Жанр: Любовные романы
Нищий лорд
...жения, что неизбежно предшествовало какому-нибудь спору
или, возможно, ссоре.
Она глубоко вздохнула и внезапно почувствовала, что лошади скачут на
удивление быстро.
По тому, как накренилась двуколка, когда они свернули с Марин Парейд,
Фенелла догадалась, что Периквин правит с захватывающей дух скоростью, что в
действительности могло быть очень опасным.
Лошади, конечно, были свежи, и хотя в двуколку была впряжена только одна
пара, катилась она очень легко, и временами казалось, что колеса едва
касаются земли - так высока была скорость.
- Что происходит? Пожалуйста, Периквин, объясни! Вы с дядей Родериком
договорились, что ты отвезешь меня на бал? Он мне не сказал, что ты
собираешься это сделать.
- Я не собираюсь ничего тебе говорить, пока мы не приедем, - ответил лорд
Корбери.
Его голос звучал сурово и резко, и Фенелла растерянно взглянула на него.
"Как он красив", - подумала она.
Она ощутила, как ее сердце замерло в груди от сознания, что она находится
рядом с ним. К тому же ее любовь к Периквину, как это ни удивительно,
совершенно обессилила ее.
Действительно, Фенелла была неспособна здраво рассуждать о том, что
происходит или почему Периквин так странно себя ведет.
Они все ехали и ехали, и Фенелла чувствовала, что Периквин выжимает из
лошадей максимальную скорость, на которую те были способны.
Она узнала дорогу, по которой так часто ездила, и теперь она была
полностью уверена, что они находятся очень далеко от дома, где устраивается
бал, и едут в Прайори.
"Почему, - спрашивала она себя, - почему Периквин увез меня из Брайтона,
и что же он хочет сказать мне такого, чего нельзя было бы сказать в доме
дядюшки или в любом месте, где бы мы встретились?"
И все-таки ее очень испугала отражавшаяся на его лице мрачная решимость и
плотно сжатые губы, и она не решилась задавать вопросы.
Кроме того было достаточно трудно постоянно удерживать равновесие, и она
сконцентрировала все свое внимание на том, чтобы держаться у стенки экипажа
и не упасть на Периквина.
Они ехали всего около двадцати минут, тогда как обычно подобное
путешествие занимало чуть более получаса. Наконец она увидела впереди ворота
Прайори.
"Итак, я оказалась права, - подумала Фенелла, - вот куда привез меня
Периквин".
Она не могла противостоять радостному чувству, охватившему ее при мысли,
что он хотел быть с нею вместе в своем доме - и не важно, что он ей скажет.
Но, к ее полному изумлению, они проехали мимо Прайори, а когда Фенелла
обратила на Периквина вопрошающий взгляд, он направил лошадей с дороги на
прорубленную для телег просеку, ведущую в лес.
Лошади сбавили шаг, так как начало смеркаться и трудно было различить
дорогу. Но Фенелла знала этот путь так же хорошо, как тропинки в собственном
саду.
Она собралась было опять спросить Периквина о том, что он собирается
делать. Но не успела она вымолвить и слова, как впереди показалась Лесная
церковь, и Периквин остановил лошадей у самых дверей.
Фенелла повернулась, чтобы задать готовый сорваться с губ вопрос, но он,
избегая смотреть на нее, ступил на землю и обошел двуколку, чтобы помочь ей
вылезти.
Грум перехватил поводья и, повинуясь жесту лорда Корбери, отвел лошадей в
сторону.
- Зачем мы сюда приехали? - наконец спросила Фенелла.
Ее голос дрожал, чему в некоторой степени способствовали скорость, с
которой они ехали, и непрекращающаяся все путешествие тряска.
- Я привез тебя сюда для того, чтобы жениться на тебе, - ответил лорд
Корбери.
- Жениться.., на мне! - воскликнула Фенелла.
- Ты моя! - глухо проговорил он. - Ты всегда была моею, и если ты
думаешь, что я допущу, чтобы ты вышла замуж за кого-нибудь другого, ты
жестоко ошибаешься! Ты, Фенелла, согласишься выйти за меня замуж, прямо
сейчас, здесь, иначе я заставлю тебя сделать это силой.
Ее сердце бешено заколотилось, но она не смогла преодолеть любопытства и
спросила:
- Как же.., ты.., заставишь меня? Он посмотрел ей в лицо, при этом взгляд
его оставался суровым.
- Это будет несложно, - медленно проговорил он. - Ты такая маленькая, и
мне всегда удавалось заставлять тебя делать то, что я хотел. К примеру, я
увезу тебя в лес и овладею тобой. Тогда у тебя не будет другого выхода, как
только выйти за меня.
- Периквин! - У Фенеллы перехватило дыхание. - Как ты можешь говорить мне
такое?
- Я не намерен спорить с тобой, Фенелла, - сказал он. - Такты выйдешь за
меня замуж добровольно, или мне придется заставить тебя подчиниться мне?
Сердце молотом стучало в груди, и в то же время Фенелла ощущала, как в
ней начинает волной подниматься дикий восторг. И дрожащим, но вовсе не от
страха, голосом она мягко проговорила:
- Я выйду за тебя.., замуж, Периквин.
Несколько ироничным, как показалось Фенелле, жестом, он подал ей руку,
она опустила свою руку в его, и он повел ее через открытые двери в церковь.
Внутри царил полумрак, так как деревья загораживали окна, но на алтаре
ярко горели свечи, и рядом стоял старый приходской священник.
Они приближались к священнику, и их шаги, казалось, звенели на каменных
плитах пола. Фенелла вспомнила, как громыхали солдатские сапоги у них над
головой, когда они прятались в склепе.
Потом она вспомнила, как ее поцеловал Периквин и как ее охватил
неизведанный ранее исступленный восторг, который переполнял ее настолько,
что она почти теряла сознание. Она почувствовала, как тот же трепет,
вызванный на этот раз бушевавшим в ней волнением, охватил все ее существо,
заставив ее непроизвольно сжать пальцами его руку.
Они подошли к старому священнику, он улыбался им. Фенелла знала, что
ничто на свете не доставило бы этому старому человеку большего удовольствия,
чем обвенчать двух молодых людей, которых он любил с тех пор, когда они были
детьми.
Таинство венчания началось, и Фенелла впитывала в себя прекрасные слова,
соединяющие ее с человеком, к которому всю свою сознательную жизнь она
испытывала глубокое чувство любви. Ей был слышен раздававшийся позади них
стук коготков потревоженных обитателей пустующей церкви и хлопанье крыльев
под крышей.
У нее было такое ощущение, будто она окружена толпой крохотных
свидетелей, которые являлись частью не только леса, но и самого Прайори.
Лорд Корбери вынул из жилетного кармана кольцо, которое, после того, как
священник благословил его, надел Фенелле на палец, произнеся при этом:
- Этим кольцом я сочетаюсь с тобой, своим телом я поклоняюсь тебе, всем
моим богатством я одаряю тебя.
Его голос звучал глубоко и искренне.
Фенелле показалось, что чаша счастья переполнена, потому что сейчас она
стала той, которой всегда мечтала быть - женой Периквина!
Они преклонили колена. Старый священник благословил их, и они рука об
руку пошли по проходу.
Безмолвно Периквин помог Фенелле взобраться в двуколку, сел сам и
подобрал вожжи.
Они тронулись в путь. Фенелле, осознавшей, что на безымянном пальце ее
руки надето обручальное кольцо, все еще слышались слова священника, которые
он произнес, когда соединил их руки и назвал мужем и женой.
До Прайори было недалеко. Лорд Корбери остановил лошадей у самых дверей,
которые оказались открытыми. Он опять помог Фенелле сойти, и когда они
поднялись по лестнице в холл, она увидела, что все свечи зажжены, но никого
вокруг нет.
Фенелла в нерешительности наблюдала, как Периквин снимает шляпу и
перчатки и медленно направляется к ней.
- В столовой нас ждет накрытый стол, - сказал он, и ей показалось, что
его слова прозвучали совершенно равнодушно. - Я велел слугам лечь спать, так
как сегодня мы в них не нуждаемся.
Он взглянул в тревожные глаза Фенеллы, и внезапно выражение его лица
изменилось.
- Ты моя, Фенелла! - воскликнул он. - Моя, ты моя жена, я всегда считал,
что только ты будешь моей женой! О, моя дорогая, моя прекрасная малютка, моя
любовь, как ты могла подумать о ком-то другом, как ты могла подумать о том,
чтобы покинуть меня, когда ты была так нужна мне?
Он бросился к ней, обхватил руками и крепко прижал к своей груди. Не
отдавая себе отчета в своих действиях, она подняла к нему лицо.
- Моя! Моя! Моя! - Казалось, слова Периквина эхом отдаются от стен.
Его губы встретились с губами Фенеллы, и она опять познала бьющее через
край ликование, испытанный однажды трепет, молнией пронзивший ее тело. Она
почувствовала, что Периквин увлекает ее в волшебный мир, где они были одни -
и все на свете перестало существовать для нее.
Его руки все крепче сжимали ее в объятиях, его губы становились все
неистовее, все требовательнее, пока она не ощутила, что ее сердце уже не
принадлежит ей, оно покинуло ее тело и навеки отдано Периквину.
У нее не было сил двигаться, не было сил думать! Она могла только
чувствовать удивление и счастье, о существовании которого она никогда не
подозревала.
Не отрываясь от нее, Периквин подхватил ее на руки и стал подниматься по
лестнице.
Слабый свет от свечей, зажженных миссис Бакл и теперь почти полностью
догоревших, с трудом пробивался через тяжелый вышитый полог, поддерживаемый
четырьмя колоннами, которые располагались по углам большой кровати.
В доме всегда было прохладно, даже летом, поэтому сегодня в их спальне
затопили камин, и теперь в нем слабо потрескивали дрова.
Фенелла прижалась к плечу Периквина и тихо проговорила:
- Что подумает дядя Родерик, когда обнаружит, что я исчезла?
- Не имею ни малейшего представления, - ответил Периквин, - и, честно
говоря, меня это совершенно не интересует. Для меня гораздо важнее знать,
сделал ли я тебя счастливой?
- Очень.., очень.., счастливой, - прошептала Фенелла.
- А ты любишь меня?
- Ты же знаешь, что.., да!
- Скажи мне - я хочу слышать, как ты это говоришь! - Его слова прозвучали
как приказ.
- Я.., люблю.., тебя!
- Моя драгоценная, моя восхитительная маленькая жена!
Его руки касались ее, дрожь волной проходила по ее телу, дыхание
участилось. Периквин слабо рассмеялся и еще крепче прижал ее к себе.
- Никогда не мог представить, что женщина может быть такой нежной, такой
желанной, так околдовывать, - ласково сказал он.
Фенелла спрятала лицо у него на плече. Когда он так разговаривал с нею,
ее счастье казалось ей столь ошеломляющим, что трудно было вынести
бушевавший в ней ураган.
- Что заставило тебя похитить меня таким странным.., образом? - спросила
Фенелла.
- Я испугался, - ответил Периквин, - испугался потерять тебя. Не думаю,
что мне когда-либо в жизни пришлось испытать такие сильные страдания,
которые мучили меня всю дорогу из Йоркшира, когда мне казалось, что уже
слишком Поздно.
Фенелла что-то тихо пробормотала.
- Теперь ты от меня не убежишь, - продолжал он глухим голосом. - Ты моя,
любимая, моя, ты всегда была моей, только я был таким глупцом, что не понял
этого. Ты казалась неотъемлемой частью Прайори, меня самого и моей жизни, и
только страх потерять тебя дал мне возможность осознать, что я не смогу жить
без тебя.
- Когда ты впервые" понял, что. - любишь меня? - задала Фенелла тот самый
вопрос, который испокон веку задавали все женщины в мире.
- Когда я поцеловал тебя в склепе, - ответил он. - Как только мои губы
коснулись твоих, я познал волшебное чувство, которого не ведал ранее. И
тогда я понял, что ты именно та, которую я искал всю жизнь; в тебе я увидел
то, к чему я так стремился, - а ведь я даже не знал об этом.
- Мне., тоже тогда было.., очень хорошо, - прошептала она, - но почему же
ты не сказал мне, что любишь меня?
- Потому что я понял, что ничего не могу дать тебе, - ответил он. - Как
же я мог жениться на тебе, зная, что единственный путь раздобыть денег - это
вовлечь тебя в сумасшедшую и опасную авантюру, которая могла бы плохо
кончиться. Когда дело касалось других женщин, это не имело значения, с тобой
же все было по-другому.
Помолчав немного, он продолжил:
- Вот поэтому я и собирался в Индию, чтобы добыть денег для тебя, моя
единственная. Работать так, чтобы обеспечить нам жизнь вместе в Прайори.
Он так крепко обнял ее, что она едва могла дышать.
- Каким же я был болваном, если забыл, что когда меня здесь не будет, ты
можешь найти кого-нибудь другого? Я ведь считал, что ты будешь ждать меня. Я
знал, что мы принадлежим друг другу, и думал, что ты тоже, должно быть,
понимаешь это.
- Я действительно принадлежу.., тебе. Так было.., всегда.
- Теперь ты принадлежишь мне, - сказал он. - Можешь быть уверена в одном:
я никогда не отпущу тебя, драгоценная моя, никогда, никогда.
- Как будто.., у меня когда-нибудь может.., возникнуть желание.., уйти от
тебя!
- Я не потерплю, если ты будешь кокетничать с Уорингэмом или еще с
кем-нибудь, - властно произнес он. - Хочу, чтобы ты, Фенелла, уяснила: я
очень ревнивый муж.
Убрав ее волосы со лба, он нежно поцеловал ее.
- Клянусь, я сделаю тебя такой счастливой, что ни один мужчина не сможет
заинтересовать тебя. Помолчав, он добавил:
- Я сделал тут кое-что, что, по моему мнению, доставит тебе удовольствие
- я сказал Исааку Голдштейну, чтобы он освободил дом. Я не хочу, чтобы он
жил и использовал свои грабительские способы в Прайори.
- Я так рада.., так рада! - воскликнула Фенелла.
- И еще я сказал Джо Джарвису, чтобы он купил у Голдштейна собак,
независимо от того, какую цену тот запросит. Они могут охранять Прайори,
когда нас здесь нет, хотя я очень сомневаюсь, что от них будет много пользы
после того, как ты их так раскормила и избаловала.
- Какой ты молодец!
- Более того, неделю назад я анонимно отправил этому чертову ростовщику
шесть тысяч фунтов. Он прижался к ней губами.
- Мы начинаем свою семейную жизнь с чистыми руками, любимая моя.
- Это так.., замечательно, - сказал ему Фенелла. Он начал целовать ее, но
она остановила его:
- Боюсь, что мои слова прозвучат.., несколько неромантично, но понимаешь,
Периквин, я ужасно голодна. Весь день я была просто не в состоянии есть, а
ты сказал, что внизу накрыт стол.
Он рассмеялся.
- Я тоже голоден. Когда я приезжал сюда сегодня утром, чтобы закончить
все приготовления к свадьбе, миссис Бакл не ждала меня, поэтому
единственное, что у нее нашлось для меня - это яичница с ветчиной! Но она
пообещала приготовить нам холодные закуски к вечеру.
- Это звучит великолепно, - улыбнулась Фенелла.
- Я с нетерпением жду, когда же ты сможешь попробовать то, что готовит
мой повар Адольфус в Йоркшире, - сказал Периквин. - Он действительно
величайший мастер своего дела. Еще я слышал, что мой повар в Лондоне тоже
неплох.
Он поцеловал ее в щеку, его губы не хотели отрываться от нежной кожи.
- Дорогая, любимая моя, - прошептал он, - впереди нас двоих ждет очень
много интересного и восхитительного. Ты уверена, что любишь меня?
- Я совершенно в этом.., уверена.
- Тогда давай спустимся вниз и поедим. Фенелла не смогла сдержать смех.
- Тебе придется найти мне что-нибудь из одежды. Ты так спешил похитить
меня, что не дал захватить.., халат.
- Я принесу тебе кое-что.
Периквин встал с кровати и направился в свою гардеробную. Фенелла
откинулась на подушки.
Она никогда не могла представить, что будет лежать в этой кровати с
Периквином, что она будет его женой. Как часто она прибирала эту комнату для
него, как часто она раскладывала его одежду. Теперь Фенелла принадлежала
ему, именно этого она и хотела больше всего на свете. Все походило на сон!
Он вернулся в спальню, на нем был надет длинный халат, а через руку был
перекинут еще один, из мягкой зеленой шерсти, и Фенелла узнала в нем тот
самый халат, который Периквин брал с собой в Итон. В отличие от тех халатов,
которые Периквин носил в последнее время, только этот был ей более-менее
впору, да и то ей приходилось несколько раз оборачивать его вокруг себя.
Сев в кровати, Фенелла прикрыла грудь простыней.
- Он мне очень подходит, - сказала она, - давай его сюда и отвернись.
Он направился к ней. Подойдя к кровати, он посмотрел на нее сверху вниз,
но внезапно развернулся и отошел на другой край комнаты, встав спиной к
камину. Он швырнул предназначенный ей халат на спинку стула.
- Иди сюда, - сказал он.
Фенелла удивленно подняла на него глаза.
- Но послушай, Периквин, - запротестовала она, - я.., ра..., раздета.
- Мне нравится, когда ты раздета, - ответил он. - Делай, как я тебе
велел.
Секунду она колебалась, потом, наклонившись, задула обе свечи на столике
около кровати, выскользнула из-под простыни и побежала к нему. Ее освещал
только огонь в камине, бросавший мягкие отблески на ее белое, нежное тело.
- Я люблю тебя, я восхищаюсь тобой, я боготворю тебя, - услышала она его
голос, в котором звучала непреклонность, и почувствовала, как щеки начинают
гореть, - но я никогда, Фенелла, и это крайне важно, я никогда больше не
подчинюсь женщине.
Властность, с которой он произносил эти слова, заставила ее затрепетать.
Именно таким она всегда хотела видеть его: властным, непоколебимым,
уверенным в себе - настоящим мужчиной.
Он притянул ее к себе и завладел ее губами. Под бешенным натиском и
страстностью его поцелуев она, почувствовав свою беспомощность,
беспрекословно сдалась ему в плен. Когда неистовая страсть и ослепляющее
сияние желания увлекло их снова в тот таинственный и волшебный мир, в
котором ничего, кроме них не существовало, Периквин взял Фенеллу на руки и
понес под полог кровати.
Закладка в соц.сетях
