Жанр: Любовные романы
Ребенок Сары
...очную рубашку Дианы. Наклонив голову, он пропускал ткань
сквозь пальцы, снова и снова.
— Роум... — Сара запнулась, не зная, что сказать. Что она может
сказать?
— По ночам я все еще просыпаюсь и тянусь к ней, — резко произнес
Роум. — Эта рубашка была на ней в нашу последнюю ночь, в тот последний
раз, когда я любил ее. Не могу привыкнуть, что ее нет рядом. Эту пустоту
ничем не заполнить, и неважно, сколько женщин у меня будет.
Сара открыла от удивления рот, и резко отвела взгляд. Роум зло взглянул на
нее в упор:
— Это шокирует тебя, Сара? То, что у меня были другие женщины? Я был
верен Диане все восемь лет, ни разу не подарил другой женщине даже одного
поцелуя, хотя иногда во время поездок не спал всю ночь напролет, желая
женщину так сильно, что болело все тело. Но, кроме Дианы, мне никто не был
нужен, только она. И я ждал возвращения домой, и мы, бывало, любили друг
друга до утра.
Горло Сары перехватило, она отступила назад. Слова Роума ранили ее,
причинили сильную боль. Она не хотела слышать об этом. Она всегда старалась
не думать о Роуме в постели с Дианой, пыталась не завидовать своей лучшей
подруге. Нелегко было удержаться от ревности и сохранить дружбу с Дианой, но
Сара преуспела и в том, и в другом. Но сейчас слова Роума разрывали ее
сердце, воображение рисовало картины, которые она гнала от себя годами. Сара
повернула голову, отворачиваясь от Роума, пытаясь избежать продолжения
разговора. Лицо мужчины побелело от ярости, пульсирующая на виске жилка
выдавала его гнев.
— Что случилось, святая Сара? Ты так успешно спряталась в своем
совершенном мирке, что не можешь даже слышать об обычных людях, которые с
удовольствием грешат, занимаясь сексом?
Он набросился на нее, и Сара замерла, оглушенная силой направленной на нее
ярости. Смутно она сознавала, что он злится не на нее, а на судьбу, которая
забрала его жену, оставив взамен пустоту. Но Роум был сильным мужчиной, и
его гнева следовало опасаться. Казалось, что, Роум наказывал Сару за то, что
она была здесь — живая, тогда как Диана ушла навсегда.
— Я все еще не могу спать с другой женщиной, — прохрипел он, в его
голосе чувствовалась боль. — Дело не в сексе, нет. Спустя два месяца
после смерти Дианы, я занялся сексом с другой. Как же я ненавидел себя на
следующее утро... нет, черт возьми, как только все закончилось! Как будто я
изменил жене. Я чувствовал себя таким виноватым, что по возвращении в отель
меня долго рвало. Я не получил особого удовольствия, но следующим вечером
опять нашел женщину. И опять страдал от чувства вины. Я мучил себя, будто
заставлял платить за то, что жив, когда она мертва. Со дня ее смерти у меня
было много связей, каждый раз, когда мне был нужен секс, находилась женщина,
готовая меня удовлетворить. Я хотел...и удовлетворял свое желание, но
никогда не спал ни с одной из них. Когда все заканчивалось, я уходил. Я все
еще чувствую себя мужем Дианы, и могу спать только с ней.
Время будто замедлило свой ход. Сара с трудом дышала в крепких руках Роума,
Она чувствовала его горячее дыхание на своей щеке, видела так близко его
разъяренное лицо... Пытаясь вырваться, она сжала руки в кулаки. Она не могла
больше слышать про секс Роума с другими женщинами, с множеством других
женщин. Сара была доведена до отчаяния, но Роум, казалось, не замечал ничего
вокруг. Со стоном опустившись на колени, он закрыл лицо руками, плечи его
тряслись.
В комнате было душно: Сара чувствовала, как ее легкие напрягаются изо всех
сил, стараясь вдохнуть как можно больше воздуха. Чувства ее были в смятении,
к горлу подступала дурнота. Но уже через минуту она была на полу, на коленях
рядом с Роумом. Она обняла его, точно так, как делала это в своих мечтах.
Сильные руки Роума сжали ее с такой силой, что, казалось, ребра не выдержат.
Спрятав лицо на ее мягкой груди, он заплакал, содрогаясь всем телом при
каждом резком всхлипе. Сара поддерживала его, гладила по волосам, давая
выплакаться: в конце концов, он имел на это право, он слишком долго жил, не
позволяя никому разделить свое горе. Ее лицо стало мокрым, но Сара не
замечала, что это слезы туманят взор. Единственное, что имело значение —
Роум, и она тихонько убаюкивала его, покачиваясь без слов, и одно только ее
присутствие защищало его от горького одиночества и безутешности, в которой
пребывало его сердце. Постепенно он успокоился и подвинулся к ней ближе.
Руки Роума поднялись вверх по спине Сары. Она чувствовала, как от глубокого
учащенного дыхания перекатываются мышцы его грудной клетки, как тепло его
выдохов касается ее груди. Соски Сары непроизвольно напряглись: постыдная
реакция, скрытая под шелковой блузкой и кружевным бюстгальтером. Непослушные
пальцы Сары сами собой оказались в его волосах.
Роум поднял голову. Глаза его были все еще влажны, но чернота зрачков уже
поглотила темно-коричневый цвет радужной оболочки. Он пристально посмотрел
на Сару, чуть отстранился и нежно провел большим пальцем по ее щеке, вытирая
слезы.
— Сара, — шепотом выдохнул он и прикоснулся своим ртом к ее губам.
Сара замерла. Казалось, жизнь остановилась, и это легкое прикосновение губ
Роума стало ответом на тысячи ее молитв. Ее руки поднялись к его плечам,
ногти вонзились в твердые, вздувшиеся от напряжения мышцы. Это был поцелуй
утешения, но удовольствие было настолько глубоким, что низ ее живота
пронзила дрожь, и кровь отхлынула от головы. Она безвольно приникла к нему,
и теперь оба стояли на коленях на полу: мягкое тело девушки слилось с
Роумом. Он машинально обнял ее, сильные руки ласкали ее округлые формы,
прижимая к себе.
Роум немного отодвинулся и вновь взглянул на Сару, в глазах его засветилось
понимание. Он был слишком мужчиной, чтобы не почувствовать отклик ее
женского естества. Под пристальным взглядом Роума дрожащие губы Сары
медленно раскрылись. Не было больше контроля, самообладания, Роума вело
желание, жажда испить еще раз сладость ее губ. Он наклонил голову, исчезла
легкость прикосновения, это был поцелуй жаждущего и требующего
удовлетворения мужчины. Не хватало дыхания, Сара судорожно ловила воздух, а
его язык уже очутился в глубинах ее рта, по-мужски требовательный и
доминирующий. Удовольствие от этого глубокого поцелуя было таким
ошеломляющим, разбивающим тело на мелкие кусочки, что Сара приглушенно
захныкала ему в рот. Руки Роума бережно держали ее, прижимая к груди, пока
он осторожно укладывал ее на пол. Чувства Сары пришли в смятение,
происходящее было так похоже на ее запретные мечты, что она уже не понимала,
где они находятся, забыла обо всем, кроме мужчины, наклонявшегося к ней. Ее
разгоряченные губы были самим вкусом страсти. Ее ногти, вонзившиеся в спину
Роума, были ему ответом. Тело ее пылало и выгибалось дугой, пытаясь найти,
вернуть его хмельную тяжесть. Исчезло ощущение времени, исчезло ощущение
пространства, в настоящем между этим мужчиной и этой женщиной осталось
только страстное желание, неожиданно вспыхнувшее, и неподвластное контролю.
Горячие руки Роума блуждали по телу Сары, легко коснулись груди, спустились
ниже, под юбку, погладили бедра и вот... нежно приласкали горячее местечко
между ног, исторгнув с ее губ беззвучный стон желания. У нее не возникало
даже мысли о протесте, сопротивлении... она позволяла Роуму делать со своим
телом все, что он хотел, не обращая внимания ни на что, кроме наслаждения,
которое дарили его умелые руки. Опытный соблазнитель, Роум искусно возбуждал
ее страсть. Сара предложила ему свое тело для удовлетворения желания. Ни
одной здравой мысли не возникало у нее в голове. Она могла думать лишь о
том, каким сладким, горячим наслаждением было лежать в его объятиях,
узнавать его поцелуи и чувствовать его ласки.
Держа ее в своих объятиях, Роум встал на ноги. Для его крепких рук поднять
такую пушинку как Сара не составляло особого труда. Сделав несколько быстрых
шагов, он опустил Сару на кровать. Хриплый стон сорвался с его губ, когда он
вновь почувствовал ее под собой, раздвинул ее ноги своими, устраиваясь между
ними движением, таким же естественным и простым, как дыхание.
Сара крепко держалась за него, потрясенная пробудившейся в ней жаждой,
ощущая его рот на своих мягких и горячих губах. Как будто исполнялись все ее
заветные желания, загаданные за долгие годы любви к Роуму. Отдавая ему всю
себя, она чувствовала силу его желания, мужественную твердость его сильного
тела, прижимающегося к ней. Одежда мешала, становясь невыносимым барьером,
удерживающим их возбужденные тела друг от друга.
Блаженство закончилось неожиданно. Роум внезапно напрягся, скатился на край
кровати и сел, уронив голову на руки.
— Черт тебя побери, — с отвращением прохрипел он. —
Предполагается, что ты — подруга Дианы. Как ты можешь ласкать ее мужа в ее
же собственной кровати?
Потрясенная, Сара села, откинула волосы с глаз и постаралась привести в
порядок одежду. В голосе Роума она слышала нотки обвинения, но не сердилась
на это, понимая, что сейчас он чувствует вину. К тому же он был чересчур
эмоционален после того возбуждения, что они пережили несколько минут назад.
— Я была ее лучшей подругой, — сказала она дрожащим голосом.
— Тогда почему ты так поступаешь?!
Сара соскользнула с кровати, пытаясь удержаться на дрожащих ногах.
— Мы оба расстроены, — ее голос все еще дрожал. Обращаясь к
склоненной голове Роума, она продолжила, — мы... потеряли
самообладание. Я любила Диану, как сестру, и очень скучаю по ней.
Сара отступала, не в силах дольше оставаться рядом с ним. Для одного вечера
испытаний хватило, язык не повиновался ей, и она продолжала бормотать, уже
не выбирая слов:
— Не стоит чувствовать себя виноватым из-за того, что произошло. В
действительности, это было не сексуальное влечение. Просто мы оба
расстроены...
Рассердившись, Роум соскочил с кровати:
— Не влечение, черт возьми? Я лежал между твоих ног! Еще одна минута, и
мы бы занялись сексом! Что бы ты тогда сказала? Что мы просто
утешали
друг
друга? Мой Бог, да ты не поймешь, что это был секс, даже занявшись им. Ты
слишком холодна, чтобы понимать хоть что-то в мужчинах и их желаниях!
Сара обернулась, на бледном лице виднелись одни зеленые глаза, губы дрожали,
не слушаясь:
— Я не заслужила такого... — прошептала она и быстро побежала к
двери спальни, затем по ступенькам вниз. Роум не сразу осознал, что она
просто сбежала. Взревев, он кинулся за ней, яростно крича:
— Сара! — он подбежал к входной двери как раз в тот момент, когда
девушка повернула ключ в замке зажигания и дернула рычаг передач. Мотор
взревел, и красная спортивная машина рванула задним ходом, взвизгнув
покрышками. Мигнули красные габаритные огни, исчезая за поворотом. С силой
хлопнув входной дверью, Роум разразился проклятиями. Только несколько минут
спустя он заметил, что Сара забыла пиджак, и поднял его. Проклятье! О чем он
только думал? Как он смог сказать ей такое? Сара была права: она ничем не
заслужила подобного обращения. Роум понимал, что набросился на нее только
потому, что почувствовал себя виноватым. И дело не в сегодняшнем вечере.
Долгие годы он смотрел на Сару — лучшую подругу своей жены, и испытывал
желание.
Роум смотрел на льняной пиджак в своих руках, его рот сжался. Понимала ли
Сара, какой вызов она бросала каждому мужчине? Всегда спокойная,
невозмутимая, сдержанная, казалось, она жила в собственном мире. Отдавая все
силы карьере, Сара каждому мужчине ясно давала понять, что ее интересуют
только дружеские отношения. И ни шагу дальше! Уже давно ходили слухи о том,
что она — любовница председателя совета директоров, но Диана никогда не
верила в них, а он всегда доверял жене. Диана считала, что когда-то ее
подруга пережила несчастную любовь. Однажды она сказала, что Сара такая
скрытная, что ничего нельзя утверждать наверняка.
Роум помнил, как впервые почувствовал влечение к Саре. Это произошло на его
собственной свадьбе. Он стоял, нетерпеливо ожидая момента, когда они с
Дианой смогут уехать, и тут заметил Сару, в одиночестве стоящую поодаль:
вежливая улыбка на спокойном лице, пепельные локоны уложены в сложную
прическу на затылке. Отстраненная, как обычно. Он задумался, неужели она
никогда не волнуется, не суетится? Представил, как бы она выглядела в
постели, занимаясь с ним любовью: светлые волосы спутаны, покрасневшие губы
опухли от его поцелуев, стройное тело блестит от пота. Мысли о взаимной
безудержной страсти вызвали неожиданное напряжение в его теле. Роуму даже
пришлось отвернуться, чтобы скрыть растущее доказательство своего желания.
Тогда его очень задело, что даже на собственной свадьбе он страстно возжелал
не жену, а Сару.
Последовавшие за этим годы не изменили ситуацию. В отношении его Сара всегда
вела себя холодно и отчужденно. Когда она навещала Диану, а он возвращался в
этот момент домой, они никогда не оставались вдвоем. Он любил Диану, был ей
верен, она полностью удовлетворяла его в постели, но где-то в глубине его
сознания всегда присутствовала мысль, что он желает и Сару. Смог бы он
остаться верным жене, если бы Сара хоть раз флиртовала с ним? Ему хотелось
думать, что да, но полной уверенности не было. Посмотрите, что случилось,
когда он только поцеловал ее! Он был готов взять Сару прямо там, на полу, но
отнес на кровать, беспокоясь о ее нежной коже. В конечном счете, только это
и помогло ему остановиться. В его руках Сара уже не была такой холодной и
сдержанной, нет, она чутко отзывалась на каждую ласку и с готовностью
раздвинула для него ноги. Ее щеки горели, лицо соблазнительно обрамляли
светлые пряди, выбившиеся из строгой прически.
Именно такой он ее и хотел: прежний равнодушный образ деловой леди был
разрушен до основания.
Роум вспомнил, как однажды, вернувшись домой из очередной деловой поездки,
застал Сару, Диану и сыновей в бассейне. Сара смеялась и резвилась как
ребенок, в кои-то веки ее длинные волосы были распущены и покачивались на
воде, словно создавая волшебную завесу. Решив присоединиться к ним, Роум
быстро переоделся в плавки. Но Сара перестала смеяться, как только увидела
его. Случайно или нет, она извинилась перед Дианой и выскочила из воды.
Поспешно вытершись, Сара натянула потрепанные джинсовые шорты, которые
только подчеркнули ее изумительные длинные ноги. Сам ее вид в светло-желтом
бикини настолько возбуждал, что Роум в спешке прыгнул в воду. А когда
вынырнул, она уже убежала.
Диана была самой лучшей, любящей и преданной женой, какую только мог
пожелать себе мужчина. Но чем больше Роум любил ее, чем больше желал и тем
чаще думал о Саре. Это была не любовь, нет. В его отношении к Саре не было
ничего тонкого и возвышенного. Обычное физическое желание. Но в отличие
оттого, что у него было со всеми этими безликими и безымянными женщинами,
просто телами, а не личностями, секс с ней был бы наверняка предательством
Дианы. Вот почему он так набросился на нее. Он слишком хорошо знал Сару,
чтобы потом легко забыть о проведенной с ней ночи. Он хотел ее, хотел
неистового секса, хотел видеть, как она будет извиваться под ним, хотел
слышать, как она шепчет его имя. Она, лучшая подруга его жены.
Сара долго крутилась в постели, пока, наконец, не затихла в оцепенении.
Слезы иссякли, но заснуть она не могла. Девушка чувствовала себя разбитой,
внутренности разрывала боль. Когда раздался телефонный звонок, возникло
искушение не брать трубку. Она ни с кем не хотела говорить. Но звонок в два
часа ночи мог оказаться чрезвычайно важным, и, пересилив себя, Сара
протянула руку к телефону. Произнеся
алло
, она вздрогнула от звука
собственного голоса, хриплого от рыданий.
— Сара, я не имел в виду...
— Я не хочу с тобой разговаривать, — оборвала его девушка. Услышав
этот низкий голос, она почувствовала, как тает с таким трудом
восстановленный самоконтроль, а на глаза вновь наворачиваются слезы.
— Возможно, я ничего не понимаю в мужчинах, но что ты знаешь обо мне? Я
не хочу с тобой больше разговаривать, слышишь? — несмотря на все
предпринятые усилия, в ее голосе явственно слышались всхлипы.
— О господи, ты плачешь, — Роум сдавленно охнул. Этот резкий,
произнесенный любимым мужчиной звук, породил в Саре и сильное желание, и
боль.
— Я сказала, что не желаю разговаривать с тобой!
— Не вешай трубку, — с возмущением сказал он, но было уже поздно.
Зарывшись лицом в подушку, она плакала до тех пор, пока слезы не кончились,
а глаза — воспалились.
— Ты ничего не знаешь обо мне, Роум Мэтьюз! — прокричала она в
темноту.
Глава 2
Как хорошо, что сегодня суббота
, — думала наутро Сара. Всю эту
ужасную ночь она провела то плача, то бесцельно уставившись в потолок.
Наконец, она смогла заснуть, но проснулась совершенно разбитой, чувствуя
усталость во всем теле, с тяжелыми веками и замедленной реакцией. Поднявшись
с постели, Сара заставила себя переделать всю скопившуюся домашнюю работу, и
к обеду валилась с ног от усталости. Девушка плюхнулась на диван и отрешенно
подумала о том, что надо съездить за продуктами, но даже на это у нее не
было сил. Перебрав в уме содержимое кухонных шкафчиков, она пришла к выводу,
что не умрет от голода еще, по крайней мере, пару дней.
В дверь позвонили, и Сара автоматически пошла открывать. Увидев на пороге
мрачное лицо Роума, она почувствовала, как на нее снова навалилось тупое
отчаяние и безысходность. Почему он не дождался понедельника? Она бы уже
успела прийти в себя, и не была бы так беззащитна. Сара не была даже одета
для приема гостей: длинные волосы свободно струились по спине, старые,
линялые джинсы обтягивали ноги, а безразмерный свитер подчеркивал отсутствие
лифчика. Стоя перед Роумом, она мужественно справилась с инстинктивным
желанием прикрыть грудь руками, пока он внимательно ее рассматривал: от
кончиков пальцев ног, одетых в голубые носки, до самой макушки, уделив
особое внимание чистому, без следа косметики, лицу.
— Разрешишь войти?! — голос Роума звучал ниже, чем обычно.
Язык отказался повиноваться, и Сара, молча отступив, открыла дверь шире.
Роум прошел в комнату. Рядом с ним, небрежно одетым в добротные повседневные
желто-коричневые слаксы и голубой свитер, Сара чувствовала себя оборванкой с
городской свалки.
— Садись, — пригласила она, когда, наконец, смогла заговорить.
Роум сел на диван, а она — в большое кресло напротив. Не пытаясь вести
легкую светскую беседу, Сара просто ждала, когда же он нарушит напряженное
молчание и заговорит.
А Роум как будто и не чувствовал возникшего напряжения. Он с удивлением
рассматривал эту новую для него Сару. Роум был ошеломлен. Он был уверен, что
Сара и дома ходит на каблуках, в черных блестящих брюках и шелковой блузке:
равнодушная, отстраненная, не подпускающая никого близко. А Сара, напротив,
выглядела юной, непосредственной и невероятно сексуальной в этих простых,
удобных вещах. Она была ухоженной женщиной с изящной фигурой и манерами
аристократки. Это позволяло ей носить с небрежной элегантностью любую
одежду, даже старый растянутый свитер. Роум знал, что Сара ровесница Дианы,
значит, ей исполнилось 33. Но некая чистота, свежесть лица, лишенного
косметики, делала ее, по крайней мере, лет на десять моложе. Прежде Роум не
раз мечтал увидеть Сару такой. Он внимательно смотрел на девушку, не
пропуская ни малейшей детали. Его взгляд задержался на легком покачивании
груди, явно указывавшем на отсутствие белья под старым свитером. Увидев
румянец смущения, заливший щеки Сары, Роума окатила волна сильнейшего
желания.
— Я сожалею о том, что случилось прошлым вечером, — неожиданно
сказал он, — по крайней мере, о том, что сказал. Не жалею только о том,
что целовал тебя и о том, что мы почти дошли до кровати.
Сара отвернулась, не в силах вынести его напряженный взгляд.
— Понимаю. Мы были...
— Расстроены. Я знаю, — прервав ее, Роум криво улыбнулся, —
Расстроен или нет, но я целовал тебя второй раз, только потому, что желал.
Хочу пригласить тебя на обед, если ты сможешь простить меня.
Сара нервно облизнула губы. Ей очень хотелось воспользоваться этой
возможностью и провести с ним день. Но тоненький голосок в ее голове
нашептывал: "А что, если он снова тебя обидит?".
— Я не думаю, что это хорошая идея, — сказала она, наконец, с
трудом выговаривая слова. — Диана... Диана всегда будет в моем сердце.
От нахлынувшей боли глаза Роума потемнели:
— И в моем тоже. Но я не могу лечь и умереть рядом с ней. Нужно жить
дальше. Меня влечет к тебе, и я честно говорю об этом.
Роум взволнованно взъерошил рукой волосы, и откинул со лба непослушную
прядь.
— Черт, не знаю, — воскликнул он в расстройстве, — но прошлым
вечером я впервые смог говорить о них. Ты всех их знала, ты поймешь...
Только тебе я могу рассказать о том, что сидит глубоко во мне... Пожалуйста,
Сара, ты была подругой Дианы. Будь и моим другом.
Сара громко вздохнула, пристально глядя на него с мучительным сомнением.
Какая жестокая ирония: мужчина, которого она так давно любит, просит ее
дружбы, чтобы иметь возможность говорить о своей умершей жене. Сначала она
возмутилась, поняв, что, несмотря на смерть, власть Дианы над Роумом до сих
пор велика. Но как она может отказать Роуму, когда он смотрит на нее так
отчаянно. Безысходность исказила черты его лица. Как может она не обратить
внимания на его просьбу? Горькая правда заключалась в том, что она не могла
отказать ему ни в чем.
— Хорошо, — прошептала она.
Прошло несколько минут, прежде чем ее слова дошли до сознания Роума. С
облегчением он закрыл глаза. Что, если бы она отказала? Он сам не заметил, в
какой момент согласие Сары стало для него жизненно важным. Между ним и
Дианой осталось лишь одно связующее звено — Сара. Больше того, прошлым
вечером, когда ему, в конце концов, удалось разрушить окружающий ее ледяной
панцирь, оказалось, что она вовсе не так уж холодна. Ему хотелось все
повторить. Представив, как он станет возбуждать Сару, Роум почувствовал, как
изменился ритм его дыхания, а в паху запульсировало желание.
Роум осмотрелся: ни стекла, ни хрома, его окружали только мягкие ткани и
приглушенные цвета. Добротная мягкая мебель словно приглашала его уставшее
тело отдохнуть. Хотелось растянуться в полный рост на огромном диване, и
смотреть бейсбольный матч, лениво похрустывая свежеподжаренным соленым
попкорном под холодное пиво. Сама обстановка комнаты расслабляла.
Здесь
Сара сбрасывает маску и отпускает себя на свободу, точь-в-точь как
волосы
, — думал он, с удовольствием разглядывая спутанную копну ее
светлых волос. Она всегда собирала их в строгий пучок, закрученный настолько
туго, что не оставалось даже малейшего намека на эти непокорные локоны.
Оказывается, ее волосы не были ровными и прямыми. Да, они выпрямлялись под
собственным весом, но на концах все равно стремились скрутиться в тугие
кучеряшки; их светлый необычный оттенок ослеплял.
— У тебя уютно, — произнес Роум, не спуская глаз с девушки.
Сара нервничала, прекрасно сознавая, как много о ней самой говорит
обстановка комнаты. Она росла в доме — настоящем образце роскоши и дизайна,
но царившее в нем равнодушие до сих пор вызывало в девушке внутреннюю дрожь.
Ребенком, она частенько придумывала различные предлоги, чтобы сбежать
оттуда. Родителей Сары не связывало ничего кроме общего ребенка, и
считалось, что они сохраняют неудачный брак ради счастья дочери. На самом
деле, Сара не могла дождаться их развода. Когда после окончания ею колледжа
они, наконец, расстались, это стало облегчением для всех. Она никогда
особенно не была близка с родителями, а после их развода вовсе постаралась
уехать от них как можно дальше. Ее мать сейчас была замужем и жила на
Бермудах; отец переехал в Сиэтл и в 50 лет вновь стал отцом.
Что такое настоящая любящая семья Сара узнала, только познакомившись с
Дианой. Диана всегда была любима — сначала родителями, потом Роумом, и щедро
умела любить сама, чем и притягивала людей. Рядом с ней даже Саре хотелось
дурачиться и смеяться, как всем подросткам в этом возрасте. Но Диана ушла.
Саре оставалось успокаивать себя тем, что, по крайней мере, подруга так и не
узнала, что она была влюблена в Роума.
Вспомнив о хороших манерах, Сара подскочила:
— Извини... Выпьешь
...Закладка в соц.сетях
