Жанр: Любовные романы
На вершине блаженства
...тно возвращаясь в
кровать.
— Нет. — Себастьян наклонился и снова поправил одеяло, которым
укрыли мальчика.
— А они у тебя будут?
Только ребенок мог задавать подобные вопросы.
— Возможно, — невольно улыбнулся Себастьян.
— Это очень большая кровать. — Бобби покосился на
Себастьяна. — Если хочешь, можешь тоже лечь здесь.
— Неплохое предложение. — Себастьян тяжело вздохнул. Нечего и
думать о том, чтобы внушать этому ребенку надежды, которым все равно не
суждено сбыться.
Бобби тем временем уже вытащил из-под себя одну из подушек и положил на
краешек дивана. Не говоря ни слова, он снова свернулся калачиком и зажмурил
глаза.
Не спуская глаз с лестницы, ведущей наверх, в комнату Блисс, Себастьян
растянулся на диване. Заложив руки за голову, он прислушивался к дыханию
Бобби — казалось, малыш лишь притворяется спящим.
После той встречи с Блисс — когда она ходила на выставку — Себастьян ни разу
не вспомнил про Леннокса Руда. А вот Леннокс Руд не забыл предупредить
Блисс, чтобы держалась подальше от Плато.
И Джим Мур тоже оживился — позвонил как раз тогда, когда у Себастьяна
появилась надежда, что он отделался от старикашки раз и навсегда.
К тому же Муру известно все о Блисс...
— Ты спишь?
— Нет. — Он повернулся к Бобби. — Но тебе нужно спать.
— У тебя появился папа, когда тебя приняли?
— Да, появился, — ответил Себастьян; он прекрасно понимал, что это
не так.
— Тебе повезло.
— Наверное. — Стоит ли спорить с пятилетним малышом о столь
серьезных вещах? — Люди, которые взяли меня к себе, уже умерли. Они и
тогда были не очень молоды.
— Хм-м...
Бобби надолго замолчал. А потом спросил:
— Может, ты хоть немного умеешь рассказывать сказки?
Себастьян онемел от неожиданности.
— Да нет, я не прошу тебя рассказать мне сказку. — Мальчик
повернулся к нему лицом, однако глаза его по-прежнему были закрыты. — Я
просто хотел знать, умеешь или нет.
Себастьян смотрел на детское личико и гадал: каким оно будет, когда Бобби
повзрослеет? Он протянул руку и погладил мальчика по соломенным, выгоревшим
на солнце волосам. Бобби подобрался поближе.
— Давным-давно, далеко отсюда, на самом краю земли, жила одна
семья... — Себастьян замялся и сказал: — Ну вот, посреди лета я
вспомнил рождественскую сказку!
— Я больше всего на свете люблю рождественские сказки.
— Отлично. Потому что сейчас я не смогу припомнить никакую другую. В
общем, на Северном полюсе жила большая семья мастера шоколадных дел, и они
работали на Санта-Клауса...
Себастьян проснулся от ломоты в затекшем плече. Открыл глаза и заморгал —
прямо в лицо светило утреннее солнце, лучи которого пробивались в щели
жалюзи на окнах. В нос ударили запахи мыла и пыли, исходившие от теплого
детского тельца. Бобби, прикорнувший рядом, пристроил голову на плече у
Себастьяна.
Осторожно, чувствуя себя преступником, он похлопал малыша по руке.
Оказывается, это так просто — сделать ребенка счастливым. Почему же многие
взрослые причиняют детям боль? А ведь мать Бобби делает все, что в ее силах.
Себастьян прекрасно это понимал, он видел, как велика ее любовь к сыну.
Послышался какой-то шум. Себастьян обернулся. На ступеньках лестницы сидела
Блисс. Сидела, сложив руки на коленях и глядя на Себастьяна.
Он прошептал одними губами
привет
, и она в ответ прошептала
привет
. Она
попыталась улыбнуться, однако в глазах ее была такая тоска, что у Себастьяна
заныло сердце.
Наконец она поднялась и, спустившись по ступенькам, осторожно подошла к
дивану. Протянула Себастьяну руку, и он пожал ее. Блисс наклонилась и
поцеловала его ладонь. Потом направилась на кухню.
Себастьян кое-как выбрался из-под Бобби. Мальчик поежился и снова свернулся
в клубочек под теплым одеялом.
Блисс — на ней был синий поплиновый халат — устроилась на заднем крыльце,
выходившем во внутренний дворик. Солнце стояло еще совсем низко, его лучи
образовали золотой нимб вокруг рыжеволосой головы Блисс. Себастьян аккуратно
прикрыл дверь, ведущую в комнату, вышел на крыльцо.
Блисс не шелохнулась, когда он положил руку ей на плечо.
В саду звенели птичьи трели.
Легкий ветерок приносил запахи цветов и трав.
Себастьян легонько коснулся ее волос. И улыбнулся, глядя, как пушистые пряди
приподнимаются следом за его ладонью. Солнце подсвечивало эту прозрачную
вуаль своими золотистыми лучами.
Никогда, ни к кому Себастьян не испытывал подобных чувств. Блисс была самым
дорогим для него человеком. Сейчас появился шанс наверстать упущенное за
долгие годы, и Себастьян был полон решимости добиться своего.
— А вот и наши собачки, — заметила Блисс, поднимаясь на ноги.
Он обнял ее за талию. Окинул взглядом двор. Битер и Спайки безмятежно
валялись на солнышке.
— Я же сказал, что у Битера пора любви.
— Хорошие же мы хозяева, — посетовала Блисс. — Оставили
питомцев без присмотра на целую ночь. Ты смотри, они едва дышат.
— Ты напомнила мне о том состоянии, которое я не испытывал ни разу в
жизни, — проговорил Себастьян, целуя ее в шею. — И я даже не
подозревал, насколько мне не хватает этих ощущений. Не подозревал, пока не
повстречал тебя.
— В который раз?
— В самый первый. — Он посмотрел ей в лицо. — И теперь я
вспомнил это снова. Знаешь, что самое удивительное?
Она молча покачала головой. Ее бархатистая кожа была восхитительна на ощупь.
— Что я вообще способен любить.
Блисс прикрыла глаза. При виде страдальческой морщинки, появившейся у нее на
лбу, Себастьяну стало больно.
— Забудь, что я тут болтал, — взмолился он. — Это все чепуха.
— Но для меня это важно. Значит, ты удивляешься своей способности
любить, потому что не сталкивался в жизни с любовью!
— Наверное, так. Да, именно так. Я не знал любви, пока не встретил
тебя. Когда ты впервые позволила мне подержать тебя за руку, я был конченым
человеком — в отношении любви. И с тех пор никто не предоставил мне второго
шанса. Звучит смешно, да? Но я действительно не мог поверить, что не
чувствовал этого. Я словно взбесился. Мне хотелось кричать. Я чуть не
подавился собственным криком.
— Знаю.
— Как ты можешь об этом знать? — Он провел кончиками пальцев по ее
вискам.
— А как ты думаешь? Ты же сам постоянно твердил, что мы похожи.
— Мы разные — и все-таки похожи, так? Мы разные ровно настолько, чтобы
из нас получилась чертовски милая пара!
— Но как же мы пройдем через столько препятствий, Себастьян? Подумай
сам, разве такое возможно?..
— Любовь моя, мы пройдем через все, — с жаром заверил
Себастьян. — Поверь мне, мы все преодолеем!
Блисс потупилась.
— Что? — Он легонько встряхнул ее за плечи и поцеловал в
лоб. — Что с тобой?
— Ты хочешь, чтобы все повернулось по-твоему. Как будто тебе достаточно
сказать, чтобы все шло так, а не иначе, и так оно и будет. Но в жизни все
по-другому.
— Не всегда.
— Ты ошибаешься, Себастьян. — Она решительно отстранила его руку и
вернулась на кухню. — Нам слишком многое придется сделать. Прежде всего
я хочу знать: как ты жил без меня? Начиная с того самого дня, как ты сбежал,
вместо того чтобы жениться на мне.
— Блисс...
Она вскинула вверх руку. Ее стройные ноги просвечивали сквозь тонкий поплин
— безумно красивые ноги. Себастьян заставил себя отвернуться.
— Прошлой ночью я получила еще одно предупреждение. Предупреждение
особого рода. Не знаю даже, правильно ли я его поняла. Но в любом случае это
уже в третий раз.
— Во второй. Или ты считаешь и Леннокса Руда?
— Нет, в третий. Вот, взгляни. — Блисс отвернула воротник халата,
чтобы стала видна розовая ссадина на шее. — Видишь?
— Это когда тебя схватили за шарф?
— Да.
— Ну вот, и это было второе...
— Третье случилось во время той дурацкой вылазки, когда ты нас застал у
провала. Сначала болтали про звон колокольчика где-то снаружи, а потом на
колючей проволоке я обнаружила нитки из моего шарфа.
— Но ты ничего мне об этом не сказала.
— Я забыла. Так много всего случилось...
— Нитки из твоего шарфа? Но почему ты так уверена?
Она открыла шкаф и достала два чистых стакана.
— Мой шарф пропал.
— Но ты не сказала...
— Я не сказала об этом сразу? Ну наверное, не сказала потому, что меня
отвлекли другие... — Она встряхнула волосами и покраснела. — В
общем, я была занята другими делами.
Себастьян с улыбкой погладил ее по спине.
— Мы действительно были очень заняты.
Его рука скользнула под халат и легла ей на грудь.
— Мы потеряли слишком много времени, Блисс. Ты не находишь, что пора
наверстать упущенное?
— Но на кровати Бобби.
— Он же спит... Мы услышим, если откроется дверь. И я ведь не предлагаю
тебе раздеваться прямо здесь, не сходя с места.
— Вряд ли ты этого от меня хочешь.
— Ну почему же? Отличная идея. — Он улыбался, зарывшись лицом в ее
волосы. — Сказать, чего я еще от тебя хочу?
— Нет.
Ее сосок давно отвердел и напрягся, а Себастьян все ласкал и ласкал его.
— Я все же шепну тебе на ушко...
— Ох, перестань.
— Ты сама не хочешь, чтобы я перестал.
— Не хочу, но все равно перестань. Сию же минуту. Себастьян, там, в
оранжерее, кто-то стащил мой шарф. А потом выдрал из него несколько ниток и
привязал к колючей проволоке возле провала. Ты знаешь, что это за провал?
— Я знаю, что он есть, — насторожился Плато. — Больше ничего
не знаю.
— Он закрыт доской, потому что там опасно. Провал достаточно широкий
для того, чтобы туда мог свалиться взрослый человек. И он очень глубокий и
извилистый. Если ты упадешь туда, то можешь разбиться, даже не долетев до
дна. Потому что не раз ударишься о стенки провала. Однажды его уже засыпали,
но грунтовые воды постоянно подмывают дно, и все проседает.
— Так залей его цементом.
— Я и собиралась это сделать. Когда появятся деньги...
— Я дам тебе денег. — Себастьян в тот же миг пожалел о своих
словах. — То есть... я имел в виду, что мог бы оформить заем, в смысле
ссуду... Черт побери, в общем, я мог бы завалить эту проклятую дыру!
— Не ругайся при мне.
— Я... тьфу, прок... — Он беспомощно пожал плечами. — Я
слишком разозлился.
— Ты слишком привык распоряжаться всем, на что положил глаз. Но мной
тебе распоряжаться не придется. Даже и не мечтай.
Себастьян понял, что лучше сменить тему.
— Ты могла бы снять деньги с собственного счета.
— Только с согласия отца. Но они с мамой не одобряют мою затею с
коммуной. Отец просто рвал и метал, когда узнал, что тетя завещала Хоул-
Пойнт мне одной. И я не собираюсь просить у него денег на поддержание своего
бизнеса.
— Даже если это твои собственные деньги?!
— Я не собираюсь просить.
— О'кей. — Себастьян подтащил к себе стул и устроился в полосе
солнечного света, проникавшего в кухню через приоткрытую заднюю дверь. Он
снял рубашку и бросил ее на колени. Приятно было подставить спину под
ласковые утренние лучи. — Так чем же мы сейчас займемся?
— Будем пить апельсиновый сок.
Он взял протянутый Блисс стакан и осушил его.
— А что теперь?
Блисс не спеша прихлебывала из своего стакана. Себастьян любовался ее нежной
шеей, такой гладкой и шелковистой, любовался ложбинкой между грудями...
Наконец она допила сок, ополоснула стаканы и поставила их на место.
— Значит, тебя предупредили... Велели держаться от меня подальше...
— И не понимаю почему, — в задумчивости проговорила Блисс,
скрестив на груди руки. — Ну с какой стати кто-то не желает, чтобы мы
были вместе?
По крайней мере она говорила об их совместной жизни как о чем-то вполне
реальном.
— Может, у тебя все же есть какие-то догадки? — Себастьян не хотел
пока говорить о Кристал и Джиме Муре; ему хотелось вообще о них забыть.
Блисс в задумчивости прошлась по кухне.
— Ложь всегда была мне отвратительна — даже если бы могла принести
пользу, — проговорила она наконец.
— Как прикажешь тебя понимать?
— Накануне я снова устроила... глупейший побег.
Ее опущенные ресницы отливали темной медью, однако их кончики выгорели почти
добела. Себастьян хотел сейчас лишь одного: схватить ее в охапку и больше
никогда не отпускать...
— И ты бы хотела поговорить о побеге.
— Нет. Но я все равно скажу. У того типа рукава пахли крахмалом.
Себастьян посмотрел на нее вопросительно.
Ее синие глаза вспыхнули. Она тотчас же потупилась.
— Ну, у того типа... у Уилменов. А потом... потом ты обнял меня за
плечи... после... после того, как мы занимались любовью. — Ее губы
сложились в чудесное
о
, и с них сорвался громкий вздох. — От твоего
рукава тоже пахло крахмалом.
— По-моему, я чего-то не понимаю. — Себастьян в недоумении пожал
плечами.
— Ты прекрасно все понял. А вот я действительно ничего не понимаю.
— И ты думаешь...
— Я так думала. И оказалась круглой дурой — не в первый раз. Я
вообразила, что ты сам все подстроил, чтобы напугать меня, и чтобы я сама
бросилась к тебе в объятия.
Себастьян считал себя неглупым человеком, однако логика Блисс временами
казалась непостижимой.
— Ты подумала, что я велел тебе держаться от меня подальше, чтобы ты
напугалась и в страхе сама прибежала ко мне? Ты это хочешь сказать?
К его величайшему удивлению, Блисс рассмеялась. Прижав ладони к пылающим
щекам, она хохотала так, будто снова стала молоденькой девушкой.
— Идиотка! Я просто дура! Ну что еще тут скажешь? Я ведь не скрываю,
что совершенно не разбираюсь в простейших вещах!
— Да, не разбираешься. — Себастьян едва удержался от смеха. —
И никогда не разбиралась. Я помню, как тебя злили самые невинные шутки.
— Они... и сейчас... меня злят, — проговорила она сквозь
смех. — Прости, Себастьян. Честное слово, у меня весь вечер тряслись
поджилки от страха, и я плохо соображала. Я так и обмерла, когда официант
открыл ту дверь — думала, мне конец. Меня трясет до сих пор, только...
Себастьян обнял ее за ноги и привлек к себе.
— Только — что?
— Только теперь я с тобой, и все остальное кажется не таким уж важным.
Я видела, как ты относишься к Бобби. Ты хороший человек, Себастьян. Ты
необычный человек. И никогда не позволишь себе причинить вред другому
человеку — по крайней мере намеренно.
— Нет, не позволю, — кивнул Себастьян. — И если ты будешь
вести себя хорошо, то я даже прощу тебе твои ужасные выдумки.
— Ах, мошенник!
Себастьян крепко прижал ее к себе. Он понял, что ради Блисс готов на все.
Врывавшиеся в приоткрытую дверь солнечные лучи позолотили ее стройные ноги.
Себастьян поднял голову и увидел, что такие же золотистые искры сверкают и в
волосах Блисс, оттеняя изящные черты милого лица.
Не в силах совладать с собой, он присел и, обхватив ее ноги, уткнулся лицом
ей в живот. Может, и существовали слова, которыми можно было передать его
чувства, но Себастьян их не знал.
Блисс взъерошила его волосы. Потом наклонилась и уперлась подбородком в его
спину. С минуту оба молчали.
— Знаешь, а я ведь грубиян и упрямец, — прошептал наконец
Себастьян. — Да, я ужасно упрямый.
— Упрямый, — согласилась Блисс. — И я тоже. Самая упрямая и
самая независимая женщина на свете — вот кто я такая.
— Ага... Блисс, не покидай меня больше.
Она промолчала.
— Блисс, мне нечего от тебя скрывать. Ты знаешь, кем я был и кто я
сейчас.
— Ты был большим ребенком в безнадежной ситуации.
— Но я и тогда любил тебя, Блисс. А сейчас я люблю тебя еще сильнее —
если подобное возможно.
— Конечно, возможно. Я...
— Ну же, говори!
— Себастьян, я стараюсь изо всех сил. Ты и я — мы вместе. Я
действительно этого хочу. Но сначала надо во многом разобраться. Происходит
что-то... очень странное.
— Да, я знаю. — Ах, как приятно было ласкать ее согретую солнцем
кожу... — И пожалуйста, предоставь это мне. — Джим Мур испоганил
лучшее, что было у него в жизни. И отныне он, Себастьян Плато, не даст
спуску старому ханже.
Кто-то постучал в парадную дверь. Тотчас же проснулся Бобби и начал звать
мать.
Блисс вскочила и поспешила в комнату. Себастьян — следом за ней.
— Постой! — окликнул он Блисс, на ходу надевая рубашку. — Не
смей открывать дверь, пока не выяснишь, кто стучал.
— Тетя Блисс! — Бобби в нетерпении подпрыгивал на спинке дивана. В
дверь снова постучали, и мальчик плюхнулся на одеяло. — Тетя Блисс!..
— Все в порядке, Бобби, — сказал Себастьян. — Успокойся и
сиди тихо, а я посмотрю, кто стучит.
Он едва успел перехватить Блисс — она уже отпирала дверь.
— Кто там? — спросил Себастьян.
— Мы с вами не знакомы. Меня зовут Козенс. Тут случилось несчастье.
Нужна помощь.
Себастьян колебался.
— Там человек упал с обрыва! — закричал незнакомец. — Я
заметил его с озера. Он лежит у кромки воды.
— О Господи! — воскликнула Блисс. — Открой же!
— Я сам пойду к обрыву. — Себастьян схватил Блисс за руку. —
Ты останешься здесь, с Бобби, а я посмотрю, что там случилось. Понятно?
Она молча смотрела ему в лицо.
— Сейчас, иду! — крикнул Себастьян.
Он распахнул дверь и увидел мужчину средних лет в оранжевой, мокрой от пота
футболке и зеленых спортивных штанах.
— Меня зовут Джил Козенс, — представился он и добавил, кивая в
сторону озера: — Мы живем в нескольких милях к югу отсюда. Я отправился на
рыбалку. А тут такое. Ну, я вытащил лодку на берег и бегом сюда.
— О'кей, — ответил Себастьян. Было очевидно, что этот человек
встревожен не на шутку. — Идемте туда.
Но Козенс заглянул в дом и обратился к Блисс:
— Вам бы лучше пойти с нами, мэм. Наверное, кому-то придется остаться с
ним, а кому-то вызвать подмогу. А если повезет — мы вытащим его втроем. Он
там, совсем неподалеку. Вот только мне кажется, что бедняга здорово
разбился.
— Возьми Бобби и ступай за Виком, — распорядился Себастьян. Сам же
поспешил за Козенсом.
Они чуть не сбили с ног Вика; он в этот момент вышел из кустов, росших за
его домом. Художник лениво потянулся и спросил:
— Что случилось?
— Идем с нами, — не останавливаясь, бросил Себастьян. С каждой
новой встречей этот человек нравился ему все меньше.
Козенс промчался мимо обнесенного колючей проволокой провала и остановился
лишь на самом краю обрыва. Он плюхнулся на колени и свесил вниз голову.
Себастьян опустился рядом и посмотрел туда же.
— Дерьмо, — вырвалось у Козенса. — Ох, ну и дерьмо!
Себастьян вытянул шею и в тот же миг рухнул на колени рядом с рыбаком.
Внизу, футах в двадцати под ними, на каменистом уступе лежал человек. Одна
рука и одна нога свесились через край. Другая нога вывернулась каким-то
совершенно неестественным образом — ее зажало между телом несчастного и
утесом.
Тут подошел и Вик. Он улегся на землю и вытянул шею.
— Черт... — пробормотал он. — Падающий хохот. Так, значит,
вот что это было!
Знакомый потрепанный костюм цвета хаки... Костюм с великим множеством
карманов. Худое, изуродованное, залитое кровью лицо — и остекленевшие глаза,
уставившиеся в небо.
— Это моя вина, — проговорил сквозь зубы Себастьян. —
Проклятие, это моя вина...
Больше Ноузу никогда не придется делать снимков скрытой камерой.
Глава 18
— Бедная его жена, — вздохнула Блисс.
Они с Виком и Себастьяном смотрели, как носилки с телом погибшего поднимают
в санитарный фургон. После нескольких часов допроса Жиля Козенса наконец
отпустили домой.
— Да, конечно, — пробормотал Себастьян. — Надо непременно ее
навестить. Я в ответе за это.
— Ревность — очень опасная зверюга, приятель, — сказал Вик,
отряхивая свои джинсы.
— Это ты мне? — уставился на него Себастьян.
— Не в бровь, а в глаз. — Вик сделал вид, что внимательно изучает
небосвод. — Для всех нас здесь, в Пойнте, Блисс — выдающаяся личность.
Она не такая, как прочие женщины. Она не такая, как все остальные люди.
— И это ты мне объясняешь?
Фургон отъехал в сопровождении полицейской машины. На тревожный звонок Блисс
откликнулись сразу четыре наряда полиции. Три из них сразу же отбыли, а
четвертый задержался, чтобы сделать все необходимые снимки места
происшествия.
— Не всякому парню взбредет в голову нанимать частного сыщика, чтобы
знать, не гуляет ли его женщина.
— Вик, только не сейчас, — взмолилась Блисс. Ведь Себастьян
действительно знал того человека. Мистер Ноуз был частным детективом и
выполнял поручение Себастьяна.
Блисс знала: потом, позже, она даст волю своему гневу. Но сейчас все
пересиливала скорбь. А ведь она не принимала всерьез болтовню Мэриан Плато о
каком-то частном детективе. Она просто не в состоянии была поверить, что
Себастьян может следить за ней.
— Эй, из-за этих ваших переживаний только что расстался с жизнью какой-
то несчастный недоносок. — Вик ухмыльнулся. — Да и я, кстати, до
сих пор не разобрался, что между вами происходит. Вы, кажется, старые
друзья, верно?
— Да, старые. — Ледяной тон Себастьяна не на шутку испугал
Блисс. — Мы — очень старые друзья. А ты, если не ошибаюсь, снимаешь у
Блисс один из домиков, так?
— Мы здесь не просто хозяева и жильцы, — как ни в чем не бывало
ответил Вик, собирая в пучок волосы. — У нас настоящая коммуна. Ради
свободного искусства Блисс взяла на себя обязательства содержать убежище для
достойных того художников.
— Ты выражаешься не как художник, а как коммерсант, — заметил
Себастьян, сохраняя каменную, неестественную неподвижность. — А я вовсе
не ревнив.
— Не ревнив? И все же нанимаешь сыскаря, чтобы подловить при случае
Блисс? Ты мог бы просто расспросить меня, парень. Эта леди ведет чистую и
непорочную жизнь. Ей нечего скрывать. Так что тебе не о чем волноваться.
Скажу больше: пока не появился ты, я ни разу не заставал ее с мужчинами, не
считая Руда. Да и от него она избавилась, как только поняла свою ошибку. Но
даже Руда я ни разу не видел выходящим из ее спальни.
— Вик! — Блисс и так едва держалась на ногах после того, что
случилось. Не хватало еще этой ссоры. — Прошедшей ночью здесь случилось
несчастье. Но Себастьян вовсе не желал подобного исхода. Пожалуйста,
возвращайся к Либерти. Она наверняка тоже переживает.
— И оставить тебя наедине с этим типом? Блисс, ты ведешь себя как
ребенок, заблудившийся в лесу. Ревнивые мужчины бывают опаснее волков!
— Очень верно подмечено, — каким-то бесцветным голосом проговорил
Себастьян.
— Вик, я знаю Себастьяна с детства. — Блисс встала между
мужчинами. — Он никогда не был жестоким. И если тебя действительно
волнует только это, то лучше возвращайся к себе.
— Вот-вот, Вик. Иди к себе.
— Себастьян! — Она повернулась к нему лицом. — Хватит,
довольно!
— Хотя я вовсе не обязан отчитываться перед твоим Виком, для полноты
картины мне хотелось бы пояснить: я нан
...Закладка в соц.сетях
