Жанр: Любовные романы
Неразгаданное сердце
...дь принять. Что там тебе прописал врач?
Вирджиния не ответила. Она знала, что любая рекомендация врача может быть
отменена ее матерью, у которой были собственные понятия о том, что придает
силы и бодрость больному человеку.
- Выпей кофе, - велела миссис Клей. - Я только что послала за кофейником.
Думаю, сегодняшним утром без десяти чашечек мне не обойтись.
Когда принесли кофе, она налила Вирджинии большую чашку и добавила в нее
несколько ложек сахару.
- Сахар придает энергию, - весело заметила она. - Я всегда считала, что
кофе чрезвычайно бодрит!
- У меня от него сердцебиение, - мрачно промолвила Вирджиния. - Честное
слово, мама, я бы очень хотела сегодня не пить кофе.
- Ради всего святого, Вирджиния, неужели обязательно спорить по каждому
поводу? - возмутилась миссис Клей. - Допивай поскорей и не перечь мне. Я
лучше знаю, что тебе нужно, и всегда знала. Теперь прими ванну; горничные
тем временем приготовят твое платье. Уверена, что в последнюю секунду
придется что-нибудь подправить, а я бы не хотела спешки. Ты должна быть
полностью готова, прежде чем я спущусь вниз встречать гостей.
Подчиниться было легче, чем спорить. Вирджиния приняла горячую ванну, но,
вылезая из воды, она почувствовала такое сильное головокружение, что ей
пришлось просидеть на стуле в ванной комнате не меньше пяти минут, прежде
чем она смогла надеть халат.
Затем пришел парикмахер. На прическу накинули вуаль и закрепили ее
огромной бриллиантовой диадемой, - чему Вирджиния ничуть не удивилась, - но
такой высокой и яркой, что она подумала: даже на ее матери это украшение
смотрелось бы вульгарно и вызывающе. А на ней самой диадема выглядела просто
ужасно.
- Вот это - настоящая корона.., то есть, я хочу сказать, диадема! -
сказала миссис Клей, входя в комнату и рассматривая с удовлетворением свою
дочь. - Не спрашивай, сколько она стоит, потому что у твоего папы, будь он
жив, бедняжка, случился бы удар. Он никогда не считал, что деньги нужно
вкладывать в драгоценности; любил, чтобы наличные всегда были под рукой.
- Она чересчур великолепна, - слабым голосом промолвила Вирджиния.
- Это мой свадебный подарок тебе, дорогая, - сообщила миссис Клей. -
Думаю, он тебе понравился. Да, ты знаешь, миссис Астор приняла приглашение
на твою свадьбу! Я удивилась поначалу, почему она не ответила, но,
оказалось, ее не было в городе. Я так и думала, что она не сможет побороть
любопытство и захочет увидеть, каков из себя маркиз. И вот что я тебе скажу:
он так хорош, что ему и титул не нужен.
- Ты видела его? - удивилась Вирджиния.
- Видела ли я его? - повторила миссис Клей. - Да он был здесь уже в
половине десятого. Рассыпался в извинениях из-за вчерашнего вечера и вообще
вел себя очаровательно, да, просто очаровательно. Вирджиния, я могу сказать
только одно: ты счастливейшая из девушек, которые когда-либо ступали по
земле Соединенных Штатов Америки. Когда я с ним говорила, я все время
думала, что, будь мне на четверть века поменьше, замуж за него сегодня
выходила бы не ты, Вирджиния, а я!
Миссис Клей расхохоталась, но в ответ не увидела улыбки дочери.
- Ты уже вручила ему деньги? - поинтересовалась та.
- Не будь такой вульгарной, - укорила дочь миссис Клей. - И если ты
хочешь, чтобы у тебя в семье сложились хорошие отношения, ни при каких
обстоятельствах не упоминай об этих деньгах в разговоре с мужем. Если бы
только у меня хватило здравого смысла, я бы ни слова не сказала тебе. Но
дело сделано. Я никогда не умела хранить тайны. Язык всегда меня подводил.
Обещай мне, Вирджиния, вести себя как настоящая леди, а все финансовые дела
предоставь мужу.
- У меня нет другого выбора, - ответила Вирджиния. - Как тебе хорошо
известно, папа завещал опеку над моими деньгами тебе, а если я выйду замуж,
этим займется муж до моего двадцатипятилетия. Остается только надеяться, что
благородный маркиз сжалится надо мной и будет выдавать мне немного денег на
булавки!
- Вирджиния, я не потерплю этот грубый сарказм! - рассердилась миссис
Клей, повысив голос. - Маркиз - один из самых превосходных молодых людей,
которых я только видела, и конечно, самый красивый из них. Весь Нью-Йорк
сойдет по нему с ума. Тебе позавидуют все девушки в городе. А теперь будь
умницей и помни, что сделку всегда заключают двое. Быть может, он тоже хотел
бы полюбить!
Миссис Клей вышла из комнаты, хлопнув дверью. Вирджиния уронила голову на
руки. Как всегда в спорах с матерью она потерпела поражение. За годы ведения
словесных баталий со своим мужем миссис Клей приобрела сноровку оставлять
последнее слово неизменно за собой и всегда ранить тех, с кем она спорит.
Из-за кофе, который Вирджиния выпила по настоянию матери, сердце у нее
билось чаще, чем обычно. Щеки Вирджинии пылали, и она вдруг почувствовала,
что в комнате исчез воздух, что ей нечем дышать. Она попросила горничную
открыть окно. День стоял теплый и безветренный. Когда ее облачили в
свадебное платье, она уже не знала, откуда взять силы, чтобы пройти всю
длинную, заполненную людьми комнату, даже опираясь на руку дяди. Наконец,
она была готова. Платье с каскадом брюссельских кружев смотрелось бы
чудесно, подумала Вирджиния, если бы не было так чудовищно велико. Фата
струилась по спине из массивной сверкающей диадемы, и на какую-то секунду ей
показалось, что она похожа на раздобревшую фею с рождественской елки.
Вирджиния с горечью рассмеялась. Но тут раздался стук в дверь, и вошел лакей
с бокалом шампанского на серебряном подносе.
- Ваша мама шлет вам привет, мисс Вирджиния, и велит выпить это все до
последней капли.
Вирджиния взяла бокал и сделала глоточек, надеясь, что ей и впрямь станет
легче дышать. Негр-лакей, которого она с трудом узнала в новой шикарно
расшитой ливрее, в напудренном парике и белоснежных нитяных перчатках,
улыбался.
- Желаю вам счастья, мисс Вирджиния.
- Спасибо, - машинально отозвалась она. Вирджиния поставила пустой бокал
на трюмо и услышала, как ее позвал дядя, появившийся в дверях.
- Ты готова, Вирджиния? Тебя все ждут.
- Да, готова, дядюшка.
Она шагнула к нему, увидела выражение восхищения на его лице и в ту же
секунду поняла, что этот восторг относится не к ней, а к диадеме.
- Секундочку, мисс, - сказала одна из горничных. - Фата не закрыла ваше
лицо. Вот кусочек тюля, его нужно надеть на время церемонии, а потом можете
откинуть его, и фата сзади не помнется.
- Спасибо, - еле выговорила Вирджиния. Горничная накинула ей на лицо
тюлевую фату и закрепила ее на голове шпильками. Фата, как показалось
Вирджинии, закрыла последние остатки воздуха в комнате, и сердце у нее
заколотилось еще чаще.
"Это все нервы", - подумала Вирджиния. Она оперлась рукой в белой
лайковой перчатке на руку дядюшки и взяла свой букет из ландышей и тубероз.
Они начали медленно спускаться в гостиную. Доносились еле слышимые звуки
музыки, которые тонули в гуле сотни голосов. Те, кому не удалось
пристроиться среди белых орхидей, столпились на лестнице. Они расступились,
пропуская Вирджинию с дядей и бормоча пожелания всяческого благополучия, но
она наклонила голову и даже не пыталась ничего сказать в ответ. Каждый шаг
давался ей с трудом, и она была рада поддержке дядиной руки. Вирджинии
казалось, что дядя чуть ли не тащит ее за собой, и если бы не он, она
двигалась бы назад, а не вперед. Она подняла глаза и мельком взглянула на
епископа. По одну сторону от него стояла ее мать с выражением восторга на
лице, а по другую - какой-то мужчина. Вирджиния не ожидала, что маркиз будет
таким высоким, таким широкоплечим и даже черноволосым. Она представляла всех
англичан блондинами, но этот был темным, и ее мать оказалась права: он был
самым красивым мужчиной из всех, кого она когда-либо встречала.
Должно быть, она сильнее вцепилась в руку дядюшки, потому что он
наклонился к ней и шепнул:
- С тобой все в порядке, Вирджиния?
Они достигли конца гостиной, и теперь она стояла перед епископом рядом с
маркизом. Она почувствовала, не поднимая глаз, что он повернул голову и
смотрит на нее, и мысленно обрадовалась фате; а еще она обрадовалась тому,
что из-за своего высокого роста он не увидит ничего, кроме сверкающей
бриллиантовой диадемы на ее склоненной голове.
Началась служба.
- Согласна ли ты взять этого человека себе в мужья.., в радости и горе, в
богатстве и бедности.., в болезни и здоровье?..
Она услышала свой голос, слабый и как бы идущий издалека:
- Да.
Она услышала, как отвечает он - решительно, уверенно и очень отстраненно.
У него был странный выговор - британский, и она подумала, смогут ли они
когда-нибудь понять друг друга - она и этот незнакомец, которому вверяла
свою судьбу.
Церемония подошла к концу. Кто-то убрал ей фату с лица; муж повел ее вниз
по ступеням в огромный шатер, где устраивали прием и посреди которого
возвышался гигантский пятиярусный торт.
Она двигалась устало, боясь запутаться в платье, и никак не могла
заставить себя посмотреть на маркиза, хотя держала его за локоть. Она
сознавала его близость, сознавала и то, что он был весь как натянутая
струна.
Рядом с ними щебетала ее мать.
- Сюда, пожалуйста, маркиз.., ах, нет, теперь я не должна вас так
называть, не правда ли? Себастьян! Какое прекрасное имя! Себастьян и
Вирджиния - очень подходит друг другу, не так ли? Надеюсь, вам понравилась
служба. Епископ Нью-Йорка такой чудесный человек. Наш старинный друг. Я бы
не позволила никому другому обвенчать вас с милой Виржинией.
Они дошли до стола, на котором установили чудо-торт. Торт возвышался над
всеми.
- Бокал шампанского! - воскликнула миссис Клей. - Затем, конечно, вы
примете гостей; после этого вы должны разрезать торт. Я буду рядом. Гости
пройдут гуськом мимо вас. Все наши друзья горят от нетерпения познакомиться
с вами, маркиз... Я хочу сказать - Себастьян! Сегодня вы самый важный гость
в Нью-Йорке. А теперь я хочу первой выпить за ваше здоровье.
- Шампанского! Шампанского! - обратилась миссис Клей к одному из лакеев.
- Бокал для вас, Себастьян! Бокал для Вирджинии. За вас, мои дорогие! Будьте
всегда счастливы.
- Благодарю вас, миссис Клей, вы очень добры, - голос у него был низкий,
тихий и очень сдержанный.
- А теперь вы и Вирджиния должны выпить друг за друга, - настаивала
миссис Клей.
Маркиз повернулся к Вирджинии, и она была вынуждена поднять на него
глаза. Она взглянула на него; взглянула в незнакомое, невероятно красивое
лицо и увидела в его глазах не отвращение, которое можно было бы ожидать, а
почти циничное безразличие, определяемое совершенно безошибочно. Она
продолжала смотреть на него в испуге, потому что думала увидеть совсем
другое.
- За ваше здоровье, Вирджиния! - услышала она, и, когда попыталась
ответить, комната вдруг закружилась вокруг нее, свадебный торт начал
переворачиваться. И это был уже не торт, а груда монет, золотых, блестящих
монет! Они падали, скатывались, больно ударяли ее, и не было больше сил
сопротивляться.
Она начала сгибаться под их тяжестью и поняла, когда услышала чей-то крик
- кажется, кричала ее мать, - что золото поглотило ее, и спасения нет!
Глава 2
Пели птицы. Вирджиния стала прислушиваться, пытаясь различить их голоса.
Когда-то давным-давно она знала названия всех певчих птиц.
Очень медленно, с усилием она открыла глаза. На фоне ярко-голубого неба
двигалось облачко красных, белых и желтых бабочек. Ее охватило ощущение
радости и счастья. Неожиданно чье-то лицо закрыло небо над ней, и голос,
очень мягкий и тем не менее с ноткой волнения, произнес:
- Ты очнулась! Вирджиния, ты очнулась! Вирджиния попыталась заговорить,
но на секунду ей почудилось, что горло сковано параличом. Все же ей удалось
чуть слышно прошептать:
- Кто.., вы?
- Я твоя тетя, Вирджиния, тетя Элла Мэй! Ты меня помнишь?
- Я.., помню.., вас... - Слова ее были едва различимы. Глаза Вирджинии
закрылись, она провалилась в сон.
Несколько часов спустя, а может, и несколько дней, она вновь пришла в
себя. Птицы на этот раз молчали, но, когда она открыла глаза, бабочки все
еще мелькали, и она подумала, что это, наверное, от жары. Ей показалось, что
лежит она на веранде и глядит на свесившиеся через ограду глицинии. Чья-то
сильная рука приподняла ее, а к губам поднесли стакан.
- Выпей, Вирджиния, тебе это полезно, - произнес голос тети.
Она покорно выпила. Было очень вкусно, но стакан сразу забрали после
нескольких глотков.
- Где.., я? - спросила Вирджиния, не отрывая глаз от бабочек. Для нее они
были символом того, что она пыталась поймать, а может быть, того, что уже
было потеряно?
- Ты в моем доме, - ответила женщина. - Я за тобой ухаживаю.
- Тетушка... Элла... Мэй, - запинаясь, проговорила Вирджиния. - Я..,
теперь.., вспоминаю, вы.., сиделка. Я.., была больна?
- Да, дорогая, очень больна.
- Что.., случилось со мной?
- Думаю, тебе не стоит сейчас говорить об этом, - ответила тетя. - Лежи
спокойненько. Немного погодя я еще раз дам тебе питье.
- Я хочу.., сейчас, - упрямо проговорила Вирджиния. - У меня жажда.
Ей опять поднесли стакан, и она попыталась понять, благодаря какому
компоненту этого вкусного напитка пропадает сухость в горле.
- Мед! - сказала она вслух, выпив все до дна. Тетушка разулыбалась.
- И водяной кресс, и сельдерей и другая зелень.
- Зелень? - удивилась Вирджиния, но она была слишком слаба, чтобы
продолжить разговор на эту тему. - Сколько времени.., я здесь?
- Давно, - коротко ответила ей тетя. Вирджиния помолчала. Потом
заговорила снова:
- Я пытаюсь вспомнить... Я упала... Произошел несчастный случай?
- Не думай об этом сейчас, - принялась упрашивать ее тетя. - Просто
попытайся заснуть.
- Мне кажется.., я спала.., очень.., долго, - пробормотала Вирджиния и
тут же заснула, едва успев выговорить последнее слово.
Когда она вновь проснулась, наступил вечер. Она была уже в доме. Шторы на
окнах задернуты - яркие ситцевые занавески, недорогие, но симпатичные.
Комната была маленькой, с низким потолком, и хотя на дворе стояло лето, в
камине горел огонь. Вирджиния шевельнулась, тетушка тут же поднялась из
кресла у камина и подошла к ней.
- Вот ты и опять проснулась, - сказала она. - Хочешь немножко супа?
Вирджиния кивнула. Тетя покормила ее. Суп был даже вкуснее, чем медовое
питье. Съев изрядную порцию, Вирджиния почувствовала себя не такой усталой.
- Я рада.., видеть.., вас.., тетушка Элла Мэй, - сказала она, тщательно
подбирая слова, как будто ей с трудом удавалось припомнить их. - Я часто
думала о вас.., но вы никогда.., не заходили к нам.., в Нью-Йорке.
- Да, дорогая, - мягко ответила тетя.
Вирджиния вдруг вспомнила и разговор на повышенных тонах, и отца,
пришедшего чуть ли не в ярость, как часто бывало с ним, когда ему кто-нибудь
перечил; и мать, тоже разозленную; и хлопанье дверьми, и то, как тетя Элла
Мэй уходила из дома со слезами на глазах, но непобежденная и непреклонная в
своем решении.
- Я.., помню, - вслух произнесла Вирджиния. - Вы ушли.., из дома.
- Да, дорогая, - подтвердила тетя. - Я ушла и вышла замуж. А к тебе на
свадьбу меня пригласила твоя мать.
- Ко мне.., на свадьбу! - Вирджиния замерла. Затем она сказала, как бы
сама себе:
- Торт.., упал на меня и.., золото! Голова.., очень болела. Наверное, все
из-за той огромной.., уродливой диадемы.
- Когда ты упала, - сказала тетя Элла Мэй, - диадема все катилась и
катилась по полу.
У Вирджинии дрогнули губы, раздался слабый, дребезжащий смех.
- Я всегда считала, что диадемы до смешного бесполезны! - улыбнулась тетя
Элла Мэй.
- Мама.., называла ее.., короной, - вспомнила Вирджиния, и они вместе
рассмеялись. Внезапно смех оборвался.
- Мама! - испуганно вскричала Вирджиния. - Она.., рассердится.., что я
заболела... Почему.., она позволила мне.., быть здесь?
Тетя отошла от кровати.
- Поговорим об этом в другой раз, детка.
- Нет, сейчас, - настойчиво потребовала Вирджиния. - Я хочу.., знать.
Она.., сердится, ведь так?
- Я не хочу тебя огорчать, - произнесла тетя Элла Мэй своим мягким
голосом. - Но твоя мама больше не сердится, Вирджиния, детка. Она.., умерла!
Вирджиния уставилась на нее, пораженная.
- Умерла! - медленно проговорила она. - Мне и в голову никогда не
приходило, что мама.., может умереть. Она всегда казалась такой сильной..,
такой.., такой несгибаемой. Так вот почему.., я с вами?
- Да, дорогая.
Позже Вирджиния считала, что, прежде чем она узнала о случившемся, прошло
несколько дней, состоявших из вопросов, недосказанных фраз, ответов,
которые, как ей казалось, не пугают или расстраивают, а только усыпляют. Но
на самом деле, как потом поведала ей тетя Элла Мэй, Вирджиния благодаря
своей настойчивости узнала правду всего сутки спустя после того, как пришла
в сознание.
- Когда ты упала в обморок, - рассказывала тетя, - твоя мать ужасно
рассердилась и расстроилась. Она решила, что ты притворилась больной, чтобы
не встречать гостей, а упала просто из-за неуклюжести. Она пришла в ярость,
увидев диадему на полу, и еще больше разбушевалась, когда убедилась, как
трудно поднять тебя на ноги.
- Дальше! - прошептала Вирджиния.
- Твоя фата и платье мешали, но наконец, когда удалось поднять тебя с
пола и отнести в маленькую приемную за гостиной, в которой собрались все
гости, твоя мать неистово кричала, что свадьба продолжается. "Вирджиния
присоединится к нам, как только придет в себя! Пусть кто-нибудь останется с
ней; мне все равно кто". И тут я выступила вперед и предложила приглядеть за
тобой. "Ах, это ты, Элла Мэй? - сказала твоя мать. - Ты должна знать толк в
таких делах, ведь у тебя такой большой опыт. Поставь этого ребенка на ноги
как можно быстрее!" И она вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. Но когда
я взглянула на тебя, то ясно поняла, что поставить тебя на ноги не удастся
еще очень долгое время.
Когда появились врачи, - продолжила тетя Элла Мэй, - у них нашлось много
мудреных названий для твоей болезни, но я тебе скажу по-простому. В течение
многих лет тебя набивали всякой всячиной как рождественскую индюшку, а это -
яд для организма. Сахар, жирное молоко, паштеты, деликатесы вместе с вином,
которое велели принимать твои лекари, превратили то, что от природы было
молодым здоровым телом, в гору больной плоти устрашающих размеров. И не
только твое сердце не выдерживало; отравленная кровь питала мозг, да прибавь
к тому же беспокойство и переживания из-за твоей свадьбы; все это привело к
тому, что мы, деревенские жители, называем горячкой.
Вирджиния слегка вздрогнула.
- Горячка! - воскликнула она. - Так значит, я была не в себе?
- Ты бредила, - пояснила тетя. - Почти все время говорила о деньгах. Эту
тему я никогда особенно не любила, а теперь так просто не выношу.
- Мне казалось, что на меня льется золото, когда я падала, - сказала
Вирджиния. - Я ясно помню. И торт тоже опрокинулся.
- То огромное сооружение из белой несъедобно-сладкой массы! - воскликнула
с улыбкой тетя. - Это самое лучшее, что могло с ним случиться!
- Значит, я так и не вернулась на торжество! - сказала Вирджиния. - Мама,
наверное, бушевала.
- Она так разозлилась, что ночью с ней случился удар, - ответила тетя
Элла Мэй.
- О, господи! - всхлипнула Вирджиния. - Бедная мама! Должно быть, я
ужасно ее разочаровала.
- Боюсь, что так, - согласилась тетя.
- Она никогда не любила меня, - 4" призналась Вирджиния, - хотя часто
повторяла, что балует меня. Но ее любовь проявлялась только в подарках,
когда я делала то, что она хотела. Мне никогда не разрешалось делать то, что
я хочу. Боюсь, у вас будет шок, тетя, но я не испытываю жалости от того, что
она умерла. Она всегда вызывала во мне только одно чувство: как будто меня с
головой накрывает бегущая волна, от которой нет никакого спасения.
- Не будем говорить плохо о мертвых, - отрезала тетя Элла Мэй. - Но
думаю, что даже самый близкий друг твоей матери признал бы, что у нее был
сложный характер. Под ее давлением твой отец стал мультимиллионером и не
выдержал напряжения, сломался. Она и на тебя давила, разве нет?
Вирджиния молча опустила глаза.
- А что случилось.., с ним? - еле слышно прошептала она.
- С твоим мужем? - деловито осведомилась тетя, - Он единственный, кто
сохранил хладнокровие после того, как слегла твоя мать. Ты лежала больная в
одной комнате, твоя мать - в другой, а все остальные разрывались между вами,
высказывали самые дикие предположения и ровным счетом ничего не делали!
Адвокаты, душеприказчики появились невесть откуда, как по волшебству,
галдели по всему дому так, что почти невозможно было что-нибудь разобрать. И
тогда я поговорила с твоим мужем и предложила забрать тебя с собой в
деревню. Я рассказала ему, кем тебе прихожусь и кто я по профессии, и он тут
же согласился, не раздумывая.
- Так вот как я здесь оказалась. Он.., тоже сердился? - поинтересовалась
Вирджиния. Тетя покачала головой.
- Нет, просто очень расстроился. Между прочим, Вирджиния, мне он
понравился.
- А я возненавидела его! - объявила Вирджиния. - И до сих пор ненавижу!
Теперь, когда мама умерла, у меня нет необходимости оставаться его женой, не
так ли?
- Поговорим об этом в другой раз, - предложила тетя Элла Мэй.
- Нет, я хочу поговорить сейчас, - настаивала на своем Вирджиния. -
Знаешь ли, тетушка, мама вынудила меня выйти замуж за человека, которого я
ни разу не видела, только потому, что ей хотелось показать всем
великосветским дамам Нью-Йорка, насколько она выше их. Она стремилась
вступить в поединок с миссис Астор, и тут я ничего не могла поделать. Она
была непреклонна в своем решении.
- Но ведь ты, безусловно, могла отказаться от брака, - предположила тетя
Элла Мэй.
- Я так и сделала, - ответила Вирджиния, - а мама пригрозила, что в таком
случае отошлет меня к тете Луизе. Надолго. Пока не исполнится двадцать пять.
- К тете Луизе? - Элла Мэй поднялась и прошлась по комнате, - Как это
дурно и отвратительно.
- Так что у меня не было выбора, - продолжала Вирджиния. - Мне пришлось
выполнить ее желание. Но я возненавидела этого человека. И никогда, никогда
не захочу снова его увидеть!
Впервые в ее тихом голосе прозвучало что-то отдаленно похожее на страсть.
Тетя подошла к изголовью кровати и мягким движением вернула Вирджинию
обратно на подушку.
- Тебе не следует сейчас ни говорить, ни думать об этом, - сказала она. -
Всему свое время. Ты была очень больна, а теперь нужно быть очень разумной и
постараться восстановить свои силы. Не беспокойся ни о чем. Все будет
хорошо, я обещаю тебе.
Но нервное возбуждение не сразу спало, а потом вдруг Вирджиния фыркнула:
- Должно быть, он меня тоже возненавидел. Он ведь не знал, что ему
досталось, пока мы спим не оказались перед епископом. Наверное, мое лицо под
той диадемой привело его в шок.
Тетя Элла Мэй присела к Вирджинии на кровать.
- Вирджиния, - начала она, - я тебя люблю. Даже в детстве у тебя было
чувство юмора. То, чего так не хватало обоим твоим родителям. Любой, кто
умеет посмеяться над собой, мой лучший друг.
- Я не настолько тупа, чтобы не понимать, как я чудовищно выглядела, -
усмехнулась Вирджиния. - В то утро мама заставляла меня все время пить то
кофе, то шампанское, так что лицо у меня совсем раскраснелось, и я даже не
могла дышать под фатой. О, тетушка! Ну почему я родилась такой уродиной?
Мама в молодости была хорошенькой - многие говорили, она была прелестной. И
папа был красив, правда?
- Они были очень красивой парой, - согласилась тетя Элла Мэй. - Не знаю,
Вирджиния, хватит ли у тебя силенок для другого потрясения.
- Что на этот раз? - спросила Вирджиния с легкой тревогой.
- Подожди минутку, - попросила тетя. - Я хочу, чтобы ты приподнялась
немного.
Она подложила ей под спину взбитые подушки и велела:
- Закрой глаза. Это сюрприз, но очень приятный.
- Ты уверена? - Вирджиния вдруг испугалась. - Это случайно не
какой-нибудь посетитель?
- Просто закрой глаза и доверься мне. Вирджиния послушалась. Она слышала,
как тетя прошла в конец комнаты и тут же снова приблизилась к изголовью
кровати.
- А теперь открывай, - скомандовала Элла Мэй. Вирджиния разомкнула веки и
оказалась лицом к лицу с незнакомкой. Ей понадобилась какая-то доля секунды,
чтобы понять, что тетушка держит перед ней большое зеркало. Затем ей пришло
в голову, что она, должно быть, видит сон или на самом деле сошла с ума. На
нее из зеркала смотрел кто-то, кого она раньше никогда не встречала. Эта
девушка была, без сомнения, одного с ней возраста, с очень большими глазами
на тонком худом лице, скулы слегка выделялись, подбородок резко обозначен,
шея - длинная и изящная, а на плечах девушки лежали широкой волной
мертвенно-белые волосы! , Вирджиния очень долго все смотрела и смотрела на
себя, а потом спросила изменившимся почти до неузнаваемости голосом:
- Это.., действительно.., я?
- Ты всегда была такой, - улыбнулась в ответ тетя. - Но, к несчастью, жир
спрятал то, что должно быть молодым, симпатичным, гибким и легким, и вместо
этого появилось нечто нелепое и уродливое.
Вирджиния поднесла к лицу руки.
- Посмотри на мои пальцы, - сказала она, - и на руки тоже. О, тетушка! Я
бы ни за что не узнала себя. А что случилось с моими волосами?
- При воспалении мозга у больных ча
...Закладка в соц.сетях
