Жанр: Любовные романы
Звездочет
...шиеся со всех сторон, и отталкивая тянущиеся к ней руки. Мимолетного
взгляда через плечо было достаточно, чтобы убедиться, что Криспин нагоняет ее. У основания
моста он так приблизился к ней, что вполне мог изловчиться и схватить ее.
Не останавливаясь, Бьянка сорвала с пояса кошелек, набитый золотыми, и вытрясла
содержимое на мостовую позади себя. Россыпь монет привлекла прохожих, бросившихся
подбирать их. Криспин оказался отделенным от нее жадной, ничего не видящей на пути толпой.
Дверь запыхавшейся, испуганной Бьянке открыл не слуга, а сама Туллия. Куртизанка
усадила подругу против себя на кухне, пока Дафна наливала ей стакан воды. Бьянка осушила
его залпом и тут же попросила второй. Дрожащими от волнения руками она расстегнула
промокший насквозь плащ и сбросила его на пол.
- Они гонятся за этими сапфирами? - восхищенно присвистнула Туллия. - За такое
ожерелье я готова допустить к своему ложу любого из своих клиентов на всю оставшуюся
жизнь.
- Нет. - Бьянка рассеянно ощупала ожерелье на шее, про которое совсем позабыла. - Я
так не думаю. За мной гнался Криспин Фоскари, брат Йена.
- Но почему?.. - Туллия так и не задала вопроса, вспомнив урок, полученный
накануне. - Красавица, боюсь, что должна извиниться перед тобой. На прошлой неделе, когда
ты была здесь, я понятия не имела, что ты помолвлена с Йеном Фоскари. Узнав об этом, я
готова была провалиться сквозь землю. Хотя, знаешь, ничего не случилось. Он оказался... -
Туллия замялась, подыскивая нужное слово для описания странного поведения графа в тот
день, - полностью несостоятельным, хотя и очень милым. В общем, ничего стоящего. Но в
любом случае мне жаль, что так получилось.
- Не стоит извиняться. - Бьянка равнодушно махнула рукой, испытывая одновременно
смущение и удовольствие. - В каком-то смысле это я должна быть тебе благодарна. - Она
улыбнулась, вспомнив ночь, когда они решили осуществить свою договоренность. - Но это
потом. Сейчас начало пятого, да?
Туллия кивнула, и Бьянка поднялась.
- Ты не могла бы послать кого-нибудь посмотреть, не преследует ли меня все еще
Криспин? Может быть, его удастся сбить со следа. Если он поймет, что я близко от твоего дома,
он догадается, где я прячусь.
Туллия немедленно исполнила ее просьбу. Уладив это Дело, они обе поднялись по
лестнице в спальню Туллии.
В соседней комнате Бьянка нашла платье, маску и пару высоких сандалий,
приготовленных для нее. К тому времени когда она переоделась и сделала несколько
осторожных шагов по комнате под руководством Дафны, часы уже пробили пять. Туллия со
своей служанкой старались ободрить Бьянку, пока она ждала прибытия гостей. Им передалось
ее волнение, но пользы от них было немного. Когда слуга явился и доложил, что гостиная
полна, сердце Бьянки забилось так сильно, что, казалось, его глухие удары были слышны на
другой окраине Венеции. Бьянка поднялась, расцеловала подругу и служанку в обе щеки и
твердым шагом вышла в малую гостиную.
Бьянка мгновенно оценила ситуацию, оглядев пятерых мужчин, молча взиравших на нее.
- Я хотел бы знать... - начал один из них, но она прервала его:
- Вас должно было быть шестеро. Если один отсутствует, я должна просить вас снять
маски и обнаружить себя.
- В этом нет необходимости, - раздался голос из дальнего угла. - Я нахожусь здесь по
просьбе двух приглашенных.
Бьянка была рада, что маска скрывает ее лицо, потому что, заслышав и узнав голос Йена,
она вспыхнула неуместным румянцем. Значит, сработало. Он пришел. Ее волнение уступило
место радости предощущения удачи. Оставалось лишь разоблачить убийцу в его присутствии.
Она склонила голову в знак того, что услышала его, но именно этот жест помог ему
узнать ее. Когда она вошла в комнату, ему показалось, что в ее фигуре есть что-то знакомое, но
он решил, что, будучи завсегдатаем заведения Туллии, заведомо знаком со всеми ее девушками.
И все же что-то мешало ему окончательно смириться с доводами рассудка. В этой девушке
было нечто неуловимо напоминающее ему Бьянку. Йен понимал, что глупо было бы
предположить, будто Бьянка станет принимать участие в этом балагане. К тому же девушка
была намного выше ее. Он почти убедил себя в том, что ошибся, когда Бьянка склонила голову.
Он не знал, что предпринять: взорваться, разоблачив ее смешную игру, или остаться в
тени и посмотреть, чем кончится дело.
- Прекрасно, тогда мы можем продолжать, - заговорила вдруг Бьянка. - Все вы
получили письма, угрожающие разоблачить ваши отношения с Изабеллой Беллоккьо в случае,
если вы не придете сюда сегодня.
- Значит, вы признаете, что у вас ничего нет против нас? Что все это лишь розыгрыш? -
спросил мужчина гнусавым баритоном.
- Это не розыгрыш, - покачала головой Бьянка. - Я готова признать, что у меня нет
ничего против всех вас. Но я готова доказать, что один из вас убийца, вор и изменник.
Все пятеро шумно отреагировали на такое заявление. Одного из них едва не хватил удар.
Он повалился вперед, опрокинув канделябр с зажженными свечами. Комната мгновенно
погрузилась в темноту. Бьянка нагнулась, чтобы подобрать его, как вдруг перед глазами у нее
вспыхнул яркий свет, а плечо обожгла нестерпимая боль. Она инстинктивно схватилась за него
и почувствовала теплую струйку на пальцах. Бьянка с трудом выпрямилась, и ее ослепила
вторая вспышка. Она затаила дыхание, ожидая, что нахлынет новая волна боли. Однако
почувствовала лишь, как чьи-то сильные руки подхватили ее. Она хотела воспротивиться, но ее
взвалили на плечо и вынесли из дома Туллии. Теряя сознание, она утешалась мыслью, что
больше никогда не испытает боли, если будет мертва.
Глава 24
Придя в себя, Бьянка поняла, что смерть ее еще не пришла. Ее первым ощущением была
боль, затем голод. Кровать была чужой, а в комнате царила кромешная тьма. Она повернула
голову направо и увидела полоску света, пробивающуюся под дверью, за которой смутно
раздавались незнакомые голоса. Повернувшись, она тихо вскрикнула от резкой боли во всем
теле.
Она слышала шаги, звук распахнувшейся двери и боялась увидеть того, кто войдет.
Охваченная самыми страшными предчувствиями, она стала молиться о спасении своей души.
- Бьянка, вы меня слышите? - Она узнала голос и радовалась тому, что именно он
развеял мрак вокруг нее. Она медленно повернулась и кивнула Франческо.
- Нет, не пытайтесь подняться. - Роберто уложил ее назад. - Вам не следует
шевелиться. Пуля лишь задела плечо, но вы потеряли много крови.
- Где я? - спросила Бьянка прежде всего.
- Вы в соседней с нашей комнате. Мы хотим быть поблизости на всякий случай, -
поспешно объяснил Франческо.
- Йен решил, что вам будет удобнее в комнате, где нет такого множества окон и
дверей, - сказал Роберто.
- Йен ранен? - вскинулась она. Если бы она не потеряла так много крови, то наверняка
покраснела бы от смущения.
- Нет, сегодня вечером вы были единственной мишенью, - покачал головой Франческо.
В открытую дверь постучали, и на пороге показался Криспин.
- Я пришел для того, чтобы сказать: если вам впредь не понравится цвет моего жилета,
скажите мне об этом прямо. Тогда вам не придется спасаться бегством, разбрасывая по городу
деньги, - улыбнулся он.
- Дело не в жилете, а в том, что он плохо подходил к сюртуку, - отозвалась в ответ
Бьянка, сжимая его руку в своих. - Вы можете простить меня?
- Должен признаться, что вы меня сбили с толку, но Йен предупреждал меня обо всем, и,
казалось, я его понял, - кивнул он, не выпуская ее руку.
- Правда? А я должна признаться, что не поняла, - вымолвила она.
Никто из них не услышал, как вошел Йен, но его слова наполнили комнату ледяным
холодом:
- Я надеюсь, что вы нам все объясните. Уверен, что у всех будет повод посмеяться.
Бьянка пытливо всматривалась в его лицо. Тот человек, которого она любила, которому
так стремилась доказать свою невиновность, исчез навсегда.
- Мое намерение, милорд, заключалось в том, чтобы напугать убийцу возможностью
разоблачения, - смело ответила Бьянка.
- Убийцу? - удивленно переспросил Криспин.
- Отличная идея, - перебил его Йен. - А вы не подумали о том, что это разоблачение
может стоить кому-нибудь жизни? Например, вам?
- Должна признаться, не подумала. Теперь я вижу, как ошибалась.
- Ошибались?! - обрушился на нее Йен в тоне, достойном Вальдо Вальдоне. - Вы
считаете ошибкой то, что едва не лишились жизни?
- Разве у меня был выбор? - ответила Бьянка. - Как иначе я могла доказать вам свою
невиновность? Вы же сами сказали, что не поверите мне, если я не найду настоящего убийцу.
Вы не оставили мне иного выхода.
- Она - убийца? - Криспин недоуменно перевел взгляд с нее на брата.
- Вы осмеливаетесь обвинять меня в том, что случилось сегодня? - не обращая
внимания на реплику брата, спросил Йен, и его губы стали еще тоньше.
- Это не идет ни в какое сравнение с тем, какому подозрению подвергли меня вы. -
Бьянка побледнела от ярости. - Не удивлюсь, если вы решили использовать сегодняшний
случай в качестве еще одного доказательства моей вины. Не сомневаюсь, что именно вы
приказали стрелять в меня.
- Я не имею ничего против вас, синьорина Сальва, - сухо отозвался Йен и вышел из
комнаты.
Он направился прямиком в библиотеку, нуждаясь в выпивке и в одиночестве. Он злился
на Бьянку за ее идиотский план и на себя за то, что вынудил ее к опасным действиям. Разве она
может быть убийцей? Он давно уже решил, что это не так, но сейчас не мог вспомнить, почему
именно пришел к такому выводу. Все улики были против нее. И потом, она сама не отвергала
такой возможности. Йен сидел в кресле неподвижно, тупо глядя в пространство. В таком
состоянии его нашел слуга, сообщивший последние новости.
Бьянка Сальва, незамужняя благородная синьорина, анонимно обвиняется в убийстве
куртизанки Изабеллы Беллоккьо. Ей надлежит явиться в суд на следующий день к девяти утра.
Там она сможет попробовать защититься. Только родственники и нареченный супруг имеют
право подать прошение о помиловании. В противном случае ей грозит смертный приговор.
Всего за одну ночь Изабелла Беллоккьо превратилась из великосветской куртизанки в
вызывающую сочувствие жертву женской ревности. Прежде чем часы на башне Сан-Марко
пробили девять, анфилада перед судейской палатой была забита зеваками, хотя для того, чтобы
попасть туда, приходилось преодолевать грязную лужу глубиной по щиколотку. Дворец дожей,
где были сосредоточены все ветви городской власти, обеспечивающей населению порядок и
благополучие, был построен в самой низкой части города. Поэтому во время теплых зим, когда
лил непрекращающийся сильный дождь, первый этаж здания превращался сначала в грязную
лужу, а потом и в озеро. Однако никакие физические и моральные страдания не могли удержать
любопытных от возможности своими глазами увидеть молодую, красивую, богатую женщину
благородного звания, получающую по заслугам за злодеяние. Обвинение было зачитано Бьянке
прямо в постели, и стражник оставался с ней рядом всю ночь, чтобы препятствовать
возможному побегу. Ему, вероятно, приказали не спать, поэтому он все время наигрывал на
флейте, и эти звуки очень напоминали похоронную музыку.
Бьянка со всей тщательностью оделась, несмотря на боль в плече. Она понимала: от того,
как она будет выглядеть, зависит ее судьба. На трех судей, которые будут слушать дело, ее вид
окажет большее влияние, нежели факты. Кивок, улыбка, движение, усмешка - любого жеста
будет достаточно, чтобы вынести приговор.
Услышав обвинение, она поняла, в какую ловушку попалась, и догадалась, что только
один человек может со всем основанием обвинить ее, и только его мнение было важно для нее.
Если Йен решил, что она виновна, и подал на нее в суд, то будущее для нее ничего не значило.
Невиновность или вина существенны одинаково, потому что означают жизнь без него, а если
так, то и беспокоиться не из-за чего.
Когда она сообщила Роберто и Франческо, что не нуждается в защите, они оба пришли в
неистовство. Они пытались убедить ее изменить свое мнение, но она была непреклонна. Хотя
она не вняла их уговорам по поводу защиты, ей пришлось смириться с гардеробом, который
они ей подобрали. Осознав, что ее наряд должен будет выполнять функцию защиты, Роберто и
Франческо провели ночь в жарком споре. Платье, которое они наконец выбрали, было из
темного бургундского шелка с кремовыми кружевами по рукавам, украшенным жемчужинами.
Платье должно было олицетворять элегантность и доброжелательность, соответствующие
сложности ситуации.
То, как тон платья соответствовал оттенку ее кожи, стало основным предметом
разговоров, когда Бьянка в сопровождении стража прибыла во Дворец дожей. В стороне от
остальных зрителей стояли куртизанки и проститутки. Такого, что произошло потом, эти стены
не видели с момента постройки дворца. Дамы полусвета бросились к Бьянке, чтобы только
коснуться ее одежды, и в их душевном порыве не было злонамеренности. Женщина в платье,
сшитом из гобелена стоимостью семьсот дукатов, как гласила молва, выступила вперед и
расцеловала ее в обе щеки.
- Мы молимся за тебя, дорогая, - вымолвила Туллия хриплым от волнения голосом. -
Мы знаем, что ты не совершала этого злодейства. Мы сделаем для тебя все, что в наших силах.
Все неудачи, трудности, физические недомогания, через которые пришлось пройти
Бьянке, потускнели перед этим простым жестом солидарности, выказанным женщинами,
которым следовало бы ненавидеть ее.
Что за ерунда считать свою жизнь без Йена не стоящей ни гроша?! Тем более что речь
идет о человеке, который, невзирая ни на что, готов думать о ней худшее. Она не позволит себе
наплевать на свою жизнь из-за того, кто не в состоянии понять ее. Она просто так не сдастся.
- Спасибо, - со слезами благодарности на глазах ответила Бьянка Туллии. - Ты
представить себе не можешь, что для меня значат твои слова. Когда-нибудь, если мне удастся
покинуть это место, я расскажу тебе. - Бьянка хотела бы сказать больше, но у нее не было
возможности. Стражники по обеим сторонам от нее вынуждали двигаться вперед. Судьи были
готовы занять свои места. До начала суда оставались считанные секунды.
Для высокочтимых судей уже приготовили стулья с высокими спинками, которые
выставили вдоль стены. Оказавшись в огромном мрачном зале, Бьянка огляделась. Скамьи
темного дерева занимали люди, чьи лица были ей знакомы. Неожиданным для нее стало лишь
присутствие тети Анатры, которую поддерживали с обеих сторон сын Анджело и муж
Гвиельмо. Анатра смотрела на Бьянку во все глаза, словно каждой клеткой тела ощущала, как
на доброе имя семьи Грифалькони выливаются потоки грязи. Анджело, казавшийся особенно
возбужденным, что объяснялось юным возрастом, впитывал эмоции своей матери, Гвиельмо
же, главу семьи, одолевала зевота.
Рядом с ее родственниками находились Арборетти в сопровождении Франческо и
Роберто. Здесь были все, кроме Йена. Они приветственно кивнули ей, а Майлз даже попытался
улыбнуться. Но ничто не могло компенсировать в ее глазах отсутствие Йена, которое
красноречивее всего подтверждало то, что именно он подал на нее в суд.
В противовес всем ее измышлениям двери зала вдруг распахнулись, и, не обращая
внимания на вопросительные взгляды Франческо и Роберто, Йен прошел к скамье Арборетти и
сел, морща лоб и щурясь, как будто его одолевала нестерпимая головная боль.
Прежде чем явиться на суд, Йен провел несколько утомительных часов в сенате -
единственном органе власти, который мог воспрепятствовать вынесению смертного приговора
Бьянке. Он использовал все могущество фамилии Фоскари, но безуспешно. Они остались
непреклонны. Йен не мог найти в себе силы взглянуть в лицо Бьянке, чтобы она увидела его
неспособность защитить ее. Он использовал всю свою политическую власть и могущество
титула, даже предложил увезти Бьянку из Венеции, став добровольным изгнанником, но теперь
ему оставалось лишь сидеть на жесткой, неудобной скамье и смотреть, как женщину, которую
он уже готов был полюбить, обвиняют в убийстве.
Стражники ударили в пол прикладами. Все еще хмурясь, Йен поднялся вместе с
остальными, чтобы приветствовать судей. Никто не знал, кто они, - дань вековой традиции,
свидетельствовавшей о неподкупности суда. Впрочем, это не мешало горожанам все же
преподнести им дары, чтобы повлиять на исход дела. Один из судей, входящих в заду,
размышлял о том, на что потратить взятку в тысячу двести дукатов: на новую гондолу или на
любовницу.
Судьи прошествовали перед собравшимися и уселись на высокие стулья. Толпа на улице
подняла недовольный рев, когда служитель попытался закрыть перед ними двери. Если уж им
нет места в зале, то могут они хотя бы слушать процесс! Служитель оглянулся на всемогущего
судью, но тот решительно покачал головой. Все знали, что дела об убийстве всегда подогревали
нездоровый ажиотаж в массах.
Бьянка стояла посреди зала, солнечный свет из окна бил ей прямо в лицо. К ней вернулось
самообладание, и она решила бороться за себя. Она не доставит Йену удовольствия легко
избавиться от себя, тем более что он не смеет даже встретиться с ней взглядом. Один из судей,
Альвизе да Понте, поднялся с места. Бьянка подумала, что он очень похож на мертвеца. Ни его
внешний вид, ни хриплый голос не рассеяли атмосферу дурного предчувствия, которая витала
над залом. Произнеся традиционную публичную молитву о справедливом и мудром судействе,
он обратил к Бьянке свое продолговатое, похожее на посмертную маску лицо.
- Синьорина, насколько вам известно, суд не занимается разбором анонимных
прошений, если они не подкреплены неопровержимыми доказательствами. Обвинения,
выдвинутые против вас, весомы и доказательны. Вы обвиняетесь в убийстве Изабеллы
Беллоккьо, известной в городе куртизанки. Если вы не признаетесь в этом, мы предоставим вам
доказательства и возможность защищаться. Процесс будет необоснованно долгим и
бессмысленным, потому что улики против вас многочисленны и достоверны. Поэтому я
советую вам признаться в убийстве безотлагательно. Это избавит всех от ненужных
треволнений, и Господь смилуется над вами. Вы согласны?
Роберто и Франческо затаили дыхание.
- Я не убивала Изабеллу Беллоккьо, - глядя прямо в глаза судье, недрогнувшим
голосом ответила она.
Синьор Альвизе разочарованно вздохнул.
- Хорошо. В обвинении сказано: днем одиннадцатого ноября сего года вы убили
куртизанку Изабеллу Беллоккьо в ее постели. Вы долго и безуспешно пытались взять над ней
реванш, а затем в порыве ревности нанесли ей предательски смертельную рану в сердце. Затем
спрятали тело, расчленили его и утопили.
- Ха-ха! - громко воскликнул Йен, вставая с места.
- Я попрошу вас сесть, д'Аосто, или покинуть зал суда, - обратил к нему свое
бесстрастное лицо судья. - Еще одна подобная выходка, и вас выведут насильно.
Йен тут же опустился и не стал возражать.
Еще до того, как он так бездарно вмешался в процесс, Бьянка прониклась к нему
презрением. Обвинение в убийстве само по себе отвратительно, но сопровождать его
жестокими анатомическими подробностями с оттенком сексуальной извращенности вовсе
подло! Она обернулась, чтобы наградить его уничижительным взглядом, но в этот момент к ней
подошел стражник и что-то протянул.
- Хмурое выражение вашего лица свидетельствует о том, что вы узнали бумагу,
синьорина. - Это было утверждение, а не вопрос, и Бьянка не успела объяснить, что ее хмурый
взгляд предназначался жениху.
- Да, ваша светлость. Я узнаю. Это третий сонет Петрарки.
Второй судья, Архимед Сегузо, взглянул на нее из-под полуопущенных век:
- Мы здесь не для того, чтобы восхищаться вашей образованностью, синьорина. Вы
узнаете руку, которой это стихотворение написано?
- Да, это писала я, - призналась Бьянка, не понимая, куда клонят судьи.
- Сколько подобных любовных сонетов послали вы Изабелле Беллоккьо? - Теперь
судья не спрашивал, а угрожал.
- Ни одного.
Синьор Архимед удивленно раскрыл глаза и улыбнулся в кошачьи усы:
- Тогда объясните, как этот сонет, написанный вашей рукой, оказался в доме Изабеллы
Беллоккьо.
- Я написала его у нее в доме, - спокойно ответила Бьянка. Даже такой ограниченный
человек, как синьор Архимед, мог видеть, что она говорит правду. - Изабелла была
неграмотной, и я учила ее писать. Она попросила меня записать любовный сонет, который она
могла бы копировать самостоятельно.
- Советую вам, синьорина, не злоупотреблять нашим доверием, - ответили ей. Она
переоценила свою аудиторию. Глаза, взиравшие на нее, снова стали прозрачно-ледяными. -
Как долго вы находились в любовной связи с Изабеллой Беллоккьо?
- Я никогда не находилась с ней в любовной связи, - поежилась Бьянка, перебирая
влажными пальцами ног, чтобы они не онемели.
- Возможно, вы и не считаете это проявлением любви. И все же, когда вы стали
домогаться ее любви?
- Я никогда этого не делала. - Она понимала, что возражать бесполезно. К тому же ноги
предательски немели.
- Синьорина Сальва, оцените здраво свое положение. У нас есть весомые доказательства
того, что ваши сексуальные интересы не касаются мужчин.
- Правда? - Внезапно тепло разлилось по ее телу, возвращая ей самообладание. -
Надеюсь, вы их представите. Это будет занимательно.
Третий судья поднес лупу к глазам. Корнелио Гримани был известен своей способностью
сохранять полнейшее хладнокровие в течение процесса, а потом эффектно поймать
преступника на каком-нибудь факте. Многие относили последнюю его способность на счет
увеличительного стекла, которым он пользовался. Казалось, оно обладало магическим
свойством проникать в души и тайные мысли преступников и разоблачать их.
Бьянка размышляла над тем, чего хотел добиться Йен, включив такой странный пункт в
обвинение. Даже если он ее анатомические рисунки готов отнести к извращениям, не может же
он утверждать, что ее не интересуют мужчины! Зачем ему понадобилась эта ложь? Не может же
он настолько предательски обойтись с ней!
- Наверное, вы правы, - сказал синьор Корнелио в заключение, чем привлек внимание
Бьянки. - Вас это, безусловно, развлечет. - С этими словами он дал знак стражникам ввести
свидетелей.
Сначала, к изумлению, а потом к ужасу Бьянки, в зал вошел Джулио Креши. Он
огляделся, небрежно поклонился собранию и уставился на судей.
- Синьор Креши, повторите, пожалуйста, что вы сообщили нам ранее, - приказал
синьор Альвизе, причем Бьянка, сколько ни смотрела, так и не заметила, что его губы
шевельнулись.
Креши изобразил задумчивость, которая больше походила на страдания от запора.
Наконец он повысил голос до предела и промямлил:
- По-моему, я начал так: "Все говорят, что Бьянка Сальва холодна как ледышка".
- Именно, - поморщившись, поддержал его синьор Корнелио. - Но нас интересует не
то, что вы от кого-то слышали, а то, что испытали сами.
Креши украдкой бросил взгляд на Бьянку. Ему было бы легче рассказывать, если бы
вокруг были одни мужчины или если бы она не так вызывающе смотрела на него.
- Дело было в понедельник вечером, на балу в честь ее помолвки. Я подошел поздравить
ее и, возможно, помочь избавиться от некоторых кавалеров. Вы не поверите, когда узнаете, что
она сделала! Она поднялась, взглянула на меня как на какого-то мерзкого грызуна и пошла
прочь.
Бьянка разрывалась между желанием похвалить его за восхитительное самокритичное
описание и попросить его повторить то, почему она решительно избегала его общества.
- Какое заключение вы делаете из этого, синьор Креши? - вмешался синьор Альвизе.
- Что ж, оно очевидно. - Он переступил с ноги на ногу, чтобы все могли оценить его
массивные ноги и завидную стать, прежде чем обвинить Бьянку в том, что она не в состоянии
оценить мужскую красоту. - Я заключил, что она ненавидит мужчин.
- Может быть, дело в том, что она плохо относится лично к вам? - серьезно
переспросил синьор Корнелио.
Креши взглянул на него так, словно собирался вызвать его на дуэль, но поскольку дуэли
были запрещены в Венеции законом, а судья несколько лет назад отпраздновал свое
семидесятипятилетие, он передумал, вспомнив, что Корнелио Гримани обвиняют в слабоумии.
Он решил, что это шутка.
- Это было бы смешно, если бы многие мои друзья не замечали за синьориной того же. К
тому же у вас есть свидетельства этого парня про одежду.
Бьянка склонила голову набок и удивленно обвела взглядом судей. Заговорил синьор
Архимед:
- Один из слуг из дворца Фоскари показал, что вы предложили ему крупную сумму в
обмен на его одежду. Вы хотите увидеть его?
- Нет. Это правда. - Скрывать это обстоятельство не было нужды, да и затягивать
процедуру ей не хотелось. Под ложечкой у нее засосало, где-то в желудке образовался ледяной
комок, и казалось, что еще немного - и кровь застынет у нее в жилах. - Но какое все это
имеет отношение к убийству Изабеллы Беллоккьо?
- Мы полагаем, что женщина, которая любит носить мужскую одежду, также имеет
склонность играть мужские роли в жизни. Например, в постели, - заключил синьор Корнелио
таким тоном, будто это было очевидно любому, и не только такому проницательному человеку,
как он сам.
- Святая Тереза, но ведь это полная чушь! - воскликнула Бьянка, у которой от такого
нелепого обвинения кровь в жилах мгновенно согрелась. - Если бы я ненавидела мужчин, то с
какой стати мне носить их одежду и изображать мужчину в жизни? Кроме того, у женщины
может найтись множество причин надеть мужское платье, помимо желания стать похожей на
мужчину!
- Может быть, вы просветите нас на этот счет. - Синьор Корнелио снова вооружился
своей лупой. - Мне приходят на ум несколько таких причин. Можете назвать достойную?
Бьянка поняла, что допустила ошибку. Если она признается, что раздобыла мужскую
одежду, чтобы проникнуть в дом Изабеллы и выведать правду, ее вина будет косвенно
доказана. Бьянка не сомневалась, что, если солжет, синьор Корнелио немедленно разоблачит ее.
- Мужская одежда удобнее, потому что дает большую свободу движения, - пошла она
на компромисс и тут же задала собственный вопрос: - И все же, почему из того, что я якобы не
люблю мужчин, следует, что я убийца?
- Это не доказывает,
...Закладка в соц.сетях
