Жанр: Любовные романы
Услышь голос сердца
...истая рука, сжавшая его
горло. Стараясь освободиться от железной хватки, он не заметил, как блеснуло
лезвие ножа, вонзаясь в его живот с
отвратительным чмокающим звуком.
На следующее утро маркиз Рэннок сидел за письменным столом красного
дерева, внимательно рассматривая мрачную
женщину с худым лицом. Слабые лучи послеполуденного солнца, каким-то чудом
пробившиеся сквозь постоянный
Лондонский туман, освещали смертельно бледную кожу женщины, туго обтягивающую
угловатые скулы. На ней было черное
бомбазиновое платье с глухим воротом. Ее острый подбородок выдавался вперед.
"Не хватает только бородавки", - подумал Эллиот.
Крючковатый нос имел столь угрожающий вид, что, увидев его, Зоя, наверное,
с криком помчится к Маклауду, чтобы
спрятаться за шторой в его гостиной. С ней уже не раз так бывало.
Эллиот, стараясь быть вежливым, с отсутствующим видом поигрывал гусиным
пером, лежащим на столе.
- Спасибо, что уделили нам четверть часа вашего времени, мисс Харшбаджер.
У меня больше нет вопросов. Может
быть, вы хотите что-нибудь спросить, Уилсон? - спросил он, обращаясь к своему
секретарю.
Уилсон раскрыл записную книжку в кожаном переплете.
- Мы еще не обсудили вопрос о рукоделии, - неуверенно сказал он. - Этому
искусству должна научиться каждая
юная леди, не так ли?
Эллиот мрачно поджал губы. Рукоделие? Черта с два! Мистер Стокли учит
детей греческому языку, изучает с ними
византийскую скульптуру, астрономию, а тут - рукоделие! Да в классной комнате в
Чатем-Лодже не найдешь ни одной
корзинки с иголками и нитками! А Зоя - умная девочка, она более чем способна
изучать искусства и науки. Нe лучше ли дать
юной леди возможность воспользоваться преимуществами широкого образования, как
считает Эванджелина?
Мисс Харшбаджер еще выше подняла острый подбородок.
- Скажу без ложной скромности, милорд, что я квалифицированная
рукодельница. И сумею обучить этому искусству
свою подопечную, можете на меня положиться. - Зловещий тон, которым это было
сказано, не оставлял сомнения в том, что
она добьется своего любыми методами.
- Да-да, я уверен в этом, - пробормотал Уилсон. - А как насчет танцев?
- Танцев? - ощетинилась мисс Харшбаджер. - Вы действительно думаете,
милорд, что это разумно, учитывая
достойные сожаления обстоятельства?
- Какие именно достойные сожаления обстоятельства вы имеете в виду, мадам?
- с убийственной вежливостью
осведомился Эллиот, заметив, как вздрогнул при этом Уилсон.
- Разумеется, я имею в виду обстоятельства ее рождения, лорд Рэннок. Такие
энергичные физические упражнения в
сочетании с вероятной предрасположенностью к легкомыслию могут воспламенить
желания, которые...
Эллиот сломал пополам перо, которое вертел в руках.
- Вон! - рявкнул он, вскакивая на ноги. - Вон из моего кабинета сию же
минуту, мадам!
Выражение страха сменило высокомерие на физиономии претендентки на место
гувернантки, моментально
сообразившей, что встретила в лице маркиза достойного противника. Подобрав
бомбазиновые юбки, женщина вскочила с
кресла и стремглав выбежала из комнаты. За ней следовал по пятам Уилсон, словно
пойнтер, поднявший на крыло
перепелиный выводок.
Эллиот, подавив приступ гнева, снова шлепнулся в кресло, медленно приходя
в себя. Какова мерзавка!
Каждая следующая претендентка была еще хуже, чем предыдущая. И таким людям
он бездумно - а вернее, с полным
безразличием доверял заботы о Зое! Нет, черт возьми, этого больше никогда не
будет!
Несколько мгновений спустя он услышал, как с грохотом захлопнулась входная
дверь. Вскоре в кабинет осторожно
заглянул Уилсон. Эллиот, саркастически усмехнувшись, жестом пригласил его войти.
- Ну, есть на очереди еще какие-нибудь напыщенные старые вороны?
- Нет, милорд. Эта была последней. По крайней мере из старых ворон, -
робко улыбнулся Уилсон.
Эллиот, стараясь приободрить его, улыбнулся уже чуть теплее.
- Вот и хорошо. И скатертью дорога им всем! Что-нибудь еще, Уилсон?
- Да, милорд Маклауд просил сообщить вам, что пришел виконт Линден.
Маклауд просил его подождать вас в малой
гостиной. - Докладывая, Уилсон продолжал стоять перед столом с записной книжкой
в руке. - А что мне делать дальше?
Как вы распорядитесь относительно гувернантки для мисс Армстронг?
- Пока ничего, Уилсон. Ни одна из сегодняшних претенденток не подошла, но
твоей вины в этом нет. Возможно, мы
придумаем что-нибудь другое.
Уилсон с облегчением вздохнул, но тут же его рыжие брови удивленно
поползли вверх.
- Что-нибудь другое, милорд?
- Ничего, Уилсон. Моя дочь не пострадает из-за отсутствия гувернантки.
Попроси миссис Вуди выделить горничную
для Зои. Нечто вроде компаньонки. Может быть, Труди подойдет?
- Да, милорд. Труди подойдет, - кивнул Уилсон. На пороге кабинета кто-то
тихо откашлялся.
- Какая прелестная пташка только что выпорхнула из твоей клетки, Рэннок! -
услышали они насмешливый голос
лорда Линдена, стоявшего в дверях кабинета.
- - Входи, если пришел, Эйдан, - сухо произнес Эллиот. Уилсон торопливо
вышел из комнаты, и элегантный франт
шлепнулся в освободившееся кресло.
- Просматриваешь кандидаток на место Антуанетты, старина? - поддразнил его
Линден и, открыв украшенную
драгоценными камнями крышку табакерки, положил щепотку табаку на тыльную сторону
руки и вдохнул свое излюбленное
зелье.
- Иди ты к черту, Линден. Неужели ты приехал в столь ранний для тебя час,
только чтобы высказывать свои
язвительные замечания? Я польщен.
- Ага, понимаю. Для тебя сейчас уже дело к вечеру. Ведь ты теперь рано
ложишься спать, как в деревне...
- Линден! - сердито прикрикнул Эллиот.
- Ладно, - миролюбиво отозвался виконт. - Я приехал не для того, чтобы
заводить тебя, а привез кое-какие новости.
- Он замолчал и громко чихнул в платок.
- Господи, что случилось на этот раз? - вытаращил глаза Эллиот.
- Вчера кто-то чуть не убил Крэнема.
- Чуть не убили? Когда? - резко переспросил Эллиот. Линден прищурил глаза
и улыбнулся:
- Я был уверен, что ты задашь этот вопрос. Говорят, это случилось, когда
стемнело. Беднягу нашли на задворках
какой-то пивной в Уайтчепеле со вспоротым животом. Жестокая расправа, не правда
ли?
- Силы небесные! Крэнема прирезали в Ист-Энде? Что он там делал?
Линден пожал плечами.
- Этого никто, видимо, не знает, но прошел слух, что в кармане его плаща
была найдена записка, она касается тебя,
Рэннок.
- Меня? - растерялся Эллиот. У него перехватило дыхание. - Но я и понятия
не имею... А что было в записке?
- Этого я не знаю, старина, - снова пожал плечами Линден. - Думаю,
следовало бы порасспросить об этом твоего
манерного камердинера. Наверняка этот хитрый пройдоха знает что-нибудь полезное.
Эллиот кивнул и дернул шнурок звонка. В дверях моментально появился
Маклауд, который тут же отправился на
поиски Кембла.
- Есть надежда, что он выживет? - спросил Эллиот. Налив себе виски, а
гостю коньяку, он опустился на диван рядом
с креслом Линдена.
- Это маловероятно. Уинтроп сказал, что его доконает лихорадка. Ему
приходилось не раз наблюдать подобное на
войне.
- Как по-твоему, что там произошло, Эйдан? - спросил Эллиот. - Может быть,
какое-нибудь недоразумение с
кредиторами?
Линден покачал головой.
- Крэнем, конечно, оказался на мели. Но не настолько, чтобы с ним так
мерзко расправились, требуя выплаты долга
до последнего пенни. Нет, Крэнем, кажется, считает, что это ты пытался
разделаться с ним, Эллиот. Все, что он успел
пробормотать, теряя сознание, - это твое имя и несколько весьма живописных
ругательств.
Эллиот замер на месте.
- Я пытался с ним разделаться? Я? Черт возьми, да я сам отказался от
возможности прикончить его! Я мог его
пристрелить!
- Несмотря на свою любовь к скандальчикам, Рэннок, я склонен согласиться с
тобой.
- Склонен? - возмутился Эллиот. - Как бы ты мог не согласиться со мной? Да
если бы я хотел убить Крэнема, то он
был бы мертв!
Линден изящно поднял руку, как бы предупреждая дальнейшие гневные
высказывания Эллиота.
- Полно тебе, Эллиот. Оставь этот тон взбешенного шотландского горца. Он
тебе не идет. Разумеется, я тебе верю, а
Уилкинс и Карстерс подтвердят твое джентльменское поведение на дуэли. Но если
вдруг умирающий Крэнем произнесет чтонибудь
еще, кроме ругательств в твой адрес, то могут возникнуть вопросы. Где ты
был вчера вечером, Эллиот?
Эллиот выругался и сердито прищурился на своего приятеля.
- - Меня не было дома.
- А где ты был? - тихо спросил Линден.
- У меня были кое-какие дела неподалеку от Лондона, и я возвращался домой.
Это мое дело, где я был! Но будь
уверен, что я не останавливался по пути в Ист-Энде. - Эллиот со стуком поставил
свой бокал на стол. - Черт возьми,
Линден, поножовщину в темном переулке едва ли можно назвать моим стилем!
- Я это знаю, Эллиот. Каждый знает, что ты привык осуществлять свои акты
возмездия средь бела дня, но не секрет
также, что ты отсутствовал в течение трех дней. Скажи, ты ездил в карете
Армстронгов со своим кучером?
- Я ездил верхом, - рявкнул Эллиот. Линден удивленно вскинул брови:
- Вот как? Значит, нет никаких свидетелей...
Их прервал резкий стук в дверь, и с позволения Эллиота в комнату вошел
Кембл.
- Кембл, - обратился к нему Эллиот, - что ты знаешь о нападении на лорда
Крэнема?
- Сначала знал очень мало, но полчаса назад мне стало известно гораздо
больше, - ответил Кембл. Потом из его рта
словно горох посыпались подробности: - Наша миссис Вуди и миссис Нетл, экономка
лорда Уэнрайта, пользуются услугами
одного и того же угольщика, который приходится братом мяснику с Арч-стрит,
который встретил... Эллиот, не выдержав,
махнул рукой:
- Остановись, Кембл! Я уверен, что ты предпочитаешь соблюдать
конфиденциальность своих источников
информации. Расскажи нам подробнее о записке, которую нашли в кармане барона.
- Да, нашли записку. Говорят, без подписи. Ее доставил Крэнему уличный
мальчишка, которого попросил об этом
какой-то прохожий. В записке барону предлагали встретиться на задворках одной
пивной, чтобы передать ему за
определенную сумму - двадцать фунтов - информацию, губительную для вас.
Линден откинулся на спинку кресла и расхохотался:
- Ну и ну, Рэннок! Тебя продают по дешевке! Даже Иисус совершил более
выгодную сделку.
- Наверное, двадцать фунтов - это все, что было у бедолаги, - пробормотал
Эллиот.
- Весьма проницательное замечание, милорд, - сказал Кембл, кивнув. - Это
кое-что говорит нам об авторе записки,
не так ли? Он хорошо знал, что у Крэнема ни гроша в кармане, и соответственно
назначил низкую цену. Отсюда можно
сделать вывод, что ему были нужны не деньги, а возможность заманить Крэнема в
ловушку.
- А ведь ты прав, черт возьми, - сказал Линден, сведя на переносице
светлые брови. - Кого ты подозреваешь,
Кембл?
Слуга резко выдохнул и манерно вытаращил зеленые глаза.
- Я, конечно, не знаю точно, милорд, но догадываюсь, что напавший на него
человек, извините, принадлежал к
высшим слоям общества. Слуги, лавочники и им подобные обычно даже не
подозревают, какие финансовые затруднения
нередко испытывают аристократы. Тот, кому это неизвестно, запросил бы сотню
фунтов!
- Значит, целью было убийство, не так ли? - задумчиво произнес Эллиот. -
Кто-то просто хотел тихо и незаметно
убрать этого мерзавца.
- Неудивительно, - пробормотал Линден. - Крэнем такой зануда.
- Вполне вероятно, - согласился с Эллиотом Кембл, игнорируя слова виконта,
- Но возможно, кто-то захотел
свалить вину на вас, милорд. Извините, конечно, но как случилось, что несколько
дней назад ваш плащ и сорочка были
разорваны и испачканы кровью?
- А я-то удивлялся, почему ты до сих пор не спросил меня об этом, - сухо
заметил Эллиот.
- Дуэль, милорд?
- Да, с Крэнемом. - Эллиот презрительно фыркнул, потирая раненое плечо. -
Я выстрелил в воздух, несмотря на то
что он ранил меня. - Это общеизвестно?
Эллиот вопросительно взглянул на Линдена.
- Не думаю, - ответил Линден. - Несколько человек были свидетелями ссоры,
но они ушли до того, как Крэнем
вызвал Эллиота на дуэль. Мы с Уинтропом об этом никому не рассказывали, потому
что на дуэли теперь смотрят косо.
Эллиот кивнул.
- Можно с уверенностью сказать, что секунданты Крэнема тоже никому об этом
не говорили. Их обоих унизило его
неджентльменское поведение.
- Может ли быть, что напавший на Крэнема человек не знал о том, что вы уже
выяснили отношения, и попытался
представить дело так, будто вы заманили его в ловушку с целью убийства?
- Черт возьми, какая неприятная история! - воскликнул Эллиот, проводя
руками по лицу.
Кембл, сложив корзиночкой пальцы, усердно их рассматривал.
- Ну, что еще? - спросил Эллиот, взглянув на него. Слуга поднял голову.
- Если уж вы спрашиваете, милорд, то есть еще кое-что. Ваша любовница
вновь появилась в Лондоне и поселилась в
роскошных апартаментах в районе Марилебон. По слухам, обзавелась дворецким и
горничной.
Эллиот удивленно поднял брови:
- Вот как? Мне, по правде говоря, это безразлично.
- Я уверен, что это так, милорд, - сказал в ответ Кембл. - Но к сожалению,
мисс Фонтэйн снова пропала.
Дворецкий - он у нее приходящий - обнаружил ее комнаты в полном беспорядке, а
сама она бесследно исчезла.
- Интересно, кто же ее так роскошно устроил? - спросил Линден, явно
изумленный таким поворотом дел.
- В этом-то все и дело, милорд, - ответил слуга. - Судя по всему, никто.
Мисс Фонтэйн каким-то образом
раздобыла деньги, чтобы содержать себя.
- Причем на широкую ногу, - пробормотал Линден. - Знаешь что, Кембл, держи
ушки на макушке. И не забывай
сообщать нам, какие ходят слухи, о чем болтают злые языки.
- Понял, милорд.
- А тебе, Рэннок, излишне напоминать, что затевается что-то скверное. Не
мог бы ты некоторое время не покидать
Лондон?
Эллиот стиснул заложенные за спину руки.
- Нет, Линден, не могу. Я должен уехать.
- Очень жаль, - пробормотал Линден, помрачнев. - Мне кажется, тебе не
следовало бы это делать. Я беспокоюсь.
- О том, чтобы я остался здесь, не может быть и речи, - решительно заявил
Эллиот.
Эванджелина сидела в освещенном солнцем цветнике за домом, прилежно рисуя
букет полевых цветов. Тяжело
вздохнув, она положила карандаш. Кого она пытается обмануть? Все в доме знают,
что она с утра ждет Эллиота, хотя он
должен приехать только к вечеру. Никто, кроме нее самой, уже не пытался делать
вид, что он приезжает исключительно для
того, чтобы позировать. Конечно, Эванджелина работала над портретом, однако
большую часть времени в Чатем-Лодже он
проводил не сидя перед мольбертом, а гуляя с ней, читая или просто смеясь,
радуясь чему-нибудь вместе с ней. Более того,
когда Эванджелина была занята другими делами, Эллиот с удовольствием
непринужденно болтал с Уинни, перевертывал
страницы нот, когда Фредерика играла на фортепьяно, шепотом советуя ей что-то
или нахваливая ее игру. Эванджелина с
благодарностью отмечала, что Фредерика в присутствии Эллиота становится более
уверенной в себе и не такой робкой. Их
спокойная дружба очень радовала Эванджелину.
Однако отношения Эллиота с Гасом, Тео и Майклом назвать спокойной дружбой
было бы трудно. На
одиннадцатилетнего Майкла, например, присутствие Эллиота оказывало какое-то
возбуждающее воздействие, потому что ее
брат настаивал на том, чтобы его считали одним из членов мужской компании. Какие
бы озорные затеи ни приходили в голову
мальчишкам - охота, стрельба или гонки сломя голову по пересеченной местности, -
Эллиот с наслаждением выделывал
курбеты, не отставая от детей, а Майкл невероятно важничал, стараясь казаться
мужчиной. Надо отдать должное Эллиоту, он
не позволял старшим мальчикам исключать Майкла из всех этих рискованных занятий.
Защита со стороны такого человека
имела совершенно предсказуемый результат: Эллиот стал для него кумиром, завоевав
прочное место в юном сердце Майкла.
Николетта обожала Эллиота издали и при каждом удобном случае безжалостно
поддразнивала сестру. "В апреле -
дожди, в мае - цветы", - напевала она, когда Эванджелина, вняв наконец уговорам
Уинни, побывала у портнихи, чтобы
заказать новые наряды. Тем не менее Николетта тоже надевала самое лучшее платье
к ужину, когда присутствовал Эллиот.
Короче говоря, в присутствии мистера Робертса в Чатем-Лодже острее ощущалась
каждая радость жизни, хотя там и раньше
весьма неплохо жилось всем обитателям.
Эванджелина слегка поерзала на садовой скамейке. Что-то ее беспокоило,
что-то было не совсем так с Эллиотом
Робертсом. Она не могла бы сказать ничего конкретного, просто чувствовала это.
Несмотря на то что они о многом
откровенно поговорили друг с другом, между ними оставалось что-то недосказанное.
Даже не столько между ними. Ведь они
не давали друг другу никаких обещаний, да, наверное, и не дадут.
С того волшебного дня у реки Ли, когда Эллиот поцеловал ее в зарослях
боярышника, он не допускал никаких внешних
проявлений страсти. Правда, они обменялись поцелуями в спальне, но эти поцелуи
символизировали не страсть, а обещание.
Правда, он часто держал, а иногда и нежно целовал ее руку в тех редких случаях,
когда они оставались одни. Эванджелина не
имела опыта в искусстве ухаживания, но она могла распознать страсть чутьем
художника и, когда Эллиот смотрел на нее
голодным взглядом, понимала, что это означает.
Хотя Эллиот не говорил ей об этом, она понимала, что он желает ее. Однако
другие его эмоции было не так просто
разгадать. В отношении собственных чувств Эванджелина пребывала в смятении, что
было для нее необычно. Из целого
клубка самых разнообразных эмоций отчетливо выделялась одна: когда он к ней
прикасался, она загоралась. Эванджелине
никогда не был свойствен глупый самообман, и она признавала, что хочет его, а
также понимала, что он это знает. А теперь ей
надо было посмотреть, что Эллиот предпримет в этом отношении, если вообще чтонибудь
предпримет.
- Мисс Стоун? - послышался голос экономки. - Извините, но только что
принесли письмо. Болтон положил eгo
вместе с сегодняшней почтой на ваш стол в студии.
Эванджелина насторожилась:
- Письмо? Из Лондона?
Добродушная экономка слегка наклонилась к ней, позвякивая связкой ключей:
- Да, мисс. И на нем печать мистера Уэйдена.
Через два дня после визита виконта Линдена Эллиот приказал запрячь лучших
вороных в парный двухколесный
экипаж. Пора, решил он, воспользоваться для поездки в Роутем-на-Ли более
элегантным средством передвижения. События
последней недели давали богатую пищу для размышлений.
Крэнем лежал при смерти в своей лондонской квартире, и, как предсказывал
Уинтроп, у барона началась лихорадка.
Ожидали, что он не проживет до утра. Однако несмотря на опасения виконта,
Эллиота никто не допрашивал oтносительно
этого происшествия и едва ли кто-нибудь будет допрашивать. Маловероятно, чтобы
власти в отсутствие прямых улик
рискнули обвинить в этом аристократа, пусть даже он пользуется скверной
репутацией. Но ведь достаточно бросить на
человека тень подозрения, чтобы разбить его мечты, а также подмочить его
репутацию, если она еще существует.
Десять лет назад Эллиот убедил себя, что общественное мнение ничего не
значит. В течение мучительного периода,
последовавшего за его помолвкой с Сесили Форсайт, он всем своим поведением
демонстрировал презрение к общественному
мнению. Он перестал обращать внимание на то, что скажут окружающие, он был
переполнен болью и страдал от унижения.
Только теперь он понял, что, даже при отсутствии прямых улик, высказываемые на
ушко подозрения делают свое
разрушительное дело. Иногда Эллиоту казалось, что лучше получить судебный
приговор и быть повешенным за якобы
совершенное преступление, чем испытывать продолжительную агонию от ядовитых
намеков и грязных инсинуаций.
Скорее всего общество со временем забыло бы эпизод с Сесили, потому что,
как он понял теперь и не понимал десять
лет назад, Сесили в свете не пользовалась ни любовью, ни уважением. Однако
общество не могло простить того, что Эллиот в
юношеском негодовании и презрении ко всеобщему мнению превратился в распутника и
негодяя, который доводит до
банкротства пэров, а потом затаскивает в постель их жен; в совратителя, пьяницу
и игрока, который, если очень повезет,
получал иногда от своих "подвигов" удовлетворение. Со времен его терзания лишь
приумножились, а негодование
превратилось в надменность, и в свете он заслуженно приобрел славу богатого,
элегантного парии.
Теперь ситуация в корне изменилась и то, что десять лет назад ничего не
значило, приобрело вдруг большое значение.
Как отреагирует Эванджелина, когда он скажет ей правду? А он ей скажет. Скоро.
До сих пор неторопливый подход его не
подводил. Мало-помалу он раскрывал себя перед ней. Но что будет, если она узнает
всю правду не от него? Случайно?
Эванджелина жила в почти полной изоляции, но ведь рядом с ней - Уинни Уэйден,
которая была явно светской женщиной и
имела свои связи с обществом. Она могла без труда разоблачить его. Глупо
надеяться, что этого не произойдет.
Но его жизнь была такой, какой он сам ее сделал, и этого уже не изменишь.
Нельзя повернуть вспять время и вернуть
утраченную невинность.
Долгие годы Эллиоту часто снился сон, в котором он переносился в родную
Шотландию и видел Сесили, темные
шелковые юбки которой шуршат по каменному полу коридоров замка Кикерран, а
следом за ней бегут полдюжины
хохочущих детишек.
Привычный сон теперь несколько изменился. К знакомым запахам теперь
примешивался аромат свежесрезанных
цветов. На старинных коврах забавляются толстенькие черные щенки. Движения его
возлюбленной стали грациозными и
плавными, а смех - грудным и нежным. Луч неяркого шотландского солнца, упав
сквозь высокое узкое окно, освещает не
черные косы, а мягкую волну белокурых волос. А когда это прекрасное видение
оборачивается, то дарит ему не
насмешливую, а нежную улыбку. Во сне он видит спокойное прекрасное лицо Эви.
Неужели когда-то ему снилось не ее лицо? Быть того не может!
Он надеялся, что Эванджелина не раскроет правду о нем слишком быстро и он
успеет убедить ее. Убедить, но в чем? И
каким образом? Боже милосердный, ведь он едва не соблазнил ее у реки в Чатеме, и
ему потребовалось собрать в кулак всю
свою волю, чтобы держаться от нее на расстоянии до отъезда. Теперь он
возвращался в еще большем смятении.
Объясняя причину своего отъезда, Эллиот использовал в качестве предлога
неотложную необходимость нанять
гувернантку для Зои, что в общем-то соответствовало действительности. Однако на
самом деле его срочный отъезд был
связан не только с этим неотложным делом, но и с его боязнью окончательно
потерять контроль над собой. Каким-то
непостижимым образом он убедил себя, что сможет рассказать ей правду постепенно,
после чего Эванджелина упадет в его
объятия и простит обман. Теперь, когда он все больше и больше нуждался в ней, в
той же пропорции рос и его страх, и
Эллиот чувствовал, что попался в собственный капкан.
Мысли о Зое тоже не давали ему покоя. Сегодня, например, ему очень не
хотелось уезжать от нее. Компании слуг, даже
самых преданных, ей едва ли достаточно. Девочке нужно большее. Возможно, и отец
тоже нужен. Ему вспоминалась
Фредерика, и он подумал, что у нее и у Зои весьма сходные и характеры, и
обстоятельства рождения. Он вспомнил также об
инциденте со служанкой, которая назвала девочку ублюдком, что привело его в
бешенство.
Он въехал на территорию Эссекса и вскоре добрался до роутемского
перекрестка, отметив, что дорожный указатель
починили и водворили на место. Не прошло и часа, как двухколесныи экипаж Эллиота
весело прогрохотал через небольшую
деревушку Роутем-на-Ли и свернул на дорожку к Чатем-Лоджу. У Эллиота вдруг
возникло такое чувство, словно он
возвращается домой.
Антуанетта Фонтэйн энергично спрыгнула с подножки наемного экипажа,
нетерпеливо окинула взглядом улицу и,
бросив вознице пару монет, коротко приказала ему ждать, пообещав вернуться
примерно через четверть часа.
Аккуратно спрятав монеты в карман засаленного кожаного жилета, старик
окинул ее плотоядным взглядом и принялся
развлекаться, поплевывая на узкую булыжную мостовую. Подавив отвращение,
Антуанетта подобрала юбки и продолжила
путь пешком по дорожке, ведущей к Темзе. Спустившись к реке, она порадовалась
тому, что сегодня воскресенье и вокруг
немноголюдно. Только занятые своим делом докеры и портовые грузчики с
вожделением поглядывали на нее, когда она
проходила мимо.
Игнорируя долетавшие до ее слуха вульгарные замечания, Антуанетта, придав
лицу каменное выражение, плотнее
завернулась в шерстяной плащ, полностью скрывавший надетые на ней драгоценности
и одежду. Она была не из тех, кого
легко запугать. Даже самая отчаянная проститутка не рискнула бы появиться в
ночное время вблизи верфей. Но Антуанетта
значительно больше этой прогулки боялась ослушаться приказания Рэннока.
Тем не менее ее бесило, что Эллиот заставил ее ехать в такое место. Почему
именно сюда? До нее доходили слухи о
том, что он ухаживает за кем-то с серьезными намерениями. Смешно, но, возможно,
это все-таки правда, и поэтому он не
хочет встречаться со своей любовницей на глазах у всех. Но почему он позвал ее
сюда, в это Богом забытое место? Очевидно,
этот надменный сукин сын даже не подумал о ее безопасности.
Но делать нечего. Она боялась вывести из себя Рэннока, боялась его мести,
его приятелей и особенно его хитрого,
вездесущего слугу. Правда, у нее были припрятаны кое-какие козыри, которые
позволят ей навсегда освободиться от власти
проклятого маркиза и ему подобных. Но время раскрывать эти карты пока не пришло,
Гораздо разумнее попытаться сейчас
добиться хотя бы видимости мира с Рэнноком и, не вступая в споры, сделать все
так, как он пожелает. Каким-то образом он
узнал, где она обитает, и потребовал, чтобы она явилась сюда. Лучше не злить
его, потому что стать его врагом она не хотела
ни при каких обстоятельствах.
А что, если Эллиот теперь сожалеет о том, что бросил ее? Может быть, он
позвал ее, чтобы сказать об этом? При этой
мысли Антуанетта чуть не захихикала от удовольствия, но тут же остановила себя.
Нет, Рэннок не хочет
...Закладка в соц.сетях
