Жанр: Любовные романы
Вещие сны
...mdash; она
словно бы хорошо отрепетирована. То безразличие, с которым он опять уткнулся
в газету, как бы совершенно не замечая единственного покупателя в магазине,
было явно неестественным.
Выйдя на улицу, Джоанна с тяжелым и громоздким свертком под мышкой поискала
глазами следующий магазин. Так — ювелирный. Джоанна чуть нахмурилась. Что
ждет ее там?
Там ее ждал мистер Ландерс; он был очень мил, рассказал прелестную историю о
том, как Риген купила своей маме ожерелье. Но когда Джоанна попыталась
ненавязчиво выяснить, что он, собственно, думает о Кэролайн, его любезная
улыбка потускнела, а в глазах появилась настороженность. Красивая была
женщина — вот все, что он сказал. А при упоминании имени Скотта мистер
Ландерс вдруг сообщил, что его, знаете ли, ждут дела, — так чем я могу
вам помочь?
На сей раз Джоанна ничего не купила. Все это было очень... странно. Не может
же быть, что Главная улица делит Клиффсайд по принципу дружелюбного и не
очень отношения к Джоанне. Стало быть, остается предположить, что со
вчерашнего дня что-то изменилось, и люди начали ее опасаться. Может быть,
Гриффин, вернувшись с ленча, тихонько отдал указание, чтобы на ее вопросы о
Кэролайн больше не отвечали?
Но почему? Чем опасны ее вопросы?
А если дело не в распоряжениях шерифа, то почему сегодня она столкнулась с
такой глухой стеной недоверия? То ли в маленьких городках вообще не любят,
когда задают вопросы, и ее интерес к Кэролайн и ее семье сочли чрезмерным,
то ли это своего рода вежливое предупреждение. Или в сомкнутых рядах горожан
Клиффсайда таится нечто куда более зловещее?
В несколько подавленном настроении Джоанна вошла в следующий магазин. Это
был еще один бутик с одеждой. Здесь ее встретили приветливой улыбкой: юная
продавщица представилась (ее звали Линн) и не замедлила сообщить, что знает
Джоанну.
— Я думаю, вам это уже не в диковинку, — сказала она. — И
неудивительно, ведь вы так похожи на миссис Маккенна. Вы ищете что-то
конкретное, Джоанна?
— Пожалуй, нет. Впрочем, неплохо бы приобрести свитер. Здесь оказалось
прохладнее, чем я ожидала.
Линн предложила ей несколько свитеров. Она была энергична и дружелюбна,
строго в рамках своих обязанностей, и совершенно не расположена к болтовне.
Как только Джоанна коснулась темы Кэролайн, Линн, ответив ей туманно-
вежливо, извинилась и отошла к другой продавщице.
Джоанна выбрала свитер и, оплачивая покупку, уже нисколько не удивлялась,
что глаза у мило улыбающейся Линн холодновато-настороженные. Тем не менее
все это так дурно подействовало на Джоанну, что она не стала продолжать
обход магазинов, а повернула назад, к
Гостинице
.
По дороге она старалась сосредоточиться на том, что услышала и узнала — по
большей части вчера, хотя сегодняшний визит в библиотеку тоже оказался
небесполезным.
Упавшего со скал туриста звали Роберт Батлер, он был бизнесмен из Сан-
Франциско. По-видимому, он подошел слишком близко к краю обрыва, закружилась
голова и он не удержался. Других объяснений и предположений не было.
Несчастный случай. Для опознания тела прибыла сестра. Все.
Кроме того, она узнала, что те мужчина и женщина, которые в Атланте приняли
ее за Кэролайн, вероятнее всего, были Дилан Йорк и Лисса Мейтленд — они
работали у Скотта Маккенны. Сейчас они в командировке, по смутным слухам,
где-то на востоке. Но скоро должны вернуться.
Очень скоро.
Еще Джоанна узнала, что примерно за неделю до смерти Кэролайн купила в
Еще
одной штучке
маленькую старинную шкатулку. Насколько это важно? Кто знает.
Просто еще один фрагмент изощренной головоломки, еще один факт — в
добавление к остальным.
Удастся ли когда-нибудь сложить все это вместе и увидеть таинственную
картину в целом?
В пятницу Джоанна познакомилась с Кейном Барлоу.
После ленча, который она заказала в номер, ей захотелось отыскать местечко
потише и подставить разгоряченный лоб морскому ветру, чтобы в мыслях
появилась какая-то ясность. Но, удобно устроившись с газетой на прохладной
веранде, она поймала себя на том, что не в силах сосредоточиться на новостях
дня — почему-то здесь новости дня казались неважными, во всяком случае, в
этот день.
Внутреннее беспокойство согнало ее с веранды. Было около четырех часов дня,
до темноты оставалось больше двух часов — заблудиться она не боялась. Она
направилась к обрыву и повернула на север, твердо решив не приближаться к
дому Маккенна. Пока. Пока не разобралась в новых подробностях жизни
Кэролайн.
Между скалами и городом оставалось некоторое пространство, застроенное
просторными коттеджами, причем, несомненно, по индивидуальным проектам, что
создавало впечатление разнообразия и оригинальности. Большинство домиков
было в частном владении горожан; впрочем, ей сказали, что гулять там
разрешается.
Джоанна пошла по узкой тропе, вьющейся вдоль неровной линии берега на
безопасном расстоянии от обрыва. Миновав несколько коттеджей, она уже хотела
повернуть назад, к
Гостинице
, когда вдруг увидела за деревьями еще один —
и рядом его хозяина.
Человек стоял к ней спиной, и внимание его было полностью приковано к
картине на мольберте.
Не особенно задумываясь о том, стоит ли так поступать, Джоанна направилась к
нему со словами:
— А я думала, вы не пишете морских пейзажей.
Он резко обернулся — блестящие зеленые глаза расширились, остановившись на
ее лице. Он был красивый мужчина — высокий, хорошо сложенный; рыжие волосы
аккуратно подстрижены — даже слишком аккуратно для художника.
— Черт! — воскликнул он приятным низким голосом.
— Прошу прощения, я не хотела вас напугать, — сказала она. —
Меня зовут...
— Джоанна Флинн, — уверенно закончил он. Она обреченно вздохнула.
— Мне уже не нужно и представляться. — И, взглянув на него, не
удержавшись, заявила:
— А вы, конечно, Кейн Барлоу, местный художник.
Чувство юмора у него, по крайней мере, было; улыбаясь одними глазами, он
вежливо ответил:
— Именно так, мисс Флинн.
— О, зовите меня просто Джоанной. Как все остальные.
— Хорошо, но тогда я Кейн. — Не сводя глаз с ее лица, он
недоверчиво покачал головой. — Простите, что я вас так рассматриваю, но
для художника это и в самом деле... даже не знаю, как сказать... мы ведь
видим все не совсем так, как другие.
— Для меня это тоже не так, как для других, — сказала она. —
Оказаться столь похожей на другого человека и само по себе странно, но когда
тебя окружают люди, которые знали именно этого другого человека... опыт,
скажу я вам, уникальный.
— Представляю себе.
Она посмотрела на его картину.
— Я помешала вам? Ухожу!
Кейн покачал головой.
— На сегодня я закончил. Уже темнеет.
— Мне говорили, что вы не пишете пейзажей, — повторила Джоанна
свою первую реплику, на всякий случай убедившись в том, что перед ней
действительно пейзаж. Написан он был красочно и живо. В отличие от других
известных ей морских пейзажей на этом волны океана, бьющиеся о скалы, были
не темные — серые или синие, а выполненные сочными мазками, неожиданно
останавливали взгляд яркими, теплыми тонами.
— Действительно, почти не пишу, — сказал Кейн. — Море не
слишком меня вдохновляет.
— Если вы так работаете при отсутствии вдохновения, то я хотела бы
увидеть то, что вы делаете, когда оно вас посещает.
— Вы разбираетесь в искусстве? — сухо поинтересовался он, как бы
следуя осточертевшей традиции.
Она засмеялась.
— Не волнуйтесь, я не буду бесить вас банальностями типа
в искусстве я
не разбираюсь, но отлично знаю, что мне нравится и что не нравится
.
— Что ж, для большей части человечества это достаточно честное
заявление.
— Я, пожалуй, тоже отношусь к этой части, но оставим пустые
разговоры. — Она снова посмотрела на мольберт. — Просто... я
чувствую все это. И так же было с той вашей картиной, что висит в магазине
плетенья. Словно эти живые краски вот-вот разорвут рамки холста и заполнят
собою мир.
— Я рад, что вам нравится, Джоанна. — Слушая ее, он не спеша
вытирал кисточки.
Услышав в его голосе холодноватую сдержанность, она подумала, что, вполне
возможно, ему неприятно, когда при нем говорят о его работах. То немногое,
что ей удалось прочесть, свидетельствовало, что Кейн Барлоу был одним из тех
немногих редкостно одаренных художников, которые пишут картины, чтобы унять
снедающую их жажду творчества; ему не было дела до коммерческого успеха —
лишь бы хватало на жизнь. А еще о нем писали, что художественные критики
уважают его за то, что он прислушивается к их мнению.
Так что, с другой стороны, может быть, ему интересно и еще чье-то мнение.
Джоанна перевела взгляд с картины на Кейна, напомнив себе, что именно его
работу видела во сне, который, собственно, и привел ее в этот город. Так
какое отношение этот человек имеет к Кэролайн?
— Почему вы так на меня смотрите? — прервал он ее размышления.
— Простите. Мне вдруг пришло в голову... На той картине, ну, что в
магазине плетенья... девочка — это Риген?
— Вы ее знаете?
— Я встретила ее позавчера, и это было потрясением для нас обеих. Так
это она?
— Она не позировала мне, — ответил Кейн. — Но однажды я
увидел ее на поляне, она собирала цветы для мамы, и это подсказало мне идею
картины.
— Наверное, вы хорошо знали Кэролайн.
— Ее все знали. Наверняка вы уже успели убедиться в этом. —
Неторопливыми, методичными движениями он стал собирать кисти и складывать их
в ящик. — Во-первых, городок маленький, а кроме того, семья Кэролайн —
в числе его основателей. А здесь такие вещи имеют значение. Джоанна,
соглашаясь, кивнула.
— У меня тоже сложилось такое впечатление. Но что интересно, многие
говорят, что не знали ее по-настоящему. Она действительно была настолько
замкнутой и застенчивой?
— Застенчивой? Нет. Я бы сказал, скорее скованной. Она вышла замуж
сразу после окончания школы, и у нее было не слишком много возможностей для
самовыражения — кроме как в области воспитания Риген.
Джоанна была более чем изумлена — и его словами, и явственно прозвучавшей в
них сердитой ноткой. Что это? Следствие просто благожелательного интереса к
женщине, которая была ему симпатична, или Кейн Барлоу был с Кэролайн
Маккенна в гораздо более близких отношениях, чем полагали клиффсайдские
сплетники?
Но она не успела сформулировать свой следующий вопрос — по тропе от
гостиницы спускалась Амбер Уэйд, в своих всегдашних очень коротких шортиках
и в туфлях на высоких каблуках. Каблуки были так высоки, что ее походка
производила впечатление несколько нетвердой, хотя сама она наверняка
рассчитывала на эффект кокетливого покачивания.
— О, — сказала она, обратив к Кейну сияющую улыбку, попутно бросив
на Джоанну взгляд, раздосадованный и недобрый. — Я думала, вы один,
Кейн.
— Ко мне зашла Джоанна. Вы знакомы?
— Формально нет, — ответила Джоанна. — Но мы обе живем в
Гостинице
. Привет, Амбер.
— Привет. Я встречала вас в отеле. — Амбер посмотрела на
картину. — О, какая прелесть!
— Спасибо, — еле заметно улыбнувшись, сказал Кейн.
— Я хочу, чтобы вы написали мой портрет. О Кейн, непременно напишите!
Джоанне пришло в голову, что Амбер так часто говорит
О
потому, что при
произнесении этой гласной губы складываются также, как для поцелуя. И еще
она подумала, что эта юная леди обложила Кейна, как лесной пожар.
— Я никогда не пишу портреты людей в возрасте от тринадцати до
двадцати, — парировал Кейн. Амбер, казалось, пришла в замешательство.
— Почему?
— Переходный возраст. Человек меняется день ото дня; передать это на
холсте — задача невыполнимая.
Амбер была слишком молода, чтобы не показать своих чувств, даже если это —
разочарование и непонимание.
— О! Но...
— Милые дамы, позвольте, я провожу вас до отеля — уже темнеет. А мне
нужно увидеться там с Холли, — прервал ее реплику Кейн.
Джоанна хотела было сказать, что не собирается пока возвращаться, а пройдет
вдоль берега дальше, но короткий взгляд выразительных зеленых глаз Кейна не
оставил никаких сомнений, что он просит о помощи. Радуясь в душе, что ее
восемнадцать лет давно уже позади, Джоанна вежливо ответила, что ей будет
приятно иметь такого попутчика.
— Подождите меня пять минут, я уберу все это.
— Помочь? — спросила Джоанна.
— Нет, спасибо, я справлюсь. — И он исчез в дверях коттеджа с
картиной в одной руке и с этюдником в другой.
— Он и Холли — прекрасная пара, не правда ли? — Джоанна решила
проверить, знает ли Амбер об их отношениях.
— Она ему не подходит, — вдруг выпалила та.
— Да? — вежливо удивилась Джоанна.
— Конечно. Она вечно занята, и... и она часто на него злится.
Джоанна не стала объяснять, что если Холли и злится, то, без сомнения,
именно тогда, когда Амбер вьется вокруг Кейна и льнет к нему слишком
откровенно. Вместо этого она просто сказала:
— Ну, в отношениях между мужчиной и женщиной невозможно что-либо понять
со стороны.
— Я очень восприимчива, — немедленно заявила Амбер. — Я
хорошо понимаю человеческую психологию.
Джоанна с трудом сохранила серьезное лицо.
— И вы считаете, что Кейну нужно... сменить подругу?
Амбер вдруг покраснела — Джоанна не могла сказать с уверенностью, то ли
девушка искренне полагала, что ее пылкая любовь осталась тайной для всех, то
ли, наоборот, она не ожидала от явно более опытной собеседницы такой
вопиющей слепоты.
— Я бы вдохновляла и поддерживала его творчество!
На этот раз не расхохотаться было куда труднее. К счастью, из коттеджа вышел
Кейн, избавив Джоанну от необходимости искать ответ. Они направились к
отелю. Тропа была узковата для троих, но Амбер была полна решимости идти
вплотную к Кейну, а поскольку он поддерживал разговор исключительно с
Джоанной, ей пришлось идти с другой стороны, и тоже достаточно близко.
Ни разу не позволив себе ничего даже отдаленно напоминающего грубость или
снисходительность, Кейн, тем не менее, тонко давал понять девушке, что
орешек ей не по зубам, завязав с Джоанной оживленную беседу о текущем
состоянии американской политики. Они разошлись во мнениях по некоторым
вопросам, что привело к горячей дискуссии, и к тому моменту, когда все трое
наконец добрались до отеля, лицо у Амбер было совершенно измученное и
разочарованное.
— До свидания, Амбер. — Кейн простился вежливо, но с явным
безразличием. — Джоанна, как вы можете говорить, что необходим новый
законопроект...
— Пока, Амбер. Ну разумеется, необходим, Кейн. Штаты не могут
договориться насчет него, потому что уже существуют миллионы разных законов,
в которых легко запутаться. И без какой-то координации в этой области у нас
будет еще больше этих смехотворных судебных процессов, что тянутся годами...
— Джоанна оглянулась и сухо сказала:
— Она ушла.
Кейн вздохнул, впрочем, с некоторым облегчением.
— Мне и самому противно, но Холли утверждает, что в восемнадцать лет сердца легко разбиваются.
— Да, — согласилась Джоанна. — Но редко — вдребезги, и
возрождаются, по-моему, столь же легко. Господи, какой она еще ребенок!
— Даже для своих восемнадцати лет, я бы сказал. Спасибо, Джоанна. Это
дитя уже второй раз приходит ко мне. В первый раз я был в доме и просто не
открыл дверь, когда она постучала.
Джоанна невольно улыбнулась.
— Рада была помочь. Вы не знаете, как долго она еще пробудет здесь?
— Неделю или около того. Летом здесь по крайней мере было бы еще
несколько детишек ее возраста, но сейчас октябрь, она не знает, куда
деваться от скуки, вот и результат...
— Да, я понимаю, художник — это такая романтическая фигура, —
задушевным голосом закончила Джоанна.
— Вот оно, проклятье нашей профессии, — подыграл Кейн, устремив на
нее печальный взор.
— Невыносимо тяжкое бремя, — с глубоким сочувствием согласилась
она. — Пожалуй, я оставлю вас нести его в одиночку. Рада знакомству с
вами, Кейн.
— Я тоже очень рад, Джоанна.
Помахав на прощание рукой, она пошла к лифту. Неудивительно, что и Холли и
Амбер очарованы этим художником; он просто-таки источает обаяние. Но она так
и не узнала, почему одна из его картин оказалась в ее сне и в каких
отношениях он был с Кэролайн. Друг? Любовник?
Днем в субботу Гриффин увидел Джоанну в городском парке. Она сидела на
скамейке, поставив одну ногу на громадную тыкву, а на коленях у нее мирно
спал щенок кокер-спаниеля. Рядом на земле лежали холщовая сумка, бита,
запачканный мячик и три бейсбольных рукавицы.
— Только не говорите мне, что вы и его тоже купили, — сказал Гриффин, садясь рядом с ней.
— Нет, меня оставили за ним присмотреть, — серьезно ответила
Джоанна. — Дело в том, что Клиффсайдский бейсбольный клуб планировал на
сегодня запуск воздушных змеев и выдалбливание тыкв, но вмешалась
коммерческая акция. Мистер Вебстер приостановил деятельность клуба,
предложив команде пять долларов за уборку своего двора, и предложение было
принято. А поскольку Тревис слишком юн, чтобы принять участие, я вызвалась с
ним посидеть.
Гриффин кивнул — по ее точному и исчерпывающему описанию он узнал компанию
детей, обычно собиравшихся по субботам в этом парке.
— А тыква, значит, не выдолблена? — заметил он.
— Очевидно, они как раз собрались этим заняться, чтобы в Хеллоуин быть
во всеоружии, но тут выяснилось, что ни у кого из них нет допуска к ножам:
мамы не разрешают. И змея тоже ни у кого нет, отсюда нужда в пяти долларах.
— Ага. А как же вас-то во все это втянули?
— Я остановилась покормить птиц, и меня назначили судьей. Кстати, вы не
обращали внимания на подачу Джесона Риордана? У мальчика очень неплохая
рука.
— И у меня была бы, знай я Джесонова отца, — шутливо сказал
он. — Подачу Джесона не оставят без внимания.
Она улыбалась, глядя на рыжеватого кокера и легонько поглаживая его длинные
шелковистые уши.
— Мне нравится этот город, — сказала она не потому, что
действительно так думала, а потому, что этого требовал момент.
— Не скучно вам здесь?
— Ну что вы! Я вам говорила, что и в большом городе веду очень
спокойную жизнь. Это мне по душе.
— Особенно если покупки удачны. Я слышал, вчера вы обзавелись еще
несколькими сувенирами.
— И каждый — просто шедевр! — сказала она с шутливой гордостью,
гадая, как он будет реагировать, если она в подробностях опишет вчерашнее
нервное утро. Но он, конечно, уже все знает.
— В том числе и бобер? — В его голосе звучал искренний
интерес. — Конечно, в каждом приличном доме должна быть такая штука, но
мне кажется, что выкованного из железа бобра величиною в фут трудно будет
транспортировать самолетом.
— Я отправлю его морем, — не затруднилась она с ответом. (Да, определенно, он все знает.)
Гриффин кивнул почти без улыбки.
— Я полагаю, дома, в Атланте, он отлично впишется в ваш интерьер.
— Безусловно.
Он продолжал бы и дальше подшучивать над ней, но тут команда по запуску
воздушных змеев и выдалбливанию тыкв вернулась, чтобы забрать свою
собственность, и немедленно приступила к обсуждению вопроса, кто понесет
тяжелую тыкву к себе домой. В итоге Гриффин прекратил спор, пообещав, что в
понедельник утром тыква в целости и сохранности будет доставлена в школу,
где ее и выдолбят под руководством учителя.
— Весьма дипломатичное решение, — похвалила Джоанна, когда дети
собрали свои вещи, взяли по-прежнему спящего щенка и убежали. — Вы
осуществите доставку тыквы лично?
— Наверное, — сказал он.
Джоанна засмеялась, вставая со скамейки и подхватывая холщовую сумку.
— А пока оставите ее здесь?
— Тоже вариант. — Гриффин зашагал рядом с ней в направлении
Главной улицы. — А куда это вы собрались, неужели опять по магазинам?
— В общем, да, но не с теми же намерениями, что раньше. Я хочу вернуть
ту коробку гвоздей в скобяную лавку.
— Размер не подошел? — очень вежливо спросил он.
— Нет, я просто подумала, что коробка шурупов тоже годится.
— А для чего, собственно?
Она невинно посмотрела на него.
— Для той же цели.
Гриффин не знал, смеяться ему или плакать.
— Джоанна...
— Вы сегодня при исполнении?
— Нет. А почему вы спрашиваете? Нужна помощь в подборе шурупов?
— Нет. Просто любопытно было, работают ли шерифы по выходным.
— Только если это очень уж необходимо. — Гриффин, глядя на нее,
думал, что ей очень идут джинсы и свободный свитер, а вот Кэролайн подобный
наряд придавал детский вид. Это так странно. И глаза у нее живые,
выразительные, а у Кэролайн были темные и неподвижные. Он начинал понимать,
что эти женщины не так уж и похожи друг на друга, как кажется на первый
взгляд.
— Боже мой, это вы!
Оба удивленно обернулись. К ним спешил мужчина лет тридцати, среднего роста,
с приятным лицом и светлыми рыжеватыми волосами. Он не отрывал глаз от
Джоанны, очевидно изумленный.
Джоанна бросила на Гриффина быстрый взгляд. Шериф был весь внимание. Взгляд
виноватый, она явно узнала этого мужчину.
— Я так и думал, что это вы, — подойдя к ним, сказал Дилан
Йорк. — Сегодня утром я вернулся, и все мне о вас рассказывают, что вы
приехали с Юга...
— Вы знакомы? — настороженно спросил Гриффин.
— Не вполне, — ответила Джоанна без всякого желания что-либо
объяснять.
Дилан протянул руку, представился Джоанне и стал рассказывать:
— Грифф, я видел ее в Атланте. Мы с Лиссой видели ее оба с промежутком
в неделю, и оба непроизвольно назвали ее Кэролайн — представляешь, какой это
был шок? Конечно, мы быстро пришли в себя, но все же это нас сильно
потрясло. Рад видеть вас, Джоанна, поверьте; я почти убедил себя, что вы
были игрой моего воображения.
— Что ж, я рада оказаться реальной, — сказала Джоанна с милой
улыбкой.
— Не может быть, что вы попали в Клиффсайд случайно, — сказал
Дилан, наконец отпуская ее руку. — Можно мне называть вас Джоанной?
— Конечно.
Гриффин заметил, что после того виноватого взгляда она ни разу на него не
посмотрела.
— Хорошо, а меня зовите Дилан. Нет, Лисса просто не поверит. Понимаете,
мы с ней вместе работаем у Скотта Маккенны.
— Я слышала, — сказала Джоанна. — А что до того, как я
оказалась здесь... ну, скажем, я просто любопытна.
Ее собеседник заметно помрачнел.
— Допустим. Но как вы узнали, куда ехать? Ведь ни я, ни Лисса не
назвали даже фамилии Кэролайн, не говоря уже о том, что ни разу не упомянули
о Клиффсайде. И вы никак не могли знать, кто мы — ведь мы не дали себе труда
представиться. Мы оба назвали только имя Кэролайн, больше ничего. Как же вы
могли догадаться, что нужно ехать именно в Клиффсайд?
Хороший вопрос — лучший из всех за последнее время.
Гриффин с интересом ждал ее ответа и ничуть не удивился, когда она
попыталась увильнуть.
— Вы не верите в судьбу, Дилан? А я начинаю верить. — И она
лучезарно улыбнулась.
— Я никогда не думал об этом, но... — Дилан был явно очарован ее
улыбкой.
— Порой, попав куда-то случайно, понимаешь, что именно туда и
стремился, — продолжала она наводить тень на ясный день. — Один
мой друг утверждает, что жизнь сама плетет свои узоры, нужно только уметь их
угадывать.
— Хорошо, — не сдавался Дилан, несколько сбитый с толку
...Закладка в соц.сетях
