Жанр: Любовные романы
Тайное венчание
...с тобой, я ничего не боюсь, — ответила Вернита.
Он повернул голову и нежно улыбнулся ей.
— Кстати, — снова заговорила Вернита, — я забыла спросить,
куда мы едем?
— На юг, — ответил Аксель. — Мы с Анри давно решили, что,
если нам придётся бежать, мы двинемся не на север, где нас наверняка будут
искать, а на юг, в Марсель.
— Ты доверяешь Анри? — спросила Вернита.
— Я верю ему, как самому себе, и он мне — так же! — ответил
Аксель, следя за дорогой.
Когда они достигли пригорода и экипажей вокруг стало меньше, граф немного
расслабился и объяснил:
— Анри был конюхом у герцога де Тревиза, представителя одного из
древнейших французских родов. Однажды какой-то солдат попытался обесчестить
его сестру. Анри убил негодяя, затем бежал из-под ареста и переправился в
Англию на судне контрабандистов.
— И правильно сделал! — воскликнула Вернита, слушавшая эту историю
с увлечением.
— К несчастью, контрабандисты обобрали его до нитки. Я впервые
встретился с Анри, когда он, едва живой от голода, ел сырую репу, украденную
в моем поместье.
— И ты взял его к себе? — спросила Вернита.
— Я нанял его на службу, — ответил Аксель. — Это было во
время перемирия, когда я вышел в отставку после пятилетней службы. Но, как и
многие другие англичане, я чувствовал, что это перемирие — лишь затишье
перед штормом.
— Папа верил, что между Англией и Францией установился прочный
мир, — грустно заметила Вернита.
— Все мы на это надеялись, — ответил Аксель, — но Наполеон,
ненасытен и не успокоится, пока не подчинит себе весь мир.
— Ты думаешь... ему это удастся?
— Нет, пока есть на свете Англия! За это я готов поручиться жизнью!
— И, когда война началась снова, ты стал шпионом?
— Не люблю этого слова, — скривив губы, ответил Аксель, — но,
в общем, так и есть.
— И ты приехал во Францию под видом своего кузена, чтобы разузнавать
полезные сведения и переправлять их в Англию?
— У меня был тщательно разработанный план, — объяснил
Аксель. — Я обсуждал его перед отъездом из Англии с премьер-министром,
с министром иностранных дел и, разумеется, с высшими военными чинами,
которым были необходимы сведения о родах оружия французов.
— Значит, император был прав, — со вздохом заметила
Вернита. — Он сказал принцессе Полине, что маршал Ней и генерал Жюно
могли дать тебе военные сведения, важные для врагов Франции.
— Наполеон всегда был чертовски проницателен, — подтвердил
Аксель. — Так они и сделали. Вот зачем я захватил с собой из Англии
чертёж ружья, гораздо более меткого и дальнобойного, чем современные ружья
французской армии.
— А что, если они сделают это ружьё? — спросила Вернита.
— Могут попробовать, но на это уйдёт много времени. А у нашей армии уже
появились на вооружении такие ружья, и скоро их станет много.
Вернита всплеснула руками.
— Как здорово! Как ты умно придумал! И как хорошо, что наши уже знают всё, что им нужно знать!
— Да, надеюсь, собранная мной информация достаточно ценна, — без
ложной скромности подтвердил граф.
— Ты думаешь, она дошла до Англии?
— Я в этом уверен. Дипломатические курьеры доставляли мои письма в
нейтральную Швецию, а оттуда они переправлялись в Англию.
— Император говорил что-то о тайном союзе Швеции с Англией, —
вспомнила подслушанный разговор Вернита.
— Он совершенно прав. Сейчас я выдам тебе государственную тайну —
впрочем, думаю, через несколько дней она уже ни для кого тайной не будет.
— Какую же? — спросила Вернита.
— Третьего декабря, на следующий день после коронации Наполеона, мы
подписали со Швецией секретный договор, купив у неё за восемь тысяч фунтов
балтийский остров Рюген и крепость Штральзунд.
— Зачем они нам? — спросила Вернита.
— Для совместной англо-русской высадки в Померанию.
— Ты думаешь, это поможет разбить Наполеона?
— Я думаю, у него от этого прибавится хлопот, — ответил Аксель.
Он задумался и вздохнул.
— Нам предстоит долгая борьба. Наполеон сейчас сильнее всех на
континенте, и большинство государств слишком запуганы, чтобы ему
противостоять.
Вернита молчала. Она думала о том, как уверен в себе Наполеон, как
боготворят его французы, которым он подарил блеск побед и дал такую веру в
себя, какой они не испытывали на протяжении многих поколений.
Взглянув на Верниту, Аксель заметил:
— А ты сегодня роскошно одета!
— Боюсь, что... получается, что я украла плащ принцессы Полины, —
пробормотала Вернита.
— Он тебе очень идёт.
Вернита залилась краской, словно угадав мысли Акселя. Он снова повернулся к
лошадям, и она тихо произнесла:
— Ты понимаешь, что у меня нет ничего, кроме того, что на мне?
— Мы купим всё, что нужно, — ответил Аксель.
— Будь экономен и не трать деньги слишком поспешно, — предупредила
Вернита, вспомнив о том, как быстро растаяли сбережения отца и сколько
лишений выпало на долю им с матерью.
Аксель, словно подумав о том же, ответил:
— Не беспокойся, дорогая. Сегодня мы остановимся у верного друга,
который ссудит мне столько денег, сколько нам понадобится, чтобы добраться
до моря и вернуться домой.
— У друга? — переспросила Вернита.
— У виконта де Клермона, в чьём доме я жил в Париже. Он сейчас живёт в
одном из своих поместий недалеко от Мерлана — туда мы и направляемся.
— А он не побоится спрятать нас от тайной полиции?
— Мой друг тебе понравится, — ответил Аксель. — Он
принадлежит к старинному аристократическому семейству и всей душой презирает
императора. Наполеон для него — выскочка-корсиканец, даже не француз!
Вернита рассмеялась.
— Так же говорили и слуги о своей хозяйке, сплетничая о принцессе
Полине.
— Старорежимные дворяне очень горды, а виконт де Клермон к тому же мой
ближайший друг. Мы вместе учились в университете, и позже, когда он бывал в
Англии, он всегда останавливался у меня.
— И ты, приехав во Францию, открылся ему?
— Я, как и Анри, счастлив доверить ему свою жизнь.
— Я боюсь, когда ты так говоришь, — прошептала Вернита.
— Меня любит столько людей! — улыбнулся Аксель. — И первая
среди них — ты, дорогая.
— Я сегодня весь день не находила себе места, — начала
рассказывать Вернита. — Когда принцесса сказала, что император хочет
встретиться со мной вечером в главной спальне, я не знала, что делать, и
поняла, что единственный выход — найти тебя и посоветоваться с тобой.
— Я сегодня не мог приехать во дворец принцессы, — ответил Аксель.
— Теперь я знаю. Император сказал сестре, что послал тебя в Сен-Клу к
генералу Бертье.
— У меня не было возможности предупредить тебя, что я уезжаю из
Парижа, — объяснил Аксель, — но я решил приехать к тебе вечером,
когда принцесса отправится на званый вечер.
— Вот удивились бы слуги!
— Я бы придумал какой-нибудь предлог, — беззаботно ответил
Аксель. — Я готов на все, чтобы ты не беспокоилась и не скучала обо
мне! — Помолчав, он добавил: — Представляю, что ты должна была
чувствовать, когда вчера я вошёл в главную спальню и увидел тебя в объятиях
императора!
— Ты... рассердился на меня? — тихо спросила Вернита.
— Как я мог на тебя сердиться? Я знал, что ты ни в чём не
виновата, — ответил Аксель, — но, клянусь Богом, никогда ещё
Наполеон не был так близок к хорошей взбучке!
— Ты не мог этого сделать! — воскликнула Вернита. — Только
представь, что было бы с тобой после этого!
— Об этом я старался не думать, — ответил Аксель, — но мне
показалось, что живым и свободным я принесу родине больше пользы, чем
мёртвым или заточенным в темнице.
— Я была так поражена! Принцесса послала меня за серёжкой, которую
забыла... на столике в спальне.
На последних словах голос Верниты дрогнул — она вспомнила о своих
подозрениях, доставлявших ей такую боль.
Щеки девушки заполыхали ярким румянцем. Она выпрямилась и уставилась на
дорогу, мучимая приступом ревности.
Аксель, переложив поводья в правую руку, левой взял руку Верниты и поднёс её
к губам.
На Верните не было перчаток: прикосновение тёплых губ Акселя пронзило её
огненной стрелой.
— Я люблю тебя! — тихо, но с силой произнёс он. — Забудь
прошлое! Забудь обо всём — помни только, что теперь мы вместе! Так мы
хотели, так рассудила судьба.
От его слов, от тона, каким они были произнесены, и от прикосновения его губ
Верниту охватила сладкая дрожь.
Она придвинулась ближе к нему и, подняв сияющие глаза, прошептала:
— Я люблю тебя... люблю так, что мне ничего больше на свете не нужно!
— Больше мне ничего не нужно! — словно эхо откликнулся Аксель.
Он отпустил её руку и заговорил совсем другим тоном:
— Теперь, дорогая моя, мы должны позаботиться о нашем будущем. Одна
ошибка, одна случайная оговорка — и мы навсегда потеряем счастье и друг
друга.
— Я знаю, — ответила Вернита. — Аксель, научи меня всему, что
ты умеешь! Помоги мне сыграть свою роль так, чтобы никто ничего не
заподозрил!
Аксель, улыбнувшись, ответил:
— Я уверен, Вернита, что нас ждёт удача — ведь мы так близки друг к
другу, и в случае успеха выиграем все — а в случае неудачи все потеряем.
Вернита сжала его руку.
— Ты прав, — тихо ответила она. — Мы победим. Я знаю, что
папа и мама будут помогать нам с небес! А я буду молиться день и ночь о том,
чтобы мы невредимыми добрались до Англии!
— Тогда все у нас получится, любимая.
Глаза их встретились. Вернита знала, что оба они сейчас хотят одного:
вернуться домой и остаток жизни наслаждаться выпавшим на их долю счастьем.
Меньше чем через час беглецы покинули Париж и выехали на просёлочную дорогу,
обрамлённую тенистыми деревьями.
То и дело Вернита оглядывалась: ей казалось, что вот-вот позади покажутся солдаты или отряд полиции.
Аксель уверял, что ни Фуше, ни император не догадаются, куда скрылись
беглецы. Однако Вернита не могла побороть страха.
Лошади бежали быстрой рысью. Вернита тщетно старалась уверить себя, что
беспокоиться не о чём — если только Фуше не окажется проницательней, чем они
думают.
Когда молчание стало для неё невыносимым, девушка спросила:
— Как ты думаешь, твой друг не побоится прятать нас у себя, если
узнает, что нас разыскивают?
Аксель улыбнулся.
— Скажу тебе по секрету, что за последние два года Этьен де Клермон
укрывал у себя немало политических беглецов. Он ведь — заклятый враг
наполеоновского режима!
— Но ведь это очень опасно...
Аксель пожал широкими плечами и ответил:
— Сейчас Наполеон всячески заискивает перед старой аристократией,
надеясь найти у неё поддержку. Бонапарт понимает, что в глазах европейских
монархов он — не более чем наглый выскочка. Так, например, император Австрии
— глава старейшего в Европе королевского дома — упорно отвергает все попытки
Наполеона завязать дружеские отношения.
— Все равно твой друг виконт — очень смелый человек, — ответила
Вернита. — Жаль, что мы не знали об этом, когда... когда была жива
мама.
— Мне тоже жаль, — ответил Аксель, — но сейчас главное —
чтобы ты поскорее оказалась в безопасности.
— И ты, — негромко добавила Вернита.
Аксель с улыбкой обернулся к ней. Глаза его сияли такой любовью, что сердце
Верниты сладко затрепетало.
Затем он хлестнул лошадей, и фаэтон помчался ещё быстрее. Сейчас для них
было главным как можно скорее добраться до замка Клермон.
Через несколько часов безостановочной скачки путники достигли предместий
Фонтенбло, перекусили в маленьком придорожном трактире и поехали дальше.
На душе у Верниты становилось все тревожней.
Одно дело, думала она, — Аксель, старый друг виконта, и совсем другое —
какая-то неизвестная девушка! Что, если её приезд причинит виконту лишние
хлопоты или нарушит его планы? Да ведь и для самого Акселя она станет в пути
тяжёлой обузой!
Солнце уже клонилось к западу, когда путники свернули на аллею, ведущую к
величественному старинному замку.
— Это только одно из поместий моего друга, — объяснял Аксель, пока
экипаж подъезжал к воротам, — и, по счастью, наименее известное. Если
Фуше пойдёт по этому следу, он скорее станет искать меня в замке в долине
Луары — родовом гнезде Клермонов.
Фаэтон ещё не остановился, а из конюшен уже выбежали конюхи, готовые отпрячь
лошадей. Двое слуг распахнули дверцы экипажа и, низко кланяясь гостям,
помогли им сойти.
— Bonjour, Жак! — поздоровался Аксель с пожилым слугой. —
Господин виконт дома?
— Да, господин граф, — ответил старик, — соблаговолите войти.
Старик провёл их через изящно обставленный холл и ввёл в уютный салон,
выходящий окнами в сад.
На диване сидели рядом джентльмен и молодая дама. При словах слуги:
Господин граф Аксель де Сторвик
— оба вскочили на ноги.
— Аксель! — воскликнул виконт. — Что привело тебя сюда? Что
случилось?
— Ты знаешь ответ.
Аксель подошёл к даме и поцеловал ей руку.
— Рад видеть вас, Мари-Клер, — поздоровался он, — хотя
обстоятельства, при которых мы встречаемся, оставляют желать лучшего.
Мари-Клер вопросительно вскинула на него тёмные глаза.
— Они разоблачили вас? — спросила она.
— Пока нет, — ответил Аксель. — Но Фуше подозревает меня в
шпионаже.
Затем он повернулся к Верните, стоявшей у дверей, и, взяв её за руку, вывел
на середину комнаты.
— Позвольте представить вам мисс Верниту Уолтем, — объявил
он. — Она, спасаясь от ареста, два года пряталась на парижском чердаке.
Виконтесса ахнула и протянула руки к Верните.
— Бедное дитя! — воскликнула она. — Это, наверно, было
ужасно! Как хорошо, что Аксель нашёл вас!
— Скорее мы нашли друг друга, — ответил Аксель, — и у меня
появилась ещё одна причина бежать от ищеек Фуше.
— Он может подозревать, что ты здесь? — поинтересовался виконт.
— Надеюсь, что нет, — ответил Аксель. — Я отправил тебе
письмо, где написал, что уезжаю в Швецию по неотложному делу — специально
для тех, кто любит читать чужие письма.
— Как же, помню эту уловку! — улыбнулся виконт.
— А Анри сказал конюхам, что мы едем на север.
— Будем надеяться, что все эти хитрости собьют Фуше со следа, —
заметил виконт, — но всецело полагаться на это нельзя.
— Мне кажется, мисс Уолтем не отказалась бы подняться наверх и умыться
с дороги, — заметила виконтесса. — И, кстати, когда вы в последний
раз ели?
— Довольно давно, — признался Аксель, — и к тому же в большой
спешке.
— Тогда вам нужно поужинать, — улыбнулась виконтесса.
— Я хочу тебя ещё кое о чём попросить, — начал Аксель, пристально
глядя на своего друга.
— О чем же?
— Скажи, не сможем ли мы с Вернитой обвенчаться у тебя в поместье?
Если виконт и виконтесса были немало удивлены, то Вернита от изумления
просто застыла на месте.
Аксель повернулся к ней: глаза их встретились, и Вернита поняла, что хочет
этого не меньше его, что свадьба их неотвратима, как судьба.
— Обвенчаться? — повторил виконт. — Да ради Бога! Наш старый
отец Жерар, хотя и ушёл на покой, по-прежнему живёт в деревне. Мы доверяем
ему все наши тайны и знаем, что он никогда нас не предаст. Я сейчас же пошлю
за ним.
Вернита отметила про себя, что виконт не стал ахать и задавать вопросов: он
просто принял слова друга к сведению и обещал сделать всё, что ему нужно.
— Мы не хотели бы... навлекать на вас опасность, — робко
проговорила девушка.
Рука её невольно потянулась к руке Акселя.
Аксель взял её пальцы и крепко сжал. Вернита угадала его чувства: он
собирался защитить её от всех грозящих опасностей и мечтал только об одном —
чтобы она принадлежала ему душой и телом. Если их схватят и заточат в
тюрьму, то, став мужем и женой, они и в тюрьме останутся вместе.
— Я все устрою, Аксель, — пообещал виконт, — но венчание
придётся провести поздно ночью, когда все слуги лягут спать. Ты знаешь, мы
доверяем им, но все же, чем меньше они знают, тем лучше.
— Конечно, — согласился Аксель.
Виконтесса тем временем взяла Верниту под руку и повела к дверям.
— Как все это романтично! — восклицала она. — Аксель — один
из ближайших наших друзей, и мы счастливы, что он полюбил такую
очаровательную девушку! Я постараюсь, чтобы на свадьбе вы блистали красотой!
— Вы знаете, — робко ответила Вернита, — боюсь, у меня нет
ничего, кроме того, что на мне. Когда я подслушала разговор Наполеона с
принцессой Полиной, я сразу побежала в ваш дом на Елисейских Полях, где
остановился Аксель.
— Вы подслушали разговор императора с сестрой? Как это
любопытно! — воскликнула виконтесса. — Вы были в особняке Шаро?
Расскажите мне все! Все, с самого начала! Мы здесь, в провинции, совсем не
знаем последних парижских новостей.
Тем временем они поднялись в спальню на втором этаже, где стояла кровать,
убранная белым муслином.
Здесь было просторно и прохладно, из открытого окна веяло ароматом цветов.
— Какая прелестная спальня! — в восторге воскликнула
Вернита. — И весь ваш замок — просто чудесный!
— Надеюсь, здесь вам понравится — особенно после жизни на
чердаке, — с доброй улыбкой ответила виконтесса. — А теперь
давайте подумаем, что вам надеть на свадьбу. Но я вижу на вас роскошный
плащ!
— Это не мой! Он принадлежит принцессе Полине, — со смущением
призналась Вернита. — Я, забывшись, выбежала из дворца с ним в руках, а
когда о нем вспомнила, было уже поздно возвращаться.
— Он вам очень идёт, — заметила виконтесса, — однако невесте
на бракосочетании полагается быть в белом. По счастью, фамильная фата де
Клермонов как раз здесь: я взяла её у сестры месяц назад и ещё не вернула.
— Фата! — с сияющими глазами воскликнула Вернита.
Она так хотела стать для Акселя ещё красивей! Ведь до сих пор он видел её
только в мещанском чёрном платье, одолженном у Луизы, да в сиреневом наряде
её матери, уже вышедшем из моды.
Да и какая женщина не мечтает быть в этот самый торжественный момент своей
жизни в красивом белом платье и фате!
Вернита слабо запротестовала, прося виконтессу не беспокоиться, но слова
замерли у неё на устах. Она думала только об одном: перед Акселем должна
предстать такая невеста, о которой он даже не мечтал!
Виконтесса распорядилась, чтобы для Верниты приготовили ванну. Лёжа в тёплой
воде, девушка чувствовала, как вместе с дорожной пылью покидают её тревога и
страх.
Вернита вытерлась и надела сорочку, когда в спальню вошла виконтесса с белым
вечерним платьем в руках. Платье, кружевное, с короткими рукавами и глубоким
вырезом, казалось почти воздушным. Оно было удивительно элегантным.
— Оно, конечно, простенькое, — заметила виконтесса, — но,
думаю, вам пойдёт.
— Какая красота! — воскликнула Вернита.
До сих пор она носила наряды двухлетней давности и теперь была счастлива
надеть платье с чуть завышенной талией и слегка изменённой линией декольте —
хотя заметить такие тонкости мог только искушённый глаз женщины.
Вернита надела платье, и виконтесса от восторга захлопала в ладоши.
— Одна беда, — заметила она, — вы очень худы, и платье
свободно вам в талии. — Взглянув на Верниту, она воскликнула: — О,
простите, я не должна была напоминать вам... Аксель сказал, что ваша матушка
умерла от голода — это ужасно!
— Я хотела бы, чтобы мама была здесь, — тихо ответила
Вернита. — Она бы обрадовалась, что я нашла себе такого мужа, как
Аксель.
— Любая мать была бы рада видеть дочку замужем за таким блестящим
мужчиной! — ответила виконтесса. — Мой муж знает Акселя дольше,
чем я, но мы оба согласны, что он необыкновенный человек: умный,
благородный, великодушный.
— И очень смелый, — добавила Вернита.
— Об этом нечего и говорить, — ответила виконтесса, — хотя
смелость, которой так гордятся мужчины, приносит женщинам одни тревоги.
При последних словах голос её дрогнул. Вернита догадалась, что виконтесса страшится за своего мужа.
— Боюсь, что мы поступили эгоистично, — тихо произнесла
она. — Мы свалились вам на голову, хотя знали, что можем вовлечь вас в
большие неприятности.
Виконтесса улыбнулась.
— Вы думаете, Этьен боится неприятностей? Да он ждёт их, как манны
небесной! Смысл жизни он видит в том, чтобы помогать тем, кто в беде, —
и ради этого готов рисковать жизнью. Таким я его полюбила и не хочу, чтобы
он стал иным. Однако я боюсь, что когда-нибудь дело зайдёт слишком далеко, и
Этьен окажется в тюрьме или на гильотине.
— Мне жаль, что мы доставляем вам столько огорчений, —
пробормотала Вернита, краснея от стыда.
Виконтесса мягко взяла её за руку.
— А зачем ещё нужны друзья? — ответила она. — Мы хотим вам
помочь. Нам стыдно за нашу страну, которую этот ненасытный корсиканец
превратил в пугало для всей Европы!
Тяжело вздохнув — этот вздох шёл, кажется, из самых глубин её сердца, —
она добавила:
— Я верю, что когда-нибудь на нашей многострадальной земле воцарится
мир — но не раньше, чем Наполеон ляжет в могилу!
Затем, улыбнувшись, она заговорила совсем другим тоном:
— Однако не будем говорить о грустном в день вашей свадьбы!
— И какой удивительной свадьбы! — подхватила Вернита. — Ведь
мы ещё и не говорили об этом!
— Но, конечно, вы с Акселем знали, что значите друг для друга, —
мягко ответила виконтесса.
— Мы поняли это, как только впервые встретились, — просто ответила
Вернита.
Виконтесса позвала горничную и попросила её ушить талию у платья, чтобы оно
подходило тоненькой фигурке Верниты.
При горничной женщины, разумеется, не говорили о предстоящей свадьбе. Только
когда все было готово и Вернита с виконтессой пошли вниз, виконтесса
заговорила:
— Фату вы наденете после ужина. Кстати, у меня есть серебряная диадема,
которая, думаю, придётся вам впору.
— Вы очень добры, — ответила Вернита.
Горничная причесала её по последней парижской моде, и, спускаясь вниз,
Вернита чувствовала, что Акселю не придётся краснеть за неё перед друзьями.
Смуглая черноволосая виконтесса выгодно оттеняла хрупкую северную красоту
Верниты.
Джентльмены ждали дам в салоне. Увидев их, Вернита подумала, что на всем
белом свете не найдётся других таких красивых и элегантных мужчин.
У Верниты не было сомнений, что Аксель восхищён её нарядом. Ни одна женщина
в мире не приняла бы за недовольство эту радостную улыбку и счастливый блеск
глаз.
Он молча протянул ей руку. Влюблённые замерли, не сводя друг с друга глаз.
— Надеюсь, вы довольны видом своей будущей жены? — спросила
виконтесса.
...Закладка в соц.сетях
