Жанр: Любовные романы
ЛЮБОВЬ КОНТРАБАНДИСТА
...ь.
- Давайте пройдем на веранду, - произнес он не допускающим возражений тоном
и, прежде чем она успела собраться с
духом и отказаться, вывел ее через одно из широких французских окон на
отделанную серым камнем наружную веранду
дворца.
В свете огней дома можно было различить очертания садов внизу. Ясную
звездную ночь озаряло тусклое сияние молодой
луны на небосводе, и Леона вдруг вспомнила, что через несколько дней должно было
наступить полнолуние и,
следовательно, груз необходимо было успеть доставить, пока ночи были еще
темными.
Свет луны так много значил для вражеских глаз, высматривавших во мраке
длинную темную тень яхты.
- О чем вы думаете? - спросил лорд Чард, повторяя тот же самый вопрос,
который она задала ему за обедом.
- Я думала о лунном свете, - откровенно призналась девушка.
- Но ведь сегодня луны почти не видно? - осведомился он.
- Да, я знаю, - отозвалась она.
Она заметила при свете окон выразительный взгляд, который он бросил в ее
сторону.
- Вы позволите мне дать вам совет, Леона? - поинтересовался он.
- Как вам угодно, - ответила она простодушно. - Но предупреждаю вас, что я
едва ли приму его, так как совет всегда
подразумевает одно из двух: либо заставить кого-нибудь поступить против его
воли, либо вынудить его отказаться от того,
что ему нравится.
Лорд Чард запрокинул голову и расхохотался, и у Леоны создалось
впечатление, что в такие мгновения он выглядел
моложе, гораздо моложе, чем тогда, когда его лицо было непроницаемо серьезным.
- Вы неисправимы, - сказал он, - и полная противоположность в характере и
во внешности - по сути, во всем.
- Противоположность? - переспросила Леона с озабоченным видом.
- Да, - ответил он. - Вы кажетесь хрупкой, слабой и очень уступчивой, тогда
как на самом деле вы сильны, решительны и,
откровенно говоря, несколько упрямы.
- Это звучит ужасно, - заметила Леона.
- Как раз это слово к вам никак не может относиться, - возразил лорд Чард.
- Отдаете ли вы себе отчет в том, как
прекрасны вы были сегодня вечером?
Нотка искренней нежности в его голосе должна была бы заставить Леону
обратиться в бегство, но вместо этого, словно
завороженная окружавшей их тишиной и картиной усыпанного звездами неба над их
головами, она только взглянула на него
слегка удивленно и улыбнулась.
- Я уже сказала вам, что это всего лишь перья павлина, - пробормотала она.
- На мой взгляд, вы были еще более прекрасны в стареньком сером платьице,
которое было на вас, когда мы приехали
сюда, - промолвил лорд Чард в ответ. - Если вы помните, недовольство на этот
счет проявляли вы, а не я.
- Вы, конечно, шутите, - произнесла Леона дрожащим голосом.
Он взял ее за руки, которые она стиснула перед собой, прислонившись к
балюстраде. Она ожидала, что прикосновение его
пальцев принесет ей то же самое странное ощущение покоя и защищенности, которое
она испытывала раньше. Но на этот раз
охватившее ее чувство было совершенно иным и едва не повергло в оцепенение.
Она почувствовала, как по ее телу вдруг пробежала мелкая дрожь, как в
глубине ее существа вдруг вспыхнуло пламя,
словно некая сила, до сих пор дремавшая в ней, теперь проснулась и рвалась на
волю. Дыхание, срывавшееся с ее
полуоткрытых губ, слегка участилось, и, охваченная трепетом от одного его
прикосновения, застыв на месте, она увидела его
лицо, склонившееся над нею, и услышала, как он внезапно охрипшим от волнения
голосом назвал ее по имени:
- Леона!..
Что он собирался сказать, Леона так никогда и не узнала, потому что как раз
в этот самый миг из комнаты до них донесся
громкий возглас: "Джулиен! Что вы там делаете? Мы ждем вас сдавать карты!".
Голос герцогини разрушил очарование, и
Леона, быстрым движением высвободив руки из-под пальцев лорда Чарда, повернулась
и, словно не видя ничего перед
собою, устремилась назад в освещенную комнату.
Девушка не отдавала себе отчета в том, о чем она говорила и что делала весь
остаток вечера... Она сознавала только, что
это неподвластное рассудку чувство все еще жило в ее груди, отдаваясь трепетом в
жилах и застывая комком в горле.
Как ей показалось, прошли долгие часы, прежде чем они отправились спать.
Было много пожеланий доброй ночи,
последние распоряжения на завтра, нежный поцелуй в щеку от герцогини, и когда
наконец она осталась одна в своей
спальне...
"Вы так его любите? Вы так его любите?"
Как могла она заснуть, когда эти слова постоянно звенели эхом в ее ушах?
Девушка соскользнула с постели, босиком
прошла по мягкому ковру к камину и опустилась на плед перед самым пламенем.
"Вы так его любите?"
Ей казалось, что она не обретет покоя до тех пор, пока не найдет ответа на
этот вопрос. Она должна была поставить его
перед собою. Было невозможно избегать его и впредь.
Внезапно Леона закрыла лицо руками.
- Нет! - прошептала она вслух. - Нет! Нет! Нет!
Это не может быть правдой!
Следующее утро прошло достаточно приятно и без каких-либо сердечных
переживаний или душевных расстройств.
Джентльмены, как герцогиня сообщила Леоне, уехали сразу же после раннего
завтрака и, судя по всему, собирались
вернуться только во второй половине дня. Герцог, как оказалось, случайно услышал
о том, что примерно в двадцати милях
отсюда должна была состояться распродажа с аукциона за долги лошадей,
принадлежавших какому-то несчастному повесе,
который потерял целое состояние в азартных играх и вынужден был продать все свое
имущество, вплоть до земельных
владений.
- Разумеется, когда его милость узнал о том, что несколько великолепных
чистопородных скакунов, которыми он
восхищался на Роттен-Роу "Роттен-Роу - дорожка для верховой езды в Гайд-парке, в
Лондоне.", должны быть выставлены на
торги, - объяснила герцогиня, - ничто не могло удержать его от того, чтобы не
помчаться туда сразу в надежде заполучить их
подешевле.
- И, конечно, Хьюги пожелал присоединиться к нему, - подхватила Леона с
улыбкой.
- И Джулиен был почти столь же нетерпелив, - добавила герцогиня. - Ох уж
эти мне мужчины! Лошади занимают их
головы и их сердца тоже. Если бы они с тем же рвением стремились быть рядом с
женщиной, нам бы это польстило гораздо
больше!
Леона не была огорчена перспективой провести день наедине с герцогиней. В
Клантонбери хватало
достопримечательностей, которыми стоило полюбоваться, а его пышность и величие,
которые герцогиня воспринимала как
должное, произвели на Леону ошеломляющее впечатление. Огромное количество слуг в
доме и усадьбе делало Клантонбери
маленьким независимым королевством в миниатюре. Здесь были не только садовники,
конюхи, смотрители в парке, псари,
дровосеки и лесники, охранявшие дичь от браконьеров, но и многие другие, так как
в Клантонбери имелись собственные
пивоварни, прачечные и мастерские со своими каменщиками, малярами, плотниками,
кузнецами и стекольщиками.
- Теперь, когда мы познакомились, вы можете часто приезжать к нам в гости,
- великодушно предложила герцогиня. -
Пойдемте, я покажу вам оранжереи с гвоздиками. Это одни из самых любимых моих
цветов.
Они действительно были захватывающе прекрасны, напоминая сплошной
многоцветный ковер из тысяч бутонов -
малиновых и белых, розовых и фиолетовых, - но Леона в глубине души предпочитала
цветы под открытым небом, в
особенности розы, представлявшие собой необыкновенно живописную картину в
обрамлении нежной зелени лужаек.
Ближе к вечеру, когда Леона увидела возвращавшихся с прогулки мужчин, она
сорвала несколько бутонов и закрепила их
за высоким голубым поясом платья.
Внезапно ее сердце сильно забилось - шагая через газон, ей навстречу шел
лорд Чард.
Герцогиня поспешила вперед, чтобы поговорить со своим супругом, Николас
Уэстон и Хьюго присоединились к ней, и на
какое-то мгновение рядом не осталось никого, кто бы мог их услышать, когда лорд
Чард приблизился и остановился на миг,
глядя на нее в упор и не говоря ни слова.
Так как молчание между ними почему-то казалось ей опасным, Леона произнесла
быстро:
- Вы довольны вашей поездкой, милорд?
- Очень, хотя она и стоила всем нам немало денег, - ответил он.
- Надеюсь, не Хьюги?!
Этот вопрос сорвался с ее губ помимо ее воли.
- Ваш брат, насколько я помню, приобрел только двух животных.
- Двух!
Голос Леоны звенел отчаянием. Это означало еще один долг, который должен
был быть оплачен деньгами от очередной
партии груза, доставленного Лью, еще одну стальную цепь, накрепко приковывавшую
их к нему.
- Не стоит так огорчаться, - произнес лорд Чард. - Не думаю, чтобы лошади
были очень дорогими.
- Что вы называете дорогими? - отозвалась Леона.
- Кажется, одна из них обошлась в тысячу гиней, другая немного дешевле.
Леоне показалось, словно невыносимая тяжесть внезапно обрушилась ей на
плечи, внутри все оборвалось.
Как мог Хьюго быть настолько безрассудным? Он отлично знал, что они не
могли позволить себе лошадей больше, чем
уже имели, не говоря уж о том, что о них некому было заботиться, кроме старого
грума Эбби, которому почти сравнялось
семьдесят и который был уже не в состоянии взять на себя дополнительные
обязанности. В порыве отчаяния она судорожно
вздохнула.
- Не надо так переживать, - обратился к ней лорд Чард. - Не вам быть
сторожем вашего брата.
При этом замечании она с трудом сдержала приступ истерического смеха. Нет,
конечно, не ей следовало быть сторожем
брата, но она была вынуждена обстоятельствами стать хранителем родного дома,
принять на себя ответственность за всех
обитателей усадьбы, за выплату слугам жалованья, обеспечение жильем и едой
престарелых. Если такие люди, как старый
Эбби, миссис Милдью, миссис Берне и Брэмуэлл покинут их, что случится с ними
тогда? Им придется попросту голодать.
- Вам этого не понять, - ответила она холодно и вдруг заметила, как
изменилось выражение лица лорда Чарда, и голосом,
полным неожиданной теплоты и понимания, он произнес:
- Простите меня. Я вовсе не хотел добавить вам лишних забот. Я в самом деле
думал, что нет ничего плохого в том, что
Хьюго позволил себе небольшую покупку.
- Конечно, среди подобной роскоши вам она может показаться небольшой, -
промолвила Леона в ответ. - Но для нас
тысяча гиней равнозначна целому состоянию.
Она увидела, как губы его сжались.
- Не стоит волноваться из-за этого, - сказал он. - Я постараюсь чем-нибудь
помочь.
Он отошел от нее и не спеша проследовал туда, где остальные были заняты
оживленной беседой.
- Мы только что услышали о приобретениях сэра Хьюго, - донесся до Леоны
голос герцогини.
- Я как раз собирался поговорить с ним об этом, - отозвался лорд Чард. - Я
надеялся, что он по старой дружбе позволит
мне выкупить у него серую кобылу.
Именно ее я хотел приобрести на распродаже, но, по досадной оплошности,
забыл его предупредить. Потом, когда
аукцион начался, я решил, что нам четверым нет смысла торговаться друг против
друга, набивая цену.
Что вы скажете на это, Хьюго? Не согласились бы вы оказать мне огромное
одолжение, уступив ее мне? Как раз этой
кобылы очень не хватает в моей конюшне.
- Разумеется, милорд, если она так вам приглянулась - она ваша, - ответил
Хьюго.
Леона заметила, что он был явно недоволен, но в то же время у нее полегчало
на сердце при мысли, что они освободились
по крайней мере от части своего Долга.
- А чем вы занимались весь день, моя дорогая? - осведомился герцог.
- Мы с Леоной тихо провели время вместе, готовясь к приему гостей,
заглянули в оранжереи и, главным образом,
любовались местными красотами, - произнесла герцогиня с улыбкой.
- Рад это слышать, дорогая, - ответил герцог. - Я уже почти боялся, что вы
будете скучать без нас.
- Вы слишком самонадеянны! - поддразнила его герцогиня. - Я не стану
говорить вам, так оно было или нет, я просто
предоставляю вам догадаться самим.
Она сделала несколько шагов в направлении французских окон и затем поспешно
вернулась, как будто внезапно о чем-то
вспомнив.
- Да, кстати, милый! Сегодня утром, уже после вашего отъезда, сюда заходил
ваш поверенный. Он передал, что дело
срочное, так что я приняла его вместо вас.
Как оказалось, ничего существенного. Капитан драгунского полка, который
располагался здесь лагерем минувшей ночью,
пожелал принести вам свою искреннюю признательность за гостеприимство и за эль,
который вы распорядились прислать
его людям.
- Ах да, я помню, - произнес в ответ герцог. - Я приказал Ричардсону
отправить пару бочек в лагерь.
- Их благодарность не знала границ, - продолжала герцогиня с улыбкой, - и у
меня создалось впечатление, что им было
очень жаль нас покидать.
- Куда они направляются? - спросил герцог.
- О, в одну маленькую деревушку под названием Эл...
Элфристон, если не ошибаюсь. Они получили приказ захватить каких-то
контрабандистов. Будем надеяться, что их
постигнет неудача! Вы же знаете, что мои симпатии всегда на стороне
преследуемого.
Герцогиня беспечно рассмеялась и вошла в дом.
Леона переглянулась с Хьюго, после чего, не сказав ни слова, последовала за
хозяйкой и, поспешно взбежав вверх но
лестнице, уединилась в ожидании у себя в спальне, понимая без лишних разговоров,
что Хьюго присоединится к ней сразу
же, как только ему удастся ускользнуть.
Действительно, спустя примерно пять минут раздался быстрый, нетерпеливый
стук в дверь, ручка повернулась, и брат
вошел к ней в комнату.
- Ты слышала? - спросил он тихим, полным раздражения голосом. - Не иначе
как они что-то пронюхали о товаре.
- Ты точно знаешь, что яхта приплывает сегодня ночью? - допытывалась Леона.
- Разумеется! - ответил Хьюго. - Вот почему мне необходимо было держать
Чарда в отдалении от замка.
Вот почему Лью пришлось очистить залив от предыдущей партии груза.
- Но мы не можем быть полностью уверены, что солдаты направились в
Элфристон, - робко возразила Леона, сама
сознавая неубедительность своих слов.
- Уверены! Ну конечно, мы уверены! - огрызнулся Хьюго. - Теперь мне все
совершенно ясно. Чард, уехав вместе с нами,
усыпил малейшие подозрения на свой счет. Должен признать, его поведение
поставило меня в тупик. Он, казалось, оставил
саму идею захватить груз именно в этом месте. Теперь-то мы точно знаем, что он
задумал! - Он расхаживал взад и вперед по
комнате, словно разговаривая сам с собой.
- Лью будет застигнут врасплох, яхта придет в намеченное время, и в самый
последний момент драгуны оцепят
побережье. Они могут прятаться даже в самом замке - у него хватит дерзости
использовать его как укрытие для своего
отряда.
- Ох, Хьюги, ты торопишься с выводами! Мы не можем знать это достоверно! -
вскричала Леона.
- В одном ты можешь не сомневаться, - заявил Хьюго в ответ, - а именно в
том, что драгуны по распоряжению Чарда
приближаются к деревне. Если они оцепят местность, как Лью сможет вывезти оттуда
груз, даже если ему удастся погрузить
его на лошадей?
- Что же мы можем предпринять? - пробормотала Леона.
- Мы обязаны предупредить Лью, - заявил Хьюго в ответ.
- Но как?! - спросила Леона в волнении.
Хьюго схватился руками за лоб.
- Тот же самый проклятый вопрос я и сам задаю себе, - сказал он. - Для меня
это исключено. Если я сделаю хотя бы
малейшую попытку вернуться домой сегодня, Чард остановит меня, если понадобится,
даже силой.
- Но что же тогда нам делать?
Хьюго протянул к ней руки.
- Ты должна ехать! - закричал он. - Ты должна передать Лью, чтобы он ни под
каким предлогом не привозил сюда груз.
- Не привозил сюда груз? - переспросила ошеломленная Леона. - Я не понимаю.
- Лью на борту яхты, глупышка! - вскричал Хьюго в раздражении. - Он отплыл
во Францию вчера утром.
Там все было заранее условлено, и в Дьеппе уже ждала очередная партия
товара. От них требовалось только взять его на
борт и доставить обратно. Они должны войти в бухту вскоре после полуночи. Черт
возьми, пока не поздно, тебе необходимо
их остановить.
- Но это невозможно! Как я могу?! - закричала Леона.
- Ты обязана это сделать, - отрезал Хьюго, - иначе мы разорены
окончательно. И, кроме того, если Чард схватит Лью и его
людей, у него будет достаточно оснований повесить и меня в придачу. Ты хочешь,
чтобы это случилось, Леона?
Хьюго рухнул на колени рядом с креслом Леоны.
- Господи! Да это же какой-то дьявольский круг! - воскликнул он. - Спаси
меня, Леона! Ради всего святого, спаси меня,
ведь больше мне не на кого надеяться!
Страстная мольба в его голосе проникла прямо в сердце Леоны. Не задумываясь
над тем, каким образом она может
выполнить просьбу, она обняла брата и, прильнув к его щеке, в страстном порыве
воскликнула:
- Я спасу тебя, Хьюги, милый! Обещаю тебе, что, как бы там ни было, я спасу
тебя!
Глава 9
- Ma'm'selle est charmante! "Мадемуазель, вы очаровательны! (фр.)" -
воскликнула Мари, отступив назад, чтобы
полюбоваться результатом усилий двух своих подручных.
Леона слушала ее рассеянно. Ей было трудно сосредоточиться на себе и на
своей внешности, когда ее мысли были заняты
возложенной на нее миссией и теми пока еще неведомыми трудностями и опасностями,
с которыми ей предстояло
столкнуться до исхода ночи.
Тем не менее она улыбнулась, когда Мари продолжала:
- Я говорила ее милости, что это платье как будто создано для ma'm'selle.
Этот цвет слишком нежен, слишком бледен для
красоты ее милости, mais pour ma'm'selle c'est ravissante! "Но на мадемуазель
оно смотрится бесподобно! (фр.)".
Она произнесла последние слова с энтузиазмом художника, любующегося
созданным им шедевром. Леона могла только
робко пробормотать в ответ "спасибо", через силу заставить себя взглянуть на
свое отражение в зеркале и убедиться, что
Мари не преувеличивала.
Бледно-голубое платье было сверху донизу расшито цветами с вкрапленными в
них крошечными блестками. Розовые
ленты оттенка цикламена были украшены серебристой каймой, и на ее голову вместо
обычной тиары, которую, как она
знала, собиралась надеть этим вечером герцогиня, был водружен венок из голубых и
розовых цветов, столь искусно
вплетенных в бриллиантовую диадему, что при каждом движении все блестело и
сверкало.
В ее ушах еще звенели похвалы служанок, когда она вышла из своей спальни на
лестничную клетку и остановилась в
нерешительности, едва услышав доносившиеся снизу голоса и взрывы хохота. Она
почувствовала внезапную робость,
странное нежелание спускаться вниз и присоединиться к собравшейся там нарядной
толпе знатных и высокопоставленных
гостей, прибывших этим вечером в Клантонбери.
Ей уже не раз приходилось слышать их имена. Все они занимали высокое
положение в обществе, составляя тот
славившийся своим весельем и беспутством избранный круг, который до прошлого
года был известен как "клика регента".
Теперь они обращались с новым монархом в той же шутливо-фривольной манере,
которую он принимал как должное, как
если бы на то была его высочайшая воля.
- Могу ли я сопровождать вас? - раздался вдруг голос позади.
Леона, вздрогнув, обернулась. Она не была удивлена, обнаружив, кому именно
принадлежал этот спокойный, тихий голос.
Но чего она совсем не ожидала, было внезапное сильное биение ее сердца, ощущение
тепла, пробежавшего по жилам,
охватившее ее страстное желание, от которого глаза девушки вспыхнули новым
блеском, дыхание взволнованно участилось.
- Как вы сегодня прелестны! - произнес он. - Мне показалось даже, что
передо мною не реальное существо, а видение,
явившееся сюда из развалин старого Клантонбери.
- Нет, я вполне реальна, - отозвалась она, не вникая в смысл своих слов, не
видя вокруг себя ничего, кроме лорда Чарда и
его улыбки над элегантным белоснежным галстуком.
И тут она вспомнила - вспомнила с внезапно острой болью, как если бы в
грудь ей вонзили кинжал, - что он обманул и
предал их. Он привез сюда ее и Хьюго, фактически своих заложников, пока отряды
солдат по его приказу двигались в
направлении замка, и, если ей не удастся расстроить его планы, не только все их
будущее будет разрушено, но и сама жизнь
Хьюго окажется в опасности.
Должно быть, ее глаза вдруг помрачнели, улыбка исчезла с губ, поскольку,
словно прочитав ее мысли, лорд Чард
произнес:
- Я бы хотел попросить вас довериться мне. Вы слишком молоды, чтобы
принимать участие в происходящих вокруг вас
событиях, хотя они и стали частью вашей жизни.
Девушка знала точно, что он имел в виду. Отведя взгляд, она высоко вскинула
голову.
- Боюсь, я не понимаю вас, милорд. Вы говорите загадками.
- Леона, не надо лукавить со мною, - взмолился он.
- Почему бы и нет, когда вы столь искусно умеете притворяться?
Она услышала, как он испустил глубокий вздох, и поняла, что ее удар достиг
цели. Но едва она бросилась к верхней
ступеньке лестницы, лорд Чард крикнул ей вслед:
- Леона, подождите! Я хочу вам кое-что сказать.
Тон его голоса был настойчивым и притягательным, и она снова почувствовала,
как в глубине ее души вспыхнуло
крошечное пламя. Ее охватило непреодолимое желание протянуть к нему руки и
умолять его спасти их обоих. У нее
возникло странное ощущение, что, если она обратится к нему, он не откажет ей в
помощи. Однако девушка понимала, что
сама по себе эта мысль была безумием, это означало передать Хьюго в руки врага.
Можно ли было вообразить себе более безрассудный поступок? И все же почему
тогда лорд Чард казался ей таким
сильным, решительным, заслуживающим доверия и, вопреки всякой логике, надежной
опорой в несчастье?
На мгновение Леона заколебалась и вдруг заметила этажом выше свешивавшиеся
через перила лестничной клетки белые
чепцы служанок. Они наблюдали за собирающимися к обеду господами, восторгаясь
модными нарядами дам и элегантными
костюмами джентльменов.
Уловив ее взгляд, лорд Чард быстро произнес:
- Не теперь, но после обеда выходите со мной на веранду. Я должен с вами
поговорить.
Леона ответила ему с загадочной улыбкой:
- Я подумаю об этом, милорд.
- И не сердитесь на меня, - добавил лорд Чард чуть слышно.
- Я не сержусь, - отозвалась Леона, - просто мне с-страшно.
Она поспешно отошла от него, прежде чем он успел сказать что-либо еще, и
без оглядки заторопилась вниз по ступенькам,
так что ему ничего другого не оставалось, как последовать за нею.
В нетерпеливом стремлении отделаться от него, не чувствуя под собой ног,
Леона вошла в гостиную, где собрались гости.
Комната представляла беспорядочное смешение красок, шума, смеха, звона бокалов и
блеска драгоценностей. Герцогиня
заметила приближавшуюся Леону и, устремившись ей навстречу, подхватила под руку.
- Моя дорогая, вы очаровательны! - воскликнула она. - Я должна представить
вас своим друзьям.
Сама герцогиня была в этот миг так прекрасна, что у Леоны не укладывалось в
сознании, как можно было в этой
блестящей толпе обращать внимание на кого-либо еще. В огромной, усыпанной
рубинами и бриллиантами тиаре на темных
волосах и платье из белой с красным парчи, она как будто порхала по комнате,
словно залетевшая сюда экзотическая райская
птица, от группы к группе, смеясь, болтая, жестикулируя и знакомя гостей друг с
другом, внося повсюду радость и
оживление одним своим присутствием.
Леона была представлена бесчисленному множеству людей, чьи имена ни о чем
ей не говорили и которые казались ее
охваченному тревогой сознанию не более чем скоплением пустых, бессмысленных лиц
и голосов, изрекавших подобавшие
такому случаю слова приветствия или похвалы.
Когда наконец герцогиня ускользнула от нее, чтобы встретить очередного
гостя, Леона очутилась рядом с Хьюго.
- Все готово, - произнес он почти шепотом.
- В котором часу? - спросила Леона.
- В половине девятого, - последовал ответ.
Леона бросила беглый взгляд на каминные часы.
Сейчас было несколько минут седьмого. С чувством странной щемящей пустоты в
душе она сообразила, что у нее в запасе
два с половиной часа!
Теперь, как ей казалось, она понимала, что должны чувствовать солдаты,
получившие приказ в определенный час
вступить в битву. Им приходится проводить время в томительном ожидании,
занимаясь привычными делами, прохаживаясь с
места на место и беседуя, но сознавать при этом, что они, возможно, делают это в
последний раз. Разница состояла лишь в
том, что для Леоны речь шла не о ее собственной жизни, но о судьбе Хьюго,
которая висела на волоске.
Она подняла на него глаза, полные доброты и нежности, на губах появилась
мягкая улыбка.
- Я сделаю все, что от меня зависит, родной мой, и ты знаешь это.
- Никто, кроме тебя, не может помочь мне сейчас, - ответил он и затем,
заметив краешком глаза приближавшегося к ним
лорда Чарда, добавил совершенно другим тоном:
- Ты в самом деле чудесно выглядишь этим вечером, Леона. Поверь, эти цветы
идут тебе как нельзя лучше.
- Как раз то же собирался сказать и я, - вставил лорд Чард, едва оказавшись
рядом с ними.
Взглянув на него украдкой, Леона вдруг почувствовала, что выдержка оставила
ее. Она не могла больше лгать и
изворачиваться. Кроме того, в его присутствии у нее возникало неведомое ей
прежде ощущение, которое она не в состоянии
была себе объяснить или даже попытаться понять.
В легком возбуждении она окинула быстрым взглядом комнату.
- Прошу прощения, - бросила она, - но я должна поговорить с мистером
Уэстоном.
Он был последним человеком, с которым ей хотелось бы общаться, но тем не
менее она направилась в его сторону.
- Хьюго рассказывал мне о превосходных лошадях, которых вы видели сегодня
днем, - обратилась она к нему. - Мне
очень любопытно знать, приобрели ли вы что-нибудь для себя?
Николас Уэстон уставился на нее в изумлении. До сих пор Леона недолюбливала
его и всячески старалась избегать его
общества.
- Разумеется, нет, - произнес он медленно, как будто на ходу подбирая
слова. - Там не было ничего, что оказалось бы мне
по средствам, - впрочем, я ведь не богач и не любитель азартных игр.
Леона поняла, что он умышленно был невежлив с нею. Но ее это не волновало.
Ей достаточно было знать, что хотя бы на
мгновение лорд Чард не будет неотступно следовать за нею, что его близость не
будет побуждать в ней странное и
неудержимое желание прильнуть к его груди и рассказать о том, какой ужас
охватывает ее душу перед лицом предстояв
...Закладка в соц.сетях
