Жанр: Любовные романы
Не повторяй ошибок
...агладить свою
вину и исправить свою ошибку, обошедшуюся им обоим так дорого.
Охваченный непривычным для себя волнением, Бишоп невольно сделал жест,
которого никогда не допустил бы в обычном состоянии, — помассировал
шрам на левой щеке. Затем он выругался сквозь зубы, сунул руки в карманы
куртки и вновь уставился взглядом в пространство.
Прошло достаточно времени, прежде чем он обратил внимание на то, что
водители притормаживают, а прохожие замедляют шаг, чтобы лучше разглядеть
его.
— Когда прихожане, отдав дань господу, направятся в кофейню при книжной
лавке, вокруг тебя соберется толпа, — сухо предупредила его Миранда.
Она неслышно приблизилась к нему, а он ничего не почувствовал. Бишоп
рассердился на нее за это и одновременно на себя за то, что сердится по
такому незначительному поводу.
— Странно, что ты не была на богослужении. — Интонация его была
сварливой. — Я думал, что каждому провинциальному шерифу отведена
личная скамья в церкви.
— Но не для атеистов. Ты разве забыл, кто я?
Он и правда забыл, но не признался в этом. В свою очередь, Бишоп задал
вопрос:
— Как тебе удалось занять такой пост в столь консервативном городке с
такими сведениями в анкете?
— Трудно в это поверить, но меня никто не спрашивал. А ты, Бишоп, здесь
по какой-то причине или просто гуляешь?
— Нам надо поговорить.
— По делу?
— Нет.
— Тогда нужда в разговоре отпадает.
— Миранда...
Своим мелодичным голосом она произнесла:
— Я возвращаюсь в офис. Увидимся там.
Какое-то время Бишоп боролся с искушением схватить ее за руку и силой
вынудить продолжить разговор с ним именно здесь и сейчас. Он хотел выяснить,
насколько доступны ему станут ее мысли, если он будет прикасаться к ней, но
вовремя опомнился. Во-первых, у Миранды черный пояс. Во-вторых, у нее
пистолет.
Итак, ему оставалось только проводить ее взглядом до джипа, на котором она
тут же укатила прочь. Впервые в жизни Бишоп на собственном примере познал
истину, что не все сломанное по неосторожности можно исправить. Не все и не
всегда.
— Если мамочки об этом пронюхает, она живьем сдерет с меня кожу, —
сказала Эми Фоулер, хихикнув.
Стив Пенман усмехнулся в ответ:
— Так давай сделаем так, чтобы она не пронюхала. И чтобы твой папаша
тоже ничего не узнал. Иначе со мной он поступит еще круче.
Он поиграл верхней пуговичкой на ее миленькой блузке, а другой рукой уже
принялся вытаскивать подол своей рубашки из-под брючного ремня.
— У нас не так уж много времени, моя сладкая. Сет говорил, что его босс
иногда наведывается сюда после церкви и воскресного обеда.
Эми оглядела грязную, пропахшую смазочным маслом заднюю комнату в гараже
Кобба и легонько вздохнула. Обидно было потерять девственность в таком
неромантическом месте, но еще обиднее встречаться со Стивом только здесь или
в подобных мерзких углах, рекомендованных Стиву его дружками, на протяжении
целых двух месяцев.
— Стив, ты не думаешь, что...
Он заткнул ей рот поцелуем, обрывая в самом начале серьезный разговор,
который она все чаще затевала, когда они оставались вдвоем. Слышать о каких-
то проблемах, а тем более их решать он не имел ни малейшего желания. Во
всяком случае, не сегодня. Может быть, завтра или на следующей неделе он
уделит этим проблемам толику внимания, а пока она была для него лишь вещью,
обладание которой доставляет большое удовольствие, забавляет и развлекает,
соблазнительной куколкой, которую кто-то смастерил из живой плоти
специально, чтобы Стив мог опробовать на ней знания, почерпнутые из
журналов, припрятанных у него под матрацем.
Она позволила ему уложить себя на топчан, стащить с плеч блузку, расстегнуть
спереди пряжку на симпатичном беленьком бюстгальтере и обнажить груди. Он
прилег на нее сверху. Его тело окрепло и налилось силой после минувшего
футбольного сезона. Эми закрыла глаза и погладила ему затылок, наслаждаясь
прикосновениями его губ, влажного рта и языка. Но это длилось недостаточно
долго, чтобы довести ее до той степени возбуждения, какой достиг он почти
сразу же. Так было всегда. Чересчур спешно он задрал ей юбку и спустил
трусики ниже колен.
Эми старалась замедлить процедуру, долго возясь с
молнией
на его ширинке,
а потом сжимая в пальцах горячий и твердый член. Она предпочитала ласкать
его нежно, но Стив считал, что грубые прикосновения возбудят их обоих
сильнее, и требовал этого от нее. Он во многом ошибался насчет своей
партнерши, не понимал, что каждый раз, ложась с ним, она представляла его в
своем воображении таинственным прекрасным незнакомцем — нежным, внимательным
и сексуальным. Стив в нетерпении зарычал и крепко обхватил ее руками,
просунул язык глубоко ей в рот и сдернул вниз до щиколоток брюки и трусы.
— Помедленнее! Не торопись! — почти беззвучно умоляла Эми, но он
уже раздвинул ей ноги, подался вперед и невнятно пробормотал какие-то слова,
выражающие то ли любовные чувства, то ли требование кончать с ерундой и
заняться делом, то ли вообще нечто не имеющее смысла.
Она решила, что он, возможно, запамятовал, однако в последнюю минуту Стив
полез в карман за презервативом и успел натянуть его, а уж потом вошел туда,
где, по его расчетам, его уже ждали. Эми обвила его ногами, все еще пытаясь
продлить увертюру, которая нравилась ей больше, чем сама опера, но по
багровому лицу Стива, по его глазам, подернутым мутью, она поняла, что
сегодня он не расположен потакать ей, а хочет закончить все в темпе.
Она приготовилась к такому завершению любовного акта и не очень
расстроилась, когда он, дернувшись разок и пару раз простонав, быстренько
кончил.
Она лежала под ним — блузка распахнута, лифчик распался на две половинки,
юбка скаталась под подбородком, трусики неизвестно где, и никаких чувств,
кроме ощущения тяжести его тела, навалившегося на нее, Эми не испытывала. И
немного раздражал ее бьющий в нос запах бензина и смазки, а также
бесчисленные пылинки, пляшущие перед глазами в солнечном луче, чудом
пробившемся сквозь грязное оконное стекло и осветившем скопившуюся в каморке
грязь.
Наконец Стив соизволил чуть пошевелиться и спросить:
— Как ты, детка? Все в порядке?
Это был его традиционный вопрос, сопровождаемый самодовольной улыбочкой,
предвосхищавшей ее ответ.
Эми не стала его разочаровывать.
— Мне хорошо, Стив. — Она запустила пальцы в его густые вьющиеся волосы, поиграла с ними.
Он посмотрел на часы.
— Нам пора двигать отсюда. Ты же сказала мамаше, что проведешь время с
Бонни.
— Иначе она бы меня не отпустила. Она помешалась на том, что случилось с Керри Ингрэм и Линет.
Стив промычал что-то, приподнимаясь на колени и стаскивая использованный
презерватив. Он швырнул его в щель между топчаном и цементной стенкой. Эми
было любопытно, сколько же там скопилось таких штук. Они наверняка
сморщились, их греховное содержимое со временем ссохлось, только они служили
напоминанием, пусть робким и ненавязчивым, о других девушках, распростертых
на этом же скомканном шерстяном одеяле с задранными на голову юбками и
спущенными трусиками. Она впервые почувствовала себя безжалостно
выставленной напоказ. Но Стив даже не взглянул на нее. Поторопившись
прикрыть юбкой бедра, Эми так же поспешно принялась застегивать лифчик и
пуговицы на блузке.
— Бонни говорила, что шериф может объявить комендантский час. Тогда
подросткам запретят появляться на улице после того, как стемнеет.
— Все может быть, — философски заметил Стив, вставая с топчана и
заправляя рубашку в брюки. — Кстати, неплохая идея — относительно вас,
девчонок, в особенности.
Его отсутствующий тон задел ее, и, возражая ему, она слышала себя как бы со
стороны и улавливала в своем голосе ненужные истерические нотки и
неожиданную враждебность.
— Почему ты так уверен, что только мы в опасности? А как насчет Рамсея?
— Насколько я слышал, никто не верит, что его прикончил тот же подонок,
что и девчонок.
— А ты видел агентов ФБР, говорил с ними?
— Пока не видел и не говорил. Давай, малышка, сматывайся поскорей отсюда. Ты что-то закопалась.
Эми справилась со всеми пуговицами на блузке, и оставалась лишь нерешенная
проблема ее трусиков. Где же они? Ей не хотелось спрашивать об этом Стива.
Обращаться к недавнему партнеру по сексу с вопросом:
А куда ты дел мои
трусики?
— было унизительно и не соответствовало хорошим манерам.
Стив, проявляя нетерпение, едва дождался, когда она наконец застегнет блузку
и поднимется с топчана. Он тут же вытащил из дверной ручки какую-то железку,
используемую в качестве засова, схватил Эми за руку и повел, вернее, поволок
через пустынный темный гараж.
— Я подброшу тебя к Бонни, — говорил он на ходу, — а потом
заеду за Сетом. Мы собирались вместе опробовать машину, которая так ему
приглянулась.
Эми не удивило, что ни ее, ни Бонни он не пригласил прокатиться с ними, но
все же ей стало обидно. Не то чтобы возня с дурацкой старой машиной была уж
таким развлечением, но он мог хотя бы спросить, не желают ли они разделить
компанию.
Стив усадил ее на сиденье своего
Мустанга
и прихлопнул дверцу — такое
безотчетное проявление галантности было одним из качеств, которые ей
нравились в нем поначалу. Эми дождалась, пока он устроится за рулем и
тронется с места, и только тогда решилась вновь подать голос:
— А тебя разве не волнует то, что у нас происходит?
— Ты опять об этих убийствах? — Стив презрительно фыркнул. —
Не вижу поводов для паники. Вероятно, какой-то псих свихнулся на девочках и
принялся их потрошить, а что касается Адама Рамсея, то я лично знаю дюжину
ребят, которые были не прочь прижечь ему задницу.
— Почему?
— Не твоего ума дело, — сказал Стив.
— Но...
— Тебе и Бонни надо быть поосторожней, вот и все, милашка. Оставайтесь
дома у шерифа, пока мамочка не явится забрать тебя. И больше не высовывай
никуда носа, особенно после того, как стемнеет. Увидимся завтра в школе. Все
будет о'кей. Держу пари, что тот малый давно слинял отсюда.
— Ты правда так думаешь, Стив?
— Готов поставить двадцатку.
На часах было уже около четырех, когда Миранда услышала, как кто-то, не
постучавшись, приотворил дверь ее кабинета. В тот момент, сражаясь с жутким
приступом головной боли, она прижала ладони к глазам, и ей было неловко от
того, что именно Бишоп застал ее в таком положении. Стараясь скрыть свое
раздражение, она прибегла к ледяному тону:
— В нашем учреждении есть правило. В случае, если дверь закрыта, вы
сперва стучитесь, а затем ждете приглашения войти.
— Ты это говоришь всем своим помощникам?
— Как я уже сказала, таков порядок. Правило касается всех без
исключения.
Бишоп недовольно поморщился, а затем поинтересовался:
— Очень болит голова, Миранда? Да?
Лгать ему было бессмысленно.
— Просто разламывается. А тебе что-нибудь от меня нужно?
Он ответил не сразу:
— Пришла Шарон с отчетом по Л инет Грейнджер. Я считаю, что нам следует
обсудить его всем вместе.
— Хорошо, через минуту я приду. — Миранда раскрыла тетрадь для
записей, уставилась на верхнюю строчку и не пошевелилась, пока Бишоп
тихонько не затворил за собой дверь.
Оставшись одна, Миранда потратила несколько больше времени, чем обещанная
минута, на то, чтобы установить контроль над собой. С бледностью на лице она
не могла ничего поделать. Уменьшить страдания от режущего глаза яркого
солнечного света можно было, надев темные очки. Но главной ее заботой было
запрятать достаточно глубоко и надежно свою боль, чтобы Бишоп и его телепаты
не догадались, что с ней происходит нечто необычное.
Может быть, цена слишком высока. Может быть, ее не стоит платить...
Но Миранда знала, что все равно заплатит. Что-то обязательно случится,
события должны разворачиваться так, как им положено, иначе результаты будут
трагическими... Если не катастрофическими.
Миранда встала, и мгновенно головокружение захлестнуло ее, словно волной.
Она поборола его, расправила плечи и с профессионально-отчужденной маской на
лице проследовала в конференц-зал.
Вопреки ее указаниям там находился Алекс, который с виноватым видом вскочил
и тут же сел, словно боясь, что из-под него выдернут стул.
— Мне следовало бы уволить тебя за неподчинение, — сухо заметила
Миранда.
— Я не на службе.
— Раз ты здесь, значит, на службе.
Она заняла место рядом с ним, три федеральных агента уселись напротив.
Миранда сразу же обратилась к Шарон:
— Доктор Эдвардс, пожалуйста, доложите: нашли ли вы что-нибудь, указывающее на личность убийцы?
— При всем моем желании нет.
Шарон пододвинула к ней папку с докладом, но Миранда не стала ее открывать.
— Так что же вы нашли? Подтвердили ли повторные анализы ваши
предварительные выводы?
— Более-менее. Девочка скончалась приблизительно за шестнадцать-
восемнадцать часов до того, как было обнаружено ее тело, что указывает на
время смерти в промежуток от двух до четырех часов ночи пятницы Имеются
признаки того, что умирала она долго, вполне вероятно, расставание с жизнью
длилось часами. Я считаю, что орудием, избранным убийцей, чтобы поставить
окончательную точку, была бейсбольная бита. Я нашла несколько частиц
древесины, засевших в коже жертвы Судя по синякам и кровоподтекам, он трижды
наносил удары с паузами между ними, возможно, чтобы передохнуть.
Алекс что-то пробурчал себе под нос. а Миранда впилась взглядом в Шарон,
словно скорбное выражение ее лица пробуждало в ней не просто сопереживание,
а совместное видение трагической сцены во всех деталях.
— Продолжайте, — тихо попросила Миранда.
— Линет не насиловали, и нет никаких следов того, что ее связывали или
как-то физически препятствовали ей двигаться. Ее пичкали наркотиком в
больших дозах — я обнаружила хлористый гидрат, который, вероятнее всего,
давали ей, подмешав в сладкий чай. Я убеждена, что девочка была в коматозном
состоянии, когда он принялся ее бить, и уже не очнулась Линет умерла от
повреждений, причиненных ударами биты, хотя и принятое ею количество
наркотика также могло привести к летальному исходу. Глаза ее были удалены
после наступления смерти, а из тела полностью удалена кровь. Сонная и
бедренные артерии вскрыты.
— На ее одежде я не видела крови, — заметила Миранда.
— Я тоже ничего не обнаружила. Это, вдобавок к частицам древесины в
кожном покрове, позволяет утверждать, что он раздел ее догола, прежде чем
наносить удары, и одел снова, когда все было кончено. Но убийца еще и вымыл
тело. Я нашла следы жидкого мыла, которое можно приобрести в любой аптеке и
супермаркете Питер, простите, доктор Шеппард переговорил со своей матерью, и
оказалось, что дома у них используется мыло совсем другого сорта, купленное
именно здесь, в городе.
Миранда не стала заострять внимание на том, что доктор Шеппард переступил
границу своих полномочий, вовлекая в полицейское расследование собственную
мамашу. Она лишь кивнула и изрекла:
— Понятно. Примем к сведению.
— Еще одно обстоятельство, шериф. Убийца вставил в вагину девушки
тампон.
Последовало молчание, нарушенное Алексом.
— Откуда вы знаете, что у нее?
— У нее не было менструации. И мы можем быть уверены, что она сама не
вставляла тампон. — Шарон свысока поглядела на Алекса. — А как вам
понравится то, что тампон был запечатан в пластиковую обертку?
Глава 6
На этот раз молчание затянулось надолго. Затем Миранда без особого желания
взяла на себя риск высказать предположение:
— Значит, мы все-таки имеем дело с изнасилованием, хотя и
символическим.
Доктор Эдвардс возразила:
— У меня другое мнение То есть я хочу сказать, что здесь не замешано
желание ощутить свое превосходство над жертвой или стремление насладиться
обладанием ею. Все мы знаем, что это и есть главные побудительные мотивы для
совершения подобною преступления. В нашем случае ничто не указывает на
применение грубой силы. Никаких царапин, следов побоев и прочих последствий
вспышек гнева, злобы или раздражения. Убийца был осторожен. Он был даже —
кто хочет, пусть меня опровергает — по-своему нежен с жертвой. К вашему
сведению, не вскрытый, новенький тампон он предварительно смазал вазелином.
— У меня все это не укладывается в голове, — честно признался
Алекс.
Миранда взглянула на Харта:
— Как можно истолковать то, что мы сейчас услышали? Есть какие-нибудь
идеи?
Харт откинулся на стуле, сложил руки на животе, сомкнув пальцы, и нахмурил
лоб.
— Может быть, он этим своим поступком ее
запирал
,
опечатывал
, лишал
возможности заниматься с ней сексом всех, включая себя.
— Воздвигал для себя преграду?
— Может быть... Скорее всего да, — согласился с Мирандой
Харт. — Если он одурманивал свою жертву, прикрывал ей лицо до того, как
ударить, потому что был знаком с ней и даже по-своему, пусть в безумной,
искаженной форме, но все-таки оберегал девушку от самого страшного зрелиша и
мучений, то он вполне мог бороться с искушением овладеть ею, причем на
протяжении долгого времени.
— То есть еще до того, как ее похитил?
Харт кивнул.
— Для своих пятнадцати лет она была весьма развита. В физическом смысле
она уже была больше женщина, чем девочка. Возможно, он наблюдал за ней,
думал о ней, вожделел ее задолго до рокового вечера.
Прикидываясь простаком, каким вовсе не был, Алекс решил вмешаться:
— Пока я не вижу, как эти рассуждения помогут нам изловить мерзавца.
— Так или иначе, помогут.
Не дожидаясь отклика на такое исполненное оптимизма заявление, Миранда
продолжила:
— Никаких признаков сексуальных домогательств и вообще ничего
связанного с сексом нет в деле Керри Ингрэм. А если мы присовокупим сюда еще
убийство Адама Рамсея, приняв версию, что преступник один и тот же, то
получим серийного убийцу.
— Я за эту версию, — сказала Шарон. — У меня есть подозрение
насчет внешнего вида и состояния этих костей, хотя я бы лучше подождала
завершения всех анализов и тогда уж прокомментировала результаты. Но все же
в одном я уверена — у мальчика также была забрана вся кровь. Сомнительно,
что двое убийц действуют одновременно в маленьком городке и оба выкачивают
кровь из своих жертв.
Миранда недовольно поморщилась, однако была полностью согласна с доктором
Эдвардс.
— И пока нам удается держать эту деталь в тайне, не может и речи быть
об убийце-подражателе. Я знаю, у вас еще не было времени заняться как
следует останками Рамсея, но все-таки есть ли какие-то намеки на нечто
связанное с сексом?
— Никаких. Но вам ли не знать, что почти невозможно обнаружить подобные
свидетельства при полном отсутствии мягких тканей. К тому же долгое время
останки подвергались разного рода воздействиям.
Поймав на себе взгляд Бишопа, Миранда осознала, что инстинктивно потирает
себе висок, и этот жест выдает ее состояние.
— О'кей. Значит, наш убийца хватает семнадцатилетнего парня и,
очевидно, неделями подвергает его пыткам. Затем похищает девчонку
четырнадцати лет, которую тоже долгими неделями мучает — то придушит, то
отпустит. Наконец, он же хватает пятнадцатилетнюю милашку, доводит ее
наркотиками до бесчувствия и забивает насмерть бейсбольной битой уже через
несколько часов. В первых двух эпизодах он не проявляет никакого
сексуального интереса — хотя мы не уверены насчет мальчика. В последнем
случае, по всей видимости, улавливаются какие-то намеки на секс, только не
на свершенное сексуальное действие, а, наоборот, на отрицательное отношение
или даже отвращение к сексу. Он убивал в первых двух случаях одним мощным
ударом по голове, но третью жертву забил до смерти постепенно. Умертвлял
медленно.
— Похоже, так и было, — согласился Харт. — Если хотите знать
мое мнение, то... интуиция мне подсказывает, что нам достался на редкость
противоречивый субъект. Он чувствует, что должен сделать это, и отметает все
доводы против и преодолевает все препятствия на пути к цели, а в то же время
сожалеет, что возложил на себя такую обязанность. Испытывает ли он угрызения
совести в нормальном, общепринятом смысле такого понятия, об этом можно
только догадываться. Я предполагаю, что он чертовски расстроен тем, что ему
приходится убивать этих юнцов, — и не потому, что ему жаль, что они
умирают, а только из-за того, что он вынужден вносить беспорядок в свою
налаженную жизнь и пачкать руки ради исполнения долга, а именно убийства
подростков.
Алекс с удивлением уставился на него:
— И это все вы выудили из горстки фактов, которые мы наскребли?
Харт улыбнулся:
— Это лишь мысленные наброски, невнятные, как пробы пера.
— У Тони очень разборчивый почерк, и пробы пера его читаются без
труда. — Интонация была настолько нейтральной, что такой отзыв из уст
Бишопа не выглядел похвалой.
Алекс перевел взгляд с одного агента на другого.
— Что никак до меня не доходит, так это по какому признаку он отбирает
свои жертвы. Ведь между ними нет ничего общего.
— За исключением того, что все трое моложе двадцати, — заметила
Миранда.
Бишоп поднялся и подошел к стенду с рапортами и фотографиями.
— Вы закончили аутопсию Керри Ингрэм? — спросила Миранда доктора
Эдвардс.
Та кивнула.
— Питер сделал все тщательно, и я согласна с его выводами. Ее душили до
потери сознания, потом искусственно приводили в чувство. И ее избивали, хотя
только кулаками, как мне кажется, и не с такой силой, как Линет Грейнджер.
Удар по голове в конце концов убил ее, единственный сильный удар, но уже не
кулаком, а каким-то деревянным предметом.
Размышляя вслух, Харт сказал:
— Первая жертва стоит особняком, так как принадлежит к мужскому полу.
На мой взгляд, следует также особо выделить Линет по той причине, как убийца
обращался с ней. Я утверждаю, что он знал ее, и, возможно, очень хорошо.
Алекс с сочувствием посмотрел на шерифа и решил взять на себя роль
информатора.
— Загвоздка в том. что почти каждый взрослый мужчина в городе знал
Линет, хотя бы из-за ее мамаши. Тереза Грейнджер слишком много пьет и
путается с кем попало, без разбора. Сказать, что она у нас здесь известная
особа, значит не сказать ничего. И у нее есть дурная привычка всех, кто за
ней волочится, тащить к себе в дом и оставлять там на ночь. В такой
обстановке Линет давно могла стать копией мамочки, однако они с ней были
небо и земля. Линет выросла такой пуританкой, что просто диву даешься. Она
не пила, не курила, не нюхала дрянь, не шлялась и, до меня доходили слухи,
гордилась своей девственностью.
— Она и умерла девственницей, — сказала доктор Эдвардс.
— И Керри Ингрэм тоже, — дополнила ее Миранда. — Означает ли
это что-нибудь?
— Если бы дело касалось только девочек, то я бы сказал, что да, —
ответил Харт. — Мания, связанная с сексуальной нетронутостью. Но
нарушает картину жертва мужского пола. Можно предположить, что убийца —
бисексуал, неравнодушный к обоим полам, но Рамсей...
— Как известно, Рамсей вел активную половую жизнь, чересчур активную
для мальчика его возраста, — сухо закончила за Харта Миранда.
— Да, это отражено в вашем отчете, — подтвердил Харт. —
Следовательно, убийца-бисексуал, хранитель невинности выпадает из игры, если
только он не убил мальчика совсем по другой причине.
— Так и было, — вдруг подал голос Бишоп, резко повернувшись к
присутствующим. — Его не прельщала Керри Ингрэм. Ее тело еще не
сформировалось, оставалось почти детским. Он мог тратить на нее время ради
забавы, но без сексуального влечения. А вот Линет Грейнджер его возбуждала.
Он хотел ее, и эта физическая потребность пугала его. Поэтому он поторопился
убить ее. Я полагаю, что Линет... была его ошибкой. Я думаю, он захватил ее,
повинуясь бессознательному импульсу. Может быть, просто подвернулся удобный
случай, и, раз он заполучил ее, оставалось только пройти весь путь и в конце
убить ее. Отсюда и его поведение, отличное от предшествующих
...Закладка в соц.сетях
