Жанр: Любовные романы
Волшебство Маккензи
... как он молниеносным движением перехватил ее запястье, притянув
руку к своей груди.
Марис выпрямилась во весь свой рост — пять футов и почти три дюйма — и
вскинула подбородок.
— Я отказываюсь приносить в жертву лошадь. Любую лошадь.
— Я тоже этого не хочу, — Макнил нежно обхватил ее упрямый подбородок,
поглаживая пальцами шелковистую кожу. — Но мы ничего не можем предпринять,
пока у нас не будет неопровержимых доказательств для суда. Мы должны связать
все воедино, в узел, который не сможет развязать ни один адвокат, иначе
убийца останется на свободе. Это касается не только лошадей или жульничества
со страховкой. Был убит один из работников конюшни — паренек, которому едва
исполнилось шестнадцать. Подобно тебе, он, должно быть, случайно наткнулся
на что-то, чего не должен был видеть, но оказался не столь удачлив. На
следующее утро в стойле обнаружили мертвую лошадь, а паренек исчез. Это
случилось в Коннектикуте. А через неделю его тело обнаружили в Пенсильвании.
Марис пристально смотрела на Макнила, ее темные глаза были полны решимости.
Стоничеры могли пойти на убийство лошади ради денег и связались с очень
скверными людьми. Любые сожаления, которые она могла к ним испытывать,
исчезли.
Лицо Макнила было словно высечено из камня.
— Я не буду торопиться и подгонять расследование. Несмотря ни на что, я
собираюсь схватить этих ублюдков. Понимаешь?
Она понимала. Полностью. Оставался лишь один выход.
— Ты отказываешься подвергать риску свою операцию, а я не позволю причинить
вред Фурору. Значит, тебе придется использовать меня в качестве приманки.
Глава 6
— Забудь об этом! — Слова были недвусмысленными и категоричными. — Это
совершенно исключено.
— Тебе придется.
Он взглянул на нее со смесью гнева и изумления.
— Дорогуша, ты так долго была начальницей, что разучилась подчиняться.
Операцией руковожу я, а не ты. Будешь делать только то, что я скажу, и когда
скажу, или же быстро окажешься в наручниках с кляпом во рту, а твоя
маленькая сладкая попка будет заперта в чулане до тех пор, пока все не
закончится.
Марис похлопала длинными ресницами и взглянула на него.
— Ты находишь мою попку сладкой?
— Настолько сладкой, что я, возможно, буду очень долго покусывать ее прежде,
чем приступить к самому главному.
По тому, как потемнели его глаза, Марис догадалась, что эта идея показалась
ему весьма привлекательной. Она тоже была захвачена ею. Затем Макнил пожал
плечами, и напряжение рассеялось. Он усмехнулся.
— Но независимо от того, насколько ты хороша на вкус и как быстро умеешь
хлопать ресницами, тебе меня не переубедить.
Скрестив руки на груди, Марис попыталась привлечь его внимание к
неоспоримому факту.
— Я нужна тебе. Не знаю, что именно я видела или кто меня ударил. Это мог
быть один из Стоничеров или же кто-то из тех, кого они наняли. Но им
неизвестно, что я не могу ничего вспомнить, и они не знают о тебе. Так что
сейчас они именно меня считают главной опасностью.
— Поэтому ты и останешься в укрытии. Если убийца один из Стоничеров, то мне
сложно предугадать, как он или она будет действовать дальше. Всегда
предпочитаю иметь дело с профессиональным киллером, а не с любителем,
который может запаниковать и выкинуть нечто чрезвычайно глупое, например,
подстрелить тебя в присутствии кучи свидетелей.
— Боже сохрани, чтобы тебе пришлось иметь дело с кем-то, кто бы испугался,
совершая убийство, — со сладким сарказмом произнесла Марис, и Макнил одарил
ее одним из своих пристальных взглядов. Девушка продолжила выдвигать
аргументы:
— Возможно, они в недоумении, почему я до сих пор не заявила в полицию.
Сейчас они думают, что я или ранена сильнее, чем они первоначально
предполагали, и лежу где-то без сознания, или же до меня дошло, что
доказательств для полиции недостаточно, и потому у меня нет оправданий в
краже бесценной лошади. В любом случае, им нужна я. Я — великолепный козел
отпущения. Они могут убить Фурора, инсценировав все так, будто это сделала
я, а затем убить меня. Таким образом, все будет
шито-крыто
, и кто знает,
возможно, им даже удастся получить двойную компенсацию по страховому полису,
так что каждый из них получит больше денег. Ничто не заставит их быстрее
проявить свои дурные намерения, чем встреча со мной.
— Нет, черт побери! — он раздраженно покачал головой. — Не могу поверить в
ход твоих мыслей. Ты, должно быть, начиталась триллеров.
Обиженная, Марис сердито посмотрела на него. Ее доводы были совершенно
логичными, и он понимал это. К сожалению, понимание не означало, что ему
нравятся ее доводы или что он согласится с ними. Марис уже знала, что может
добавить к перечню черт его характера стремление защищать. И упрямство.
Боже, ей не следует обращать внимание на его упрямство!
— Дорогуша, — Макнил успокаивающе положил руки на плечи Марис, и в груди у
него защемила незнакомая нежная боль, когда он ощутил хрупкость ее костей.
Он попытался подобрать слова, которые убедят Марис предоставить дело ему и
Дину. Это была их работа. Их обучали этому. Если она вмешается, то
беспокойство о ней сведет его с ума. О Боже, она, очевидно, думала, что в
ней семь футов роста и что она сделана из железа, но он видел ее голову,
видел, как осторожно она двигалась. Несмотря на свою хрупкость, Марис не
была слабой. Макнил был свидетелем того, как она ездит верхом, без усилий
управляя жеребцами, справиться с которыми было под силу не каждому мужчине.
Так что он знал, что она была сильной. Марис также была чрезвычайно храброй,
и он не был уверен, смогут ли его нервы выдержать такое напряжение.
— Взгляни на это с другой стороны, — сказала Марис. — Пока они не знают, где
Фурор, я в безопасности. Чтобы добраться до него, им нужна я.
Он не спорил, не пытался убедить ее. Просто покачал головой и сказал:
— Нет.
Она испытывающе постучала костяшками пальцев по его лбу. Макнил озадаченно
посмотрел на нее и немного отодвинулся, щурясь от удивления.
— Что ты делаешь?
— Проверяю, действительно ли у тебя голова дубовая, — резко сказала Марис,
давая выход своему раздражению. — Ты позволяешь своим чувствам влиять на
работу. Я для тебя лучший выбор, так используй меня!
Макнил застыл. Его бы меньше потрясло, если эта хрупкая спорщица внезапно
подняла бы его над головой и выбросила в окно. Он позволял эмоциям влиять на
свою работу? Более дурацкого довода он не ожидал услышать. Именно его
способность абстрагироваться от эмоций, которые могли помешать работе, и
делала его мастером своего дела. Макнил никогда не терял головы, оставаясь
спокойным вне зависимости от того, насколько напряженной была ситуация.
Потом он мог несколько ночей мучиться от бессонницы, переживая сильное
волнение, но во время выполнения задания всегда оставался хладнокровным
игроком.
Он не мог волноваться из-за нее, в этом не было логики. Хорошо, он
запал
на нее с первой же встречи. С нею все было всерьез, и она нравилась ему. Он
многое узнал о Марис с тех пор, как прошлой ночью она практически вынудила
его действовать под ее указку. Она была очень сообразительной, с чувством
юмора и слишком бесстрашной для его душевного спокойствия. Она отзывалась на
его легчайшее прикосновение, ее нежное тело с явным наслаждением таяло,
находясь вблизи его тела. И это кружило голову сильнее самого крепкого
виски.
Макнил нахмурился. Лишь состояние ее здоровья удержало его от того, чтобы
взять ее, и то он еле сдержался. Неважно, что в любой момент мог появиться
убийца, ведь он умышленно оставил за собой неявный след, который непременно
вывел бы того прямо на них. Алекс знал, что не должен был раздеваться
прошлой ночью. Но ему безумно хотелось ощутить ее кожу своей кожей, и потому
он разделся до трусов и скользнул к ней в постель. Если что, Дин подал бы
сигнал. Если он все правильно рассчитал, то имелся, по крайней мере, час,
прежде чем что-то произойдет. Но, тем не менее, следовало быть одетым и
готовым на случай, если что-то пойдет не так. А вместо этого он лежал на
ней, между ее ног, и думал о том, что их разделяют только два тонких слоя
хлопка. На то, чтобы избавится от них, у него ушло бы секунд пять, и тогда
бы он оказался в ней, и гори все синим пламенем!
Какие чувства? Обычная симпатия и сильное вожделение. А потом у нее возникла
эта сумасшедшая идея! После всего-то нескольких часов, проведенных вместе,
после того, как она проспала большую часть этого времени, — идея о том, что
они поженятся. То, что она так считала, не означало, что и он так думает.
Черт возьми, он не собирается позволить вовлечь себя в брак, и не важно,
сколь сильно возбуждался всякий раз, когда Марис оказывалась поблизости.
И хотя от мысли об использовании ее в качестве приманки волосы на голове
становились дыбом, чувствами здесь и не пахло. Всего лишь здравый смысл.
— У тебя сотрясение мозга, — наконец, произнес он. — Ты передвигаешься со
скоростью улитки и не должна двигаться вообще. Ты будешь скорее помехой,
нежели помощью, потому что придется следить еще и за тобой.
— Тогда дай мне оружие, — ответила она столь невозмутимым тоном, что Макнил
засомневался, правильно ли он расслышал?
— Оружие? — недоверчиво переспросил он. — Черт побери, ты полагаешь, что я
дам оружие гражданскому лицу?
Марис высвободилась из объятий, и его ладони заныли от потери близости.
Внезапно ее черные глаза перестали казаться бездонными, они стали холодными
и безжизненными, и осознание того, что он увидел, потрясло его.
— Я могу обращаться с пистолетом не хуже тебя, а возможно, даже лучше.
Она не преувеличивала. Макнил встречал такой взгляд у снайперов и у
некоторых коллег-агентов, которые были там, делали это, и имели мужество
делать это снова. То же он видел в своих глазах и понимал, почему некоторые
женщины сторонились его, напуганные той опасностью, которую чувствовали в
нем.
Марис не испугалась. Она казалась хрупкой, но внутри нее имелся крепкий
стальной стержень.
Он мог использовать ее. Эта мысль вспыхнула в его мозгу, и Макнил не смог ее
отбросить. Правила категорически запрещали вовлекать в оперативные действия
гражданских лиц, если имелась возможность этого избежать, но слишком часто
это оказывалось невыполнимым. Марис была права. Лучшей приманки не найти, и
он покажет себя дураком, если подвергнет риску операцию, отказавшись ее
использовать. То, что он обязан сделать, доставляло ему неимоверные душевные
муки, но действительно следовало отбросить в сторону переживания и
сосредоточиться на работе.
Черт побери, с удивлением понял Макнил, он позволил чувствам затуманить свое
мышление! Не очень хороший признак, пора покончить с этим идиотизмом.
— Хорошо, — быстро сказал он, поворачиваясь, чтобы взять их куртки. Резким
движением он натянул свою, а затем помог Марис. — Времени мало, поэтому мы
должны поспешить. Сначала нам надо вывести жеребца из трейлера и спрятать
где-нибудь в укромном месте, затем поставить трейлер так, чтобы тот, кто
появится, не смог увидеть, что жеребца в фургоне нет. Потом вернемся сюда.
Ты поведешь грузовик, а я спрячусь в кузове под одеялами или еще чем-нибудь.
Он выключил свет в ванной и повел девушку к двери.
— Дин засядет у дороги, где он сможет заметить их прибытие. Ускользнув от
них, он займет место возле трейлера. И предупредит нас. Когда они появятся,
ты поедешь по окольной дороге, позволив им заметить твой грузовик. Они
последуют за тобой.
Они достигли двери. Макнил выключил свет и вытащил из кармана маленькую
рацию. Включил ее.
— Все чисто? — спросил он. — Мы выходим.
— Что? — голос его партнера казался удивленным. — Да, все чисто. Что
происходит?
— Объясню через минуту.
Макнил засунул рацию обратно в карман и снял с двери цепочку. Мгновение
помедлил, глядя на Марис.
— Ты уверена, что сможешь это сделать? Если голова болит, скажи мне об этом
сейчас, пока не стало слишком поздно.
— Я могу это сделать.
Ее голос был спокоен и деловит. Он коротко кивнул.
— Тогда пошли.
Он открыл дверь, и холодный воздух ударил Марис в лицо. Она задрожала, даже
несмотря на то, что была одета в толстую куртку. Метеобюро предсказывало
наступление холодного атмосферного фронта, вспомнила Марис. Вчера она
смотрела дневные новости и прогноз погоды. Возможно, именно поэтому на ней и
была сейчас толстая куртка вместо легкой джинсовой на фланелевой подкладке,
которую она одевала вчера утром. Марис была рада, что переоделась, потому
что температура была сейчас градусов двадцать.
Покинув уютное тепло мотеля, Марис огляделась. Контора мотеля и шоссе
находились справа от нее. Макнил взял Марис за руку и увлек влево — к кузову
покрытого инеем грузовика-пикапа последней модели.
— Подожди минутку, — сказал он, оставив девушку в укрытии за кузовом
грузовика, а сам обогнул его, направляясь к водительской дверце. Открыл ее и
наклонился. Марис услышала слабое металлическое звяканье ключей, затем мотор
запустился и тихо заурчал. Она с одобрением отметила, что свет внутри кабины
не зажегся, что означало, что Макнил позаботился об этой маленькой детали
заранее.
Свет в салоне... Когда Макнил с едва слышным щелчком закрыл дверцу
грузовика, неоновый свет от вывески мотеля скользнул по его высоким скулам,
и дверь ее памяти приоткрылась.
Марис вспомнила, как выглядело его лицо прошлой ночью, когда он вел машину,
— мрачное неумолимое лицо, подсвечиваемое слабым зеленоватым освещением
приборной доски.
Вспомнила то отчаяние, с которым скрывала от него свое состояние. Ей было
страшно, что он догадается об ее невыносимой головной боли, о том, насколько
она обессилена и уязвима. Макнил разговаривал мало, предпочитая вести машину
в полной тишине, но даже сквозь боль Марис ощущала возникшее между ними
физическое притяжение. Если она покажет ему свою ранимость, думала она, то
он мгновенно окажется на ней.
Макнил согласился помочь ей именно по этой причине, а вовсе не потому, что
беспокоился о Фуроре.
Ее мысли были затуманены от полученного по голове удара. Марис беспокоилась
за безопасность Фурора, пытаясь придумать, как лучше защитить его, и не была
уверена, что может доверять Макнилу. Она рискнула, попросив его о помощи. Он
согласился без вопросов. Но, находясь в состоянии сильного душевного
волнения из-за контузии, а также из-за неспособности разобраться в своих
чувствах, Марис было сложно рассуждать адекватно.
Все закончилось именно там, где она так боялась оказаться, — в постели с
ним. И он не сделал той самой чертовой вещи, а всего лишь заставил ее
влюбиться в него.
— Пошли, — тихо сказал Макнил, не глядя на нее. Фактически он смотрел на
все, кроме Марис. Его глаза настороженно подмечали каждую деталь вокруг.
Ранее утро было темным, безмолвным и таким морозным, что от дыхания шел пар.
На небе не было видно звезд, и Марис поняла почему, когда на землю начали
падать редкие белые хлопья. Ледяной ветер продувал насквозь джинсы, холодя
ноги.
Макнил привел ее на другую сторону стоянки к
олдсмобилю
неопределенного
желтовато-коричневого цвета, припаркованного между неряшливого вида
кустарником — попыткой владельцев мотеля озеленить территорию — и
вольво-
универсалом
. Марис старалась двигаться очень осторожно, и головная боль
оставалась вполне терпимой.
Открыв заднюю дверцу машины, Алекс усадил ее внутрь, а потом сам сел
спереди, рядом со своим напарником. Дин Пирсол оказался в точности таким,
как Макнил его описал: худощавый, темноволосый и в данный момент явно весьма
озадаченный.
— Что, черт побери, происходит?
Коротко, в общих чертах Макнил обрисовал их план. Пирсол повернул голову
назад и с явным сомнением оглядел Марис.
— Я могу сделать это, — заявила она, не давая тому времени высказать свои
сомнения вслух.
— Нам следует действовать быстро, — сказал Макнил. — Ты можешь настроить
видеоаппаратуру?
— Да, — ответил Пирсол. — Наверное. Хотя мы и так подобрались к ним
чертовски близко.
— Тогда не будем зря тратить время.
Макнил с щелчком открыл бардачок и вытащил оружие. Вынул из кобуры, проверил
его, а затем, засунув обратно, протянул Марис.
— Это револьвер 38-го калибра с барабаном на пять патронов.
Марис кивнула и проверила оружие. Слабая улыбка смягчила мрачную линию рта
Алекса, пока он наблюдал за девушкой. Он бы тоже никому не поверил на слово,
а лично проверил состояние оружия.
— Там на сидении рядом с тобой бронежилет из кевлара. Он великоват для тебя,
но все равно надень его, — приказал Макнил.
— Но это же твой жилет, — возразил Пирсол.
— Да, но возьмет его она.
Марис засунула револьвер в карман куртки и ухватилась за жилет.
— Я надену его в грузовике, — сказала она, открыв дверь и выбираясь наружу.
— Нам надо спешить.
Снежинки все еще падали, призрачные в предрассветной тишине. Гравий хрустел
под ногами, пока они пересекали автостоянку, направляясь к грузовику.
Стеклообогреватель очистил нижнюю половину ветрового стекла, и этого было
достаточно, чтобы тронуться в путь.
Макнил не включал фары до тех пор, пока они не оказались на шоссе, и он мог
с уверенностью сказать, что в поле их зрения в обоих направлениях не было
ничего, кроме желтовато-коричневого
олдсмобиля
, который тянулся позади
них. Он повернул переключатель, и зеленые огни приборной панели осветили его
лицо в точности так же, как и днем ранее.
Марис стянула с себя куртку и надела бронежилет. Он оказался тяжелым и
слишком большим. Большим настолько, что закрывал даже ее бедра, но она не
стала впустую тратить время на споры о целесообразности этого громоздкого
одеяния, так как знала, что это бесполезно.
— Я вспомнила, как ехала с тобой прошлой ночью, — заявила она.
Он взглянул на нее.
— Твоя память восстановилась?
— Не полностью. Я все еще не могу вспомнить, кто ударил меня по голове и как
я забрала Фурора. Между прочим, тебе не кажется, что пора рассказать мне об
этом?
Он проворчал:
— Я не знаю, кто ударил тебя. Я подозреваю, как минимум, трех человек, а
может и больше, кто бы мог это сделать.
— Двое из них — Рональд и Джоан. За кем еще ты следил, когда прибыл в
Соломон Грин?
— За новым ветеринаром, Рэнди Ю.
Марис замолчала. Это имя ее удивило. Прежде, чем заподозрить этого человека,
она бы подумала о многих других. Его умение ветеринара произвело на нее
хорошее впечатление. Рэнди никогда не выказывал ничего, кроме величайшей
заботы о своих четвероногих пациентах. Это был мужчина лет тридцати пяти, на
четверть китаец, сильный, каким и должен быть ветеринар. Если она
столкнулась именно с Рэнди Ю, то удивительно, что ей удалось спастись,
отделавшись всего лишь ударом по голове. Хотя, с кем бы она ни боролась,
вряд ли от нее ожидали, что она владеет навыками самообороны.
— Это не лишено смысла, — рассуждала Марис. — Быстрый укол, и Фурор умирает
от сердечной недостаточности, и все это выглядит вполне естественно. Никакой
грязи, как в случае смерти от пули.
— Но ты нарушила их план, — сказал Макнил, суровость только подчеркивала
невозмутимость его тона. — И теперь они собираются воспользоваться пулями
для вас обоих — для тебя и для лошади.
Фурор не был счастлив. Ему претило одиночество и долгое пребывание в тесноте
маленького трейлера, он был голоден и изнывал от жажды. Макнил отогнал
прицеп в лес, причем настолько далеко, что Марис понятия не имела, как ему
удалось это сделать. Незнакомая обстановка также не пришлась Фурору по душе.
Ему было привычней в окружении открытых пастбищ, просторных стойл, среди
шума и людей. Едва покинув кабину грузовика, молодые люди услышали его
сердитое ржание и глухой звук ударов задних копыт о стенку прицепа.
— Он может пораниться! — Марис бросилась к прицепу, двигаясь быстрее, чем
следовало бы при ее головной боли, но если, беснуясь, Фурор способен
повредить ногу, то его следовало успокоить как можно скорее.
— Тише, малыш, тише, — ласково уговаривала она коня, отпирая заднюю дверь
прицепа, и в ее голосе прозвучала та особенная нотка, всегда появляющаяся у
девушки при общении с лошадьми. Удары тут же прекратились, и она практически
могла видеть, как конь настороженно повел черными ушами, прислушиваясь к ее
голосу.
— Подожди. — Едва Марис начала открывать дверь, Макнил схватил ее за руку. —
Я сам выведу коня. Фурор капризничает, и мне бы не хотелось, чтобы он тебя
лягнул. Стой там и продолжай говорить с ним.
Окинув Макнила задумчивым взглядом, девушка отошла в сторону. Этот мужчина
вел себя так, словно она впервые в жизни получила травму. Каждый, кто выбрал
работу с лошадьми, должен быть готов к тому, что его могут лягнуть, укусить,
помять и сбросить с седла; хотя лошади не скидывали Марис почти с самого
детства. Тем не менее, она успела получить свою долю повреждений. Девушка
ломала обе руки с ключицей в придачу. И это не первое ее сотрясение. Как
лучше всего обращаться с гиперопекающим мужчиной особенно после того, как вы
поженитесь?
Именно так, как ее мать обращалась с отцом, подумала Марис, ухмыльнувшись.
Стоять на своем, заговаривая ему зубы и отвлекая сексом, вступая в открытые
конфронтации, и иногда действительно позволяя ему поступать по-своему. Это
был как раз один из тех случаев, когда не стоило устраивать сцену. Она
сможет проигнорировать его позже, когда ставки возрастут.
Макнил ловко вывел крупного жеребца из прицепа; Фурор резво выскочил наружу,
радуясь возможности вырваться из заточения и снова оказаться в компании. Он
выражал свой восторг, гарцуя вокруг них и игриво пихая Макнила мордой, в
общем вел себя как типичный четырехлетка. Приняв во внимание такое
поведение, Марис порадовалась, что не она оказалась
жертвой
этих боданий и
это не ей приходится прилагать усилия, чтобы усмирить пританцовывающего на
месте мощного жеребца. Рядом с ней он вел бы себя тихо; она действовала на
лошадей по-настоящему успокаивающе; но прямо сейчас любая тряска не
привлекала ее.
Макнил увел Фурора подальше от прицепа, копыта жеребца почти беззвучно
ступали по толстому ковру из сосновых игл и гниющей листвы, устилающей
пожухлую траву. Он привязал поводья к молодому деревцу и погладил лоснящийся
загривок животного.
— Ладно, теперь можешь подойти, — позвал он Марис. — Порадуй красавца, пока
я отгоню прицеп.
Марис осталась приглядывать за жеребцом, успокаивая его голосом и
прикосновениями рук. Он по-прежнему хотел есть и пить, но при этом был
настолько любопытным и общительным, что интерес к происходящему взял верх.
Дин Пирсол остановил
олдсмобиль
чуть позади, его фары освещали окружающее
их пространство. Макнил забрался в грузовик и сдал назад, высунувшись в
открытую дверь, чтобы отслеживать направление машины, пока он задним ходом
подталкивал прицеп. Получалось у него ловко; у некоторых людей ушла бы целая
вечность, чтобы установить сцепное устройство для прицепа в нужном
положении, но Макнил сделал это с первой попытки. Неплохо для агента ФБР,
решила Марис. Хоть сейчас он и федерал, но очевидно, что в прошлом ему
довелось много времени провести с лошадьми.
Теперь снег шел немного сильнее, свет фар выхватывал из темноты парящие
снежинки, просеивающиеся сквозь голые ветви деревьев. Сосны припорошило
белыми хлопьями. Макнил развернул прицеп, маневрируя между деревьями, и
установил его таким образом, чтобы он стоял передней стороной к проложенной
ими узкой колее и любой из тех, кто явится, не смог бы увидеть, что Фурора
нет внутри. У фургона были высокие узкие окна, но не спереди.
Как только трейлер был установлен в нужном положении, Макнил отцепил
грузовик и отъехал. Пирсол приступил к работе: он заполз под прицеп и
прикрепил видеокамеру таким образом, чтобы ее не заметили, но при этом она
имела хороший угол обзора и фиксировала любого, приблизившегося к фургону.
Макнил повернулся к Марис.
— Пока Дин работает, давай уведем Фурора подальше в лес, чтобы покормить. —
Он сверился со светящимися стрелками своих часов. — Мы должны убраться
отсюда через пять минут, максимум десять.
В прицепе находились одеяла, чтобы укрывать кобылу, доставленную в Соломон
Грин днем раньше. Марис достала самое темное и расправила его на широкой
спине Фурора. Жеребцу это понравилось, он качнул мускулистым крупом, словно
исполняя хучи-кучи, и засопел так, как делал это, когда испытывал радость.
Марис с умилением негромко рассмеялась и, потянувшись, обняла сильную шею
жеребца. Он ткнулся губами в волосы девушки, но мягко, словно каким-то
образом по ее движениям понял, что она была не в фо
...Закладка в соц.сетях
