Жанр: Любовные романы
Жертва
...аниями, тогда он сразу
опомнится. Вы понимаете, о чем я? Выдавливая улыбку, Марчелла произнесла:
— Возможно, вы правы. Но... так невыносимо сидеть тут, беспомощно
сложив руки, и ждать!
Согласившись, он кивнул головой:
— Но иногда это самое разумное решение. В каждом штате существуют свои
законы. Поэтому при пересечении границ штатов ваш муж может сказать, что
везет детей отдохнуть на каникулы. Сидите и не нервничайте; я даю вам
гарантию, что он непременно свяжется с вами!
— Ободряющее начало! — стараясь как-то развеселить Марчеллу,
сказала Эми после ухода полицейского. Протягивая бутерброд Марчелле, она
сказала: — Ты должна что-нибудь съесть, Марчелла. Ведь ты ничего, кроме
кофе, не ела. — Марчелла откусила небольшой кусок от бутерброда. —
Через неделю дети вернутся к тебе, и тогда ты развернешь судебный процесс,
который вынесет иск Гарри Уинтону об уплате самого большого в истории
Манхэттена штрафа по алиментам!
Марчелла, продолжая слушать рассуждения Эми, закурила вторую сигарету и
думала о том, каких только гадостей она не сделает Гарри, если их пути когда-
нибудь пересекутся.
В понедельник вечером обессилевшую Марчеллу сморил сон. После
предварительной беседы женщины наняли личного агента сыскной полиции,
который должен был навести справки о местонахождении Гарри. Ее беспокоила
мысль, что, подобно преступникам, ее муж и дети стали объектом преследований
полиции. Невольно в ее воображении возникали картины убегающих от погони
гангстеров, перевозящих в своих машинах оружие, и испуганные лица Марка и
Сони. Услышав звонок стоявшего рядом с постелью телефона, Марчелла,
принявшая эти звонки за продолжение кошмарных ночных видений, в течение
нескольких минут оставалась неподвижной, пока наконец не осознала, что
звонит телефон.
Звонил агент сыскной полиции, докладывавший об итогах первого дня
расследований.
— Вам известно, что ваш муж уволился с работы две недели назад? —
спросил он.
Нет, этого она не знала. Каждое утро Гарри уходил на работу, как обычно, в
положенные для него часы. Марчелла повесила трубку, снова погрузившись в
сон. Через двадцать минут телефон зазвонил снова.
— А вам известно, что ваш муж несколько месяцев назад получил на рынке
акций огромную сумму? Согласно рассказам коллег, ваш муж получил по-
настоящему крупную сумму денег.
И это она тоже не знала.
— Вы знали, что ваш муж находился в тайной связи со своей секретаршей
Глорией Дефрис?
— Послушайте! — сидя в постели, взорвалась Марчелла, когда телефон
зазвонил в третий раз. — По-видимому, мой муж вел тайный образ жизни, о
котором я ничего не знала. Но мне на это наплевать! Для меня главное —
вернуть детей!
— Миссис Уинтон, — терпеливо обратился к ней агент. — Именно
благодаря этим деталям мы сможем напасть на след ваших детей. Вполне
возможно, что ваш муж намеревался в будущем сойтись со своей секретаршей.
— Нет! — возразила Марчелла, переходя на крик. — Нет! Нет!
— Боже мой, что происходит? — вбежала в комнату Эми как раз в тот
момент, когда Марчелла только что повесила трубку.
Закурив сигарету, Марчелла рассказала Эми о только что состоявшемся
разговоре.
Окинув Марчеллу понимающим взглядом, Эми произнесла:
— С секретаршей? Какой избитый сюжет! Так что не только ты вела тайную
жизнь.
— На самом деле, Эми, я не верила тому, что он работал где-то вне
своего офиса дважды в неделю, — призналась Марчелла. — Но я была
так поглощена работой над окончанием книги, что мне было абсолютно все
равно, что делает мой муж. О, Эми! Это просто уму непостижимо! Я что, тоже
не могла, схватив детей, сбежать от него? Я же старалась деликатно обходить
острые углы и, не попирая его прав, постараться урегулировать любое
возникшее недоразумение. Это просто ужасно поступать так с детьми, которые
даже не понимают, что на самом деле произошло! Мне бы только оказаться рядом
и заверить их в том, что все в конце концов образуется.
— Марчелла?
Услышав знакомый голос Гарри, звучавший прямо над ухом, Марчелла вскочила с
кровати. Прошло пять дней с того момента, как он скрылся, и теперь она
вернулась в свою квартиру.
— Где ты находишься, мерзавец? — закричала она. — Где мои
дети?
— Я ничего не мог поделать с твоим сыном, — пожаловался
Гарри. — Это невозможный ребенок! Он, не переставая, плакал о мамочке с
того момента, как мы...
— Дай ему трубку! — приказала она.
Марк, заикаясь, стал говорить в телефонную трубку.
— Милый, это ты? — спросила Марчелла, чувствуя, как слезы текут по
ее щекам. — С тобой все в порядке? Все это время, каждую минуту я
думала о тебе и Соне. Мы скоро опять будем вместе, я обещаю тебе это, Марк.
С Соней все в порядке?
Марчелла услышала его глубокий, прерывистый вздох.
— С ней все в порядке, — ответил Марк. — Ей здесь очень
нравится, я же хочу домой.
— Я так скучаю по тебе, дорогой, — сказала она, обращаясь к
Марку. — Я хочу попросить твоего папу, чтобы он отослал вас обоих ко
мне. Скажи своей сестре, что я люблю ее, и помни о том, что ты для меня все
на свете!
— Что? — переспросил Марк.
— Ты свет моей жизни, милый. Ты должен вести себя так, чтобы твой отец
и сестра считали тебя храбрым мальчиком.
Когда Гарри снова взял телефонную трубку, Марчелла вытерла рукой набежавшие
слезы.
— Ты хотя бы даешь себе отчет в том, какой урон нанес нашим семейным
отношениям? — спросила Марчелла мужа. — Теперь уже вряд ли что
можно поправить!
— Мне не хотелось, чтобы ты воспитывала моих детей! — прозвучал
ответ.
— Ах, так? — Ярость колючим клубком подкатила к ее горлу. —
Наверное, твоя сучка-секретарша будет лучше заботиться о моих детях? —
спросила она. — Я подаю в суд и буду бороться до конца, даже если мне
придется потратить все свои сбережения. Это мои дети, Гарри, и я хочу, чтобы
ты привез их мне обратно. Прямо сейчас!
В ответ воцарилась продолжительная пауза.
— Соня изъявила желание остаться с нами, — ответил Гарри. — С
сыном же я справиться не могу. Ты испортила мальчика, Марчелла. Мне все не
хватало времени взглянуть на то, кого ты из него вырастила. Мужчины из него
уже не получится. Это я знаю наверняка.
— Что бы из него ни выросло, он все равно будет лучше, чем ты, —
ответила ему Марчелла. — Потому что он будет считаться с чувствами
других людей...
— Я хочу заключить с тобой сделку, Марч, — прервал ее Гарри.
— Слишком уж у тебя незавидное положение, чтобы идти со мною на
сделку! — закричала в ответ Марчелла. — Ты же все равно будешь
слоняться из одного штата в другой! Привези мне детей, пока еще не надломил
их хрупкие жизни!
— Нет... — послышалось в ответ. Она подождала, когда он
продолжит. — Можешь забирать своего сына, а дочь останется жить со
мной. Вот так-то будет справедливо, Марчелла.
— Ты в своем уме? — завопила Марчелла. — Мне нужны оба
ребенка! Они должны жить со мной, в своем родном доме!
— Ты уверена в том, что суд решит дело в твою пользу? — засмеялся
Гарри. — Особенно когда судья познакомится с теми мерзкими книжками,
которые ты пишешь? У меня достаточно денег, чтобы нанять себе самого лучшего
адвоката!
— Они же брат и сестра, — взмолилась Марчелла. — Ты не можешь
разлучить их. Соня еще мала.
— Она хочет остаться со мной, — твердым голосом заявил
Гарри. — У тебя нет сейчас права выбора. Марк будет находиться в
полшестого у справочного стола станции
Пенн
сегодня. Вот и все.
— Я все равно не соглашусь на твои условия, Гарри, я...
Но в этот момент в трубке раздался щелчок, возвестивший о конце разговора.
В этот день на станции
Пенн
, как только первая волна возвращающихся домой
пассажиров заполнила пространство вокзала, Марчелла заметила стоявшего у
справочного стола Марка. Она вытянула ему навстречу руки, и он, увидев это,
кинулся к матери. Со всей силы он прыгнул ей на руки. Он, наверное, простоял
бы, вцепившись в нее, еще очень долго, но Эми наконец расцепила эту парочку.
Эми пригласила их домой на чай. Сидя на кушетке в квартире Эми, вся компания
слушала, затаив дыхание, рассказ Марка о последних пяти днях, проведенных в
новом доме отца, о том, как после объявленной им голодовки отец становился
все более и более раздражительным по отношению к сыну.
— Однажды я даже хотел сбежать посреди ночи, но у меня с собой было
маловато денег, и еще мне очень не хотелось оставлять Соню. Но как я ни
старался, Соня все равно осталась с ним... — печально закончил свой
рассказ Марк.
Марчелла так и сидела с Марком в обнимку, а Эми подкармливала их печеньем с
молоком.
— Неужели Соня действительно хотела остаться с отцом? — наконец
спросила Марчелла.
С серьезным видом Марк утвердительно покачал головой:
— Ей понравилась Глория. А я просто терпеть не мог эту женщину.
Эми взглянула на Марчеллу.
— Да Соня просто не ведала, что говорила, — быстро заметила
она. — Интерес к новой маме не сможет сохраниться больше, чем на
несколько дней. Я уверена, что совсем скоро она захочет домой.
— Неужели ребенок может быть столь жестоким? — вслух удивилась
Марчелла. — Моя собственная дочь?
Ей было горько, и она снова стала пересматривать свое отношение к Соне. Она,
конечно же, любила свою дочь, но ее неуемная любовь к Марку была очередным и
явным доказательством того, что мать по-настоящему любит только своего
первенца. Пока Марчелла сидела, погрузившись в свои мысли, Эми показала
Марку свои апартаменты. Так же как и Марчелла, Марк любил роскошь и яркие
сочетания красок. Ему очень понравилась та жизнерадостная атмосфера, которую
создала Эми в своей квартире.
Оказавшись под крышей родного дома, Марк стал умолять Марчеллу разрешить ей
спать с ней в одной кровати. После всех этих тягостных злоключений Марчелла
не видела большого вреда в том, чтобы позволить Марку сделать это. Завтра
Марк поговорит с агентом сыскной полиции, для того чтобы объяснить ему
местонахождение нового дома Гарри, хотя он имел весьма смутное представление
об этой местности, да и отец, похоже, не собирался задерживаться там
надолго. В эту ночь, чувствуя огромное облегчение и радуясь освобождению
сына, она спала, прижав к груди Марка, без конца целуя его в затылок,
стараясь предугадать, будут ли оба ребенка снова жить с нею вместе.
Следующая неделя ознаменовалась непрерывным потоком новостей, вестниками
которых явились агенты сыскной полиции и рядовые полицейские, которых
Марчелла никогда раньше не встречала.
— Мне казалось, что полиция никогда не занималась такими случаями, как
мой, — сказала Марчелла, провожая представителей полицейской службы в
комнату.
— Мадам? — вопросительно глядя на Марчеллу и хмурясь, начал
лысеющий и очень полный полицейский.
— По какому делу вы заявляли в полицию? — обратился к Марчелле его
коллега.
— Конечно же, по вопросу поиска моей дочери... — нерешительно
ответила Марчелла. — На прошлой неделе мой муж похитил детей, и я
собираюсь подать на него в суд... — Немного поколебавшись, она
замолчала, догадавшись по недоуменным лицам визитеров, что они понятия не
имеют о случившемся семейном инциденте. — Надеюсь, вы пришли сюда в
связи с делом моего мужа, не так ли? — спросила Марчелла.
Пришедшие утвердительно закивали головами.
— Фирма, где работал ваш муж, начала расследование с того самого дня,
когда в результате состоявшихся биржевых торгов нескольким служащим фирмы
вдруг так дико повезло, — объяснил старший по званию
полицейский. — Я говорю
повезло
, потому что существует очень малая
вероятность того, что это было действительно везение. Скорее всего, они
просто воспользовались информационным банком, получив выгодные для себя
данные. Ваш муж не единственный, кто уволился из этой фирмы в тот день.
Кроме него еще его секретарша Глория Дефрис и еще два служащих. Все они
находятся под следствием. Вашего мужа мы не берем в расчет, поскольку он
сейчас опекает свою дочь.
— Это очень серьезно? — опустившись на стул, спросила Марчелла.
Пожав плечами, полицейский ответил:
— От огромного штрафа до нескольких лет тюрьмы.
— Прекрасно! — воскликнула Марчелла. — Моя дочь находится в
компании приговоренного к тюремному заключению папочки.
Проводив полицейских, она попросила держать ее в курсе всех событий.
Марчелла была очень довольна тем обстоятельством, что Ида в такой
напряженный момент находилась под присмотром сиделки. Но несмотря на это, у
нее совершенно не оставалось времени, чтобы в меру насладиться компанией
Марка. Как только редакция
Вольюмза
сообщила о рекордной сумме аванса за
новую книгу неизвестного автора, новость просочилась на страницы газет,
которые охарактеризовали книгу Марчеллы как
захватывающий романтический
женский роман
.
Организаторы телевизионного
круглого стола
дали согласие запланировать
выступление Марчеллы, посвященное публикации романа. Это давало возможность
Марчелле сделать девятимесячную передышку. По нескольку раз в день ей звонил
Скотт, просивший прийти на встречу с работниками редакции
Вольюмза
и
издательства для того, чтобы обсудить вопросы, связанные с книгой.
Эми настаивала на том, чтобы Марчелла выбрала на свой вкус подходящую
квартиру в том же доме, где жила она сама. В случае переезда на новую
квартиру Марчелле пришлось бы переводить Марка в местную школу, в которой
сын мог продолжать свои занятия музыкой. Расположенная в восточном районе
средняя школа при Джасинфской музыкальной академии предлагала интенсивную
факультативную программу обучения музыке и была самым удачным местом для
Марка. Нужно только, чтобы администрация школы дала согласие принять в свои
стены нового ученика спустя две недели после начала учебного года.
Собрав остатки сил, Марчелла наконец предприняла некоторые шаги. Она подала
заявление на покупку квартиры в доме, где жила Эми, только четырьмя этажами
ниже, с отдельной комнатой, в которой в дневное время могли находиться
сиделка и Ида. В банке, на счету которого находились их общие с Гарри
деньги, Марчелла встретилась с управляющим и составила докладную, ссылаясь
на редакцию
Вольюмза
.
Квартира была дорогой, и ее новый бухгалтер сообщил ей, что закладная будет
облагаться налогом, учитывая то обстоятельство, что одна из комнат может
считаться рабочим кабинетом. А когда Марчелла предоставит напечатанный
экземпляр романа, она сможет получить еще одну треть миллиона долларов,
способных обеспечить ей весьма сытое существование.
Как только музыкальная академия зачислила в свои ряды Марка, Марчелла сразу
же начала готовиться к переезду на новую квартиру. Ида вместе со своей
сиделкой прибыли на принадлежавшем Эми
роллс-ройсе
, а Марчелла приехала на
такси, сиденья которого были завалены чемоданами и сумками. Позже Эми
погнала Марчеллу в
Блумингдейл
, где заставила приобрести мебель, хрусталь,
льняные скатерти, фарфор, которые, по ее мнению, понадобятся для организации
всевозможных вечеров, что время от времени приходится устраивать любому
писателю.
Оказавшись в новой квартире, Марчелла встретилась с весьма смущенной Идой,
которая, крепко держась за руку своей новой сиделки, метала беспокойные
взгляды по квартире, явно ощущая себя здесь не в своей тарелке.
В этот вечер, когда все коробки с вещами были распакованы, Марк и Марчелла
по очереди выглядывали в окно, чтобы насладиться пейзажем Центрального
парка. Было почти невозможно поверить в то, что за окном находится такая
красота.
В тот же вечер Марчелла, остановившись в дверях спальни, нерешительно
обратилась к Марку:
— Ты должен привыкать к своей новой комнате, Марк. Ты уже большой
мальчик и должен спать отдельно от своей мамы.
— Ну, пожалуйста, мама! — стал упрашивать Марк с мольбой в
глазах. — Мне по ночам все время снятся страшные сны!
Неужели Гарри мог так запугать ребенка?
— обвив рукой талию Марка, лежа
ночью в постели, спрашивала себя Марчелла. Удобно устроившись возле матери,
он беспокойно спал, вздрагивая каждый раз, когда во сне его мучил очередной
кошмар, заставляя прижиматься к матери так крепко, даже во сне боясь того,
что их могут снова разлучить.
Агент сыскной полиции сообщил, что следы Гарри привели в город Питтсбург, в
мотеле которого остановился беглец. Девочка, которая полностью
соответствовала описанию Сони, но которую теперь звали Соня Астер, ходила в
школу штата Массачусетс, куда была зачислена на временную учебу. Несколько
раз полиция нападала на ложный след. Каждый раз, когда распоряжение о
постановлении городского суда доводилось до сведения властей нужного штата,
пара успевала ускользнуть из виду.
Гарри наловчился умело заметать свои следы, но Марчелла поклялась, что если
понадобится, она и без распоряжения суда сама будет продолжать преследование
беглеца. Тоскуя по своей дочери, Марчелла думала, что Соня, никогда не
проявлявшая рвения к учебе, еще больше отстанет от школьной программы.
Благодаря тщательной перепроверке денежных счетов, государственным
должностным лицам удалось выявить еще кое-какие интересные подробности
финансовой деятельности Гарри. Глорию Дефрис удалось обнаружить в штате Нью-
Джерси, откуда ее вызвали на допрос. Полицейский, который раньше приходил к
Марчелле, позвонил ей, предупредив, что Глория согласилась выступить в суде
в роли свидетеля при условии, что ее больше не будут преследовать.
— С какой стати нужно отменять преследование, коль эта женщина жила с
моим мужем? — спросила Марчелла.
— Похоже, что в тот самый день, когда ваш сын вернулся к вам, у этой
дамы с Гарри произошла драка, — объяснил ситуацию полицейский. —
Она сказала, что ваш муж сначала поругался с ней, а потом, усадив дочь в
машину, умчался в неизвестном направлении.
Теперь Марчелла вздрагивала при каждом телефонном звонке: ведь ее дочь
моталась по стране в компании озлобленного, агрессивного мужчины.
Марчеллу так быстро захлестнула новая жизнь, что ей иногда казалось, что та,
прежняя жизнь в Маленькой Италии принадлежала кому-то другому. Ей нравилось
просыпаться и ощущать себя жителем манхэттенской южной части района
Центрального парка, с выстроившейся в ряд возле отеля
Плаза
вереницей
упряжек, от которых веяло едва уловимым запахом лошадей. Марчелла обзвонила
всех своих старых друзей, пригласив их прийти к ней в гости на новую
квартиру, сообщив новый номер телефона. Но ее собеседники своим тоном давали
ей понять, какая пропасть теперь лежала между ними и ею, поднявшейся на
более высокую ступень своего положения в обществе. Некоторые из ее друзей,
узнав из газет о гонораре в миллион долларов, разговаривали с ней с
благоговейным трепетом в голосе. Лишь Нэнси Уорнер, казалось, искреннее
порадовалась за Марчеллу и сразу же примчалась посмотреть на новую квартиру,
произнося восторженные фразы по поводу необыкновенно красивого вида за
окном.
— В этой квартире действительно можно писать книги! — сказала она.
Музыкальная академия была поражена способностями Марка, который очень быстро
адаптировался в стенах новой школы. Иногда Марчелла провожала Марка до
школы, заглядывая на обратном пути во французскую булочную, где, взяв кофе с
молоком и горячую сдобу, относила их Эми, которая, нежась в постели до
десяти часов утра, выглядела неправдоподобно хрупкой в шелковой ночной
рубашке. Иногда, войдя в квартиру Эми, Марчелла заставала там быстро
убегающего мужчину.
— Где вы находите их? — спросила она Эми как-то утром,
присаживаясь на краешек кровати и протягивая своей старшей подруге чашку
кофе. Шла пятая неделя пребывания Марчеллы в новом доме. — И все такие
красавцы!
Эми с чувством тонкого знатока втягивала носом аромат кофе с корицей.
— Пойдем со мной как-нибудь вечером в клуб
Партнеры
, и тебе все
станет ясно! — засмеялась в ответ Эми.
— Нет, спасибо, — ответила Марчелла, отпивая кофе маленькими
глотками. — Чудно! Когда-то я сочла бы эту затею столь заманчивой, Эми.
А сейчас голова моя забита какими угодно мыслями, но только не сексом!
— Ты до сих пор не отошла от напряжения, — успокоила ее
Эми. — У тебя впереди много времени, чтобы все поставить на свои места.
Однако ты должна позволить Скотту представить тебя важным персонам редакции
Вольюмза
. Он ждет свидания с тобой в десять часов в понедельник. Он знает,
что Гарри увез Соню, и очень сочувствует твоей беде, но ты должна не
забывать и то, что компания вложила в твою книгу миллион баксов. Тебе
осталось лишь хорошенько намарафетиться и поразить их своим блеском!
Изменившись в лице, Марчелла со вздохом ответила:
— Но в последнее время я не очень-то могу похвастаться силой своих чар.
— Это тоже часть писательской жизни, — пояснила Эми, отпивая
кофе. — Любой человек может написать книгу, Марчелла. И именно то, что
ты предпримешь после написания книги, определит разницу между девушкой и
зрелой женщиной. Ты думаешь, что Джуди Кранц или Дэниэл Стил просто сидели
сложа руки и ждали, когда раскупят их книги? Ты должна везде и повсюду
проталкивать их! Устрой скандал по поводу не понравившейся тебе обложки
книги. Выпрашивай как можно больше денег на рекламу. Мозоль глаза редакторам
даже малоизвестных радиопередач. Раздавай автографы.
Марчелла тяжело вздохнула.
— Нужно появляться в передачах Джонни Карсона, — продолжала
Эми, — Фила Донахью, Опраха! Отвечать, придерживаясь темы, которой
соответствует название твоей книги, какой бы вопрос тебе ни задавали.
Алигаторы? Странно, что вы вспомнили про них, Джонни, потому что в моей
книге Во имя любви
— и ля-ля-ля-ля... Поняла? — Остановившись, чтобы
перевести дух, Эми, вопросительно подняв брови, взглянула на
Марчеллу. — Ты должна уметь увязать суть вопроса с содержанием своей
книги, невзирая на их речи. Это настоящее искусство, Марчелла, и ты должна
ему научиться.
— Вы и вправду думаете, что я смогу появляться в передачах Джонни
Карсона? — поинтересовалась она у Эми.
— Почему бы и нет? — пожала плечами Эми. — Все зависит от
стечения обстоятельств и везения. И обязательно должно случиться так, что на
одной и той же неделе твоя книга станет хитом абсолютно во всех книжных
магазинах и читатели не смогут купить ее. Вот тогда ты действительно
победила.
В понедельник утром Марчелла, надев специально для Эми темно-синий
итальянский костюм, стояла в ожидании водителя, которого прислала Эми для
того, чтобы поддержать боевой дух начинающего таланта.
— Ты выглядишь на миллион! — воскликнула Эми, поворачивая Марчеллу
и рассматривая ее со всех сторон.
— Да, это почти та самая сумма, которую я заплатила за него, —
пошутила Марчелла.
— Да ты только посмотри, что с тобою сделал жакет, — отметила Эми.
В зеркале виднелось отражение более высокой, стройной Марчеллы. В этот
момент зазвонил телефон, и Эми быстро схватила трубку.
— Она сейчас же спустится вниз, — сообщила Эми водителю, —
сейчас же! — Нажав кнопку вызова лифта, Эми, стоя за спиной Марчеллы,
причесывала ей волосы. — Войдя к ним в комнату, держи голову прямо.
Если уж они заплатили тебе миллион баксов, больше, чем любому начинающему
писателю, то, наверное, они по достоинству оценили твою работу.
Сидя в роллс-ройсе
по дороге в редакцию Вольюмз
и приглаживая на бедрах
свою новую юбку, она смотрела вниз на свои стройные ноги, обутые в туфли
стоимостью триста долларов. Только бы...
Закладка в соц.сетях
