Жанр: Любовные романы
Жертва
...о-взрослому волнующим и завораживающим. А в танцевальном
классе, так же как и в классе актерского мастерства, она была едва ли не
самой талантливой ученицей. Теперь, впервые за все время, ее красота стала
тем ценным качеством, которое уже не надо было скрывать от окружающих.
Проводя целые вечера у зеркала в ванной комнате, Соня перепробовала
всевозможные прически, зачесывая волосы на разный манер. Неожиданно у Сони
проснулся небывалый интерес к одежде. Ей вдруг показалось, что вокруг нее
завертелся весь земной шарик, и ей очень это понравилось.
— Для того чтобы разводить арабских скакунов, нужно быть арабом?
Лаура рассмеялась в ответ:
— Совсем не обязательно, нужно лишь быть очень богатым. Хотя, надо
признаться, что те два брата — египтяне. Я познакомилась с ними на аукционе
лошадей в прошлом месяце. Должно быть, они при деньгах, раз купили самых
лучших скакунов. Если бы мы могли хотя бы на одно утро взять такого жеребца!
Когда Рэд войдет в пору, она может дать очень хорошее потомство.
— О, Лаура! Не могу поверить! — воскликнула Соня. — Моя
любимая лошадка Рэд станет мамой!
— Я надумала пригласить этих двух братьев, — сказала Лаура. —
Покажи им свое гостеприимство и дружелюбие; и, может быть, тогда они станут
более сговорчивыми. Может быть, снизят свою цену. Ведь доставить сюда
жеребца, даже на одно утро, стоит целое состояние: нам придется оплатить
транспортные расходы, страховку, ветеринарную помощь и другие мелочи.
Они прожили на ранчо Санта-Фе уже десять дней, когда братья Фазин приняли
предложение Лауры приехать к ним с визитом.
Соня не могла себе представить, как они выглядят.
— Это обычный дружественный визит, — сказала ей Лаура. — Они
просто хотят составить о нас мнение, понять, стоим ли мы того, чтобы тратить
на нас время и заниматься перевозками своих бесценных жеребцов.
— А как их фамилия? — поинтересовалась Соня.
— Фазин, — ответила Лаура. — Ашид и Гамаль Фазин. Ашид
помоложе и очень даже не дурен собой. Напусти на них свои чары, Соня...
При этих словах Соня нахмурилась. Посмотрев в эту минуту на отца, она
поняла, что Гарри, никогда не злившемуся на Лауру, очень не понравилось
последнее ее замечание.
— Моей принцессе нет необходимости завораживать каких-то двух египтян-
коневодов, — сказал он, беря Соню за подбородок. — Для каждого
очевидно, что моя дочь прекрасна. Правда, детка?
В ответ Соня скривила рожицу, и все вокруг засмеялись.
В день приезда братьев Соня, радуясь теплому, солнечному апрельскому утру,
основательно занялась своим макияжем. Ей очень хотелось выглядеть
привлекательной и естественной. Обведя веки темно-серым карандашом, она
затем слегка подкрасила свои ресницы темно-синей тушью. Намазав губы
гигиенической помадой
Вишенка
, она наложила на веки темно-лиловые тени и
надела такого же цвета спортивный костюм для верховой езды, который
выигрышно оттенял цвет ее фиалковых глаз и бронзовый загар кожи.
Прячась за занавеской, Соня увидела медленно подкативший к крыльцу
принадлежавший братьям автомобиль марки
порш
. Когда Гарри вышел навстречу
гостям, Соня, крадучись, спустилась по ступенькам вниз и, спрятавшись за
спиной Лауры, стала выжидать, когда гости войдут в дом. В прихожей Ашид
встал позади своего брата, и в тот момент, когда Соня повернулась так, чтобы
получше разглядеть младшего брата, тот тоже смотрел на нее, и глаза молодых
людей встретились. Его черные, сверкающие, как угольки, глаза просто
загипнотизировали девушку, и она никак не могла от них оторваться. Соня
имела весьма смутное представление о том, как могут выглядеть мужчины в
широких одеждах и нарядном головном уборе. Но для нее было очевидно только
одно: Ашид совершенно не похож на тех мужчин, с которыми ей доводилось
общаться раньше. Ему было лет двадцать пять. Высокий, с кожей, отливающей
темно-желтым загаром, с огромными черными томными глазами, обрамленными
длинными и густыми, как у женщин, ресницами и усами, кончики которых свисали
над чувственным ртом, он каждую минуту облизывал ярко-розовым языком свои
губы. Его прямые, черные, набриолиненные волосы были гладко зачесаны назад.
Живя в Калифорнии, Соне никогда не приходилось видеть таких элегантных
мужчин: Ашид был одет в прекрасно сшитый светло-серый костюм, белоснежную
рубашку и галстук. Его начищенные легкие кожаные туфли блестели на солнце.
Едва взглянув на старшего брата Гамаля, Соня заметила, что был он намного
солиднее, пухлое лицо обрамляли отвисшие, как у моржа, усы, а глаза
светились усталостью. Откидывая волосы назад, Гамаль постоянно вытирал
носовым платком лоб.
— Это наша дочь Соня, — представила девочку гостям Лаура, решив,
что будет проще создать видимость семьи.
Пожав друг другу руки, Соня одарила Ашида ослепительной прелестной улыбкой.
Сначала весьма кокетливо потупив свой взор, он затем снова робко бросил на
Соню застенчивый взгляд. Соня также протянула в знак приветствия свою руку
Гамалю. Некоторое время вся компания, собравшись в небольшом рабочем
кабинете, беседовала, сидя за столом, сервированным кофе с булочками,
которые приготовила Лаура. Соня сидела, не сводя глаз с Ашида.
Стараясь выбраться из плена обворожительных Сониных глаз, Ашид, поддерживая
разговор с собравшимися и глядя в глаза собеседницы, невольно возвращал
обеспокоенный смущенный взгляд на Соню, как будто бы гадая, сколько лет
могло быть этой девочке и будет ли у них возможность хотя бы немного побыть
наедине. Впервые в жизни Соня так заинтересовалась молодым человеком, и
чувство досады охватило ее при мысли, что ей всего четырнадцать лет и что
наверняка Ашид смотрит на нее, как на ребенка.
Гости обошли угодья, осмотрев конюшни. Когда же Гамаль стал внимательно
изучать лошадей, вычищенных до блеска руками Эдди и его помощников, все
сразу примолкли, после чего, устроившись на расположенных возле бассейна
плетеных креслах, начали обсуждать всевозможные тонкости, связанные с
выполнением главной задачи — доставки лошадей. Гарри особенно живо
интересовался, во что им обойдется транспортировка, страховка и
предоставление в аренду на одно утро этих великолепных, удостоенных многих
наград жеребцов.
— Это очень дорогое удовольствие, мистер Эштон, — тихо сказал
Гамаль. — Очень дорогое, — повторил он, как будто подчеркивая то,
что Гарри не под силу будет оплатить такие расходы. По тому небрежному тону,
которым он ответил на поставленный Гарри вопрос, было ясно, что Гамаль был
совершенно неудовлетворен состоянием, размерами и качеством конюшен.
При виде такой реакции Гамаля Соню охватил невиданный приступ гнева: ведь
они все так старались, чтобы конюшни выглядели наилучшим образом!
С томным видом Гамаль потянулся за бокалом
Перье
и аппетитными закусочными
бутербродами, приготовленными Лаурой специально для египтян. Соня так и не
сводила своих фиалковых глаз с Ашида, устремив на него полный чувств взгляд.
Это был один из приемов, которому она обучилась в школе искусств. Она
старалась изо всех сил, чтобы хоть как-нибудь подействовать на Ашида,
который в свою очередь мог убедить Гамаля привезти к ним жеребца.
Время от времени она наполняла стакан Ашида кока-колой и, едва касаясь
пальцами его ладоней, насыпала ему в руки орешки, явно почувствовав сильный
электрический разряд. Отец и Лаура были так заняты разговором с Гамалем, что
не обращали внимание на то, что происходит вокруг. Все это время Ашид сидел,
рдея, как маков цвет. Его оливкового цвета лицо с бородкой, казалось,
вспотело от смущения. Отчаянно глазея по сторонам, он, несмотря ни на что,
хотя бы на одно мгновение останавливал свой взгляд на Соне, после чего снова
отводил его. Соня торжествовала.
Неожиданно на них обратила внимание Лаура. Игривым тоном она обратилась к
брату Гамаля:
— А каково ваше мнение, Ашид? Что вы думаете по поводу всего сказанного
здесь?
В ответ Ашид скромно отмахнулся:
— Пусть Гамаль решает такие вопросы. — Усмехнувшись, он добавил: —
Я ведь будущий адвокат, поэтому предпочитаю держаться подальше от таких
проблем.
Воспользовавшись благоприятным моментом и не дожидаясь возражений отца, Соня
схватила за руку Ашида, подняла его на ноги.
— А теперь я покажу вам окрестности.
Удалившись на значительное расстояние и оказавшись вне поля зрения отца,
Соня отпустила теплую и влажную ладонь Ашида. Оказавшись в апельсиновом
саду, он, посматривая искоса, неожиданно спросил Соню:
— Сколько тебе лет?
Громко засмеявшись, она ответила:
— Я так и знала, что ты долго мучился над этим вопросом. — Встав в
позу, она хитро сказала: — Догадайся!
Остановившись, он заглянул ей в лицо.
— Мне всегда очень трудно бывает правильно определить возраст
американских девушек... — медленно сказал он.
Соне очень понравилось то, каким серьезным стало его красивое лицо, как
только он принялся разгадывать эту важную для него проблему.
— Либо ты совсем юная и только стараешься выглядеть постарше, —
рассуждал Ашид, — либо... — тут его черные глаза
заблестели, — ты очень взрослая и выдаешь себя за молодую.
Соня громко и озорно рассмеялась в ответ. Стоя в тени апельсиновых деревьев,
она, такая свежая, дразнила Ашида своим неопределенным возрастом — то ли
ребенка, то ли взрослой девушки, оставаясь для него объектом непреодолимого
очарования.
— Хорошо. Тебе шестнадцать, — продолжал гадать Ашид.
Поджав губы и отрицательно покачав головой, она ответила:
— Почти угадал. Четырнадцать!
— Да?.. — Грустно покачав головой, он продолжил: — Слишком молода.
— Слишком молода для тебя? — недовольным тоном спросила Соня.
— Слишком молода, чтобы уже научиться так бессовестно кокетничать с
мужчинами, — засмеялся он. — Ты мне как младшая сестра.
Возобновив прогулку, они достигли теннисного корта. Остановившись возле
корта, Соня, тыкая пальцами в дырочки натянутой сетки, повернула голову в
сторону Ашида.
— Надо полагать, на твоего брата не произвели впечатление наши
лошади? — предположила Соня.
— Очевидно, это так, — согласился Ашид, к великому разочарованию
Сони. — Понимаешь, Гамаля трудно чем-либо удивить. Он считает, что у
него самые лучшие в мире лошади.
Дотронувшись до его руки, Соня сказала:
— Та лошадь, которую хотят случить, принадлежит мне, Ашид. —
Взглянув на него, она спросила: — Может, ты как-нибудь уговоришь своего
брата? Я просто умру от радости, если моя лошадка родит мне жеребенка! Я с
ума схожу от лошадей...
— Не думаю, что смогу как-то повлиять на Гамаля. Я ведь его младший
брат.
— Пообещай мне, что ты что-нибудь предпримешь, — попросила она,
опуская глаза на их скрещенные руки. Ее рука казалась такой белой в его
бронзовой ладони. Она подошла к нему поближе, скользя своими холодными
пальцами по его ладони до тех пор, пока вновь не поймала на его лице
покорный взгляд.
— Ты такой красивый, — прошептала она.
— Неужели? — спросил он, оторвав свой взгляд от скрещенных рук.
К своему великому изумлению, Соня увидела, как он подняв на нее глаза,
откровенно пытался найти доказательства искренности сказанных ею слов. Ашид
сделал глотательное движение, и Соня увидела, как задвигался кадык под
воротом его рубашки.
Тогда он спросил спокойным тоном:
— Ты так разговариваешь со всеми мужчинами, которые приезжают с
деловыми визитами к твоему отцу?
Высвободив свою руку и потупив свой взор, Соня ответила:
— Ты единственный мужчина, с которым я впервые разговариваю наедине...
Состроив обиженную гримасу, она отвернулась от Ашида.
— Послушай, Соня! — приблизившись к ней, сказал Ашид. Он поднес
Сонину руку к своим губам и поцеловал ее. Его черные глаза при этом горели
восхищенным блеском. — Ты самая красивая девушка, которую я когда-либо
видел!
Глядя на него смеющимися глазами, она ответила:
— Благодарю вас, добрый господин.
Услышав однажды в каком-то фильме такое обращение, она быстро взяла его на
вооружение, чтобы воспользоваться им в подходящий для этого момент.
— Я поговорю с Гамалем по дороге домой, — пообещал Ашид. — Но
я должен предупредить тебя, что он весьма редко прислушивается к моему
мнению!
— Спасибо, — прошептала она. — Большое тебе спасибо, Ашид.
Положив руки ему на плечи, она поднялась на цыпочки, чтобы поцеловать его.
Ей даже и в голову не приходило раньше, что губы у мужчин могут быть такими
мягкими. Нежно касаясь его губ во время поцелуя, Соня заметила, что Ашид
закрыл глаза, как будто боясь спугнуть это чудное мгновение.
Через двадцать минут, отказавшись от предложенного Лаурой ленча, братья
уехали домой. Перед их отъездом Соня обменялась с Ашидом многозначительным
взглядом.
— Однако! — сказал Гарри, направляясь к дому. — Сотня тысяч
баксов за то, чтобы взять у них на одно утро жеребца. — Присвистнув, он
добавил: — Вот это бизнес! Отдавая в аренду своего жеребца только на одно
утро в месяц, можно заработать миллион баксов в год!
— А ты что, думаешь, у жеребца всегда бывает настроение? —
засмеялась Лаура.
По дороге домой Ашид молча сидел рядом с братом в автомобиле. Приблизившись
к порту Санта-Барбара, он поднял глаза на своего невозмутимого брата.
— Ты дашь им для случки своего жеребца, — тихо сказал Ашид.
Гамаль фыркнул в ответ:
— Зачем это? Я отказал сотням коневодов, лошадиное хозяйство которых не
соответствует стандартам. Я должен очень тщательно подходить к проблеме
разведения и продолжения этой породы лошадей. Я не могу позволить кому
угодно...
— Гамаль, — прервал его Ашид. — Я прошу тебя.
— Просишь? — усмехнулся Гамаль. — Да кто ты такой, чтобы
просить меня?
— Младший сын нашего с тобою отца, — ответил Гамалю Ашид.
— И тебе очень понравилась младшая дочь этого папаши! —
торжественным тоном заявил Гамаль. — Или я не прав?
Ашид промолчал в ответ, а Гамаль устало вздохнул:
— Не вижу ничего хорошего в том, чтобы идти наперекор своей воле только
для того, чтобы потворствовать желаниям одного члена нашей семьи.
Роман
Во имя любви
всю осень оставался в списке бестселлеров. Как и
предполагалось, было продано полмиллиона экземпляров книги. Тем не менее
успех не настолько вскружил голову Марчелле, чтобы она могла забыть про свою
дочь. Наоборот, теперь она скучала по Соне больше прежнего.
— Вот если бы Соня была вместе с нами! — вздыхала она, гуляя
вместе с Марком возле расположенного в Центральном парке озера, куда в
детстве она водила их вместе с Соней поиграть.
Нанятый Марчеллой агент сыскной полиции потерял след Гарри. Хотя и очень
неохотно, но Марчелле все-таки пришлось отказаться от его услуг. Прошло
больше года с тех пор, как уехал Гарри, и полицейские начальники совершенно
охладели к розыску ее мужа и дочери. Полиция предположила, что Гарри, должно
быть, осел где-нибудь в Калифорнии, изменив свою фамилию и внешность, что,
по их мнению, делало нереальным его поимку.
Во время обучения на втором курсе музыкальной академии учителя постоянно
выдвигали Марка для участия в школьных концертах. Сидя на этих концертах,
Марчелла обычно выпрямлялась, испытывала волнение и необычайную гордость за
сына. В конце игры она начинала так неистово аплодировать ему, как будто
старалась показать присутствующим в зале зрителям, что это ее сын. Учителя
были очень довольны успехами Марка. Казалось, что она произвела на свет
ребенка, который, благодаря своему таланту, реализовал все ее мечты.
При условии, что Марк и остальные четыре года будет также преуспевать на
музыкальном поприще, его могли выбрать кандидатом для поездки в Италию, где
он имел право стать слушателем Музыкального института Болоньи в классе
Франко Джанни, маэстро, который брал на обучение лишь трех учеников в год.
За право поступить к нему в класс боролись самые одаренные ученики
музыкальных школ всего мира. После двух лет неустанных репетиций и
подготовок к музыкальной карьере он выпускал учеников, манера игры которых
отличалась присущей только Франко Джанни величием. Многие из бывших учеников
Джанни стали музыкантами, имели собственных учеников, контракты на записи
обычных и сольных концертов. Марчелла часто слышала от своего отца о
проходивших раньше в
Карнеги-холле
концертах Джанни. Сначала мысль о
возможности обучаться у великого Джанни казалась несбыточной мечтой, но
теперь, когда Марк проявлял себя все более и более одаренным учеником, она
стала реальной действительностью. Обсудив такую возможность с учителями и
Марком, Марчелла стала с нетерпением ждать исполнения своего, учителей и
Марка желания.
В течение последних нескольких месяцев книга
Во имя любви
постепенно
покинула список бестселлеров, и интерес, вызванный ее выходом в свет, слегка
поутих. Марчелла теперь вынашивала план написания романа, навеянного
переживаниями, связанными с потерей дочери. Ей также очень хотелось
выплеснуть на страницы своего нового романа разрешение того сложного клубка
противоречий, мысли о котором одолели ее в результате разлуки с нелюбимым
мужем.
На протяжении всей осени Марчелла вместе с Эми продолжала вести светскую
жизнь, оставаясь любимицей салона
Элизабет Арден
, который она посещала
каждый понедельник, обедая в исключительно дорогих ресторанах и продолжая
привлекать к себе внимание публики. Эми устроила несколько сугубо дамских
застолий, на которых было не так-то просто расслабиться, однако
заканчивались они тем, что Эми оставалась совершенно обескураженной
поведением своих гостей. Она по-прежнему продолжала приглашать Марчеллу на
свои субботние
литературные
вечера. А между тем сюжет нового романа уже
зрел в недрах сознания Марчеллы.
По ее замыслу, это должен быть рассказ о женщине, которая, так же как и она,
потеряла семью, но только в результате трагедии — пожара, случившегося, как
она предполагала, по ее вине. Как женщине преодолеть свое горе? Как найти
любимого человека? Марчелла сделала свою героиню такою ранимою и
симпатичною, что читатель должен был просто умереть от любопытства для того,
чтобы узнать ее дальнейшую судьбу. Это будет очень чувственная
тридцатипятилетняя женщина, напуганная своим одиночеством, не безразличная к
мужскому полу и остро реагирующая на всякого рода обиды и притеснения.
Встретив, наконец, любимого человека, она долго не решается ответить на его
любовь и делает это после того, как находит согласие сама с собою.
Второй
муж
— так озаглавила Марчелла свой новый роман.
Завтракая в собственной квартире, Марчелла рассказала Эми сюжет своего
нового романа, заметив, однако, к своему великому изумлению, что он не
произвел никакого впечатления на подругу.
— Не слишком ли тяжелый сюжет для романа? — спросила Эми, вежливо
выслушав Марчеллу от начала до конца. — Запомни, читатель хочет
развеяться после тяжелого трудового дня: Он хочет слегка приподнять свое
настроение, Марчелла, а не грустить. Вот, например, в моей следующей книге
героиня испытывает многократный оргазм только тогда, когда едет каким-либо
видом транспорта: автомобилем, пароходом или поездом. Итак, она приобретает
путевку в кругосветное путешествие. И...
— Эми! — остановила ее Марчелла. — Я наделила свою героиню
теми переживаниями, через которые прошла сама. Я пишу этот роман только
потому, что я это испытала на себе. Этот крик души не может оставить
читателя равнодушным...
Эми кинула на Марчеллу недоуменный взгляд:
— Ты же знаешь, что любую новую написанную тобой книгу я должна
представить как произведение, превосходящее по своим достоинствам мой роман
Застежки-молнии
. Именно для этой цели и существуют агенты. Но мне
показалось, что сюжет твоей второй книги будет близок лишь тем слабонервным
женщинам, которые падают в обморок от романтических излияний вроде тех,
которые будут изобиловать в твоем романе. Морщась, они будут заедать твою
душещипательную историю лежащими рядом с книгой шоколадными конфетами. Не
нужно парить в облаках. Лучше оставаться доступною любому читателю.
Марчелла принялась объяснять:
— Не забывайте, я тоже когда-то была одной из самых преданных вашему
творчеству читательниц. Читатели ведь тоже не болваны какие-нибудь, Эми.
Женщина, которая тратит свои деньги на книгу, тоже выбирает что-то близкое
ее душе.
Закурив сигарету, Эми многозначительно посмотрела на нее.
— Как ты думаешь, Марчелла, какова будет стоимость трех твоих следующих
книг? — спросила она.
Засмеявшись в ответ, Марчелла ответила:
— Я пока еще не думала о том, чтобы написать три книги. Я лишь делюсь набросками своей второй.
— Это не имеет никакого значения, — нетерпеливо тряся рукою с
зажатой между пальцами сигаретой, ответила Эми. — Ты обязана написать
еще три книги, которые мы сможем предложить прямо комплектом в то же самое
издательство
Вольюмз
. Предположим, за пять миллионов.
— Эми! — глотая воздух, воскликнула Марчелла. — С ума можно
сойти от таких слов! Что я буду делать с такой уймой денег?
— Для начала отдашь причитающиеся мне десять процентов, — ответила
Эми. — После чего налоговая инспекция заберет свою долю. Мне не
придется сильно беспокоиться о том, как потратить свои денежки!
Марчелла вернулась к своему привычному рабочему режиму: проработав целую
ночь за написанием книги, она на следующий день поднималась с постели только
в полдень. Просмотрев утреннюю почту, принесенную Марком до ухода в школу,
она принимала душ, отправлялась в комнату своей матери и завтракала
апельсиновым соком с чашкой кофе. Приблизительно к часу дня, под действием
выпитого кофе, она начинала чувствовать прилив творческой энергии. Такие вот
чудесные минуты были самыми продуктивными в творчестве Марчеллы.
Она так ни разу не воспользовалась стоявшим в углу кабинета компьютером,
который ее уговорила купить Эми, предпочитая печатать свой рассказ на той же
портативной пишущей машинке, которую она использовала для написания
Во имя
любви
, живя еще в Маленькой Италии. Каждый день она с нетерпением ждала
того момента, когда снова можно будет сесть за работу, чтобы делать все
новые и новые открытия в жизни своей героини.
Описывая сексуальные метания своей героини, Марчелла прониклась к ней
глубоким сочувствием. Как же этой женщине справиться со своими желаниями?
Как Марчелле самой жить дальше? Не может же она весь остаток жизни
обходиться без секса. На вечеринках у Эми Марчелле приходилось встречаться с
очень привлекательными мужчинами, которые, как правило, были женаты. А может
быть, ей попытаться преодолеть себя и завести роман с женатым мужчиной?
В течение всей зимы ее не покидал прилив творческих сил. Ей казалось, что
она сумела победить тягу к такому жестокому врагу, как секс, научившись не
замечать его позывов. До сих пор храня в своем кошельке членскую карточку
клуба
Партнеры
, Марчелла иногда воображала, как однажды посетит кинотеатр
этого клуба. Редкий день она не просиживала за машинкой до трех часов ночи,
когда, едва добравшись до постели, тут же засыпала беспробудным сном.
Марк до сих пор иногда спал с Марчеллой в одной кровати. Только после
очередной прочитанной ему лекции по поводу того, что он уже достаточно
взрослый мальчик, он успокаивался, отправляясь спать в свою комнату. Но все
же иногда, после сильного утомления в школе, он опять просился в постель к
матери. Не считая этих детских странностей, его поведение вполне
соответствовало возрасту пятнадцатилетнего юноши. Марчелла по-прежнему
относилась к нему доверительно, как ко взрослому человеку. Их отношения были
теснее, чем отношения любой матери с сыном. Ей плохо удавалось скрыть что-то
от Марка, потому что так или иначе они словно читали мысли друг друга на
расстоянии.
Ложась в постель, Марк теперь надевал пижаму, и Марчелла с улыбкой наблюдала
за тем, как аккуратно он застегивал ее, разглаживая при этом ру
...Закладка в соц.сетях
