Жанр: Любовные романы
Рискуя и любя
...Впрочем, эпитет
нормальный
не имеет ничего общего с той публикой, с которой ему приходится
работать, мрачно заключил Ронсар.
— А что может привести к катастрофе?
— Неосторожное обращение. К примеру, если товар случайно уронят.
— Вот как, — повторил Моррель.
Если использовать
Ар-Ди-Экс
в самолете, то взрывчатка должна находиться
вместе с ручной кладью — только самоубийца может согласиться ее нести. Или
же ее придется подсовывать ничего не подозревающему пассажиру, как в случае
с самолетом компании
Дельта
, рейс — Кому-то придется мириться с
риском, — наконец сказал Моррель, подразумевая, что сам он взрывчатку
не понесет.
— Есть еще одна проблема.
— Что-то их многовато! — Моррель напоминал сейчас капризного
ребенка, у которого сломалась любимая игрушка.
— Товар надлежит употребить в течение определенного промежутка времени,
иначе... он поведет себя непредсказуемо. Расчет должен быть точным.
— Я знаю об этом, друг мой, я знаю! Да уж больно хороший товар.
— Тысяча килограммов — значительное количество.
— Надо всего лишь быть порасторопнее, и все получится. Так когда
начнутся поставки?
Из этого Ронсар заключил, что Моррель уже наметил потенциальные объекты и
они будут взорваны одновременно. Правда, в его организации не хватит людей,
чтобы провернуть всю эту операцию. Но он может объединиться с другими
организациями, если они имеют общего врага.
Вслух же он произнес:
— Точно не знаю. Уж очень большое количество ты заказал; у
производителя может столько не оказаться. —
Наверняка не
окажется
, — добавил про себя Ронсар.
— Я заплачу большие деньги, если товар будет готов к отправке через две
недели.
— Я передам изготовителю твой заказ.
— Это замечательно! Я перезвоню тебе завтра. Ронсар повесил трубку. Он
был страшно зол; выводя
Ар-Ди-Экс
на рынок, производитель рисковал не
только своей репутацией, но и репутацией самого Ронсара. Такой риск должен
быть компенсирован. И компенсация будет достаточно высокой.
И тут ему в голову пришла забавная мысль. Производство взрывчатки еще не
поставлено на поток. Заказ на тысячу килограммов будет выполнить нелегко,
тем более что он еще не знает, сколько килограммов запросит Темпл. А что,
если предоставить Темплу и Моррелю решить между собой, кто и сколько берет
циклонита? Так сказать, раскрыть карты, как говорят в вестернах. Да, забавно
будет посмотреть, чья возьмет.
Глава 16
— Через три дня я собираюсь устроить вечеринку, — сказал Ронсар
Ниеме несколько дней спустя во время прогулки по маленькому тихому
парку. — В моем доме к югу от Лиона. Природа там потрясающая, а домик
весьма уютный. Мне бы очень хотелось, чтобы вы приехали на праздник.
Она молчала, опустив голову и шагая рядом с ним по аллее. Пышные кроны
деревьев укрывали их от жарких солнечных лучей, в ветвях чирикали птицы.
Народу в парке было немного: юные мамы и няни не сводили глаз с детей, с
гомоном и визгом носившихся по траве. Любители бега трусили по тенистым
дорожкам в одиночку и парами. Влюбленные гуляли, взявшись за руки, и то и
дело останавливались и целовались. Старики сидели на скамеечках; одни играли
в шахматы, другие просто наблюдали, как кипит и бурлит вокруг них молодая
жизнь. В теплом воздухе витал аромат цветов, легкий, как дыхание
пробуждающейся любви.
— Вы ничего не ответили мне, — произнес он немного погодя. —
Боитесь неодобрения мадам Терио?
— Да. А кроме того, хоть вы и утверждаете, что не ждете от меня ничего,
кроме дружбы, не думаю, что вы оставили надежду... убедить меня пересмотреть
свое решение.
— Ну конечно, я продолжаю надеяться, — спокойно согласился
он. — Я мужчина и француз. Роман с вами доставил бы мне ни с чем не
сравнимое удовольствие. Но мне приятно и просто быть подле вас. Вам ничего
от меня не нужно, вы не заритесь на мои деньги. В моей жизни не часто
встречаются подобные люди.
— Каждый из нас сам делает свою жизнь. — Она посмотрела ему в
лицо. — И мне вас совсем не жаль.
Улыбаясь, он взял ее за руку.
— Вот это я и имел в виду. Вы всегда говорите то, что думаете.
— Не всегда, — возразила Ниема. — Для этого я слишком хорошо
воспитана.
Он усмехнулся:
— Очередной камешек в мой огород?
— Безусловно. Вам известно, как я отношусь к вашей... профессии.
В его глазах промелькнуло странное выражение, которое она не смогла
разобрать.
— Всем нам приходится делать то, что мы должны делать.
— Не всем. Некоторые делают то, что могут делать.
— А в чем разница между
должен
и
могу
?
— Разница очевидна. Люди говорят:
Я делаю то, что должен сделать
,
когда собираются причинить кому-нибудь зло. Тот, кто делает все, что может,
как правило, стремится помочь ближнему.
— Это семантика. — Он пожал плечами. — Но в чем-то вы правы.
Я сделал свой выбор еще в молодости, и теперь поздно отступать. Вероятно,
были и другие пути, но в то время и в том возрасте я не видел иного выхода.
И если бы мне снова представился случай выбирать, я выбрал бы то же самое.
Ронсар произнес это без тени сожаления, холодно констатируя факт. Он
принимает себя таким, каков он есть, его не терзают муки совести. Он встал
на этот путь и идет вперед. Не оглядываясь назад.
Ей захотелось спросить его, почему он сделал этот выбор, но ответ был и так
очевиден: деньги. Ему были нужны деньги, и он решил добывать их именно таким
способом. Вопрос
почему
здесь неуместен; он сам преступил черту,
отделяющую законное от незаконного. Она невольно прониклась к нему
уважением, однако ни разу не упрекнула себя за свое вынужденное притворство.
Ронсар — опасный противник, каким бы дружелюбным и любезным он ни казался.
— Оставим в покое мою работу. Я все же хотел бы получить ответ на свое
приглашение.
— Домашняя вечеринка? — Именно на это приглашение и рассчитывал
Джон, но Ниема постаралась произнести эти слова без особого
энтузиазма. — А как много будет гостей?
Этот вопрос вызвал у него лукавую улыбку.
— Вы боитесь, что мы с вами будем веселиться вдвоем, чему лично я был
бы несказанно рад? Успокойтесь, я жду в гости человек сто.
— В таком случае ваш домик не просто уютный, — сухо заметила она.
— Да, я немного поскромничал. На вилле имеются отдельные апартаменты и
домики для гостей, поэтому им не придется находиться под одной крышей с
хозяином.
— Должно быть, крыша и в самом деле огромная.
— Да, только не ставьте это мне в вину. Она рассмеялась.
— Не сомневаюсь, у вас прелестный дом. Позвольте поинтересоваться, а
кто еще будет на вашем празднике?
Глаза его торжествующе сверкнули.
— Вы бы не спросили об этом, если бы твердо решили ответить
отказом, — произнес он с довольным видом. — Со многими из
приглашенных вы уже успели познакомиться на балу у премьер-министра.
Со многими, но далеко не со всеми. Без сомнения, среди его гостей будут и
те, кого не приглашают на правительственные мероприятия. В этом мире, полном
неприкрытого цинизма, стражи порядка и его нарушители часто оказываются
вместе за кулисами общественной сцены. И Джон будет там в числе нарушителей.
Она попыталась представить, удивится ли Джон, когда увидит остальных гостей,
и тут же отбросила эту мысль. Нет, он вряд ли удивится. Он наверняка знает
их всех.
— Прошу вас, скажите
да
, — продолжал настаивать он. — Я
вынужден на время покинуть Париж, а когда вернусь, вы уже уедете.
— Да, — произнесла она наконец и вздохнула. — Скорее всего
после этого я сразу отправлюсь домой. Мне будет неловко возвращаться в
посольство после визита к вам на виллу. Мне бы не хотелось испортить
Альберту карьеру.
Они продолжили прогулку в молчании. Ему наверняка неприятно, что общение с
ним способно бросить тень на чью-то репутацию, но она не собиралась
подслащивать пилюлю. Ей предстоит непростая работа, и до сих пор интуиция ее
не подводила: вокруг него столько льстецов и подлиз, столько женщин, что ее
бескомпромиссная прямота непременно выделит ее из толпы.
— Значит, после праздника на вилле я больше с вами не увижусь, —
вымолвил он и криво усмехнулся, — мы с вами вращаемся в разных кругах.
— Да, это так, — согласилась она.
— Тогда вы обязательно должны ко мне приехать. Я вас кое с кем
познакомлю.
— Я получила приглашение, — сказала она Джону, когда он позвонил
ей на следующее утро.
— Прекрасно. Когда ты уезжаешь?
— Послезавтра.
— Я появлюсь не раньше следующего дня. Вечером там будет
костюмированный бал, и я постараюсь подгадать свой приезд к этому часу.
— А откуда тебе известна программа праздника? И почему в разгар бала?
— Чтобы не привлекать к себе внимания. Все, в том числе и Ронсар, будут
заняты приготовлениями к вечеринке, и мне это дает небольшое преимущество,
что в моем положении совсем неплохо. Нам не известны ни местонахождение
охранников, ни план этажа, поэтому придется все это разузнать самим. Не
забывай, что я влюбился в тебя с первого взгляда, — это даст нам повод
повсюду появляться вместе.
— Похоже, я становлюсь богиней любви, — пробормотала она. —
Мужчины просто сходят с ума от моих чар.
Он негромко рассмеялся.
— Вполне возможно, в этом и состоит твое предназначение.
— Сводить мужчин с ума?
— Думаю, тебе такая роль придется по душе.
— Зависит от того, как именно я буду сводить их с ума.
— Увидимся через три дня, Мата Хари.
Тем же утром Ронсар уехал к себе на виллу, и Ниема впервые после их
знакомства пропустила ленч. Радуясь тому, что у нее появилось немного
свободного времени, она потратила остаток дня на приобретение необходимого
оборудования, которые ей понадобится на вилле Ронсара. Шеф отделения ЦРУ в
посольстве помог ей раздобыть крошечные радиопередатчики, батарейки и
проводку. Если у него и возникли какие-то вопросы, он явно не собирался ей
их задавать. Она была уверена, что он давно все согласовал с Лэнгли и
получил предписание оказывать ей всяческое содействие.
Шеф местного отделения ЦРУ ничего не знал о ее миссии; в его обязанности
входило обеспечить ее всем необходимым для работы. Сотрудники парижского
отделения ЦРУ понятия не имели, что она встречается с Ронсаром, если только
кто-нибудь из них по собственной инициативе не проследил за ней. Впрочем,
это маловероятно. Им известно на данный момент только то, что она друг семьи
посла и приехала погостить.
Лион находился в трехстах километрах от Парижа, и Ниема решила заказать
билет на самолет, вместо того чтобы брать напрокат автомобиль. Она позвонила
по телефону, который ей дал Ронсар.
Ниеме хотелось поскорее приехать на виллу, осмотреться и составить план
действий. Роль светской дамы явно не для нее. Ей наскучило ходить по
магазинам, ресторанам и посещать вечеринки. Пора заняться настоящим делом.
Полет прошел отлично. В Лионе стояла прекрасная погода. В аэропорту Ниему
встретил коротко стриженный светловолосый мужчина в темных очках, одетый в
модный серый костюм. Говорил он только по необходимости, зато действовал
четко и быстро. Подхватив ее багаж, он повел Ниему к серебристому
ягуару
,
и она откинулась на сиденье, наслаждаясь быстрой ездой.
Они поехали к югу по автостраде, затем повернули на восток к Греноблю,
проезжая по красивейшим местам Франции. Вдалеке на востоке виднелись
французские Альпы. Здесь было жарче, чем в Париже, и солнце нещадно палило,
проникая через затемненные стекла
ягуара
.
Вилла Ронсара произвела на нее ошеломляющее впечатление. Хорошо, что она
надела солнцезащитные очки, иначе ей не удалось бы скрыть свое изумление, а
ведь Ниема Джемисон привыкла к роскоши. Джон должен был ее предупредить,
пронеслось у нее в голове.
Гладкая мощеная дорога, окаймленная цветочными клумбами, вела к массивным
воротам в каменной стене высотой в двенадцать футов, окружавшей виллу. Серый
камень, из которого была сложена стена, вероятно, стоил больших денег.
Автомобиль приблизился к воротам, и они плавно отворились и тут же
закрылись, как только
ягуар
въехал на территорию поместья.
По подсчетам Ниемы, поместье занимало не менее сорока акров земли, хотя
искусно распланированные посадки временами почти полностью скрывали каменную
ограду. Сам дом (столь величественное сооружение правильнее было бы назвать
особняком или дворцом) имел четыре этажа и два крыла по бокам и был сложен
из огромных глыб бледно-серого мрамора. Вилла поражала великолепием.
Направо в окружении деревьев и кустов располагалось какое-то двухэтажное
здание. Налево виднелся еще один дом, который можно было сравнить с
драгоценным украшением на фоне живописного ландшафта. Ниема догадалась, что
это апартаменты для гостей. Особняк вполне мог сойти за маленький отель и
выглядел таковым только в сравнении с подавляющими размерами главного дома.
Торговля оружием, должно быть, приносит неплохие барыши.
До этого момента Ниема понятия не имела о размерах богатства Ронсара, но
теперь ей стало ясно, что побудило его заняться нелегальным бизнесом.
Повсюду виднелись люди из его личной охраны, ведущие неусыпное наблюдение за
территорией виллы. Они отличались формой, по которой можно было судить о
служебной иерархии. Большинство из них были вооружены и одеты в темно-
зеленые брюки и рубашки армейского образца. Следующую группу составляли
охранники, одетые в темно-зеленые брюки и белые рубашки; из оружия у них
имелись только пистолеты. И наконец, самая малочисленная группа была одета в
светло-серые костюмы, как у ее шофера.
На виллу уже приехали первые гости. Они прохаживались по саду в своих
дорогих костюмах для отдыха, попивали коктейль, расположившись в патио, а
шестеро наиболее активных индивидов облюбовали теннисные корты. Было очень
жарко, и в отточенных движениях теннисистов сквозила усталость.
Встречать ее вышел сам Ронсар. Спустившись по широким ступеням крыльца, он
раскрыл ей объятия. Ниема вышла из машины, и Ронсар слегка обнял ее за плечи
и, наклонившись, коснулся губами ее щеки. Она отстранилась и взглянула на
него в замешательстве. Впервые он позволил себе нечто большее, чем просто
поцеловать ей руку. Должно быть, у нее был испуганный вид, потому что он
изумленно вскинул брови.
— Можно подумать, я попытался снять с вас платье, — сухо заметил
он. — Мое самолюбие уязвлено. — Он с сожалением покачал
головой. — А я-то раздувался от гордости!
— Извините меня, это получилось не нарочно.
— Нет, не извиняйтесь, а то пропадет весь эффект.
— Ну вот, теперь я чувствую себя виноватой.
— Я пошутил, не волнуйтесь. — Он улыбнулся ей и коротко приказал
одному из своих телохранителей, стоявших за его спиной, как сторожевые псы:
— Отнесите багаж этой дамы в садовую комнату.
— Садовая комната? — повторила она. — Какое милое название.
— Это маленькая комната. Мне хотелось, чтобы вам там было уютно и
хорошо. И прежде чем ваша подозрительность возьмет верх над доверчивостью, я
спешу уведомить вас, что мои личные апартаменты находятся совсем в другом
месте.
— Считайте, что мои подозрения развеялись, — Она взяла его под
руку, и они проследовали в дом, где их встретила освежающая прохлада.
Мраморные колонны вздымались к расписному потолку высотой в три этажа. Пол
был выложен гранитными плитами более темного оттенка, чем колонны, и покрыт
широкими красочными коврами с толстым густым ворсом. Слева и справа вились
лестницы, соединявшиеся под аркой, от которой в обе стороны отходили
коридоры.
— Надеюсь, вы снабжаете своих гостей подробными картами, чтобы они не
заблудились? — сказала она, поднимаясь с ним по лестнице.
— Планировка довольно простая, — ответил он и улыбнулся, поймав ее
недоверчивый взгляд. — Никаких лабиринтов. Все коридоры ведут к
главному холлу. Если вы обладаете элементарной способностью ориентироваться
в пространстве, то без труда найдете дорогу обратно.
Продолжая подниматься, Ниема обратила внимание на старинный гобелен,
украшавший стену.
— Сколько лет вашей вилле?
— Не много. Дом был построен в семидесятых одним из нефтяных магнатов с
Ближнего Востока. Когда цены на нефть упали, ему потребовалась наличность, и
я предоставил ему эту сумму.
На верхних этажах мраморные ступени сменились серо-голубым ковровым
покрытием. Сквозь окна в палладианском стиле струился свет. Выглянув в сад,
Ниема увидела там плавательный бассейн, чьи очертания напоминали
естественное озеро с маленьким водопадом, сверкающим среди камней и
ниспадающим в прозрачную бирюзовую воду.
— Наверное, на закате бассейн смотрится потрясающе — как другой
мир, — восхищенно промолвила она.
— Я часто там отдыхаю. Плавание помогает расслабиться после тяжелого
дня.
Он повел ее по длинному коридору и повернул налево, затем направо и открыл
дверь.
— Вот и садовая комната. Надеюсь, здесь вам будет удобно.
Ниема шагнула за порог, и в ее глазах вспыхнул радостный блеск.
— Какая красота!
Садовая комната вполне оправдывала свое название: в ней было полно цветов.
Кроме очаровательных букетов, в маленькой гостиной были расставлены
восьмифутовые пальмы в кадках и рододендроны. Направо в раскрытых двойных
дверях виднелась роскошная спальня. Стеклянные двери выходили на отдельный
балкон, утопающий в зелени и цветах. По ширине он был равен спальне и
гостиной — что-то около сорока футов.
Ронсар наблюдал, как она осматривает комнату, вдыхает аромат цветов.
— Это тихое, укромное местечко. Думаю, вам тут понравится. Здесь всегда
можно уединиться от светской суеты.
— Я вам так благодарна, — промолвила она с неподдельной
искренностью в голосе. Ее несказанно тронуло его заботливое внимание. Он не
ошибся: она действительно любила иногда побыть в одиночестве и отдохнуть в
тишине. Кроме того, балкон предоставлял прекрасную возможность для тайного
визита в ее апартаменты, что вполне в стиле Медины. Надо все время держать
балконные двери открытыми, хотя даже закрытые они не представляют серьезной
преграды для такого опытного взломщика, как Джон.
Ее багаж уже успели внести и поставить на мягкую скамеечку у кровати. Ронсар
взял Ниему за руку.
— Горничная распакует чемоданы. Если вы не устали, я устрою вам еще
одну встречу.
— Нет, я совсем не устала, — сказала она, вспомнив, что в Париже
он обещал ее с кем-то познакомить. Электроника и радиопередатчики были
надежно спрятаны в ее сундучке с драгоценностями, так что горничная их не
обнаружит и не доложит Ронсару, что его гостья привезла с собой любопытные
вещички.
— Мои комнаты находятся с противоположной стороны дома, — сказал
он и улыбнулся. — Мне бы, конечно, хотелось, чтобы ваша комната была
рядом, но я специально разместил гостевые апартаменты в другом крыле.
— Чтобы уединиться или попытаться обезопасить себя?
— И то и другое. — Его лицо приобрело нежное выражение, тем более
удивительное, что оно явно предназначалось кому-то другому, а не ей,
Ниеме. — Но уединение и защита необходимы не мне. Идемте же. Я сказал
ей, что привез с собой гостью, и она весь день вас ждет.
— Она?
— Моя дочь. Лаура.
Его дочь? Но Джон никогда не говорил, что у Ронсара есть дочь. Ниема тщетно
пыталась скрыть удивление.
— Вы ни разу не упоминали о ней, — сказала она. — Я думала,
что, кроме сестры, у вас никого нет.
— Возможно, я и параноик, но я делаю все, чтобы ее защитить. Как вы
справедливо заметили, я пренеприятный тип; у меня полно врагов.
— Это Элеонора считает вас пренеприятным типом, — поправила его
Ниема.
— И она совершенно права. Я недостоин такой женщины, как вы.
Она окинула его лукавым взглядом.
— Успокойтесь, Ронсар. Женщины наверняка бросаются вам на шею, стоит
вам лишь намекнуть, что вы их недостойны.
— А я говорил вам, что у вас есть одна пренеприятная особенность? Вы
видите меня насквозь. — Оба рассмеялись.
Они были в холле не одни. Мимо них проходили гости, и каждый из них
останавливался и приветствовал хозяина дома. Один джентльмен показался Ниеме
знакомым, да и он, в свою очередь, ее узнал. Ниема тут же вспомнила, что это
тот самый любитель скачек и породистых лошадей, с которым ее познакомили на
балу у премьер-министра. Она улыбнулась ему и спросила, как выступила его
лошадь на еженедельных скачках.
— Теперь он ваш раб до гроба, — заметил Ронсар, когда они
продолжили путь по коридору. — Он всех до смерти утомил своими
рассказами о лошадях и скачках.
— Я люблю лошадей, — спокойно ответила Ниема. — А сделать
человеку приятное почти так же легко, как подстроить ему гадость.
Переход из одного крыла виллы в другое занял у них довольно много времени,
тем более что их поминутно останавливали гости. Наконец они прошли в его
частные апартаменты, отгороженные от коридора тяжелыми деревянными дверьми.
— Моя комната здесь, — сказал он, указывая на двойные двери слева.
Ронсар показал Ниеме семейную столовую, уютный рабочий кабинет, небольшой
кинозал, комнату для игр, полную всевозможных игрушек, и библиотеку, чьи
полки буквально ломились от книг. Тут были и беллетристика, и фантастика, и
огромный выбор детских книг.
— Это одна из самых любимых комнат Лауры, — пояснил Ронсар. —
Она любит читать. Конечно, сказки и комиксы доктора Сюсса ей уже не
интересны, и я забочусь о том, чтобы в библиотеке имелись книги,
соответствующие ее возрасту.
— А сколько ей лет?
— Двенадцать. Прелестный возраст. Она сейчас находится между детством и
юностью: то играет в куклы, то экспериментирует с губной помадой. Правда, я
запретил ей пользоваться помадой еще целый год, — добавил он,
усмехнувшись.
Ронсар повернулся к Ниеме, улыбка еще играла у него на губах, но глаза стали
серьезными и смотрели куда-то мимо нее.
— Лаура очень хрупкая и слабенькая для своих лет, — произнес
он. — Я бы хотел подготовить вас... У нее... проблемы со здоровьем.
Каждый миг, что она со мной, я воспринимаю как дар Господний.
Странно было слышать подобные слова от Ронсара. Он открыл дверь в маленькую
комнатку, такую светлую и веселенькую, что Ниема невольно ахнула.
— Папа! — раздался детский звонкий голосок. Послышалось жужжание,
и она выехала к ним навстречу в инвалидном кресле — маленькая куколка с
сияющей улыбкой на бледном личике. Сзади к креслу был прикреплен баллон с
кислородом, от которого к ее носу отходила прозрачная трубочка, укрепленная
на голове специальной повязкой.
— Лаура. — Голос его наполнился щемящей нежностью. Он наклонился,
поцеловал девочку и произнес по-английски:
— Это моя добрая знакомая мадам Джемисон. Ниема, это моя радость, моя
дочка Лаура.
Ниема наклонилась и протянула руку.
— Рада с тобой познакомиться, — промолвила она по-английски.
— Я тоже очень рада, мадам. — Девочка пожала руку Ниемы; ее пальцы
казались до боли хрупкими. Ронсар сказал, что его дочери двенадцать лет, а
ростом она с шестилетнего ребенка и весит не более пятидесяти фунтов и такая
худенькая, что бледная кожа отливает голубизной. Темно-голубые глаза
Ронсара, умный взгляд и ангельская улыбка на алебастровом личике. Светло-
каштановые волосы тщательно причесаны и перевязаны пышным бантом.
Губы подкрашены помадой.
Ронсар заметил это одновременно с Ниемой.
— Лаура! — воскликнул он, грозно подбоченившись и смерив ее притворно-
суровым взглядом. — Я же запретил тебе пользоваться губной помадой!
Лаура обратила на него снисходительный взгляд, говоривший о том, что ему это
понять не дано.
— Мне хотелось хорош
...Закладка в соц.сетях
