Жанр: Любовные романы
Дезире - значит желание
... От улыбки у Рене на щеках появились ямочки, и она, оставив поучительный тон,
принялась смеяться и болтать с Корнелией, словно они были одного возраста и обе
совсем недавно покинули школьную скамью.
Завидев издали белых пони Рене, толпы людей, гуляющих на Елисейских Полях,
сбегались и выстраивались вдоль дороги. Они выкрикивали приветствия и махали руками,
когда карета с очаровательными седоками проезжала мимо.
Корнелии происходящее кружило голову, а Рене казалась совершенно невозмутимой.
- Они это делают всегда? - спросила Корнелия, глядя на то, как толпа молодых людей,
встав ногами на скамейки, махала им шляпами, пока они не скрылись из вида.
- Всегда, - довольным тоном ответила Рене. - Разве вам не сказали, что я - одна из
достопримечательностей Парижа?
- Да, действительно, я слышала это от Арчи, - сказала Корнелия. - Но не думала, что он
имел в виду нечто подобное этому.
- Сегодня я получаю большее удовольствие, чем когда бы то ни было, потому что
нахожусь в обществе такой весьма знатной особы, как герцогиня Рочемптон.
- Боже, я совсем забыла! Что, если кто-нибудь меня узнает?
- Если вас узнают, то будет очень большой скандал и во всем будут винить герцога. Но
не беспокойтесь, дитя мое, никто ничего не узнает. Меня всегда забавляла игра в опасные
игры, а так как я вас, возможно, уже немножечко люблю, моя дорогая Дезире, то
обязательно помогу вам завоевать мужа.
Рене засмеялась.
- Герцогу непременно кто-нибудь скажет, что мы с вами ездили сегодня кататься, -
продолжала она. - А если нет, мы сами ему скажем. Он ни за что не догадается, что
Дезире Сент-Клу каталась в карете по Елисейским Полям в то же самое время, когда его
жена была у модного портного. Вы понимаете? То, во что он уже верит, еще крепче
утвердится у него в голове - что вы и я принадлежим к совершенно иному миру, чем тот, в
котором он родился и в котором женился.
Да, я понимаю, - ответила Корнелия. - Но это кажется каким-то неправильным. Ведь
вы гораздо добрее, милее и во многих отношениях умнее, чем те женщины, что гостят в
"Котильоне". Несправедливо, что они считают себя лучше вас. У них тоже есть
любовники, но они держат это в тайне, тогда как вы относитесь к этому смело и
откровенно. Почему они заслуживают уважения, а вы нет?
- Так и должно быть, - философски заметила Рене. - Все законы - будь то юридические,
общественные или духовные - созданы во благо большинству. И правильно, что мужчины
и женщины должны быть, насколько это возможно, уважаемы. Для большинства из них
одно это уже означает счастье.
- Но как же вы? - спросила Корнелия.
- Пока я тоже счастлива, - отозвалась Рене, - но почти не питаю иллюзий. Впереди
меня ждет одиночество, и, возможно, я буду очень несчастна. И тогда у меня не будет
достойного окружения, которое поддержало бы меня. У меня не будет мужа, который
защитил бы меня от нападок врагов. Может быть, у меня будут друзья! Немногие
женщины в моем положении имеют друзей, но я считаю, что они намного ценнее моих
драгоценностей, и поэтому дорожу ими больше.
- Какая же вы мудрая! - повторила Корнелия еще раз.
- Поживем - увидим, - беспечно проговорила Рене. - А пока оставим в покое мое
будущее и займемся вашим. Видите, мы приехали.
Месье Уорт приветствовал Рене восторженными восклицаниями. В жилете с
цветочным рисунком, в лиловом бархатном жакете и черном берете, он показался
Корнелии какой-то фантастической фигурой. Но когда он начал заниматься ею, она
поняла, что он действительно гений, каковым его считали. Он любил красивых женщин,
и, когда Рене сказала ему, что им нужно полное "приданое" для Корнелии, он в восторге
воздел руки и принялся требовать, чтобы ему принесли материалы и прислали швеймастериц.
Им принесли показать бальные платья, платья, в которых обедают, платья, в которых
пьют чай; он рекомендовал юбку от одного, лиф от другого, рукава от третьего и вышивку
от четвертого, пока Корнелия не поймала себя на том, что вместо одного платья
заказывает дюжину. Потом были платья утренние и дневные, платья для ленча и второй
половины дня, платья для улицы и несколько более изысканных и элегантных туалетов
для более официальных случаев.
- Неужели мне действительно нужно все это? - спросила Корнелия.
- Абсолютно все, - твердо ответила Рене. - Вы не можете показываться в одном и том
же платье больше одного или двух раз в одном и том же месте, да и, кроме того, когда вы
вернетесь в Англию, можно будет носить их там.
Их глаза встретились, и Корнелия поняла, что пыталась сказать ей Рене: возможно,
наступит день, когда Дезире и Корнелия станут одним целым. Как и когда это
произойдет, можно только гадать, но подготовиться в любом случае не помешает.
День пролетел ужасно быстро, но Рене следила за временем, так что Корнелия, снова в
своей одежде и темных очках, успела вернуться в "Ритц" на добрых двадцать минут
раньше, чем вернулся герцог. Когда он вошел, она сидела в гостиной и делала вид, что
читает какой-то роман. Она почувствовала, как у нее вдруг екнуло сердце, - так он был
красив и импозантен. Более того, он улыбался и, прежде чем она успела спросить его, как
прошел день, торжествующе сказал:
- Я выиграл! Французские лошади не идут ни в какое сравнение с нашими, и было
совсем не трудно выбрать среди них лучшую. Я отгадал победителя в каждом заезде,
кроме одного - там моя лошадь пришла второй.
- Поздравляю вас! - сказала Корнелия. - И много выиграли?
- Довольно значительную сумму. По пути домой я остановился на улице Мира и купил
вам подарок.
Говоря это, он протянул ей ювелирную коробочку. Корнелия взяла ее и открыла. Там
оказался узкий золотой браслет с прикрепленными к нему выпуклыми буковками из
крошечных кусочков бирюзы.
- "Сувенир из Парижа", - вслух прочитала Корнелия. - Какая прелесть! - воскликнула
она. - Благодарю, благодарю вас.
- Это просто пустячок, - небрежно ответил герцог. - Должен заметить, что у Картье не
нашлось драгоценностей равных нашим фамильным. Я покажу их вам, когда мы вернемся
домой. Вы можете надевать их, когда захотите. У матери свои драгоценности, - она
находит, что диадемы Рочемптонов тяжеловаты для нее.
Корнелия надела браслет на запястье.
- Спасибо, - повторила она. - Было очень мило с вашей стороны подумать о подарке
для меня.
- Вы уже пили чай? - осведомился герцог. - Я бы хотел виски с содовой.
Корнелия поняла, что даже не вспомнила о чае, пока была у Рене, которая, как все
француженки, презирала английский "файф-о-клок". Заказывать чай сейчас было уже
поздно. Когда официант принес герцогу виски с содовой, она увидела, что до обеда
остается один час, и ушла к себе переодеться.
Она даже не стала говорить Вайолет, какое из множества платьев, купленных в
Лондоне, она хочет надеть вечером. Ей это было безразлично, потому что в любом из них
она выглядела одинаково унылой. Она теперь видела, какими они были безвкусными и по
фасону, и по цвету. А уж не нарочно ли тетя Лили выбирала вещи, в которых она казалась
такой невзрачной, подумала Корнелия. Легко понять, что Лили Бедлингтон очень не
хотелось, чтобы жена герцога выглядела привлекательной.
- Сегодня вечером ты поедешь со мной, - сказала Корнелия Вайолет, когда та, как
обычно, укладывала ее волосы в затейливую прическу. - Горничная мадам де Вальме
научит тебя, как укладывать мои волосы. Но тебе надо быть очень осторожной: Хаттон
может заинтересоваться, куда ты пошла.
- Вчера вечером я ходила с ним на прогулку, ваша светлость, - скромно сказала
Вайолет. - Он был очень любезен, показал мне огни Парижа, некоторые кафе. Сегодня я
скажу, что устала и хочу лечь спать пораньше.
- Это должно развеять все подозрения, если они у него возникнут, - согласилась
Корнелия. - Если его светлость спросит о моей головной боли, что он забыл сделать,
вернувшись со скачек, я тоже скажу, что хочу лечь спать пораньше. Он должен заехать за
мной к мадам де Вальме в половине одиннадцатого, и я хочу его опередить. Надеюсь, это
будет не трудно - вчера мы кончили обедать в десятом часу.
- А это ничего, если окажется, что нет нас обеих, ваша светлость?
На минуту Корнелия обеспокоенно задумалась.
- Да, это риск, - признала она, - но нам придется на него пойти. Его светлость вряд ли
заглянет ко мне в комнату.
Она сжала губы, вспомнив свою страстную вспышку вечером в день свадьбы. С того
времени герцог больше не упоминал о положении, в котором они оказались, и не говорил
ничего, что имело бы хоть малейшее отношение к его чувствам.
Возможно, она поступила неразумно, когда открыто заявила, что знает о его любви к
тете Лили. Возможно, было бы лучше подождать и позволить ему прийти к ней в качестве
мужа. Но она знала, что не смогла бы этого вынести. Ее плоть восставала даже против
самой мысли об этом. Только в любви она могла отдать себя, в любви взаимной и потому
священной.
Обед в ресторане отеля прошел почти так же, как прошлым вечером. Они немного
поговорили о скачках, но Корнелия видела, что герцог с нетерпением ждет конца обеда.
Он несколько раз смотрел на часы и один раз даже встряхнул их и приложил к уху -
наверное, хотел проверить, не остановились ли они.
Ровно в четверть десятого она встала из-за стола.
- Вы простите меня, если я лягу спать пораньше? Эта противная головная боль все еще
мучает меня. Надеюсь, завтра мне станет лучше.
- Конечно, идите и ложитесь прямо сейчас, сказал герцог сочувственным тоном. - Вам
не следовало беспокоиться и спускаться к обеду, если вы нездоровы.
- Мне не так уж плохо, - ответила Корнелия. - Просто болит голова. Желаю вам
приятного вечера. Скачки - это, должно быть, утомительно.
- Да... да, конечно, - согласился герцог.
Он проводил ее до гостиной, поклонился в ответ на пожелание спокойной ночи и взял
газету, словно намеревался сесть и почитать. Корнелия закрыла дверь своей спальни и
постояла прислушиваясь.
Как она и ожидала, через несколько секунд газета была отброшена прочь. Герцог тихо
вошел в свою комнату и закрыл за собой дверь. Минуты через три она услышала его шаги,
удаляющиеся по коридору.
Вайолет была готова. Корнелия повязала голову шифоновым шарфом, который
накануне вечером одолжила ей Рене, и набросила на плечи накидку.
Наступил опасный момент. Если герцог в холле, то он увидит, как она будет спускаться
по лестнице. Корнелия послала Вайолет на разведку - герцога нигде не было видно, и
через минуту они уже сидели в карете и катили по Вандомской площади.
- Куда мог сейчас отправиться его светлость, Вайолет? - спросила Корнелия.
- О, в Париже масса мест, где джентльмен может убить время, ваша светлость, -
ответила Вайолет. - Хаттон рассказывал мне о барах, где продают шампанское. В здешней
округе их несколько, а потом есть театры, ну и всякие другие заведения для
джентльменов.
- Только бы его светлость не оказался поблизости от квартиры мадам де Вальме, -
встревожилась Корнелия.
Она волновалась напрасно. В большом, полном орхидей салоне были только Рене и
Арчи; они сидели и пили кофе. Корнелия рассказала им о своих опасениях.
- Сюда приходят только в назначенное мною время. Мне неудобно, чтобы меня ждали,
когда я еще не готова или занята разговором с другим человеком. Герцог очень вежливый
и учтивый человек, он не захочет поставить меня в неловкое положение. Он заедет ровно
в половине одиннадцатого, не раньше, но и не позже.
Она оказалась права. За секунду до этого времени Корнелия услышала от Мари, что
герцог приехал. Рене запретила ей ждать в салоне.
- Вам не следует выказывать слишком большое нетерпение, моя дорогая, - сказала она.
- Мужчины желают лишь того, что трудно заполучить. Вы согласились поужинать с ним.
Во всем остальном вы должны немного сопротивляться. Заставьте его подождать хотя бы
четверть часа. Кроме того, мне нужно ему кое-что сказать.
Поэтому Корнелии оставалось только беспокойно ходить по оранжевой с золотом
спальне, смотреть на себя в зеркало и восхищаться новым платьем, которое одолжила ей
Рене. Сегодня это было атласное платье бледного зеленовато-голубого цвета,
называвшегося "нильский голубой", от которого ее волосы казались очень темными, а
глаза таинственными и влекущими.
В ушах у нее были восточные украшения, которые, как рассказала ей Рене, купил
великий князь у одного китайского купца, посетившего царский двор с драгоценностями,
некогда находившимися в императорской сокровищнице. Каскад из аквамаринов,
бриллиантов и рубинов низвергался почти до самых ее плеч. Дополнением служили два
широких браслета из таких же камней и кольцо с огромным неограненным рубином в
окружении аквамаринов и бриллиантов.
На этот раз ее шляпка была небольшой - просто завиток из перьев, создававший ореол
позади голо вы и привлекавший внимание к сияющему чуду ее глаз.
- Который час? - уже в десятый раз спросила Корнелия.
- Почти без четверти одиннадцать, еще четыре минуты, ваша светлость, - ответила
Вайолет, и Мари, учившая эту девушку-англичанку, как причесывать ее госпожу,
засмеялась.
- Когда мы влюблены, время то еле тащится, словно в оковах, то летит, как на крыльях!
Терпение, мадемуазель. У вас впереди много-много лет.
- Но я уверена, что эти часы отстают, - не удержалась Корнелия.
- Еще три минуты, ваша светлость, - сказала Вайолет строгим голосом, и Корнелия
снова принялась ходить по толстому ковру, сопровождаемая шелковым шелестом юбок.
В салоне Рене разговаривала с герцогом.
- Мне кажется, вам не следовало бы вывозить Дезире сегодня, - проговорила она, когда
он приехал.
- Почему? Что случилось? - осведомился герцог.
- Она очень молода. Вы вскружите ей голову своей лестью, а она, как я уже говорила
вам, не для вас.
- Разве я когда-нибудь намекал на что-нибудь другое? - спросил герцог. - Я пригласил
даму поужинать, а вы тут же делаете поспешные заключения.
- Мой милый Дрого, я знаю вас много лет, - ответила Рене. - Вы слишком
очаровательны, чтобы выпускать вас на свободу - на беду тем Несчастным женщинам, на
которых вы тратите свое обаяние. Дезире, как я вам уже говорила, влюблена в другого, в
человека, который однажды сделает ее очень счастливой. Я не хочу, чтобы ее жизнь
оказалась сломанной из-за мимолетного каприза скучающего герцога.
- Скучающего? Кто сказал, будто я скучаю? Рене улыбнулась ему:
- Может быть, не стоит заглядывать слишком глубоко? Я просто предлагаю вам
поискать развлечений в другом месте.
- А если я откажусь?
- Я не угрожаю вам.
- Но вы очень строги со мной, не правда ли, Блайт? - сказал герцог, обращаясь за
поддержкой к Арчи.
- Лично я всегда делаю то, что советует Рене, ответил тот. - Потому что в конце концов
она неизменно добивается своего.
- Надеюсь, на этот раз ее постигнет разочарование, - шутливо возразил герцог. Потом,
оглянувшись через плечо и убедившись, что Дезире еще не вошла в комнату, спросил,
понизив голос: - Кто она такая, Рене?
- Кто? Дезире? Я ведь уже говорила вам: она моя подруга.
- Откуда она? Почему я прежде о ней не слышал?
- Ничего удивительного. Дезире в Париже недавно, но это все, что я намерена вам
сказать. Остальное не представляет для вас большого интереса - она скоро уезжает.
- Почему? Куда?
- О, Дрого! Каким вы стали любопытным! Что. если бы я стала задавать вам столько
вопросов? Ну например, почему вы сегодня снова здесь?
Однако герцог не поддался искушению вступить в спор.
- Не пытайтесь быть со мною нелюбезной или запугать меня, - сказал он с улыбкой,
которая неизменно смягчала самые суровые сердца. - Где же Дезире? Я хочу как можно
скорее увезти ее отсюда, пока вы не успели настроить ее против меня!
Рене не сомневалась, что возбудила его аппетит и разожгла любопытство. В этот
момент в комнату вошла Корнелия - голова гордо поднята, длинные серьги колышутся над
обнаженными плечами, - и герцог с радостным восклицанием устремился к ней. Он
поднес ее руку к губам и сказал:
- Я очень голоден. Уверен, что и вы тоже. Поедем?
- Где мы будем ужинать? - поинтересовалась Корнелия. - У "Максима"?
- Мы заедем туда потом, если хотите, но сначала найдем что-нибудь поспокойнее, где
можно разговаривать.
Рене подняла брови, услышав эти слова, а Корнелия почувствовала внезапный прилив
радости. Он хочет поговорить с ней! Это ведь намного важнее, чем если бы он хотел
просто пофлиртовать с ней.
- Чудесно! - воскликнула она, и ее глаза и голос были полны нескрываемой радости.
Глава 11
Я подумал, сегодня мы можем поужинать в "Ля Рю", - сказал он, когда они отъезжали
от дома Рене в закрытой карете.
- Это будет - как это по-английски? - очень весело, - отозвалась Корнелия с акцентом,
который даже на ее слух звучал весьма неплохо.
- Быть с вами - это больше, чем весело, - сказал герцог.
- Почему?
Этот вопрос, который, по замыслу Корнелии, должен был смутить герцога, вызвал у
него улыбку.
- Разве вы не знаете, насколько вы привлекательны? - спросил он. - Но помимо
красоты в вас есть нечто гораздо большее.
- Что же это? - спросила Корнелия.
Герцог немного наклонился вперед, и теперь она хорошо видела его лицо в свете
уличных фонарей.
- Может быть, я когда-нибудь скажу вам, но не сейчас, - ответил он голосом, от
которого у нее перехватило дыхание.
Карета остановилась перед "Ля Рю". Это было более спокойное место по сравнению с
"Максимом", где они ужинали вчера. Удобные диванчики в альковах позволяли видеть и
слышать все, что происходило вокруг, и в то же время чувствовать себя уединен но.
Готовили здесь превосходно, и, хотя Корнелия говорила, что не голодна, герцог все равно
заказал все самые дорогие и экзотические деликатесы, рекомендованные ему
метрдотелем. Покончив с заказом, он откинулся назад и повернулся, чтобы видеть
Корнелию, которая скромно сидела рядом с ним.
Она могла лишь надеяться, что выражение ее лица не выдаст того возбуждения, какое
она испытывала, и не только потому, что вела опасную игру, но и потому, что впервые в
жизни ужинала в ресторане наедине с мужчиной.
- Я думал о вас весь день, - произнес герцог так неожиданно, что Корнелия вздрогнула,
потому что наполовину забыла, кто она такая и кем должна казаться.
- О, месье, вы же не думаете, что я этому поверю, - сказала она с кокетливой
интонацией, получившейся у нее совершенно естественно.
- Это правда, - сказал герцог. - Я ездил на скачки в Лоншам, и, когда заглянул в
программку, там оказалась лошадь по кличке Мон Дезир. Я поставил на нее, потому что
думал о вас, и, конечно, она победила.
- И вы выиграли много денег?
- Много, гораздо больше, чем ожидал, поэтому я КУПИЛ вам подарок.
Герцог вынул из кармана розовый кожаный футляр и протянул ей. Почти машинально
пальцы ее коснулись пружины, и крышка откинулась. Она невольно ахнула: на подкладке
черного бархата лежал прекраснейший бриллиантовый браслет - такого ей еще не
доводилось видеть.
Несколько мгновений Корнелия смотрела на него, а потом перед ее мысленным взором
возник тот браслетик, что он подарил ей чуть раньше, - забавная вещица, сувенир из
Парижа, безделица, стоившая, может быть, несколько сот франков, тогда как этот стоил,
должно быть, много тысяч.
Корнелия смотрела на него, пытаясь понять, какие чувства он в ней вызывает, и вдруг
ее осенило, что означает подобный подарок. Она была наивной и неискушенной в жизни,
однако та минута у двери будуара тети Лили, когда она узнала о предательстве, открыла
ей глаза на многие вещи, которых она прежде не понимала.
Корнелия захлопнула футляр и вернула его герцогу.
: - Я не продаюсь, месье, - сказала она ледяным тоном, заставившим герцога
вздрогнуть. Несколько мгновений она смотрела ему в лицо. Ее глаза метали искры. В
гневе она выглядела еще более юной и очень гордой - и прекрасной, как никогда. Она
поднялась на ноги, но не успела сделать ни шагу, как герцог схватил ее за руку, - Вы не
можете уйти, - умоляюще проговорил он. - Прошу вас, простите меня. Я не хотел вас
обидеть. Клянусь! Останьтесь и позвольте мне объясниться.
Ощутив на своей руке прикосновение его пальцев, Корнелия вдруг почувствовала
слабость, и ее гнев угас так же быстро, как и вспыхнул. Он не отпускает ее, он ее
умоляет... Неужели такое возможно?
С большим трудом Корнелия заставила себя изобразить, что уступает ему с явной
неохотой.
- Я только хотел доставить вам удовольствие, все повторял герцог. - Я думал, именно
благодаря вам я выиграл так много денег и это в некотором смысле ваш выигрыш, а не
мой. Простите меня!
Корнелия смотрела в сторону, и тогда, почти в отчаянии, он взял ее руки в свои и
поднес к губам.
- Простите меня, Дезире, - снова повторил он. Не сердитесь на меня, потому что я
этого не вынесу.
Она ощутила, как от прикосновения его губ у нее похолодела спина. Это не было
обычным светским поцелуем - мимолетным соприкосновением губ мужчины и женской
перчатки. Поцелуй был горячим, настойчивым,- неотразимым. Корнелия затрепетала от
радости, но потом решительно отняла у него свои руки.
- Если я вас прощу, - сказала она строгим тоном, - то вы должны обещать, что в
будущем будете вести себя совершенно по-другому.
- Я готов на все, что угодно, лишь бы вы не уходили от меня, - заверил ее герцог.
- Во-первых, вы не должны притрагиваться ко мне, - сказала Корнелия.
- А во-вторых? - спросил герцог.
- Во-вторых, вы не должны... - она запнулась, подыскивая слово, - не должны
флиртовать со мной.
- Я с вами не флиртую, - ответил герцог. - Я ухаживаю за вами.
- Тогда вы не должны делать и этого. Корнелия понимала, что, если и дальше будет так
продолжаться, она не сможет долго притворяться равнодушной.
- Но как я могу не ухаживать за вами? - спросил герцог. - Вы так очаровательны,
малютка Дезире, меня влечет к вам неотвратимо.
- Месье, я только что сказала вам: вы не должны говорить такие вещи, - строго
напомнила ему Корнелия.
- Но почему? - резко спросил он и продолжал таким тоном, какого она от него не
ожидала: - Кто этот мужчина, который стоит между нами? Рене сказала мне, когда я
попросил ее представить меня вам, что вы - не для меня. Из этого я заключил, что вы
предназначены для кого-то другого. Кто этот другой?
- Этого я не могу вам сказать, - ответила Корнелия.
- Проклятие! - воскликнул герцог. - Вы любите его?
Корнелия кивнула.
- Вы с ним давно знакомы?
- Не очень.
- А он... черт, как бы это спросить? Он уже ваш любовник?
- Нет!
Увидев внезапный блеск у него в глазах, выражение торжества на его лице, Корнелия
поняла: лучше было бы совсем не отвечать.
- Я так и знал! - вскричал герцог. - Я был уверен в этом, но внешняя сторона
противоречила моей интуиции.
- Я не понимаю, о чем вы говорите.
А я думаю, понимаете, - ответил герцог. - Вы - подруга Рене де Вальме, вы красиво
одеты, вы накрашены, но при этом вы... очень безыскусны. В вас ощущается некая
чистота, какой я прежде не встречал ни у одной женщины. Вы думаете, что я болтаю
вздор, но все же посмотрите мне в глаза и отвечайте мне правду: какой-нибудь мужчина
уже обладал вами?
Корнелия почувствовала, как кровь бросилась ей в лицо. И, все еще находясь под
властью его чар, она услышала свой быстрый и возмущенный ответ:
- Нет! Конечно нет!
Он коротко засмеялся - от чистой радости, как ей показалось; потом снова поднес ее
руки к своим губам.
- О, дорогое, милое дитя, - прошептал он. - Я был в этом уверен, но хотел услышать
подтверждение из ваших собственных уст. Но тогда почему вы дружите с Рене, почему вы
так одеты, почему так много других "почему"? Хотя на самом деле все это не имеет ни
малейшего значения. Вы - это вы, и вы именно такая, какой я вас считал. .
Корнелия опять высвободила свои руки.
- Прошу вас, месье, ведите себя как подобает, - на нас уже смотрят.
- Вы думаете, меня это волнует? - спросил герцог. - Да и что они могут подумать или
сказать, кроме того, что мы молоды, счастливы и влюблены?
- Это не так, - поспешила заверить его Корнелия.
Герцог ответил не сразу, а когда ответил, его голос звучал тихо и серьезно.
- Недавно один человек говорил мне о любви с первого взгляда. Я сказал, что такое
случается крайне редко и Происходит с необычными людьми. Я ошибался, а возможно, я
был прав, и мы с вами необычные люди.
- Что вы знаете о любви? - спросила Корнелия. - Любовь, месье, заключается не в том,
чтобы бегать за любой женщиной с хорошеньким личиком.
- А вы, дорогая, что вы знаете о любви? Я согласен с вами, любовь - это не просто
влечение к хорошенькому личику, потому что вслед за сиюминутным желанием всегда
приходит надежда найти нечто более глубокое, более таинственное и волнующее, чем то,
что видится на поверхности. И даже если вы произнесли те слова, которых от вас ждут,
все равно сердцем вы знаете правду: это еще одна иллюзия настоящей любви, которую вы
пока не нашли.
Корнелия растерянно смотрела на герцога. Потом отвела глаза, боясь за себя, зная, что,
вопреки ее решимости устоять перед ним, он играет на ее чувствах, словно скрипачвиртуоз
на скрипке. Чувства, которые он в ней пробуждал, заставляли дрожать ее тело, и
все же она нашла в себе силы холодно ответить:
- Боюсь, месье, я отношусь весьма скептически к тому, что вы называете "любовью с
первого взгляда".
- Рассказать вам, что со мной случилось вчера вечером? - спросил герцог. - Когда я
впервые увидел вас в "Максиме"?
- Если желаете, - бросила Корнелия равнодушным тоном.
Я пришел в "Максим", чтобы развлечься, - начал он. - В последние несколько дней
произошли некие события, рассказом о которых я не стану наводить на вас скуку, но
которых вполне хватало, чтобы сильно расстроить любого человека и внушить ему
опасения за будущее. Я хотел забыть о своих несчастьях, я хотел, чтобы меня позабавили и
рассмешили. - Отпив глоток вина, он продолжал: - Я выпил шампанского, и, как всегда
бывает при расстройстве чувств, оно еще больше омрачило мое настроение. Я пригласил
трех девушек посидеть и выпить со мной, но больше потому, что боялся остаться наедине
с собой, чем потому, что желал их общества.
Корнелия старалась ничем не показать своей радости: она испугалась тогда этих
крас
...Закладка в соц.сетях
