Жанр: Любовные романы
Бегство от страсти
... Прайори после вашей смерти, если у вас не будет детей?
Он сделал какой-то неопределенный жест - то ли нетерпения, то ли равнодушия.
- Прайори принадлежит мне, и я могу оставить его кому захочу.
- Оно должно достаться кому-то из Эшвинов.
- Почему?
По его виду она поняла, что вызвала у него раздражение.
- Потому что Эшвины всегда жили здесь. Я читала историю этой семьи. Здесь каждый
камень пропитан их кровью, все здание, мебель, картины - часть их наследия.
- Но теперь это все мое. - Норман Митчэм почти выкрикнул эти слова. - Это мое, и я
могу распоряжаться всем, как хочу.
Он прошелся по комнате и остановился перед картиной, висевшей над камином. Это был
портрет лорда Грэнтона. графа в пятом поколении, с женой и детьми на фоне Прайори.
- Я помню, как впервые увидел этот дом, - сказал сэр Норман, не сводя глаз с
портрета. - Я занимался браконьерством с двумя другими оборвышами, пытаясь поймать на
ужин кролика или фазана. Дело было вечером, мы вышли из рощи к северу от въезда в усадьбу
и увидели перед собой Прайори.
Он замолчал. Молчание длилось долго.
- Да? И что же? - напомнила ему Флер.
- Мне кажется, с того самого момента я и решил завладеть им, - продолжил сэр
Норман. Он повернулся к ней. - Вы сейчас сказали, что в моей жизни что-то не так. Я не знаю,
что. вы имели в виду. Правда, я потерял жену. Мы не подходили друг другу; глупо было
думать, что из нашего союза могло что-нибудь получиться. Но я приобрел определенное
положение, во всяком случае в деловом мире, и у меня есть Прайори. Вы по-прежнему
считаете, что что-то не так?
- Вы не похожи на счастливого человека. Вы счастливы? Вы можете по всей совести
сказать, что обрели счастье?
- Что такое счастье? - спросил сэр Норман. - Если это значит честно работать,
сознавая, что ты делаешь все, что можешь, - значит, я счастлив. Если это значит осуществить
свое желание, опять-таки я счастлив.
Сэр Норман говорил с вызовом в голосе, и Флер понимала, что он пытается убедить ее
против собственного внутреннего сознания, что она права.
- Но вы одиноки, - сказала она. - Вы, должно быть, очень одиноки.
- Если вы так думаете, почему бы вам не осчастливить меня, приняв мое предложение?
- Вы уклоняетесь от ответа, - возразила Флер. Впервые она чувствовала себя с ним
совершенно свободно, естественно, непринужденно. - Вы одиноки, и вы это знаете. Что за
жизнь вы ведете? Весь день работаете, а вернувшись домой, сидите вечерами один. О чем вы
тогда думаете? Читаете или обдумываете дела на заводе?
Он немного поколебался. Флер чувствовала, что он сомневается, сказать ли ей правду.
Потом с улыбкой, в которой она интуитивно ощутила проявление крайней застенчивости,
сказал:
- Буду с вами откровенен. Я занимаюсь самообразованием. Понимаете, у меня никогда
не было времени учиться, и вот теперь по вечерам я читаю. Иногда, должен признаться, я
засыпаю над своими уроками.
- А что вы читаете?
Он снова заколебался, но потом ответил:
- Преимущественно "Британскую энциклопедию". Мне представляется, что там
содержатся достаточно обширные сведения "обо всем, что нужно знать образованному
человеку.
Флер чуть было не рассмеялась. Было что-то в высшей степени нелепое в том, чтобы
просиживать часами в поисках знаний за "Британской энциклопедией". Неожиданно ее
охватило сострадание к этому человеку.
Подумать только, и это сэр Норман Митчэм, чье имя стало в стране символом прогресса!
- Возможно, - сказала она мягко, - я могла бы вам помочь. У моего отца была большая
библиотека, и я всю жизнь провела среди книг. Я могла бы порекомендовать вам что-нибудь
более интересное и менее... громоздкое на интересующие вас темы.
- По-моему, вы не понимаете, о чем речь, - нетерпеливо возразил сэр Норман. - Я не
знаю, какие темы выбирать. Вы не можете себе представить, что значит бросить школу в
двенадцать лет, заниматься тяжелым трудом, изо дня в день, год за годом, останавливаясь
только затем, чтобы упасть от усталости, общаясь только с такими же, как ты.
И из такой жизни внезапно попасть в Прайори, где все так прекрасно, но я не могу
оценить это из-за своего чудовищного невежества.
На работе я пользуюсь уважением моих служащих; но здесь, в Прайори, любая горничная
или тот же Бархем знают больше меня; то есть так было раньше. Сейчас я льщу себя мыслью,
что сравнялся и даже превзошел их кое в чем.
В его голосе звучало не удовлетворение, не торжество, а боль.
"Что-то очень сильно ранило его, - подумала Флер, - кто-то заронил ему в голову эту
мысль. Это не его собственное мнение".
Была ли это Синтия или, может быть, Энтони с его насмешками и упоминаниями об
ослиных ушах? Знал ли о них Норман?
Внезапно его прошлое предстало перед ней с чрезвычайной яркостью. Разрозненные
факты сложились у нее в голове как мозаика, образуя единое целое. Друзья Синтии, ее
родственники вроде Энтони, насмехающиеся, издевающиеся над Норманом, считающие его
необразованным, неловким, вульгарным.
Флер представила, как он догадывался, о чем они говорят, страдал от их насмешек,
замыкался в себе, чтобы не выдать, как чуждо ему все то, чем они владели по своему рождению
и положению.
Леди Синтия Эшвин с ее надменным, вызывающим взглядом! Теперь Флер еще труднее,
чем раньше, могла представить ее женой сэра Нормана. Конечно, они не могли быть счастливы.
Флер видела перед собой ее лицо с тонкими аристократическими чертами. Леди Синтия и
бывший мальчик-слуга - какой странный брак для последней хозяйки этого великолепного
дома!
Зачем она сделала это? А вступив в сделку, почему она нарушила ее?
Думая о Синтии Эшвин, Флер сознавала, что самой серьезной причиной ее отказа сэру
Норману было ощущение, что он все еще женат...
Внезапно он нарушил ее задумчивость.
- О чем вы думаете?
- Я думаю о вас и о вашей жене.
- Я развелся с ней, - произнес он резко.
- Я знаю.
- Вы религиозны?
- Если вы имеете в виду, часто ли я хожу в церковь, то нет. Если вы спрашиваете, верю
ли я в бога, то да. Вы считаете мой развод препятствием к новому браку?
- Не знаю, - отвечала Флер, боясь сказать ем правду.
Только оказавшись в своей комнате, Флер призналась себе, что мысль занять в Прайори
место Синтии казалась ей почти святотатством.
За то короткое время, что она прожила здесь, Флер много думала о прежней хозяйке.
Заменить ее было бы так же нереально, как выйти за сэра Нормана.
Если раньше она искала в доме следы пребывания леди Синтии, то сейчас она замечала ее
присутствие везде и во всем.
Каждый из портретов Эшвинов на лестнице напоминал ей Синтию; мебель, обстановка,
комнаты, где она жила с рождения, - все здесь говорило о ней.
"От нее не уйдешь, - подумала Флер, - как не уйдешь и от сознания того, что мы здесь
чужие".
И она вновь убеждалась в том, насколько жалкими были устремления сэра Нормана. За
всю свою жизнь он не смог достичь того, что Эшвины накопили за столетия.
Флер готова была заплакать от сознания тщетности его усилий - бессмысленно не
щадить себя, идти на все, чтобы приобрести то, что закладывалось в людях поколениями.
В этом крылась причина его тяги к образованию: в глубине души, не отдавая себе в этом
отчета, он жаждал обладать самоуверенностью и светскостью Эшвинов.
Для него это было недостижимо, совершенно невозможно, и еще более невозможно было
для Флер вообразить себя его помощницей и спутницей на всю оставшуюся жизнь!
Она вспомнила о Джеке и о том, как любила его, каким чудом казалась ей их любовь в
захваченной, но непокоренной Франции.
Потом она вспомнила свое разочарование, горе, мучительные ночи, полные одиночества и
тоски, она вспомнила Прайори, каким она увидела его в тот день, когда явилась сюда для
знакомства с миссис Митчэм.
Это совершенное творение могло бы принадлежать ей!
Но она тут же поправилась. Прайори может принадлежать только Эшвинам и никому
другому. Но, по крайней мере, живя здесь, она могла бы стать пожизненной хранительницей
этих сокровищ, этой красоты.
Да, но ведь существует еще и сэр Норман!
Флер так привыкла к его мрачности и замкнутости, что представляла его только как
движущую силу на пути к собственному успеху.
Теперь она увидела его в ином свете. Он предстал перед ней как человек тонко
чувствующий и склонный к самоанализу, легко уязвимый и страдающий. Вспомнив свои
проведенные в слезах бессонные ночи, Флер подумала, что и сэру Норману, наверное, много
пришлось пережить.
Флер неудержимо захотелось узнать, что он перенес за годы супружества, но
инстинктивно она понимала, что он никогда не заговорит с ней о Синтии.
Упомянув ее имя, Флер сразу же почувствовала, как сэр Норман моментально ушел в
себя, от его робких попыток завоевать ее доверие и поделиться с ней самому не осталось и
следа.
Стоило ей заговорить о его браке, как атмосфера опять стала напряженной, исчезла та
близость, которая возникла между ними, когда он рассказал ей о своем желании учиться и о
том, что он читает.
Только когда они уже прощались, Флер почувствовала, что преграды снова рухнули. Взяв
руку девушки, сэр Норман задержал ее на секунду в своих твердых пальцах.
- Вы подумаете над моим предложением? Можете не отвечать сразу, я не стану торопить
вас.
- Это невозможно, сэр Норман, - сказала флер, борясь с ощущением, что он одолевает
ее, загоняет в угол, что ей от него не уйти.
- Ничего невозможного нет.
- В таком случае скажем, что это невероятно.
- Это уже лучше, - заметил он. - Я немного преуспел.
Флер была вынуждена улыбнуться.
- Вы пугаете меня.
Отпустив ее руку, он выпрямился.
- Обещаю вам, что никогда не стану ни к чему вас принуждать.
- Благодарю вас.
Когда она направилась к двери, сэр Норман добавил:
- Но я всегда стараюсь добиться своего. Он сказал это шутливым, почти мальчишеским
тоном, и она ответила:
- Я слышала об этом. У вас очень внушительная репутация. Вы знаете, что вас называют
"неумолимой силой, сметающей все на своем пути"?
Норман Митчэм усмехнулся и вдруг как-то сразу помолодел. Закрывая дверь, Флер
слышала его смех. Она поднялась к себе.
Но, оказавшись у себя, Флер с некоторым страхом подумала, не добьется ли он и этой
цели, как добился всего, чего желал.
Рассказ о том, как он впервые увидел Прайори, странным образом тронул ее. Флер думала
о маленьком мальчике, смотревшем на этот прекрасный старый дом, на озеро с черными
лебедями; это была история о Золушке, которая должна была бы вызвать изумление и зависть,
но Флер не завидовала ему.
Их разговор только укрепил ее в убеждении, что сэр Норман несчастлив и в доме что-то
неблагополучно.
- А могу ли я что-нибудь исправить? - спросила она себя вслух.
Могла ли она принести ему счастье? Флер знала, что без любви это невозможно. Внезапно
ей открылась истина, ужаснувшая ее.
Где-то в глубине души она допускала возможность замужества с этим человеком, но не
потому, что любила его, а потому, что любила дом, где он жил, и желала им завладеть.
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
Флер нашла Бархема в большой столовой, где он чистил фамильное серебро.
- Звонил сэр Норман и просил меня передать вам, что Мелчестер сильно бомбили
прошлой ночью, - сказала ему Флер. - Нас могут попросить принять
некоторых людей, оставшихся без крова. Бархем решительным жестом отложил щетку,
которой он чистил серебро.
- Нам их здесь не нужно, только ковры затопчут и грязи нанесут.
- Но, Бархем, - возразила Флер, - подумайте только, что они пережили. Я всю ночь
слышала взрывы бомб, я думаю, вам они тоже не давали спать, а в небе стояло багровое зарево.
- Мне, конечно, жаль их, - ворчливо признался Бархем, - но в то же время есть более
подходящие места, чем Прайори.
- Если ущерб так велик, как полагает сэр Норман, думаю, в каждом доме в Мелфорде
примут кого-то. Во всяком случае, он просит вас приготовиться.
Флер знала, что ночная бомбежка была страшной, еще до того, как услышала подробности
от сэра Нормана.
Мелчестер находился в двенадцати милях от Прайори, дом сотрясался от взрывов, стекла
в окнах дребезжали, и спать было невозможно. Ни сэр Норман, ни Флер не могли уснуть.
Миссис Митчэм это особенно не потревожило.
- Я слышала этих дьяволов, - сказала она. - Но подумала: что толку, если я не буду
спать, только на радость этим мерзавцам, так что тут же опять заснула.
Флер пожалела, что не могла так управлять собой.
Она лежала, вздрагивая при каждом ударе, боясь не за себя - за тех, кого убивали,
калечили, лишали крыши над головой, на кого изливался с небес этот ужас.
Поговорив с Бархемом, она зашла в библиотеку, и в это время на столе у сэра Нормана
зазвонил телефон.
Обычно к этому часу уже приходила секретарша сэра Нормана, женщина средних лет,
занимавшаяся его личной корреспонденцией на работе и счетами по дому.
Очевидно, сегодня мисс Шоу где-то задержалась. Флер сняла трубку.
- Кто говорит?
- Могу я поговорить с сэром Норманом Митчэмом? - спросил женский голос.
- Его нет дома. Передать ему что-нибудь?
- Мне необходимо поговорить с ним лично.
- Вы найдете его на заводе; во всяком случае, он туда выехал. Он должен быть на месте
минут через десять.
После небольшой паузы женщина сказала:
- Может, вы могли бы мне помочь? Понимаете, дозваниваться очень трудно. Я говорю
из пригорода Мелчестера.
- Я сделаю все, что смогу, - с готовностью отвечала Флер.
- Говорит медсестра Томпсон. Я ухаживаю за леди Синтией Эшвин. Санаторий, где она
находилась, вчера разбомбили.
- Она не пострадала? - быстро спросила флер.
- Нет, к счастью, никто из больных не пострадал, но нам пришлось эвакуировать их из
санатория, и леди Синтия настаивает, чтобы ее отвезли в Грейстон Прайори. Мы уже заказали
машину, но я подумала, что следует сначала позвонить и предупредить сэра Нормана.
- Я передам сэру Норману, - сказала Флер. - Тем временем комната для леди Синтии
будет готова.
- Благодарю вас.
Услышав в голосе сестры облегчение, Флер поняла, насколько та была сконфужена
данным ей поручением.
- Когда нам вас ожидать?
- Я думаю, приблизительно через час. Я приеду с леди Синтией, так как у нас сейчас
больше некому меня заменить, но вообще ей нужна еще и ночная сестра.
- Я постараюсь кого-нибудь найти. Она очень плоха?
- Боюсь, что так - вчерашняя ночь была тяжким испытанием.
- Да, конечно.
Флер простилась и положила трубку. Некоторое время она стояла неподвижно, глубоко
растроганная. Итак, леди Синтия Эшвин возвращается домой! Что скажет на это сэр Норман?
Что скажут все в доме?
Дверь распахнулась, и поспешно вошла мисс Шоу. Флер рассказала ей, что произошло, и
попросила сообщить эти известия сэру Норману. Мисс Шоу была поражена.
- Не знаю, что скажет на это сэр Норман. А если он откажется принять ее?
- Не может быть! - воскликнула Флер. - Санаторий разбомбили, она больна,
смертельно больна, и хочет приехать сюда. Я пойду приготовлю ее комнату. А вы позвоните на
работу сэру Норману.
- Право же, лучше бы это сделали вы, - сказала встревоженная мисс Шоу.
- Мне некогда, - отвечала Флер и поспешила наверх.
Она позвала Мэнверс и велела ей открыть и приготовить комнату в западном крыле. Не
дослушав выражения изумления, Флер помчалась к миссис Митчэм.
Старуха разрисовывала себе лицо. Этот процесс занимал у нее каждое утро уйму времени,
после того как Эванс помогала ей умыться и надеть свежезавитый парик.
Флер спокойно сообщила ей новости, но, как она и ожидала, миссис Митчэм пришла в
ужасное возбуждение.
- Синтия приезжает сюда! - возмущенно воскликнула она. - Странно, должна я
сказать. И вы говорите, она больна. Я полагаю, она много куда еще могла бы поехать, но, с
другой стороны, это естественно, Прайори всегда был ее домом, с Норманом или без. Но он-то
что скажет на это?
- Уверена, сэр Норман сочтет только справедливым, что леди Синтия найдет здесь
приют. Он так и предполагал, что кого-то из оставшихся без крова в Мел честере пришлют к
нам.
- Но он не мог предполагать, что этот кто-то окажется его собственной женой. Что ж, во
всяком случае, нам не будет скучно, а, Эванс?
- Нечего вам так нервничать, - строго сказала горничная. - Вы знаете, что говорил
доктор. К тому же, если вам станет плохо, нам придется вас запереть ото всех и вы ничего не
узнаете и никого не увидите. Поэтому успокойтесь.
- Не каркайте, старая ворона, - заявила миссис Митчэм. - Я заболеваю от возни и
суеты. Дайте мне, ради бога, умереть, как мне хочется!
Флер не могла удержаться от смеха.
Потом она пошла к миссис Джонсон предупредить ее, что за завтраком их будет больше, и
сообщить о приезде леди Синтии Бархему. Он все еще занимался в столовой чисткой серебра.
Сознавая весь драматизм момента, Флер произнесла:
- Бархем, сейчас приезжает леди Синтия Эшвин. Санаторий, где она лечилась,
разбомбили. Они с медсестрой будут здесь с минуты на минуту.
Она еще никогда не видела у старика такого счастливого выражения лица. Он медленно
поставил большой серебряный соусник, который начищал, и Флер заметила, что руки у него
дрожат.
- Это будет, как в доброе старое время, - сказал он, - увидеть ее милость, как в доброе
старое время.
Покончив с делами, Флер вышла в сад и собрала в комнату Синтии огромный букет
розовых роз. Розы были прекрасны. Флер отнесла их наверх и поставила на мраморную доску
туалетного столика, чтобы Синтия могла видеть их с кровати.
Мэнверс и младшая горничная убирали комнату. Шторы были подняты, окна открыты,
постель застелили благоухающими лавандой простынями с огромными монограммами.
Они еще не закончили, когда Флер услышала шум машины у подъезда и догадалась, что
привезли Синтию.
Поднявшись на самый верх лестницы, она видела, как Бархем поспешил к двери, его
обычная медленная величественная походка сменилась мелкой трусцой. Парадная дверь
распахнулась, и раздались голоса.
И тут Флер увидела, как вносят носилки.
Этого она не ожидала, это было так не похоже на созданный ею в воображении образ
Синтии. И вдруг носилки!
Было что-то жуткое в медленных осторожных движениях несших их людей, в
неподвижной, закрытой одеялами фигуре. Они пересекли вестибюль и начали подниматься по
лестнице. В этот момент Флер услышала отчетливый голос.
- Вот видите, Бархем, меня привезли домой умирать.
Флер не расслышала ответа Бархема, она не сводила глаз с головы, возвышавшейся на
подушке, темных волос, зачесанных назад над высоким лбом, острого подбородка. Носилки
подняли наверх. Отступив в сторону, Флер впервые увидела Синтию Эшвин.
Ее первым впечатлением было разочарование. "Она уже немолода, - подумала Флер. -
Но она прелестна, все еще прелестна".
Под вопросительным взглядом Синтии Флер поспешила направить несших ее людей по
коридору в западное крыло дома. Синтию внесли в ее собственную комнату.
Там ожидала Мэнверс. Когда носильщики вышли, Флер вышла вместе с ними. Она
чувствовала, что Синтию надо оставить одну - с теми, кто знал ее раньше.
Через несколько минут вышла сестра Томпсон. Флер протянула ей руку.
- Я мисс Гартон, - сказала она. - Мы с вами говорили по телефону. Вашей пациентке
что-нибудь нужно?
- В настоящий момент ничего, благодарю вас. Она неплохо перенесла поездку. Но
боюсь, она очень возбуждена. Это все из-за приезда сюда. Она так часто говорила о своем доме.
Понимаете, я с ней уже давно, и мне кажется, что я знаю здесь каждый камень.
Флер показала сестре ее комнату, рядом с леди Синтией, и, чувствуя, что больше ей здесь
делать нечего, повернулась к лестнице.
Когда она уже спускалась, ее догнала Мэнверс.
- Ее милость хочет поговорить с вами. Она спрашивала, кто вы.
Флер вернулась к комнате Синтии, постучала и неожиданно оробела, когда сестра
Томпсон открыла дверь.
Она прошла по мягкому ковру и остановилась в ногах постели.
Синтия лежала, облокотившись на подушки. Ее руки бессильно раскинулись по бокам.
Она была страшно худа, кисти рук сильно истончились. Шея тоже была неестественно тонкой и
сморщенной.
Флер поняла, что Синтия была намного старше, чем она думала. Флер всегда воображала
ее себе молоденькой девушкой, какой та выглядела на фотографиях в альбоме.
Теперь она видела, что Синтии было за сорок, что болезнь наложила на нее свой
отпечаток, но она все еще очаровательна.
У нее был прелестный овал лица сердечком, темные блестящие глаза казались огромными
на фоне запавших щек, а в улыбке все еще изящного рисунка губ таилось невыразимое обаяние.
- Кажется, мы незнакомы, - сказала Синтия. В ее голосе была какая-то особенная
мелодичность.
- Я Флер Гартон, компаньонка миссис Митчэм.
- Мэнверс так и сказала. Простите, что я вас побеспокоила своим неожиданным
появлением.
- Надеюсь, у вас будет все, что вам нужно.
- Для меня уже счастье вернуться домой. Как это мило с вашей стороны предоставить
мне мою старую комнату. Я почти боялась, что ею пользуется кто-нибудь другой.
- Ею никто никогда не пользовался, - ответила Флер. - Она всегда была заперта.
Флер почувствовала, что именно это интересовало Синтию и что она осталась довольна,
но вслух Синтия ничего не сказала. Она только молча осматривала комнату, задерживаясь на
мебели, люстре, шелковых занавесях, слегка колыхавшихся на ветру, как будто лаская их
взглядом.
- Дом мало изменился, - сказала она наконец и добавила: - Но вам трудно судить. Как
давно вы здесь?
Флер рассказала ей.
- Как поживает миссис Митчэм?
- Неплохо, но она не встает с постели.
- Значит, нас будет двое, - задумчиво пробормотала Синтия. - Две женщины,
ожидающие своего конца в этом прекрасном доме.
- Но вы не должны... - начала было Флер.
- Не должна умирать? - улыбнулась Синтия. Милое мое дитя, я жду не дождусь этого.
А теперь, когда я дома, мне надо поторопиться, пока меня не выгнали снова.
- Пожалуйста, не говорите так. Не может быть и речи о... - Флер замолчала, не зная,
что сказать и имеет ли она право что-нибудь говорить.
- Но ведь мы не должны забывать о сэре Нормане, правда? - спросила Синтия, этими
словами и улыбкой делая Флер своей сообщницей, привлекая ее на свою сторону, в союз двух
женщин против мужчины.
Но Флер вдруг ощутила чувство долга по отношению к сэру Норману, неизвестно откуда
возникшее желание оправдать его и защитить.
- Сэр Норман, - сказала она, - очень доволен, что вы здесь.
Флер скорее почувствовала, чем увидела удивление в глазах Синтии. Она направилась к
двери, Синтия не сделала попытки ее задержать. Оказавшись в коридоре, Флер с трудом
справилась с сильным сердцебиением.
Ни на секунду не задумываясь, она побежала по коридору и вниз по лестнице. Она должна
немедленно увидеть мисс Шоу и узнать, что сказал сэр Норман, когда ему сообщили о приезде
леди Синтии.
Когда она спустилась в вестибюль, он как раз входил в дом, на ходу стягивая перчатки.
- В чем дело? - раздраженно спросил сэр Норман.
Флер замерла, глядя на него.
- Моя мать заболела? Вы что, ответить не можете? Я сегодня очень занят. Что это за
таинственные вызовы по телефону? В чем дело?
Флер все стало ясно. Мисс Шоу струсила. Она не решилась сказать сэру Норману правду
и просто вызвала его домой якобы по срочному делу.
- Вам не было необходимости спешить, - сказала она спокойно. - Я попросила мисс
Шоу позвонить вам и передать, что, поскольку санаторий, где находилась леди Синтия Эшвин,
разбомбили и ей некуда деться, она приезжает сюда.
Сэр Норман стоял, не двигаясь. Флер показалось, что складки у его рта стали еще глубже.
Внезапно она испугалась.
- Но это невозможно...
Флер перебила его, прежде чем он успел продолжить.
- Леди Синтия здесь, ее привезли несколько минут назад. Она очень больна и очень рада
вернуться домой. Она только опасается, что вы не позволите ей здесь остаться.
- Вот как?
- А я сказала, что вы очень рады ее возвращению.
Сэр Норман посмотрел на нее.
- Почему вы так сказали?
- Потому что это так и есть. Конечно, вы рады, иначе и быть не может. Разве вы не
понимаете - она вернулась к себе домой.
Флер смотрела на него, словно стараясь подчинить своей воле. Она ждала, затаив
дыхание, боясь, что он не оправдает ее ожиданий, и в то же время надеялась.
Сэр Норман коснулся ее плеча.
- Благодарю вас, Флер, - сказал он серьезно. - Да, я доволен, что Синтия здесь.
Он прошел в библиотеку и закрыл за собой дверь. Флер прижала руки к глазам.
Она вложила в эту схватку всю свою силу воли до последней капли, всю решимость и
твердость.
Теперь, когда она одержала победу, странная слабость охватила ее.
- Ее милость просит вас.
Торопливо проходя по коридору, Флер подумала, как много раз за последние несколько
дней она слышала эти слова.
Синтия расположилась к ней и постоянно за ней посылала. Иногда ей нужно было
что-нибудь из сада или из библиотеки, а иногда это было просто желание поболтать.
Как и говорили врачи, она была очень больна. У Флер сжималось сердце при виде ее
хрупкости, этих приступов кашля, с каждым разом все более ее изнурявших. Иногда после
сильного кровотечения Синтия выглядела совершенно обессиленной.
Флер оказалась в странном положении. Большую часть дня она проводила у Синтии, а
вечерами ужинала с сэром Норманом.
Сестрам подавали наверху, в специально отведенной для них комнате. Флер и сэр Норман
ужинали в одиночестве. Он был очень молчалив, и было трудно понять, о чем он думает и как
воспринимает ситуацию.
Со дня приезда Синтии он не упоминал ни о своем будущем, ни о будущем Флер. Как она
и предлагала, когда он просил ее руки, этот разговор как будто стерся у них из памяти.
Иногда она была этим немного уязвлена. Неужели он забыл, размышляла Флер, неужели
раздумал и уже не желает больше видеть ее своей женой?
Естественно, в данный момент, когда в доме находилась Синтия, думать о таком шаге не
приходилось; тем не менее, как настоящая женщина, Флер желала испытать чувства сэра
Нормана, узнать, о чем он думает.
Она присутствовала при его первой встрече с Синтией. Ничего волнующего или
драматического в этой сцене не было. Флер зашла к Синтии, чтобы обсудить с ней меню ее
ужина, когда раздался стук в дверь.
Сестра Томпсон открыла и минутой позже, по
...Закладка в соц.сетях
