пустом полуразрушенном помещении.
Верните казалось, что она идёт к своему возлюбленному через вечность, через
всю Вселенную.
Никто и ничто не остановит их в стремлении принадлежать друг другу! Ведь они
— на самом деле единое существо, разделённое игрой природы, но сейчас
милостью Божьей готовое соединиться вновь.
Вернита приблизилась к Акселю и робко взглянула на него. Выражение его глаз
сказало ей всё, что она хотела знать.
Исчезли циничная улыбка и холодный суровый взгляд: перед ней стоял
влюблённый мужчина, мужчина, нашедший то, что искал всю долгую и не слишком
счастливую жизнь.
Священник был очень стар, но вёл службу, не глядя в молитвенник, и
произносил прекрасные слова Священного Писания с волнующей и трогательной
искренностью.
Вернита не была католичкой, но в Париже они с матерью, чтобы не вызывать
подозрений у Данжу, каждое воскресенье ходили к мессе.
Вернита научилась понимать латинскую церковную службу и наслаждаться её
торжественной красотой.
Бог слышит мои молитвы, — говорила она себе, — и церковь, к какой
бы религии она ни принадлежала, всегда остаётся храмом Божьим
.
И сейчас Верните казалось, что ничто на свете не может быть торжественней и
священней тех клятв, какие они с Акселем приносили друг другу.
Наконец молодые преклонили колени, и священник произнёс благословение. В
этот миг Вернита почувствовала, что она не одна в пустынном полуразрушенном
храме.
Рядом с ней незримо присутствовали отец, мать и все, кто любил её ребёнком,
и бесчисленные ряды далёких предков, которых сила её любви на краткий миг
вернула на землю.
Когда они поднялись с колен, Аксель откинул вуаль и наклонился, чтобы
поцеловать Верниту.
Он едва коснулся её губ, словно целовал святыню — и Вернита поняла, что этим
поцелуем её возлюбленный скрепляет свои клятвы.
Молодые под руку вышли из часовни.
Вернита думала, что они вернутся в салон, однако Аксель повёл её вверх по
лестнице в спальню.
Она вопросительно взглянула на него, и Аксель негромко проговорил:
— Неужели ты хочешь сидеть в салоне и болтать о постороннем после того,
что произошло с нами? Любовь моя, я надеюсь, что ты хочешь остаться наедине
со мной так же сильно, как и я — с тобой.
Голос его звучал как музыка, и Вернита могла только кивнуть в ответ. Аксель
ввёл её в спальню — не в ту, где Вернита умывалась и переодевалась, а в
другую, гораздо большую и богаче обставленную.
Широкая кровать, стоящая посреди комнаты, была задрапирована голубыми
занавесями с прелестной золотой вышивкой. Однако Вернита едва ли это
заметила: она смотрела только на Акселя.
Он остановился, с нежностью глядя на неё.
— Всю жизнь я мечтал именно о такой жене, как ты, — произнёс
он. — Мне трудно выразить словами, как я тебя люблю!
— Неужели мы действительно женаты? — спросила Вернита.
— Да, мы женаты, — ответил он. — Но я знаю, что ты не
католичка, поэтому, если хочешь, по приезде в Англию мы можем повторить
церемонию.
— Я не хочу другой свадьбы! — искренне ответила Вернита. —
Лучше всё равно не будет! Но... скажи, наш брак законен?
— Согласно французским законам, нам следовало зарегистрировать брак в
мэрии, — ответил Аксель. — Но по законам любой другой страны мира
мы действительно муж и жена.
— Только об этом я и мечтала! — со счастливым вздохом прошептала
Вернита.
— Ты уверена? — спросил он.
— Совершенно уверена, — ответила Вернита, поднимая к нему сияющее
лицо.
Словно не в силах больше сдерживаться. Аксель протянул руки и порывисто
прижал её к себе.
— Я люблю тебя, Вернита! — воскликнул он. — Мне недостаёт
слов, недостаёт мыслей, чтобы осознать и выразить силу этой любви! Ты моя!
Ещё тогда, когда ты в первый раз так кротко и беспомощно подняла на меня
глаза, я понял, что ты должна быть моей.
При этих словах он наклонился и прильнул к её губам, как делал уже не раз. И
Вернита, как случалось уже не раз, почувствовала, что все тело её становится
лёгким и прозрачным, будто напоённое солнечным светом, и уносится куда-то
ввысь.
Но теперь эти чувства были острее и глубже. С каждым движением Акселя в
Верните просыпалась новая, незнакомая прежде жажда. Она застонала и
прижалась к нему, отвечая на его поцелуй.
— Я хочу тебя! Бог свидетель, как я хочу тебя! — хрипло шептал
Аксель, покрывая поцелуями её лоб, щеки, шею. — Но, любовь моя, ты так
невинна! Я не хочу пугать тебя...
— Я рядом с тобой ничего не боюсь, — прошептала Вернита. —
Все так прекрасно... так совершенно... я знала, такой и должна быть
любовь... я мечтала о таком муже, как ты!
— Это правда? — спросил Аксель.
— Да... нет, нет, ты гораздо лучше всего, что я могла придумать! —
ответила Вернита.
Он радостно рассмеялся и вновь прильнул к её губам. Вернита обхватила его за
шею и прижалась к нему всем телом.
Аксель поднял голову и всмотрелся в её лицо. Щеки Верниты горели румянцем,
нежные губы были приоткрыты, в сияющих глазах отражались прежде неведомые ей
чувства.
Все её тело словно пронизывали огненные языки — но этот огонь не жёг, а лишь
согревал её изнутри. Верните казалось, что до сих пор она не жила, а
существовала, и лишь сейчас узнала, что такое настоящая жизнь.
— Ты прекрасна, как сказочный цветок! — страстно воскликнул
Аксель.
Вернита в ответ приоткрыла губы, словно приглашая его к поцелую.
— Моя жена, — прошептал Аксель. — Моя маленькая жёнушка! Моя
единственная, драгоценная любовь!
Вернита почувствовала, что его пальцы торопливо расстёгивают на ней платье.
Затем губы их снова слились в поцелуе — и больше она не думала ни о чём.
Солнце только поднималось из-за горизонта, когда Аксель и Вернита, тепло
поблагодарив виконта и виконтессу за гостеприимство и помощь, вновь мчались
по просёлочной дороге на юг.
Было ещё темно, когда Аксель разбудил жену нежным поцелуем. Вернита что-то
пробормотала и теснее прижалась к нему.
— Солнышко, пора вставать, — прошептал он.
— Я тебя люблю, — сонно ответила Вернита.
— Я тебя тоже, — ответил он. — Люблю так, что не выразить
словами!
Вернита потянулась, чтобы его обнять, но Аксель прошептал:
— Просыпайся, моя радость!
— Поцелуй меня, — ответила Вернита.
— Будь на то моя воля, я бы весь день провёл с тобой в постели, —
ответил он, — но мы должны как можно скорее добраться до Марселя. Для
нас опасен каждый час промедления.
Его слова подействовали на Верниту, как холодный душ: она открыла глаза и
села в кровати, но, вспомнив, что на ней ничего нет, поспешно прикрыла
обнажённую грудь одеялом.
Аксель рассмеялся и поцеловал её в плечо. Затем он вышел в другую комнату, где ждал его верный Анри.
Оставшись одна, Вернита вскочила с постели, оделась и быстро умылась.
Она уже успела причесаться, когда дверь отворилась и вошла виконтесса.
— Я принесла вам одежду, — сказала она, — и, кроме того,
уложила два чемодана со всем, что может понадобиться вам в путешествии.
Надеюсь, я ничего не позабыла.
— Нет, я не могу злоупотреблять вашей добротой! — смущённо
воскликнула Вернита. — Вы и так столько сделали для нас...
— Для меня помогать вам — не в труд, а в удовольствие, — ответила
виконтесса. — Аксель сказал, что вы не хотите брать с собой плащ,
опасаясь, что вас могут узнать по нему, и вместо него я нашла для вас шляпу
и муфту.
Вернита улыбнулась.
— Я так и думала, что мне не придётся долго носить такую роскошную
вещь!
— Надеюсь, те вещи, что я собрала для вас, понравятся вам не
меньше, — ответила виконтесса. — Кроме того, отправляясь в путь,
вы наденете на себя мой чёрный бархатный плащ.
— Но я не могу принимать таких дорогих подарков! — запротестовала
Вернита, заранее зная, что это тщетно. — Вы уже отдали мне платье...
— Я хочу, чтобы вы выглядели как нельзя лучше! — твёрдо ответила
виконтесса. — Ведь вам придётся изображать меня!
— Изображать вас? — изумлённо повторила Вернита.
Виконтесса улыбнулась.
— Аксель с моим мужем вчера разработали план. Аксель собирался
рассказать вам о нем после свадьбы — но, думаю, этой ночью у вас нашлись
более интересные темы для разговора!
Вернита густо покраснела.
— Ищейки Фуше, — продолжала виконтесса, — будут разыскивать
фаэтон с мужчиной и привлекательной девушкой в синем плаще с горностаевой
опушкой и капюшоном. Значит, вам надо изменить внешность!
Улыбнувшись, она продолжала:
— Нам не раз приходилось выручать людей с помощью искусных маскарадов.
Помнится, одному беглецу через швейцарскую границу пришлось переодеться
женщиной! А на этот раз Этьен подумал: лучше всего будет, если все примут
вас за виконта и виконтессу де Клермон.
— А если полиция обнаружит, что вы здесь? — спросила Вернита.
— Не обнаружит, — ответила виконтесса. — Если сюда кто-нибудь
явится, слуги ответят, что мы уехали в Ниццу — летом это самое обычное дело.
— А где вы будете на самом деле?
— У нас есть маленький охотничий домик: там мы иногда прячем беглецов.
Он стоит в глухом лесу милях в пятнадцати отсюда. Насколько нам известно, о
существовании этого домика не знает никто, кроме нас и двух-трех преданных
слуг. Мы спрячемся там до того времени, когда, по нашим расчётам, вы
доберётесь до Марселя и отправитесь домой.
— Спасибо вам! — воскликнула Вернита. — Вы так добры!
Виконтесса лукаво улыбнулась в ответ.
— Вдвоём... в глуши... без всяких дел и забот... — произнесла
она. — Для нас это будет второй медовый месяц! Не вам одним
наслаждаться семейным счастьем!
Вернита порывисто обняла и поцеловала виконтессу.
— Как я могу отблагодарить вас?
— Только одним: не медлить! — ответила виконтесса. — Иначе
Аксель рассердится на вас, а мой Этьен — на меня.
Эти слова заставили Верниту забыть о разговорах: она торопливо переоделась в
изящное темно-зеленое платье, принесённое виконтессой, и жакет из того же
материала.
К платью прилагалась шляпа с зелёными лентами, украшенная шёлковыми цветами.
Все вместе очень шло Верните: в этом наряде она выглядела изящной и в то же
время очень юной и привлекательной.
— Сейчас плащ вам не нужен, — заметила виконтесса, — но на
море может быть холодно: Бискайский залив в это время года бывает бурным и
ветреным.
Вернита вздохнула.
Ей вспомнилось, какой долгий и опасный путь предстоит им с Акселем, прежде
чем они достигнут берегов Англии.
Виконтесса, словно угадав её мысли, заметила:
— Не беспокойтесь. Этьен говорит, что я умею предсказывать будущее: так
вот, я уверена, что вы благополучно доберётесь домой.
— Надеюсь, эта ужасная война скоро кончится, и вы сможете приехать к
нам в гости, — сказала Вернита.
Она улыбнулась своим словам.
— Как странно: я никогда не спрашивала Акселя о его доме! Я даже не
знаю, где и как он живёт!
— Дом у Акселя большой и очень красивый, — ответила
виконтесса. — Впрочем, вы сами скоро увидите.
Она вручила Верните сумочку, в которой лежали пудра, губная помада и
коробочка с румянами — предметы не первой необходимости, подумалось Верните.
Накинув плащ, с сумочкой в руках Вернита спустилась в столовую, где её ждал
завтрак.
Виконт и Аксель уже позавтракали. Вернита быстро поела, выпила чашку кофе и
вместе с остальными вышла в холл.
Перед открытыми дверями стоял маленький изящный фаэтон, украшенный гербом де
Клермонов.
Фаэтон был запряжён четверней. Рядом гарцевало двое верховых, которые
собирались сопровождать экипаж.
— Они привезут фаэтон обратно, когда вы сядете на корабль, —
объяснил виконт, словно угадав недоумение Верниты. — Им вы можете
доверять. Эти люди служат мне много лет и от души веселятся, когда нам
удаётся в очередной раз провести наполеоновских ищеек!
Попрощавшись с друзьями, Аксель и Вернита сели в фаэтон, и четвёрка лошадей
помчала их на юг.
Когда экипаж выехал на большую дорогу, ведущую к Монтаржи, Вернита
заговорила:
— Я никогда не думала, что бывает на свете такая доброта и такая
самоотверженная дружба!
— Я знал, что Этьен и Мари-Клер тебе понравятся, — ответил
Аксель. — Они оба — необыкновенные люди и сразу тебя полюбили. Они
искренне поздравляли меня с таким удачным выбором.
Вернита придвинулась к нему и тихо спросила:
— А ты... ты с ними согласен?
— И ты ещё сомневаешься? — воскликнул Аксель. — Как только мы
снова останемся наедине, я не пожалею ни слов, ни сил, чтобы убедить тебя,
что ты — та, о ком я мечтал всю жизнь!
Забыв и об Анри, и о верховых, Вернита наклонилась и потёрлась щекой о его
руку.
— Я люблю тебя! — прошептала она так тихо, чтобы только Аксель её
услышал.
— Прекрати немедленно, — шутливо приказал Аксель, — не то я
опять начну целовать тебя, и мы врежемся в придорожный столб!
— Хорошо, я буду вести себя сдержанно, — пообещала Вернита. —
Ах, Аксель, как хорошо мне было этой ночью! Знаешь, я готова преклонять
колени в каждой церкви, мимо которой мы проезжаем, и благодарить Бога за то,
что я — твоя жена.
— То же чувствую и я, — ответил он. — Скажи, я сделал тебя
счастливой?
— Не могу тебе описать, как я счастлива! — ответила
Вернита. — Подумать только: в эти два года я думала, что у меня не
осталось никакой надежды на любовь — и вдруг случилось чудо. Аксель, ведь
это действительно чудо!
Аксель улыбнулся, не поворачивая головы.
Вернита вздохнула и продолжала:
— Луиза уверяла, что мне суждено остаться старой девой — а я взяла да и
вышла замуж!
— Жаль только, что мне пришлось обручиться с тобой чужим
кольцом, — заметил Аксель.
— Да, я удивилась, откуда ты взял кольцо, и подумала, что, наверно,
одолжил у виконта.
— Это обручальное кольцо его матери. Я обещал, что в Англии куплю тебе
новое, а это сохраню и потом верну его при случае Этьену.
Вернита сняла перчатку и взглянула на блестящее на пальце кольцо.
— Круг — символ вечности, — проговорила она. — Это кольцо
означает, что наш брак вечен и нерасторжим.
— Неужели ты можешь представить, что я позволю тебе уйти? —
улыбнулся Аксель. — Мы теперь вместе навсегда.
Вернита сладко затрепетала при звуке его голоса. Только усилием воли она
заставила себя думать о другом.
— Сколько времени займёт у нас путь до Марселя? — спросила она.
— Я спрашивал у Этьена, — ответил Аксель. — Он сказал, что
дилижанс — это то же, что наши наёмные кареты — идёт из Парижа в Лион шесть
дней. Но он, конечно, гораздо чаще останавливается, да и лошади у него хуже
— так что, думаю, мы доберёмся до Лиона за четыре с половиной дня.
— А до Марселя? — спросила Вернита.
— Это ещё три дня.
Вернита ничего не ответила.
Через несколько минут Аксель заговорил:
— Боюсь, милая, тебе придутся не по вкусу здешние гостиницы — но не
беспокойся, мы везём с собой чистое бельё и одеяла.
Вернита удивлённо взглянула на него, и Аксель объяснил:
— Виконт де Клермон с женой всегда путешествуют только так. К счастью,
у меня с собой достаточно денег, чтобы заказывать лучшие номера, — но
виконт просил предупредить тебя, что в провинциальных французских гостиницах
и лучшее далеко от совершенства.
— Какая разница, если мы будем там вместе! — воскликнула Вернита.
— И я так думаю, — ответил Аксель. — Единственное, чего нам
стоит опасаться — встреча с кем-нибудь, кто знает настоящих Этьена и Мари-
Клер. Такое вполне может случиться.
Помолчав, он добавил:
— Хоть это и не слишком приятно, нам придётся принять некоторые меры
предосторожности.
— Какие? — спросила Вернита.
— Как можно меньше появляться на людях и посылать Анри вперёд, чтобы он
заказывал для нас номер и все подготавливал к нашему приезду.
— Как же он это сделает?
— Один верховой отдаст ему своего коня, а сам займёт место в фаэтоне.
Подъезжая к городу или деревне, мы будем останавливаться за городской
чертой, а затем въезжать, так сказать, при звуках труб, надеясь, что местные
жители проникнутся уважением к таким важным особам и не будут их слишком
пристально разглядывать.
Оба рассмеялись.
Затем Аксель продолжал:
— У дверей гостиницы нас будет встречать Анри. Ты быстро поднимаешься
наверх, прижимая к лицу носовой платок, как будто тебя укачало. Я следую за
тобой так быстро, как только могу. Мы ужинаем в отдельной комнате или, если
отдельных столовых нет, заказываем еду себе в номер.
— Отлично! — с жаром ответила Вернита.
— Мне это тоже нравится, — заметил Аксель.
Взглянув на неё, он добавил:
— Странный у нас с тобой получается медовый месяц — странный и опасный!
Но, как бы там ни было, это наш медовый месяц, и я счастлив. А ты?
— Ты хочешь узнать, счастлива ли я? — спросила Вернита. — Что
я могу ответить? Только то, что люблю тебя...
— И я люблю тебя, милая!
Вернита подняла к нему сияющее лицо, и Аксель поцеловал её в губы.
От прикосновения его губ Вернита затрепетала: её тело жаждало продолжения...
Однако Аксель хлестнул лошадей, и фаэтон помчался дальше.
Верните казалось, что они едут уже целую вечность.
По сторонам дороги тянулись бесконечные поля и ряды деревьев, отбрасывавшие
на дорогу чёткие чёрные тени. С небес нещадно палило солнце; изредка его
закрывали тучи, разражавшиеся коротким освежающим дождём.
По счастью, у фаэтона была крыша, которую Аксель устанавливал на время дождя
и снимал в ясную погоду. Де Клермоны позаботились и об Анри: над запятками
фаэтона нависал съёмный к
...Закладка в соц.сетях
