Жанр: Любовные романы
Любовь на краешке луны
...х, - возразила Канеда.
- Не надо так говорить, - настоятель но убеждала мадам. - Вот встретитесь ними, ma
cherie, и я не сомневаюсь, что вас ждет приятный сюрприз.
Канеда недоверчиво подняла брови, однако ответить не успела: на ступеньках, ведущих к
замку, появился молодой человек, сразу же заторопившийся им навстречу.
- Разрешите приветствовать вас, кузина Канеда, по поручению дедушки и бабушки, -
сказал он. - Я - Арман.
Темноволосый и привлекательный, он улыбался ей с восхищением настолько очевидным,
что она едва не улыбнулась в ответ, с трудом удерживая прохладное и надменное выражение,
которое намеревалась хранить во время всего визита.
Тем не менее она представила его мадам де Гокур, которая, после того как молодой
человек приложился к ее руке, сказала:
- Я видела вас шестилетним, поэтому не стану говорить, насколько вы выросли.
- В нашей семье нередко вспоминали о вас мадам, - ответил Арман, - и всякий раз с
уважением.
Безусловно, к французам он относится надлежащим образом, с презрением подумала
Канеда.
Повернувшись к ней, он произнес:
- Дедушка и бабушка ждут вас в салоне. Простите их за то, что они не встретили вас у
дверей; увы, comte передвигается с большим трудом.
Канеда наклонила голову, и они вступили в довольно впечатляющий холл, от которого
ответвлялся коридор, обставленный превосходной антикварной мебелью; стены его украшали
картины, по-видимому, изображавшие предков семьи де Бантом.
Слуг было немного, и помещение показалось ей тусклым и пыльным, нуждавшимся не
только в хорошей уборке, но и в обновлении красок и убранства.
Она попыталась не обращать внимания на потертые ковры и поблекшие шторы на окнах,
нуждающиеся в новой подкладке.
Арман открыл перед ней дверь, и Канеда вошла в салон, выходивший во французский сад,
расположившийся позади замка.
Перед окном сидела пожилая седоволосая женщина, и от одного взгляда на нее сердце
Канеды сжалось: на нее смотрела ее мать, состарившаяся и морщинистая.
- Вот кузина Канеда, grand-mere, - объявил Арман.
Сomtesse протянула руки к девушке.
- Мое дорогое дитя! - воскликнула она. - Не выразить словами, как я рада, что вы
ответили на мое письмо так быстро.
Канеда сделала реверанс и протянула руку, comtesse взяла ее обеими руками и привлекла
к себе.
Еще в Англии Канеда запретила себе проявлять симпатию к своим ненавистным
родственникам, тем не менее нельзя было уклониться от губ бабушки, приложившихся к ее
щеке.
- Садитесь, моя дорогая, - проговорила comtesse, указывая на кресло возле себя, и с
трепетом в голосе добавила: - Ты так похожа на мать, прямо одно лицо, а я так тосковала о
ней все эти годы.
Канеде хотелось напомнить, чтобе Бантомы не выказали за все эти годы и знака тоски, но
Арман как раз представлял мадам де Гокур бабушке и сразу после этого сказал:
- Надо сходить за Элен. Она не ожидала, что гости приедут так скоро.
- Да-да, конечно, дорогой мальчик, - ответила comtesse, - и попроси слуг принести
угощение. Не сомневаюсь, они все позабыли.
- Я сделаю это, grand-mere. Прежде чем выйти, кузен улыбнулся Канеде, и вновь ей с
трудом удалось не ответить ему улыбкой.
Напряженно, выпрямив спину, она сидела в кресле возле comtesse, а та, явно ощущая
враждебность к себе, толковала с мадам де Гокур, своей старой знакомой.
- Я даже не могла поверить, когда грум доставил из Бордо весть о вашем прибытии на
яхте! - воскликнула она.
Помедлив немного, она спросила Канеду.
- Это ваша яхта?
- Она принадлежит моему брату Гарри.'
- Значит, его зовут именно так. А мне уже показалось - когда я прочитала в газетах, что
он унаследовал титул дяди, - что его зовут Эдуард. Я всегда считала это имя довольно
скучным.
И вновь дух противоречия напомнил Канеде, что, если бы не это событие, бабушка не
написала бы им и эта встреча просто не состоялась.
Дверь салона открылась, и Арман появился вместе с симпатичной девушкой.
Канеда усмотрела в обоих некоторое сходство с собой, хотя у Элен и Армана глаза были
темными в отличие от ее синих... необыкновенных.
Она сразу же сообразила, что Элен не столь хороша, как она, потому что не похожа на ее
мать.
- Я так рада нашей встрече, кузина Канеда! - воскликнула Элен. - Я мечтала о ней
потому, что всегда видела в бегстве вашей матери с любимым самую романтическую и
увлекательную историю на свете.
Канеду чрезвычайно удивило, что кузина говорит обо всем открыто, перед лицом
comtesse, однако она не упустила возможности заметить:
- Моя мать была очень, очень счастлива. Но тем не менее она тосковала по своей семье и
горевала из-за того, что вы в течение многих пет подвергали ее остракизму.
Тут кузен и кузина переглянулись, а потом посмотрели на comtesse.
- Нетрудно понять, моя дорогая, - сказала старая леди, - вы ощущали горечь от того,
что ваша мать была отрезана от любимых ею людей; это томило и меня - более, чем я могу
выразить словами: ведь она была моей дочерью.
- Тогда почему же вы так жестоко обошлись с ней? - впрямую спросила Канеда.
Сomtesse слишком красноречиво и нервно шевельнула тонкими, в синих венах ладонями;
однако в это мгновение дверь отворилась, и в ней появился старик, которого под руки
поддерживали слуги.
Они практически перенесли его через всю комнату и усадили в кресло рядом с comtesse,
закутав ноги одеялом, подбитым мехом.
Старик молчал, и comtesse сказала:
- Франсуа, дорогой, к нам приехала Канеда. Я говорила тебе, что она должна появиться
сегодня.
- Кто? Кто приехал? - переспросил старец.
Тонкие черты, что не ускользнуло от взгляда девушки, свидетельствовали: в годы
молодости дед ее был чрезвычайно красив.
Теперь волосы его стали седыми, а лицо избороздили глубокие морщины, но тем не менее
Канеде показалось, что и comtesse, и внуки испытывали перед ним трепет.
- Канеда, - ответила comtesse. - Она приехала к нам в гости из Англии.
С этими словами она взглянула на внучку и Канеда поняла: графиня хочет, чтобы она
поднялась и приблизилась к старику.
Так она и поступила, радуясь тому, что одета в дорогое и элегантное шелковое платье,
прикрытое мантильей из тафты, а на голове ее капор с окантовкой из небольших страусовых
перьев.
Теперь ей предстояло познакомиться с дедом, человеком практически наиболее
ответственным - она в этом не сомневалась - - за то, что с ее матерью, всего лишь
пожелавшей выйти замуж за любимого, обошлись как с прокаженной.
Высоко подняв подбородок и выпрямив спину, Канеда встала перед дедом и под его
внимательным взглядом сделала книксен.
На мгновение в комнате наступила тишина, а потом странно задушенным голосом сот1е
проговорил:
- Клементина! Это - Клементина!
- Мет, дорогой, - торопливо поправила мужа comtesse. - Это Канеда, дочь
Клементины.
Старик явно не слышал ее.
- Значит, ты вернулась домой, Клементина! - вскричал он. - Это хорошо. Я знал, что
ты опомнишься. Сомак был расстроен твоим исчезновением. Он любит тебя. Я ещё не видел
такой любви. Мне пришлось сказать ему, что мы не сумели найти тебя, и теперь все будет в
порядке! Все-все!
Улыбнувшись жене, он сказал:
- - Пошлите за Сомаком. Пусть ему скажут, что Клементина здесь. Он обрадуется.
Бедняга, мне было так жаль его. Он так горевал!
Поскольку ей показалось, что comtesse не может найти слов, чтобы поправить своего
мужа, Канеда взяла инициативу на себя.
Подойдя чуть поближе к старику, она сказала:
- Посмотрите внимательно на меня, grand-pere. Я не Клементина, я - ваша внучка
Канеда.
- Ты не Клементина?
Слова эти с трудом сошли с его языка.
- Мет, grand-pere... моя мать... Клементина... умерла.
Ей стоило немалых усилий, чтобы произнести это, однако голос ее не дрогнул.
Какое-то мгновение старик не мог осознать смысла сказанного. Но потом выпалил -
громко, что она едва не подпрыгнула:
- Что ты говоришь? Клементина не могла умереть! Она должна выйти за Сомака. Все
обговорено. Где она? Куда подевалась? Что вы от меня скрываете?
Голос его становился все более громким и возбужденным, и Арман бросился к двери.
Двое слуг, доставивших comte в салон, ожидали за дверью и мгновенно направились К
старику.
- Клементина? Где Клементина? - кричал он, пока его поднимали из кресла.
- Пойдемте, monsieur lе comte, - сказал один из слуг. - В вашей комнате вас ожидает
стаканчик винца.
- Я не хочу вина, - сердито отмахнулся старик. - Мне нужна Клементина! Где она?
Свадьба завтра. Герцог будет здесь завтра, и как мы скажем ему, что она потерялась? Ищите ее,
дураки! Ищите ее! Она обязательно найдется где-нибудь неподалеку.
Голос графа доносился уже из коридора, куда увели его слуги.
Канеда замерла, неожиданно потрясенная происшедшим.
После, поглядев на comtesse, она заметила, что та поднесла платок к глазам.
- Мне кажется, вам следовало бы налить немного вина своей бабушке, - негромко
обратилась мадам де Гокур к Арману.
Словно бы радуясь представившейся возможности что-либо сделать, Арман направился к
двери, из которой, впрочем, немедленно появились двое слуг с серебряным подносом; на нем,
помимо бокалов, было мелкое печенье.
Взяв бокал с блюда. Арман поднес его бабушке.
- Выпейте это, grand-mere, - сказал он, - не надо расстраиваться.
- Последние два дня Франсуа было получше, - промолвила comtesse негромко, - и я не
хотела показывать его в таком состоянии Канеде.
- Она все равно рано или поздно узнала об этом, - успокаивал ее Арман, - и я не
сомневаюсь, что она все поймет.
При этом он смотрел на Канеду, словно бы рассчитывая на поддержку, и она торопливо
сказала:
- Конечно, мне жаль, что maman своим бегством так расстроила деда.
- Он так и не стал прежним, - негромко пояснила comtesse, - иногда он, впрочем,
бывает самим собой, однако недавние неприятности лишь усугубили его состояние.
- Не надо говорить об этом, grand-mere, - вмешалась Элен. - Вы всегда очень
расстраиваетесь, а ведь это первый визит кузины Канеды и нам нужно столько показать ей.
- Да, конечно, - согласилась comtesse, - расстраиваться сейчас глупо.
Пока старая женщина вытирала глаза, мадам де Гокур приблизилась к ней, а Канеда
отошла к окну поглядеть на парк.
Он был разбит в стиле, введенном в моду Версалем.
Уже беглый взгляд показал Канеде, что за парком не следят и он требует ухода.
Элен и Арман присоединились к ней у окна.
Арман предложил Канеде бокал вина, потом сказал тихо, чтобы не услышала бабушка:
- Мне очень жаль, что, едва оказавшись в нашем доме, вы стали свидетельницей
подобной сцены, но нам и в голову не приходило, что grand-pere примет вас за вашу мать.
- Неужели, - спросила Канеда, - он находится в таком состоянии после бегства
maman?
- Мне говорили, - ответил Арман, - что сперва он был разгневан, а потом долго
горевал.
- А теперь?
- А теперь новые неприятности направили его рассудок вспять. Ему часто кажется, что
он вновь в прошлом, перенесся назад па двадцать пять лет... и поэтому - если бы у нас
хватило ума - мы могли бы догадаться, что он примет вас за свою дочь.
Воцарилось молчание, которое нарушила Канеда вопросом, буквально трепетавшим на ее
губах. .
- Значит, герцог де Сомак действительно любил maman?
- Так всегда утверждала моя мать, - сказал Арман.
- А papa говорил, что он просто обожал ее! - вмешалась Элен. - Старый герцог был
много старше тети Клементины. Однако papa говорил, что он казался впервые влюбленным
юношей.
- Наверно, так и было, - согласился Арман. - Кузине Канеде, конечно же, известно,
что у нас во Франции браки совершаются между семьями; лишь овдовев, мы получаем
возможность выбрать жену по собственному вкусу.
- А maman думала, что герцог хочет жениться на ней лишь для того, чтобы она нарожала
ему детей.
- Я уверена, что все обстояло совсем не так, - заявила Элен. - На деле это была
совершенно романтическая история.
- Расскажите мне все, что вам известно, - попросила Канеда.
- Герцог увидел вашу мать на приеме и влюбился в нее, но, как полагалось в те времена
- да и теперь тоже, - предложение сделал не ей, а grand-pere... И тот наверняка просто
приказал вашей матушке стать герцогиней.
- Наши родители всегда говорили нам, что герцог был страстно влюблен; когда ваша
мать пропала, он буквально обезумел от гнева и во всем винил grand-pere; потом он принялся
искать ее, а когда о браке ваших родителей стало известно, даже задумал расстаться с жизнью.
- Не могу в это поверить! - воскликнула Канеда.
- Тем не менее это правда, - продолжал Арман. - Эту историю я слышал не только от
своих родителей, но и от нескольких родственников, свидетелей события,
- Grand-pere изрядно досталось от герцога, а он и без того расстроился, - сказала
Элен, - вашу матушку он любил, пожалуй, сильнее всех остальных детей, и я думаю, он не
желал слушать никаких разговоров о ней, Даже вспоминать о ее существовании еще и потому,
что она вышла за англичанина.
Канеда вздохнула. Вся эта история оказалась совсем непохожей на ее представления. А
бедный свихнувшийся дед, все еще мечтающий о встрече со своей дочерью, расстроил ее куда
больше. чем ома готова была признать.
Потом Элен повела Канеду в отведенную ей спальню, и, еще раз проходя по дому, гостья
не могла не обратить внимания на то, как все обветшало и нуждается в ремонте.
В ее спальне, комнате величественной, некогда являвшейся одной из парадных, шелковая
обивка местами отходила от стены.
Роскошные росписи потолка были повреждены сыростью, а кресла требовали перетяжки.
Заметив, что Канеда оглядывается, Элен с легким смущением сказала:
- Увы, здесь многое необходимо поправить, однако, как вы понимаете, последние годы
нам пришлось экономить.
- Вы хотите сказать, что де Бантомы переживают трудные времена? - спросила Канеда.
Элен с удивлением посмотрела на нее:
- Конечно же! Разве вы не знаете об этом?
- Откуда мне было узнать? Эти годы они не поддерживали никаких отношений, если не
считать письма, полученного несколько недель назад, в котором нас с братом приглашали сюда
погостить.
- Значит, grand-mere написала вам? - воскликнула Элен.
- Да! Разве вы не знали об этом?
- Мы никогда не слышали, чтобы она упоминала о вас, пока ваш грум не известил нас о
вашем прибытии из Бордо.
Канеда не скрывала удивления.
- Я вполне могу понять, - продолжала Элен, - чего она хочет. Ей нужна ваша помощь.
- Именно ее она и просила, - холодно ответила Канеда.
Элен чуть взмахнула рукой.
- Полагаю, мы попали в подобное положение потому, что grand-mere цепляется за
всякую соломинку. Не сомневаюсь, papa и maman не меньше, чем я, будут удивлены, что она
пригласила вас сюда.
Канеда уже слыхала, что Рене, брат ее матери, вместе с женой пребывают в Париже.
- Papa пытается каким-то образом взять ссуду в банке или у друзей - иначе я просто не
знаю, что ждет нас в будущем, - сообщи. па Элен.
Помедлив, Канеда задала свой - как она понимала - жизненно важный вопрос:
- Вы делаете вино. Неужели лозы действительно заражены филлоксерой? Элен кивнула.
- Началось все лет пять назад и становится все хуже и хуже. Похоже, мы ничего не
можем поделать.
Кузина дала ясно понять, что ситуация довольно серьезная.
- Но должно же найтись какое-то средство, - сказала Канеда.
- Можно только затопить виноградники, но этого нельзя сделать на склоне.
- А что же будет тогда? Элен немного помолчала, а потом ответила:
- Мы не сможем жить здесь, замок придется закрыть. Не знаю, куда мы тогда
направимся и что предпримет papa, ведь доход нам приносит только вино.
Все было понятно: бабушка написала Гарри от отчаяния.
Можно было даже не упоминать, что без приданого Элен не возьмет за себя ни один
француз, а Арман, будущий наследник титула графов де Бантом, не найдет себе невесты в
семье, имеющей доход.
На ее глазах словно бы рушилась прежде несокрушимая твердыня... Канеда представила,
как расстроилась бы сейчас ее мать.
- Но не стоит унывать, - поспешила успокоить кузину Элен. - Восхитительно, что вы
приехали... потом, ты просто прекрасна! Нам всегда говорили, что ваша матушка была первой
красавицей во всей семье, и теперь я вижу, что так оно и было. Завтра я покажу вам портрет
тети Клементины.
- Значит, в замке есть ее портрет? - с интересом спросила Канеда.
- Их несколько, - ответила Элен. - И все спрятаны, чтобы не расстраивать grand-pere,
но мы достанем их; и я думаю, если вы Попросите, grand-mere обязательно разрешит вам увезти
один портрет в Англию.
- Мне бы хотелось этого, - согласилась Канеда.
- И я хочу, чтобы ты рассказала мне о своей матери, - попросила Элен. - Я уже
говорила, что ее история всегда казалась мне самой романтичной; это нужно суметь - убегать
из-под венца: платье готово, приданое упаковано, дом полон гостей и подарков.
Канеда улыбнулась.
- Она полюбила.
- Понимаю, - кивнула Элен. - Это так чудесно, любовь дала ей силы расстаться с
близкими людьми... и с герцогом тоже.
Канеда вновь улыбнулась.
- Если любишь, титулы не имеют значения.
- Именно это и доказала тетя Клементина. Однако у меня самой - если бы мне
предстоял брак с герцогом - ни за что не хватило бы отваги бежать с простым человеком.
- О, ты поступишь, как моя мать, если встретишь человека, которого полюбишь
по-настоящему, - .сказала Канеда.
Элен улыбнулась ей, но Канеда видела, что не убедила двоюродную сестру.
Каждая благородная девица во Франции стремилась иметь свой собственный замок и
безукоризненное общественное положение.
Вот это герцог де Сомак и предложил ее матери, однако она бежала с не имеющим даже
гроша за душой англичанином, лишенным титула и даже перспектив на получение оного.
Канеда вдруг поняла, что без этой встречи с герцогом так и не сумела бы по-настоящему
оценить все то, от чего отказалась ее мать.
Канеда знала, как они были счастливы с отцом; однако она помнила и об их бедности, о
том, с каким трудом им удавалось свести концы с концами. И как ограничивал себя отец, не
имевший возможности сесть на собственного коня, на котором не стыдно было бы показаться в
обществе.
Но некая часть сознания Канеды никогда не уставала напоминать ей - с той поры как она
повзрослела: "А стоило ли отказываться от стольких благ, maman?"
Она имела в виду не только герцога, но и богатых и могущественных Бантомов,
владельцев многих акров земли в Перигоре и великолепного замка.
Иногда, сидя возле матери, которая разглядывала свое вышедшее из моды и едва ли не
протершееся платье и гадала, как продлить ему жизнь, Канеда хотела спросить ее:
- А стоило ли, maman, отказываться от стольких благ ради papa, пусть он у нас и очень
милый?
Теперь она понимала мать, с ужасом осознавая, что открыли ей эту науку поцелуи
герцога, когда она пребывала во власти неведомых прежде чар, заставивших позабыть
буквально обо всем, кроме него самого.
Ей вдруг подумалось, что, если бы герцог оказался нищим младшим сыном - как и ее
отец - и попросил ее руки, она бы ответила ему согласием.
Это была любовь, и хотя разум пытался бороться, она понимала теперь, что безнадежно,
навсегда влюбилась в человека, за которого никогда не сможет выйти, потому что он женат.
В герцога де Сомака!
Глава 6
Протянув руку, comtesse велела Канеде сесть возле себя.
- Я хочу, чтобы ты, рассказала мне о своей матери, моя дорогая, - сказала она.
Канеда задумалась.
По дороге в замок она заготовила много слов; однако ее отношение к родственникам - в
особенности к grand-mere - успело уже перемениться.
И она произнесла:
- Maman была очень, очень счастлива с моим отцом, но иногда она тосковала по своим
родным, в особенности по вам, grand-mere.
Канеда заметила слезы в глазах бабушки, прежде чем та успела ответить:
- А как мне ее не хватало! Когда-нибудь и у тебя будут дети, и ты поймешь, что это
такое; ведь видишь ты их или нет, нельзя перестать вспоминать о них... и любить.
Боль в ее голосе была неподдельной, и, не желая быть грубой, Канеда спросила:
- А как могло случиться, что вы игнорировали maman все эти годы и даже не отвечали на
ее письма?
Она подумала, что более всего мать была ранена тем, что письмо, сообщавшее о рождении
сына, вернулось к ней неразрезанным.
СотЬеззе вскрикнула, словно бы от боли.
- Канеда;тебе придется поверить мне на слово. Дело в том, что я узнала об этом письме и
о том, что его вернули, много лет спустя.
- Как могло такое случиться?
- Твой дед был ужасно расстроен и рассержен бегством Кпементины, однако, по-моему,
он простил бы ее, если бы не герцог Сомак. Он то захлебывался яростью оттого, что оказался в
столь глупом положении на собственной свадьбе, то впадал в уныние и отчаяние, которых я не
могу описать: ведь он воистину утратил любимую.
Сomtesse глубоко вздохнула - ей явно было трудно вспоминать о столь прискорбных
событиях.
- Я не сомневаюсь, - продолжала она, - именно герцог виноват в том, что твой дед
стал таким неуравновешенным... Никто не мог даже упомянуть при нем имени твоей матери,
чтобы не вышел скандал.
Канеда молчала, думая о том, что мать ее считала себя забытой и выброшенной из
памяти.
- Секретарь твоего деда, прослуживший у нас много лет, человек преданный, был
глубоко расстроен происходящим и, когда пришло письмо от твоей матери, отослал его назад,
дажене известив ни меня, ни графа.
- Как посмел он так поступить? - • вспыхнула негодованием Канеда.
- Он полагал, что таким образом избавит нас от лишней боли, - ответив3
сот1е55е. - Я всегда считала, что от доброжелателей добра не жди.
- А maman написала, что у нее родился сын.
- Как жаль, что я узналаоб этомтак поздно, - пробормотала сот^еззе;
Старческие глаза наполнились влагой, и слезы побежали по щекам.
Порывистым движением Канеда прикоснулась к бабушкиной руке.
- Я вовсе не хотела расстроить вас, - сказала она. - И не сомневайтесь, maman жила в
счастье, невзирая на нашу бедность, Мне даже казалось, что солнце в нашем доме сияет целый
год.
- И она никогда не жалела об отвергнутом ею положении в обществе? - - спросила
comtesse.
Канеда отрицательно качнула головой.
- Я думаю, рара и maman не променяли бы своего счастья на целое королевство.
Тут Канеда подумала, что такова истинная любовь; впервые за всю свою жизнь она
поняла, что мир не в состоянии предложить ничего более чудесного, чем находиться в объятиях
любимого мужчины.
Но, всем существом тоскуя по герцогу, она торопливо промолвила:
- Я хочу рассказать вам о моем доме, grand-mere, о том, какое веселое детство было у нас
с Гарри, а еще хочу - пока мы здесь - показать те трюки, которые умеет выполнять мой конь
Ариэль.
Тут она поведала бабушке, как они с отцом нашли Ариэля в цирке, и все это время
вспоминала, как рассказывала об этом дне герцогу.
Она просто видела эти серые глаза на внимательном, обращенном к ней лице и вновь
ощущала не испытанную прежде магическую пульсацию, соединившую их еще до того, как она
поняла, что влюбилась.
Когда Канеда закончила, на бабушкиных губах появилась улыбка.
- Спасибо тебе, дорогое дитя, я всегда хотела услышать от вас именно такие вести.
Кстати, что ты думаешь о своем будуoем? Тебе девятнадцать. Твоему брату пора искать тебе
партию.
- Уверяю вас, я никогда не выйду замуж без любви, - поспешила с ответом Канеда.
Те же самые слова она могла бы сказать и Гарри; однако оставалось с прискорбием
констатировать, что если она не обманывает себя, то никогда не выйдет замуж.
Да разве сумеет она увидеть в другом мужчине некое подобие герцога? Неужели она так и
останется старой девой, будущей тетушкой при детях Гарри, не имея своих собственных?
Горестная мысль способна была вызвать слезы, и, чтобы избавиться от унылых дум,
Канеда поцеловала бабушку и отправилась разыскивать Армана, с которым договорилась о
совместной прогулке верхом.
Кузен уже ждал ее, и, конечно же, оставив парк, они сразу въехали в виноградники.
Там царило запустение: повсюду были видны проплешины на месте выкорчеванных из-за
болезни лоз.
На одной делянке это произошло совсем недавно - там корни еще горели, и над
дюжиной небольших костров в тихом воздухе курился дымок.
Зрелище это вселяет в душу уныние, думала Канеда; даже не глядя на Армана и людей,
работавших на винограднике, можно было понять, что будущее сулит им лишь отчаяние.
На обратном пути в замок она решила, что чем скорее вернется в Англию, тем будет
лучше.
Она ощущала, как жизнь де Бантомов заполняет ее своими заботами и тревогами.
Смешиваясь с унынием, воцарившимся в ее сердце после расставания с герцогом, они
заставляли девушку поверить, что свет солнца навсегда покинул ее душу.
- Я должна сказать сотЬеззе, что собираюсь в дорогу, - сказала она, - наверное,
послезавтра или на следующий день.
- Мне будет очень жаль, - ответил Арман. - Вы так порадовали дгапо-теге, а мы с
Эпен восхищены нашим знакомством. Но вы могли бы остаться, пока рара и maman не вернутся
из Парижа?
- Я обещала брату, что уеду ненадолго, - объяснила Канеда.
Понимая, что ему будет приятно услышать это, она сказала:
- Grand-mere хочет, чтобы вы с Элен побывали в Лондоне, сегодня вечером я поговорю с
ней об этом.
Лицо Армана осветилось.
- Весьма любезное приглашение, однако мы наверняка не сможем позволить себе
принять его.
Не дожидаясь ответа, он пришпорил коня, как будто для того, чтобы скрыть смущение.
Канеде пришлось послать Ариэля в галоп и догнать кузена.
По возвращении в замок Канеда переменила платье и сказала служанке, что та может
паковать вещи; затем отправилась на поиски бабушки.
Как и рассчитывала Канеда, comtesse сидела в салоне вместе с мадам де Гокур; солнечный
свет падал на лица обеих женщин, вне всяких сомнений, они говорили о ней.
Обе они были француженками, а потому скорее всего обсуждали перспективы ее
замужества; ома подумала, какое потрясение испытали бы обе дамы, узнав, что она не
представляет своей жизни без мужчины, который на ней никогда не жениться.
Канада направилась к сидящим, и comtesse протянула вперед руку.
- Тебе понравилась прогулка, моя дорогая?
- Восхитительные края!
Канеда не стала говорить бабушке, какой ужас вызвали у нее погубленные ви
...Закладка в соц.сетях
