Жанр: Любовные романы
Жертва
...иция вернется с постановлением прокурора и наложит арест на все
имущество. Эдди погрузит лошадей в фургон, и мы переправим их сегодня в мои
конюшни. Если хочешь поехать с Эдди, то можешь...
Подушка! Внезапно она подумала о подушке.
Эта подушка — гарантия твоей
безопасности, принцесса, — бывало, говорил ей отец. — На случай,
если со мной что-либо случится
. Соня вскочила с места и бросилась вниз по
лестнице.
— Что, черт подери, ты собираешься делать? — крикнула ей вслед
Лаура.
Если подушки не окажется на месте, она будет зависеть от Лауры — новой,
переменившейся Лауры, которая, очевидно, обвиняет их за то, что они обманули
ее. Ее мозг, не останавливаясь, работал, пока она бежала к дивану. Подушка
лежала на своем месте. Расстегнув
молнию
, она быстро сунула руку внутрь.
Банкноты находились на месте, пачки банкнотов. Она выбежала из дома,
прижимая подушку к себе. Эдди в конюшне складывал седла и другие
принадлежности для верховой езды в ящики.
Соня заставила его взглянуть ей в глаза.
— Где Рэд? — спросила она.
— Слышала новости? — в свою очередь, спросил он.
— Где она? — с нетерпением повторила она.
— На выгоне, тебя ищет Лаура!
Вынув из ящика свое седло, Соня побежала на выгон. Ее ноги не ощущали веса
тела, сознание, казалось, покинуло голову и парило где-то вне ее, глядя со
стороны и подсказывая, что нужно делать.
Рэд, наслаждаясь свободой, радостно бегала. Увидев Соню, она подбежала к
ограждению. Перегнувшись через перила, Соня погладила ровный лоб лошади.
— Ах ты моя девочка, моя малышка, — ласково проговорила она.
Перемахнув через ограждение, Соня положила седло на спину Рэд. Рэд не
шевелилась, и когда она надела на нее узду, лишь время от времени тихонько
всхрапывала.
— Теперь мы остались вдвоем: только ты и я, малышка, — прошептала
Соня в остроконечные уши лошади, поглаживая их пальцами. Не обращая внимания
на все еще ощутимую саднящую боль между ног, она легко вскочила в седло и
направила Рэд к выходу с выгона.
— Лаура сказала, что к восьми часам нам нужно уехать отсюда! —
прокричал ей Эдди, когда она проезжала мимо конюшни. Соня отпустила повод, и
Рэд пустилась вскачь.
— Соня! — крикнул вдогонку Эдди. — Не выгуливай ее сейчас!
Мне нужна твоя помощь!
В ответ она молча склонилась к самой шее лошади, сливаясь с ней. Движение
приносило замечательное облегчение, оно было освобождением. В нем
присутствовало нечто такое, что людям не дано понять, но Соня чувствовала
это. Ей было это необходимо.
— Прощай, Эдди! — крикнула Соня, так как знала, что больше его не
увидит. Он проводил ее странным взглядом, когда она верхом направилась в
сторону дома.
Проезжая легкой рысью мимо дома, Соня увидела Лауру, высунувшуюся из окна
верхнего этажа. У нее было предчувствие, что все произойдет именно так,
словно она уже все это видела в незавершенном сне.
Ты куда?
— всплыли
слова у нее в голове.
— Ты куда? — донесся голос Лауры. — Иди сюда, помоги мне
собрать вещи. Ты же знаешь, что это и твои вещи.
Когда они выехали на дорогу, проходившую за домом, Рэд заколебалась.
— Пошла, пошла, малышка, — подгоняла ее Соня. Она прижала подушку
к себе и взялась за поводья. — Увези меня отсюда. Просто увези меня
отсюда!
Рэд пошла размашистой рысью, затем перешла в намет, а потом в галоп. Они
неслись мимо аккуратных лужаек, мимо великолепных усадеб, мимо
бензозаправочной станции, пока не выбрались на шоссе. Соня направила Рэд по
полосе, выделенной для движения велосипедистов, набирая темп, ловя на себе
удивленные взгляды усмехающихся автомобилистов. Рэд отвезет ее куда-нибудь!
В мечтах они обе возносились в небо, пролетая над городами, но ее окружала
реальная жизнь, и приходилось двигаться вдоль автострады. Соне хотелось
мчаться как можно быстрее, прочь от неопределенного детства, от лжи и
иллюзий.
Когда мы приедем, — подумала она о лошади, — я
позабочусь о тебе. Когда мы достигнем убежища
. Она понимала, что вела себя
безумно, но по мере движения на нее нисходило внутреннее спокойствие и
умиротворение, хотя и оставалось предчувствие, что полицейские в машинах,
звуки сирен которых послышались вдалеке, разыскивали ее.
Бедная моя малышка, — пригибаясь от ветра и прижимаясь щекой к гриве
лошади, подумала она. — Сегодня нас с тобой основательно поимели!
Соня посмотрела на холмы, покрытые легкой мглой, или смогом, лежавшие по
левую руку от нее, на полоску океана, блестевшую справа, отдавая серым и
зеленоватым тонами. Ей нравился миролюбивый вид этого мира. Рэд также
наслаждалась побегом, легко и непринужденно скользя в галопе. Что будет,
если они никогда не доберутся до спасительного пристанища?
Рэд неслась по обочине автомагистрали, параллельно железнодорожному полотну,
параллельно берегу океана.
Только ты тоже не подведи меня
, — молила
Соня Рэд.
Спустя полчаса они добрались до местечка, именовавшегося Ла Джолла. Рэд —
вся мокрая от пота, а Соня — избавившаяся от присутствовавшей в ее натуре
двойственности. Теперь это была новая, иная Соня, но о том, какой именно
была эта новая Соня, она не имела ни малейшего представления. Одно ясно: эта
новая Соня впредь не поверит ни одному мужчине, она-то уже будет знать, как
использовать в своих интересах этих мужчин.
В городок она въезжала в сопровождении патрульной полицейской машины, в
которой сидели два офицера. Прижимая подушку, она чувствовала себя очень
спокойной, способной справиться с любой ситуацией. Теперь она разыграет из
себя ребенка. Улыбаясь самой обворожительной улыбкой, она грациозно
спустилась с лошади. Они находились около небольшого зеленого сквера, одним
концом выходившего на берег океана, другим — примыкавшего к задней части
главного отеля городка. Восьмичасовое вечернее солнце приобрело оранжевый
оттенок, окрашивая сцену в неописуемую гамму тонов.
— Слава Богу, что вы рядом! — радостно крикнула она
полицейским. — Лошадь понесла, и я не могла с ней справиться. Сегодня у
нее был трудный день, и похоже, она сошла с ума, я думаю...
— Вам повезло, мисс, что вы не пострадали, — сказал один из
полицейских, оглядывая измученное животное. — Что произошло? Она
выбилась из сил?
— Думаю, да... — Соня взяла поводья. — Я привяжу ее к перилам
на минуточку и схожу позвоню на конюшню. За ней вышлют фургон...
— Из каких она конюшен? Адрес? — спросил более высокий
полицейский. — Вы произвели переполох на автостраде...
Соня повернулась к нему, на глазах навернулись слезы.
— Но я не виновата! — воскликнула она. — Лошадь понесла
вместе со мной! Что я могла поделать? Целых полчаса я пыталась остановить
ее! Вы сами сказали, что я чуть не погибла...
Полицейские переглянулись.
— Итак, — произнес высокий полицейский, — вы не можете просто
привязать ее к перилам в этом месте.
— Почему нет? — взмолилась она. — Лошадь слишком устала,
чтобы что-то сделать, а мне нужно позвонить в конюшню.
Первый полицейский кивнул высокому.
— Хорошо, позвони. Мы вернемся сюда через двадцать минут. Если эта
лошадь все еще будет здесь, нам придется принять кое-какие меры...
Кучка ребят, игравших в мяч, собралась вокруг лошади, уставившись на нее и
на Соню. Соня обратилась к старшему мальчугану.
— Ты присмотришь за ней, да? — спросила она. — Мне нужно
позвонить по телефону.
Она нашла телефон недалеко от общественного туалета и набрала номер.
— Соня, где ты? С тобой все в порядке?
Голос Лауры звучал встревоженно, словно Лаура стала прежней.
— Ты едешь с нами, не так ли? — спросила она. Соня колебалась,
держа трубку телефона. Голос Лауры был таким заботливым и встревоженным, что
на мгновение у нее появилась мысль отказаться от своего нового плана и
вернуться. Остаться с Лаурой и расти, живя вместе с ней.
— Я позвонила, чтобы сказать, что Рэд привязана к перилам на пляже в Ла
Джолле, — коротко сказала Соня. — Пошли сюда Эдди с фургоном. Она
не сможет добраться до дома самостоятельно.
— Но что ты делаешь в Ла Джолле? — воскликнула Лаура.
— Прощай, Лаура, — сказала Соня. — Извини, что так вышло, я
действительно любила тебя.
Она быстро повесила трубку. На улице в этот субботний вечер одни прохожие
разглядывали витрины, другие решали, где бы им перекусить. Бедная Рэд
тихонько ржала и пофыркивала, нуждаясь в воде и пище. Полицейские, испытывая
неудобство, топтались около лошади, понимая, что следовало бы заниматься
делами. Соня вернулась к ним.
— Через минут двадцать сюда приедут, — пообещала она.
Как только они отъехали, она повернулась к мальчишке, с которым уже
говорила, и спросила:
— Можешь где-нибудь достать ведро воды? Он пожал плечами:
— Постараюсь.
Когда он отправился за водой, она обратилась к высокой, похожей на
мальчишку, девчонке.
— Присмотришь за ней минуточку? — проговорила Соня. — Мне
нужно сходить в туалет.
Девчонка гордо взяла в руки поводья, а Соня прислонилась к Рэд.
— Спасибо тебе, малышка, — прошептала она ей в ухо. — Спасибо
и теперь следи за собой, хорошо? Ты же знаешь, что я люблю тебя больше всех
на свете, правда? Я буду очень скучать без тебя. Очень-очень, малышка...
Она еще раз погладила нежные бархатные уши, еще раз провела рукой между глаз
по широкому шелковистому лбу. В глазах у Рэд было такое выражение, что,
казалось, она понимает. Соня припала к гриве Рэд, по лицу у нее катились
слезы. Девочка смотрела на Соню. С усилием она оторвала себя от лошади. Рэд
тихонько заржала, когда Соня сделала первые шаги прочь, словно понимала, что
это было прощание. В настоящий момент в жизни Сони не было места для лошади,
но она была единственным существом, которое Соня любила всей душой. Не
оборачиваясь, Соня пошла прочь.
Не чувствуя собственного веса, под порывами несильного ветра, Соня пересекла
сквер. Отыскав общественный туалет, она вошла в него, крепко прижимая к себе
подушку. Сидя на унитазе в закрытой кабинке, она расстегнула
молнию
и
вынула из подушки всего лишь один стодолларовый банкнот. Выйдя, она привела
себя в порядок, умылась холодной водой.
Затем она направилась по главной улице, стараясь убедить себя, что на самом
деле это не она, что это новая, бесстрашная Соня. Прохожие разглядывали ее,
и она чувствовала, как в голове бесконтрольно роились мысли. На нее всегда
обращали внимание; отец говорил, что они просто завидовали ее красоте. Он
даже не попрощался с нею. Она налетела на пожилую женщину, которая взглянула
на нее сначала сердито, затем встревоженно и спросила:
— С тобой все в порядке, дорогая? Ничего не ответив, Соня двинулась
дальше.
В магазинчике Соня купила небольшую кожаную сумку и затолкала в нее подушку.
Выйдя на улицу, она посмотрела под ноги, не зная, в какую сторону
направиться. Внезапно ее охватила паника. Проходя мимо книжного магазина,
она почувствовала, что что-то бросилось ей в глаза. Она остановилась,
непонятная сила заставила ее вернуться назад. Она вновь внимательно
посмотрела на витрину. В центре огромного плаката с изображением обложки
книги
Во имя любви
был помещен черно-белый портрет красивой женщины. Соня
смотрела в знакомые глаза этой женщины, в которых таилась боль, и прочитала
имя: Марчелла Балдуччи-Уинтон.
Она прислонилась лбом к холодному стеклу витрины, и губы ее беззвучно
произнесли слово: мама. Устремленные на нее глаза были такими понимающими,
такими печальными. Слезы, наконец, нашли выход и заструились по щекам Сони.
— Мам!
Она опустилась на колени на тротуар.
— О Господи, мама!
Пожилая женщина, с которой она столкнулась, наблюдала за ней с некоторого
расстояния. Она поспешила к Соне, присела рядом с ней на корточки, положив
руку на плечо.
— Ну, ну, дорогая, — успокаивала она. — Не плачь. Найдем мы
твою маму!..
ГЛАВА 10
В темноте кинозала Марчелла наблюдала, как Кэри Грант закурил дамскую
сигарету. Кинозал жил собственной жизнью шорохов и шепота.
— Все туда ходят, — говорила ей Эми, — брокеры с Уолл-стрит,
спортсмены, студенты, журналисты, парни из мафии, туристы...
Марчелла вглядывалась в силуэты, проступавшие в темноте, стараясь
определить, кто сидел рядом с ней. Может ли произойти нечто подобное, если
она приведет в порядок свое сознание и надежды? Хорошо еще, что кругом
темнота. Она не сомневалась, что лицо ее было ярко-красным от волнения.
Внутри шевелилось чувство глубокого стыда, но вот что странно: стыдливость
только усиливала возбуждение. Первый мужчина, приблизившийся к ней и мягко
опустивший руку на ее бедро, наверное, подумал, что ей нездоровится, так
сильно била ее непроизвольная дрожь.
— Вы хорошо себя чувствуете? — прошептал он, заглядывая ей в лицо,
освещенное слабым светом, исходившим от экрана.
Она утвердительно кивнула; в горле пересохло настолько, что не было
возможности вымолвить слово. Марчелла настроилась позволить ему все. Ее
устроит первый же приблизившийся к ней мужчина. Сосед по креслу оказался
темноволосым, с правильными чертами лица и резко пахнущий одеколоном. Она
провела пальцами по запястью его руки, буднично покоившейся у нее на бедре,
ощущая растущие на коже волоски, толщину и мощь кости. Она невольно
сглотнула. Возникший при этом звук показался ей оглушительным. Невероятно,
но она уже ощущала влагу, появившуюся между ног от одной лишь мысли, что она
собиралась сделать. Ожидая первого интимного прикосновения, раздвинув ноги в
стороны, она затаила дыхание, почувствовав, как его рука двинулась по бедру.
Ей хотелось, чтобы он был настойчивее, активнее. Всякий раз, когда на экран
падал свет от открывавшейся входной двери, она озиралась по сторонам.
Ему
лет сорок
, — подумала она. Волосы аккуратно уложены. Вот он — ее
первый. И такой осторожный, стремящийся не привлекать внимания, о каком она
мечтала.
Он не отрывал взгляда от экрана, тем временем рука его нежно и шелковисто
скользнула под юбку. Когда кончики его пальцев коснулись ее, все ее тело
содрогнулось, и совершенно непроизвольно с губ сорвался стон сладострастия.
Марчелла откинулась на спинку кресла, отдавая себя во власть его сильной и
уверенной руке. В окружающем сумраке она различала людей, сидевших парами по
всему кинозалу. Все они пришли сюда с одной и той же целью. Его рука
опустилась ей на низ живота, прикасаясь к самой сокровенной части ее тела
сквозь тонкую ткань трусиков.
Когда Марчелла приподнялась на оббитом бархатом кресле, предоставляя ему
возможность спустить их, он положил руку на ее обнаженный трепещущий половой
орган. Почувствовав прикосновение, Марчелла резко вдохнула воздух. Он
осторожным нежным движением начал массировать половые губы, водить пальцем
по щели между ними, поглаживать набухший и увеличившийся в размере бутон.
Никогда прежде Марчелла не испытывала ничего столь приятного.
Чистый
секс
, — как говорила Эми, и она была права. Но как может она сидеть
здесь и позволять проделывать с собой подобные вещи совершенно незнакомому
мужчине? И как подобные действия могут казаться совершенно естественными и
ничуть не удивительными? Она закрыла глаза, полностью отдаваясь физическому
наслаждению. Это наслаждение существовало само по себе; отсутствовали всякие
ассоциации, не было никаких мыслей, никаких предположений по поводу того,
какими могут стать их отношения в будущем. В настоящий момент существовали
лишь его рука и сам момент сиюминутного наслаждения.
Его пальцы, извиваясь, ласкали ее плоть по краям, проникали внутрь; она едва
осмеливалась дышать. Казалось, он отлично знал, до каких пределов следует
действовать. Чтобы ему было удобнее, она откинулась на спинку и сползла на
самый край кресла. Когда он взял ее руку и положил на свой набухший член,
Марчеллу охватила паника. Что от нее ожидается? Она играла с ним, не более.
Чистый секс
, — как говорила Эми. Безопасный и чистый. Это
единственный способ избежать всякого риска. Разумеется, рассмотрение
подобного поведения таким образом, как с медицинской, так и с социальной
точки зрения, помогало оправданию. Можно также сказать, что такой способ
удовлетворения был более честным, требовал меньше временных затрат, меньше
заигрывания, чем...
— А-ах... — тихо простонала Марчелла. Как так получалось, что он
совершенно точно знал, как ей нравится, чтобы к ней прикасались, с какой
силой следует надавливать, чтобы удерживать ее на краю пропасти
удовольствия, пробудить в ней ощущение зарождающейся внутри волны? Марчелла
стыдливо расстегнула ему брюки и просунула руку в трусы. Не потому, что ей
действительно хотелось этого, а потому, что она чувствовала себя обязанной
отплатить ему за доставленное удовольствие. Она ощущала напряженную форму
через тонкую хлопковую ткань. Он был чист, безукоризненно ухожен, по мере
роста возбуждения от его тела исходил усиливающийся аромат одеколона. Он
склонился к ней и прикоснулся носом к соску через ткань блузки. Марчелла
расстегнула блузку, освободила грудь от бюстгальтера. Его влажный теплый рот
захватил набухший сосок, стал посасывать его, пробуждая внутри приятное
покалывание и дрожь. Марчелла вынула его пенис и, удерживая в руке, начала
нежно поглаживать его. Теплая влага заструилась из ее недр, когда пальцы
одной его руки начали массировать внутренние половые органы, другой стали
легонько надавливать на бутон, а губы заскользили по ее груди.
Теперь наслаждение исходило отовсюду: от его пальцев, от его губ, от его
второй руки. Ее сознание более не могло разделять точки, из которых в мозг
поступали сигналы сладострастия, она провалилась в кресле, охваченная вихрем
секса. В ее мозгу настойчиво звучал голос, твердивший, что все это
неправильно, тогда как тело утверждало, что все правильно. Она иногда
поглядывала на экран, не фиксируя внимания на изображениях, мелькавших перед
глазами, чтобы дать себе небольшой отдых от бесконечного потока наслаждения,
грозившего совсем скоро разразиться величественным оргазмом. И затем он
начался. О Господи! Какой же это был оргазм! Молча, разумеется, сдерживая
вздохи и стоны, которые рвались наружу, закрыв глаза, она испытывала волны
сильнейшего наслаждения.
Женщина создана для того, чтобы испытывать
подобные ощущения, — подумала она, — я же слишком долго отказывала
себе в них
. Наслаждение разливалось по телу, достигая каждого нервного
окончания. И прежде чем она смогла повернуться, чтобы поблагодарить этого
мужчину, он внезапно, легко и грациозно изогнувшись, растворился в темноте,
испустив, как ей показалось, вздох облегчения. Не может быть, чтобы все было
так легко, это так замечательно!
Марчелла привела в порядок одежду, поправила юбку, зная, что снова и снова
будет приходить сюда, как это делала Эми. Эти посещения станут ее стыдливым
секретом, которым она ни с кем не станет делиться, даже с Эми. Для Эми это
был всего лишь один из многих способов получения удовольствия, но для
Марчеллы это была удивительная возможность дать своему телу проявить
способность к наслаждению, наполниться новым загадочным опытом. Никому не
будет позволено разделить ее триумф, никто не узнает, как она преодолевает
сексуальный голод. Как преодолевает предубеждения против женщин в
Манхэттене, достигающих сексуального счастья. Ей не нужна одобряющая улыбка
Эми; она сохранит этот секрет для себя самой. Она покинула клуб совершенно
другим человеком. То, что произошло в кинозале, полностью изменило
представление Марчеллы о себе самой.
— Груди! — сказала Соня, распахивая выданный ей халат и обращаясь
к известному хирургу-косметологу, стоя перед ним в его кабинете в Ла
Джолле. — Большие, соблазнительные, сексуальные груди!
Она распахнула халат, выставляя напоказ голое тело.
— Не слишком большие, надеюсь, — уточнил врач, профессиональным
взглядом окидывая тело, а затем взглянул на нее не совсем профессионально,
скорее похотливо.
— Почему бы и нет? — Она провокационно прикоснулась к своему телу,
не переставая улыбаться врачу. Он был тучным и лысым, лет примерно
пятидесяти, и разглядывал ее сквозь сильные линзы очков. Он был четвертым по
счету специалистом по пластическим операциям; трое других отказались ее
оперировать.
— Потому что они будут непропорциональны для вашего тела.
Перегнувшись через стол, он легонько коснулся ее грудей своими бледными
руками врача. Устроившись обратно в кресле, он знаком показал, что можно
одеваться.
— Вы очень красивая молодая девушка, — проговорил он. — С
чего вы взяли, что вам нужно оперироваться?
— Я работаю моделью.
Соня напустила на себя простодушно-откровенный вид, глядя прямо в глаза
врачу.
— Я мечтаю получить массу работы, а сейчас в моде модели с большими
бюстами. Где будет шов? Я его увижу?
— Его сможет разглядеть какой-нибудь счастливчик, оказавшийся
внизу, — смеясь, проговорил он, — если вы при этом будете стоять
обнаженной и он приподнимет груди.
— Они что, будут свисать над швом? — спросила она.
— Силиконовый имплантант не нависает, — поправил он, —
выполненные мною швы на девяносто процентов затягиваются и почти невидимы.
Вам действительно хочется столько силикона?
Соня утвердительно кивнула:
— Столько, сколько потребуется.
— А вы?.. — спросил он, останавливая руку, начавшую было заполнять
карту. — Сколько вам лет, мисс Уинтон?
— Восемнадцать, — ответила она. — У меня есть удостоверение
личности.
Один парень из отеля, в котором она поселилась, раздобыл ей поддельный
документ.
— Вы несколько молоды для такого количества имплантанта, — сказал
он. — Нельзя ли подождать годок-другой? Что думают по этому поводу ваши
родители?
— Я сирота, — ответила она. — Мне также хотелось бы немного
уменьшить нос. Вы можете сделать мне две операции сразу?
— А чем вам не нравится ваш нос? — Он удивленно изогнул
брови. — На мой взгляд, с ним все в порядке.
— Для обычной жизни — может быть, — вздохнув, терпеливо принялась
объяснять она, — но для фотографов чем меньше нос, тем лучше. Мне
действительно хочется крохотный. Цена меня не волнует. Родители оставили мне
кучу денег. Что вы скажете? Вы сможете сделать сразу обе операции?
Он с негодованием взглянул на нее, закрыв папку, которую собирался надписать ручкой фирмы
Монблан
.
— Боюсь, ничем не смогу вам помочь, — произнес он. — Я не
специалист по носам, и не верю, что вам восемнадцать лет, есть у вас
удостоверение личности или нет. Я бы дал вам около пятнадцати. У меня нет
привычки обсуждать подобные вопросы с молодыми особами без присутствия их
родителей или сопровождающих.
Соня закусила губу, стрельнула на него своими фиалковыми глазами.
— Какая разница, сколько мне лет, если я за все плачу? — спросила
она, вставая со стула. — У меня есть наличные. В этом нет ничего
противозаконного, не так ли?
Он пожал плечами, отложив папку в сторону:
— Относительно законности мне придется проконсультироваться у моего
адвоката, однако у меня есть собственное правило: не оперировать подростков,
разве что в случаях, не терпящих отлагательства. А теперь идите и забудьте
об операции. Раньше чем через пять лет и не приходите, если, конечно, к тому
времени не передумаете оперироваться. Вы еще ребенок!
Соня широко распахнула выданный халат:
— Неужели? И это вы считаете детским телом? Врач взглянул на нее:
— Если вы настаиваете на самовредительстве, вам придется найти кого-
нибудь другого, кто менее меня дорожит своей репутацией. Я очень надеюсь,
что вы не сможете найти интересующего вас человека. Ваше тело еще не
прекратило расти. Возможны различные осложнения.
— О черт!
Соня вышла из кабинета в к
...Закладка в соц.сетях
