Жанр: Любовные романы
Звездочет
...о неудивительно, поскольку немногие могли сравниться
с ними в красоте. Продолжив свои наблюдения, она увидела Лодовико Террено и собиралась
уже подойти к нему, когда чья-то рука легла ей на плечо и заставила обернуться.
Маленькие, глубоко посаженные карие глаза, гладко зачесанные назад черные волосы и
тоненький голосок не мешали Джулио Креши считать себя неотразимым красавцем, которому
ни к чему обременять себя галантным обхождением с дамами, чтобы добиться их
расположения.
- Потанцуйте со мной, синьорина, - скорее приказал, чем попросил он. Бьянка
почувствовала, как ее бесцеремонно волокут по паркету в центр зала. При других
обстоятельствах она бы вырвалась и, презрительно смерив его взглядом, отошла в сторону, но
поскольку Джулио входил в число тех, с кем она хотела поговорить, ей пришлось смириться.
То сходясь, то расходясь в танце, они едва успевали перекинуться парой слов, и Бьянка поняла,
что для серьезного разговора понадобится встреча тет-а-тет.
Притворившись уставшей, она попросила Джулио проводить ее к скамейке, но тут же
пожалела об этом, поскольку он неверно трактовал ее намерения. Однако ей все же удалось
задать ему несколько вопросов, ответы на которые, впрочем, ее нисколько не удовлетворили.
Джулио осыпал ее бездарными скабрезными каламбурами, которые казались еще
отвратительнее из-за его странной привычки самому проговаривать ключевые слова,
обнаруживая их двойственный смысл. Это полностью исключало возможность для Бьянки
притвориться, что она его не понимает.
В ответ на ее вопрос, есть ли у него загородные дома, он понимающе улыбнулся:
- Изыскиваете пути, как вывернуться из-под Йена? Вывернуться из-под или ввернуться
под?
Когда она поинтересовалась, как он относится к Арборетти, он удивленно приподнял
брови и заявил, что его больше интересует собственное древо, и тут же предложил ей
посодействовать его росту и буйному цветению.
Стоило ей завести речь о его отношении к цветам, как Джулио немедленно предложил
поиграть с ее лепестками, чтобы они порозовели. Бьянка, пренебрегая всеми правилами
приличия, попросту сбежала от него.
Хотя остальные ее собеседники были не такими навязчивыми, общение с ними оказалось
столь же безрезультатным. Бьянка узнала, что Франческино продали свои поместья на озере
Комо, что у Лодовико Террено интересная коллекция лекарственных растений, что Брунальдо
Бартолини разводит пчел и что все они без исключения уважают и любят семью Арборетти. То,
каким тоном Брунальдо произносил имя Йена, заставило Бьянку предположить, что особенной
дружбы между ними нет, однако Брунальдо отказался признать это, несмотря на все ее
изощренные попытки склонить его к откровенности. В итоге она так ничего и не узнала, кроме
того, насколько утомительно говорить с людьми на серьезные темы средь шумного бала.
Разговор Йена с синьорой Вальдоне получился столь же нерезультативным, но куда более
вызывающим. Лукреция - она настояла, чтобы он называл ее по имени - не походила на
своего мужа ни статью, ни пропорциональным сложением. Она откликнулась на предложение
Йена потанцевать восторженным визгом и так отчаянно захлопала ресницами, что он
испугался, не хватит ли ее удар, однако скоро выяснилось, что это ее норма поведения. Кроме
того, она предпочитала не интересоваться любовными подвигами мужа, а совершать свои
собственные. Когда она сделала первую попытку соблазнить Йена, он слегка удивился, но уже
третий ее намек, сопровождаемый красноречивыми жестами, воспринял спокойно, как то, к
чему давно привык. Ему удалось ретироваться, когда внимание дамы переключилось на юного
пажа. Йен отметил про себя, что не преминет наградить юношу за свое избавление, если,
конечно, Лукреция выпустит его живым из своих цепких коготков.
Праздничная ночь продолжалась, гости и павлины ели, пили и танцевали до изнеможения.
По чистой случайности Бьянка стала свидетельницей того, как кузен Йена Себастьян
преподавал Сесилии Приули урок хиромантии, уединившись с ней. Когда Бьянка, осторожно
ступая, ретировалась, ее поймала кузина Аналинда, которая, удостоившись двух комплиментов
от Криспина, теперь вцепилась в нее, чтобы поделиться радостными перспективами
возобновления любовных отношений. Тристан довольно успешно ухаживал за Катариной
Нонте, хотя и под неусыпным присмотром ее мрачного, державшегося чересчур
покровительственно брата Эмилио. Глядя на них, Бьянка задумалась о своем брате: где он, что
с ним, неужели он убийца?
Последняя мысль вызвала в ней бурю чувств, которые она с трудом контролировала из-за
нечеловеческой усталости. Бьянка извинилась перед дамами, собравшимися в кружок, чтобы
еще раз поздравить ее с радостным событием, и украдкой проскользнула к себе в комнату,
чтобы передохнуть в одиночестве. Проходя через гостиную к спальне, она услышала, как за
спиной у нее хлопнула дверь и чей-то приятный женский голос окликнул ее по имени.
- Я так и знала, что найду вас здесь, дорогая. - В устах Моры слово "дорогая"
прозвучало на иностранный манер, что одновременно привлекало и отталкивало Бьянку,
которая вдруг сжалась от страха. Она запретила себе поддаваться на притворную ласку и
присела в учтивом книксене.
- Вы выглядите уставшей, - сказала Мора, подходя ближе. - Давайте присядем здесь
вдвоем и немного передохнем. - С этими словами она усадила Бьянку подле себя на диван у
стены. - Это были мои апартаменты. Йен нанял Паоло Веронезе, чтобы расписать их для меня.
Бьянка молча кивнула, но не потому, что знала об этом, а просто потому, что считала
желание мужчины окружить роскошную женщину соответствующей обстановкой разумным и
правильным. Но зачем Мора разыскала ее и завела этот разговор? Словно прочитав ее мысли,
Мора улыбнулась:
- Вас интересует, почему я здесь с вами вместо того, чтобы весело проводить время со
своими поклонниками? Ничего удивительного. - Она взяла руку Бьянки в свою и ласково
посмотрела ей в глаза. - Йен попросил меня найти вас и рассказать о том, что он любит в
постели. Он говорил, что сам пытается вас научить, но вы слишком своевольны.
Бьянка была чересчур потрясена, чтобы оттолкнуть Мору. Ее слова звучали фальшиво и
совершенно неправдоподобно, но теплый взгляд излучал искреннее желание помочь - ни один
человек не в состоянии так убедительно лгать. Бьянка не далее как сегодня днем признала свои
недостатки, давно подозревая, что разочаровывает Йена. Следовало ожидать, что он прибегнет
к помощи искушенной наставницы. Он поступил благородно, предоставив ей возможность
всему научиться. Мог бы попросту прогнать.
Мора представила свою заботу о ней именно в таком свете. В первый раз увидев Бьянку,
она не один час провела в напряженных размышлениях о том, как заполучить эту девушку.
Ненависть, которую она испытывала к Йену, была не единственной тому причиной. Чем
дольше Мора наблюдала за тем, как она двигается по залу, разговаривает, танцует и смеется,
тем явственнее ощущала, что хочет ее. Она не была уверена, что ее опытные и страстные
объятия полностью отобьют у девушки тягу к Йену, но уменьшить ее было ей вполне под силу.
Словно по волшебству, в то время когда Мора ломала голову над тем, как осторожно
приблизиться к Бьянке, та отделилась от своих скучных подружек и направилась к себе в
комнату. Точнее, в комнату Моры. Все складывалось как нельзя лучше.
Она поднесла руку Бьянки к губам и поцеловала кончики пальцев, не отводя пристального
взгляда от ее глаз. Затем она повела плечом, и оно как будто случайно обнажилось, а из
глубокого декольте на свободу вырвался кораллово-розовый сосок. Мора смущенно
улыбнулась и опустила руку Бьянки вниз. Ее теплая ладонь накрыла сосок, а затем Мора
повернулась так, что в руке Бьянки оказалась ее грудь целиком.
- Это то, что нравится Йену, - промурлыкала Мора, направляя руку Бьянки. - А тебе
нравится?
Бьянку словно околдовали: она не могла ни двигаться, ни дышать. Ее тело было не в
состоянии ни протестовать, ни откликнуться на ласку. Кончики пальцев, прикасавшихся к
нежной бархатистой коже Моры, затрепетали, и Бьянка подумала, как, должно быть, Йен
тоскует, лишенный возможности прижаться к этой восхитительно полной груди. Она снова
огорчилась, что ее тело не сможет заменить ему наслаждение, которое он получал от пышных
форм своей бывшей любовницы. Даже Мора, казалось, не могла скрыть разочарование и
взирала на нее с оттенком сожаления.
Мора же боролась с соблазном прикоснуться к благоухающей свежестью юности груди
Бьянки. Она позволила себе лишь провести рукой по ее вьющимся волосам и откинуть их
прядь, ласково притронувшись к кружевам декольте. Она предполагала сначала поцеловать
девушку в затылок, затем в шею, потом чуть ниже и еще ниже, исподволь освобождая ее грудь
из тесного корсета. Но времени на это не было, поэтому пришлось отказаться от постепенного
развития событий - им могли помешать в любой момент. Тогда Мора решительно притянула к
себе Бьянку и поцеловала ее в губы.
Этот поцелуй - горячий, страстный, жаждущий - ошеломил Бьянку своей
неожиданностью. Внезапно к ней вернулась способность здраво рассуждать. Не может быть,
чтобы Йен подослал к ней Мору, просто невероятно! И если она позволит этой роскошной
женщине соблазнить себя, то тем самым лишь усилит боль, терзающую Йена, и станет пешкой
в жестокой игре бывшей любовницы против него. Бьянка резко отстранилась от Моры.
- Боюсь, мне пора возвращаться к гостям. Спасибо за урок, - сказала Бьянка и вышла из
комнаты.
Ее благодарность не могла примирить Мору с тем фактом, что Бьянка посмела остаться
равнодушной к ее любовным чарам. Она, Моргана да Джиджо, пожертвовала своим временем и
вниманием поклонников, чтобы поучить уму-разуму бестолковую девчонку, и получила взамен
лишь жалкое "спасибо". Мора в ярости признала, что Бьянка перехитрила ее: она была
допущена к ее телу, смогла ощутить его мягкую податливость, позволила Море представить,
насколько приятна была бы близость с ней, но неблагодарно отвергла ее, развернулась и ушла.
Единственным утешением для Моры служило лишь предвкушение того, как изумится и
ужаснется Йен, когда Бьянка расскажет ему о том, что она сделала. Возможно, этого будет
достаточно, чтобы он отверг девчонку. Никому не дано оскорбить Моргану да Джиджо
безнаказанно. Девчонку ждет такая же судьба, какая выпала и на ее долю. Теперь же следовало
как можно скорее избавиться от вкуса губ этой неблагодарной эгоистки, стереть из памяти ее
образ. Мора решила призвать одного из своих воздыхателей и уговорить его заняться любовью
прямо здесь, выказав тем самым еще большее неуважение к хозяину дома, чем попытка
совратить его невесту. Идея представлялась ей очень соблазнительной, но осуществить ее в
апартаментах, которые Йен когда-то устроил для нее, было бы кощунством. Зато никаких
препятствий для претворения в жизнь другого замысла она не видела и не откладывая взялась
за дело.
Близился рассвет, когда Бьянка, Тристан и Майлз проводили последних гостей к
гондолам. Себастьян откланялся несколько часов назад, сославшись на какую-то таинственную
встречу, Криспина и Йена никто не видел уже несколько часов. Майлз, безнадежно
влюбленный в Бьянку, осыпал ее комплиментами по поводу того, как великолепно она
выглядела на балу, подкрепляя их замечаниями гостей, которые ему удалось подслушать. Но
она была слишком озабочена, чтобы внимательно слушать его и чтобы улыбнуться Тристану,
который подшучивал над тем, как стремительно она поймала в сети бедного Майлза. Ей не
терпелось поскорее разыскать Йена и узнать, доволен ли он тем, как она держалась на балу.
Когда Роберто и Франческо подошли, чтобы еще раз напоследок выразить свое восхищение
балом, она извинилась и оставила их.
Она направилась прямиком в свою комнату, а затем бросилась в потайной коридор,
ведущий в спальню Йена, и спустилась по лестнице. Она уже взялась за ручку двери, когда до
нее донеслись голоса.
Даже, скорее, не голоса, а стоны, которые становились все громче и учащеннее. Бьянка
замерла на пороге и постепенно стала различать отдельные слова.
- Да, да, Моргана... О Мора, Мора, Мора!.. - восклицал низкий мужской голос в
экстазе.
Глава 19
Бьянке стало ясно, что пришло, наконец, время броситься в канал. Оставалось лишь
решить откуда. На крышу будет не так просто взобраться, зато результат гарантирован. Бьянка
устремилась вверх по лестнице потайного коридора. Пересекая роскошную комнату, она не
задержалась даже для того, чтобы в последний раз полюбоваться великолепными фресками.
Она в считанные секунды преодолела первый пролет, но в середине второго внезапно налетела
на какую-то преграду.
Покуда Бьянка старалась вернуть потерянное при столкновении равновесие, стена обрела
пару рук, затем голоса.
- С вами всегда так, д'Аосто? - промолвил некто. - Стоит вам произнести имя
женщины, как она туг же бросается вам в объятия?
- Это один из немногих даров, которым наделила меня природа, - шутливо ответил Йен
в тон своему собеседнику, но одного взгляда на Бьянку было достаточно, чтобы он переменился
в лице, заподозрив неладное. Поэтому он поспешил крепко обнять ее, прежде чем представил
своему спутнику. - Дорогая, вы, конечно же, знаете графа д'Акилу. Он расспрашивал меня о
вашей работе по анатомии.
Бьянка уже встречалась с Алессандро Корнаро, графом д'Акилой, на одном из своих
первых балов и нашла его очень занятным собеседником, однако сейчас она была слишком
растеряна и ошеломлена, чтобы получить удовольствие от беседы с ним. Бьянка чувствовала у
себя на плечах сильные руки Йена, но разум ее противился этому ощущению. Как Йен может
стоять рядом с ней, если он сейчас у себя в спальне в объятиях любовницы?
- Благодарю за увлекательную экскурсию по вашей лаборатории, д'Аосто, - сказал
Алессандро, выводя Бьянку из состояния задумчивости. - Прекрасное место. Когда я вернусь
из очередного путешествия, вы непременно приедете ко мне в поместье, и я покажу вам
развалины романской обсерватории. Мне любопытно узнать ваше мнение о них. И разумеется,
ваше тоже, синьорина.
- Вы были в лаборатории? - не вполне учтиво переспросила Бьянка.
- Да. Д'Акила разделяет мою, точнее, нашу страсть к астрономии, - пояснил Йен,
чувствуя, как Бьянка постепенно успокаивается и расслабляется в его объятиях. Он посмотрел
ей в глаза, стараясь угадать причину беспокойства. Бьянка взглянула на него с улыбкой, вернее,
с тревожно-жалобным выражением.
Алессандро ощутил укол зависти, когда увидел, как они обменялись нежными
понимающими взглядами. Казалось, некогда они царствовали вдвоем в прекрасном, волшебном
мире, который принадлежал только им двоим, и теперь страстно желали только одного -
поскорее вернуться туда. Как истинный рыцарь, он не стал задерживаться, когда стало слишком
очевидно, что молодые люди хотят остаться наедине. Поэтому он вежливо приподнял шляпу и
откланялся, заверив их, что самостоятельно найдет обратную дорогу.
Только оставшись наедине с Бьянкой, Йен выпустил ее из объятий.
- Вы правда были в лаборатории с графом д'Акилой? - повторила свой вопрос
Бьянка. - Вы не были с Морой? В своей комнате? В постели?
- Это она вам сказала? - рассвирепел Йен.
Он ничего не отрицал. Бьянка старалась сохранять хладнокровие.
- Нет. Я слышала вас. Через дверь.
Как только она произнесла эти слова, Йен помрачнел и решительно бросился вниз по
лестнице. Бьянка растерялась и не знала, что делать. Ноги сами понесли ее в нужном
направлении, в мозгу сложилось рациональное объяснение: канал, в конце концов, никуда от
нее не денется.
Прежде всего Йен узнал ее запах, острый, соблазнительный, единственный в своем роде
запах Моры. Он ощущал ее присутствие, им был пропитан воздух спальни. Черный шелковый
чулок одиноко валялся на бархатном диване, шелковые покрывала на кровати были беззаботно
отброшены, складки на белоснежных простынях все еще хранили очертания двух тел,
сплетенных в любовном поединке. Но комната была пуста. Она осквернила его спальню,
сознательно наполнила ее своим запахом, оставила следы своего тела и ушла. Йена охватил
приступ животной ярости.
- Не нужно ничего объяснять, милорд. - К Бьянке вернулась способность здраво
рассуждать. - Я понимаю, почему вас так тянет к ней. Я и сама ощутила это влечение. Я как
раз поднималась на крышу, чтобы...
Бьянка оборвала свою речь, потому что Йен вдруг сгреб ее в охапку и взглянул в глаза с
такой жгучей страстностью, что у нее перехватило дыхание.
- Прекратите! - воскликнул он не терпящим возражений тоном. - Это был не я, и не с
ней, и никогда больше этого не повторится. Вы должны мне верить.
- Я верю, милорд, - ответила Бьянка, надеясь стереть с его лица затравленное
выражение. Тем более что она нисколько не кривила душой: больше всего на свете ей хотелось
в это верить. Когда Йен разомкнул руки, она перевела дух и задала вопрос, ответ на который
боялась услышать: - Вы прислали ее ко мне в качестве наставницы? Чтобы научить
заниматься любовью так, как вам нравится?
Йен остолбенел как громом пораженный. Сама мысль о том, что Бьянке надо учиться
этому у кого бы то ни было, казалась такой нелепой, что он готов был рассмеяться. Но то, как
серьезно Бьянка спросила об этом, то, как настороженно она ждала его ответа, отбило у него
охоту шутить.
- Разумеется, нет! Кто вам сказал это? В этом нет никакой необходимости. Вне всякого
сомнения, это проделки самой Моры. - Йен отвернулся, чтобы она не заметила ярой
ненависти в его глазах и не приняла ее на свой счет, но какой-то странный звук заставил его
вновь обернуться. - Что вы делаете?
Бьянка безутешно рыдала.
- О Мадонна! Она причинила вам боль? Я убью ее. Что она вам сделала? - Его голос
едва не срывался на крик.
Бьянка покачала головой и постаралась остановить поток слез облегчения. Судорожно
всхлипывая, она тихо вымолвила:
- Нет-нет, ничего. Она просто поцеловала меня. Но я так испугалась, когда она сказала,
что это вы послали ее, что вы недовольны мной, что я вам противна...
Бьянка снова замолчала, утонув в объятиях Йена, и на этот раз он с силой прижал ее к
груди. Он мысленно поклялся защитить ее, доказать, насколько она ему дорога дать понять, что
он счастлив обладать ею. Бьянке почудилось, что Йен дрожит, впрочем, не исключено, что
дрожь охватила лишь ее тело.
Ни слова не говоря, они направились к кровати. Йен помог Бьянке раздеться, но не
позволил ей снять массивный камень, висящий на груди. Они легли на огромное, грубо
сколоченное ложе и медленным, исполненным нежности и неги любовным актом закрепили
свое право на него. Затем они долго лежали обнявшись и обсуждали впечатления о прошедшем
бале, как давно привыкшие к телесной и духовной близости любовники. Идиллия несколько
нарушилась, когда Бьянка рассказала Йену о своем разговоре с Джулио Креши, и Йен вскочил,
чтобы немедленно послать ему вызов на дуэль. Однако при помощи ласковых увещеваний и
нескольких поцелуев ей удалось переключить его внимание. Последние красные угольки
потухли в камине, и они заснули, крепко обнявшись. Их обнаженные сплетенные тела
умиротворенно расслабились под стук дождя в оконное стекло.
Что-то тяжелое стукнуло Бьянку по носу, и она открыла глаза. Впрочем, даже если бы
этого не случилось, она проснулась бы через минуту от крика. Он был слабо различим и скорее
напоминал какой-то странный шум. Но исходил он от человека, лежавшего рядом. Он откинул
руку во сне, уронил ее Бьянке на лицо, лишив возможности дышать.
- Йен, - позвала она его сначала тихо, потом громче. Она вывернулась из-под его руки
и перевернулась на бок, чтобы потрясти и разбудить его. Но как только она прикоснулась к
нему, он оттолкнул ее и сбросил с кровати. - Йен! - закричала она во всю мочь и, схватив его
за плечи, принялась трясти. - Йен, проснись!
Йен сел на кровати, зевая и щурясь спросонья. Он посмотрел на женские руки, лежащие у
него на плечах, затем перевел взгляд на Бьянку и только тогда понял, где он находится и что
случилось. Ночной кошмар на этот раз был реальнее и оттого ужаснее, чем обычно. И виной
тому Мора, которая проникла к нему в комнату и наполнила ее своим запахом, возродившим
болезненные воспоминания с невероятной отчетливостью. Он непроизвольно поежился, когда
Бьянка влезла в постель, обняла его за шею и прижалась лбом к груди.
Ее присутствие успокаивало, и Йен понемногу пришел в себя. Она гладила его по
волосам, осторожно массируя затылок, а потом спросила:
- Почему вы не расскажете мне о своих кошмарах?
Йен вдруг насторожился и попытался отстраниться, но Бьянка не отпускала его от себя.
Ей так хотелось понять его, узнать, отчего он так невероятно холоден и жесток, проникнуть в
его тайны, помочь ему залечить кровоточащие сердечные раны. Этой ночью, преодолев
неуверенность в себе и прочие сомнения, она решила, что больше не позволит ему отдалиться
от себя.
- Вы должны кому-нибудь рассказать о них. Если вы будете держать свой страх в себе,
вы никогда от него не избавитесь.
Дождь хлестал по стеклам, и тишина в комнате стала напряженной. Руки Бьянки по
прежнему обвивали его шею, а голова Йена теперь покоилась у нее на груди. Ее грудь была так
восхитительно нежна и мягка, что он, проведя по ней щекой, возбудился. Он решил, что сейчас
они снова займутся любовью, потом заснут, и она больше не станет донимать его назойливыми
расспросами. Йен чувствовал, что поступает неправильно, но предпочел отогнать от себя это
ощущение и отдаться во власть женщины. Он снял ее руки и провел ими вниз по груди и талии.
- Я хочу любить вас, дорогая. Примите меня в себя, - прошептал он срывающимся
голосом, обещавшим наслаждение, которому, он знал, она не сможет противиться.
- Нет. - Она решительно покачала головой и прямо взглянула в его затуманенные
страстью глаза. - Сначала вы должны рассказать мне о своем кошмаре. Я хочу знать, что
причиняет вам такую боль. Я хочу помочь вам избавиться от нее.
Она не ожидала, что Йен вдруг демонически расхохочется. В этом смехе не было ничего
веселого, а выражение его лица повергло ее в ужас. Йен не переставал смеяться. Он понимал,
что она не подпустит его к себе до тех пор, пока не узнает правду о его кошмарах, но при этом
знал наверняка, что его рассказ надолго отобьет у нее тягу к нему. То, что Бьянка оказалась в
ловушке, веселило его пуще всего: ей некуда деться, она его пленница - преступница или
невеста, - у которой нет пути назад. Ей придется остаться, и он будет любить ее, наблюдая,
как она съеживается от страха и отвращения, избегая его ненавистного прикосновения. Таким
образом, страшные предсказания Моры сбудутся.
Йен хохотал. Она хотела быть к нему ближе, узнать его лучше? Прекрасно, у нее появится
возможность увидеть его таким, каким он сам себя видит.
- Вы будете любить меня! Сейчас! - изменившимся до неузнаваемости голосом
приказал он. - Так будет лучше. У вас появится причина меня ненавидеть. Поверьте мне,
дорогая, так лучше.
С этими словами он попытался раздвинуть рукой ее плотно сжатые ноги. Она хотела
оттолкнуть его, но Йен заломил ее руки за голову. Теперь он протиснул между ее ног колено и
раздвинул их, несмотря на то что она изворачивалась под ним. Он схватил оба ее запястья
одной рукой, а другой ввел член внутрь. Он увидел, как исказилось в страхе ее лицо, и
поспешил закрыть глаза, чтобы не замечать отвращения, которое должно было последовать за
страхом. Она вырывалась, извивалась всем телом и кричала, словно заразившись его безумием.
- Нет! Йен, нет! - кричала она, пока он старался овладеть ею. - У вас ничего не
выйдет. Вы не заставите меня презирать вас!
Ее слова вызвали усмешку на его лице, и он открыл глаза.
- Заставить? Мне казалось, что вы уже презираете меня. Если не ошибаюсь, вы сказали
мне об этом несколько дней назад в этой самой комнате.
- Я ошибалась. Вы оскорбили мои чувства, и я говорила необдуманно, - извиняющимся
тоном вымолвила Бьянка.
- На этот раз я намерен оскорбить не только ваши чувства, дорогая, - хмыкнул Йен,
вернее, тот человек, который совсем недавно был Йеном.
В зверином остервенении он усилил попытки сломить ее сопротивление и овладеть ею.
Но Бьянка не сдавалась и боролась с удвоенной силой.
- Назовите меня мерзавцем, - свирепо шептал он ей на ухо, все сильнее сжимая
запястья, поскольку она отказывалась подчиниться. - Скажите, что я трус, насильник, скотина.
- Нет, - упрямо простонала она. - Нет, нет, нет. - Это заклятие помогало ей
переносить боль в руках.
- Скажите, что ненавидите меня. - Дыхание Йена обжигало ей щеку. - Скажите, черт
побери!
Бьянка покачала головой и ответила на удивление спокойно и тихо:
- Ничего не выйдет, милорд. Я не стану этого делать. Не следует бежать и прятаться,
отталкивая людей, которые хотят вам помочь. Вы можете причинить мне боль, милорд,
овладеть моим телом, осквернить мою утробу, хотя я и не верю в то, что вы станете это делать.
Но вы не можете внушить мне грязные мысли или заставить меня произносить лживые слова.
Со мной так легко не сладить.
Не только слова, но и ее голос охладили его пыл и спасли от умопомрачения. Его лицо
исказила гримаса боли, и он вдруг сжался и поник, словно силы оставили его. Бьянка тоже была
еле жива, но душа ее пела от радости. Она спасла их обоих от жестокости, которая ранила бы
их сердца и навсегда пролегла бы пропастью между ними. Ей удалось сломать его оборону,
проникнуть за крепостную каменную стену, которой он обнес свои чувства. Теперь их
отношения уже не будут прежними, но она надеялась, что они станут лучше.
Йен выпустил ее запястья, и Бьянка тут же обвила его за шею руками. Теперь она
отчетливо ощущала, как он дрожит. Он был испуган и подавлен тем, с какой жестокостью
набросился на нее. Он не понимал, чем вызвана эта жестокость, какой дьявол завладел его
разумом. Вернее, напротив, слишком хорошо понимал. Казалось, он вдруг решил перенести
кошмар из сна в реальность и таким образом подтвердить одно из отвратительных названий,
которыми Мора окрестила его. Осознание того, что он утратил контроль над собой и совершил
недо
...Закладка в соц.сетях
