Жанр: Любовные романы
Он не ангел
...рывая дверцу. В салоне
вспыхнул свет, и женщины осмотрели заднее сиденье и багажное отделение. Ни
впереди, ни сзади никого не было. — Я думала, никогда его больше не
увижу.
— В наше время, моя милая, не так просто отделаться от того, кто
задался целью тебя найти. Если у того типа есть номер твоей социальной
страховки, он тебя разыщет всюду.
— У него нет номера. — Энди была в этом уверена. Номер ее старой
страховки у него, возможно, имелся, но узнать новый он никак не мог, потому
что у Гленна в отчете для фининспекции она не фигурировала. Так что если б
он даже и знал номер ее страховки, ему это ничего бы не дало. Энди принялась
ходить вокруг
форда
, высматривая следы на снегу: не терся ли кто-либо
возле ее машины?
— Не забудь о телефонных звонках, — не унималась Касси. — Ты
ведь звонишь своим домой, значит, он может выследить тебя по номерам
сотового телефона твоих родителей.
— У меня нет родных. И близких друзей тоже. — Друзей у Энди в
самом деле не было, разве что в средней школе. Потеряв ребенка, она избегала
любой эмоциональной привязанности. Ей хотелось лишь одного — забыть, уйти и
никогда не оглядываться назад: слишком нестерпимую боль причиняли
воспоминания.
Осмотр машины был завершен: снег оказался нетронут. Энди села за руль, Касси
поспешила забраться на пассажирское сиденье.
— Может, ты ему понравилась, — предположила она. — И он с
тобой заигрывает.
— Думаешь, у меня есть на это время? Ведь мы тут вкалываем, как на
галерах. Пока меня не ущипнут или не шлепнут по заднице, я на лица даже не
смотрю.
— Да, как ты
смотришь на лица
, я пару раз видела. Думала, чувак в
обморок хлопнется. Что ты ему сказала?
Энди понимала, о чем идет речь: тогда шофер по ее глазам и голосу сразу
понял, что она не шутит, и со страху побелел как мел.
— Я сказала, что, если он меня еще хоть раз тронет, я ему яйца вилкой
проткну.
Бывшая Энди... Дреа... Андреа (черт, она теперь уже не знала, кто она)
притворилась бы, что не заметила, как ее ущипнули или шлепнули по попке.
Внешне миленькая дурочка, никому не доставлявшая никаких проблем, она внутри
вся тряслась от гнева и презрения, хотя ни одной живой душе это не пришло бы
в голову. Новое знание во многом ее изменило, и притворяться дурочкой она
больше не могла. Очень давно, много лет назад, она научилась обуздывать свой
взрывной характер. Однако за последние несколько месяцев ей это удавалось
все меньше и меньше.
Запрокинув голову, Касси одобрительно расхохоталась.
— Странно, что он не пожаловался Гленну.
— Отчего не пожаловался, пожаловался. Только Гленн ему ответил, чтобы
он не распускал свои шаловливые ручонки, если боится
членовредительства. — Вспоминая об этом, Энди заулыбалась. Именно за
это она и любила Гленна. Другой на его месте из опасений потерять клиента
велел бы официанткам терпеть, то есть поступил бы по-свински. Но Гленн был
не такой. У него самого одна из дочерей, чтобы помочь отцу оплачивать ее
учебу в колледже, подрабатывала в ресторане, и поэтому он имел свою
собственную точку зрения на обязанности официанток.
Когда Энди осторожно ехала вдоль длинных рядов рокочущих фур к грузовику
Касси, та откашлялась и нерешительно поинтересовалась:
— А что ты имела в виду, сказав, что мне нужно взяться за ум?
— Да так, ерунда. Вместо того чтобы покупать себе побрякушки, лучше
положи деньги на счет с процентами или вложи в ценные бумаги.
Касси питала слабость к украшениям. Покупала дешевку — не дороже двухсот
долларов, — зато обвешивала себя с ног до головы.
— Я не так уж много трачу... — начала Касси. Энди затормозила у ее
грузовика.
— Зернышко к зернышку будет мешок. — Энди опытным глазом окинула
украшения Касси: серьги, несколько колец, четыре или пять браслетов. —
На тебе сейчас около трех тысяч долларов. А ведь эти деньги могли бы лежать
в банке. Тебе следует скопить денег и вложить их в хороший взаимный фонд.
Касси поморщилась:
— Вот тоска-то.
— Да, тоска, — подтвердила Энди. — Определения
скучно
и
трудно
, как правило, верные признаки того, что как раз и следует делать.
— Ничего, и так проживу. Я хорошо зарабатываю.
Касси не хотела слушать Энди, которая в иных обстоятельствах не стала бы ей
навязываться со своими советами, но сегодня Касси старалась ей помочь, и
Энди считала себя ее должницей.
— Ты выйдешь из строя после аварии, — проговорила Энди. Ее голос,
как это иногда случалось, зазвучал отстранений и холодно. — Ты получишь
увечья и месяцев шесть не сможешь работать. Фура у тебя застрахована, но
дома ты лишишься. После этого вся твоя жизнь покатится по наклонной. Так что
насчет кошачьего корма я не шутила.
Касси, взявшаяся было за ручку двери, застыла. В свете приборной доски ее
лицо вдруг обозначило свой истинный возраст — на нем отразился ужас.
— Ты видишь будущее. Это в самом деле так?
Вопрос остался без ответа, Энди не собиралась обсуждать его. Основное она
сказала.
— И еще одно: тебе пора научиться себя уважать, ты не должна якшаться
со всякими неудачниками. Один из них наградит тебя венерической
болезнью. — Энди повернулась к Касси лицом. — Ты же умная, удача
будет на твоей стороне, если ты поведешь себя должным образом. Послушай
меня, я сама специалист по глупостям.
— И одна из таких глупостей — тот тип, от которого ты скрываешься?
— Он открывает список. — И подтверждением этой глупости, подумала
Энди, была та нестерпимая боль, которую она чувствовала, забываясь иногда и
вспоминая день, проведенный с ним. Хотя он наемный убийца и недрогнувшей
рукой пристрелил бы ее, если бы она сама не избавила его от трудов, попав в
аварию. Какая она все же дура — ведь скажи он ей слово, и она не задумываясь
отправилась бы за ним хоть на край света. И даже теперь ее страх перед ним
не мог пересилить терзающую сердце тоску.
Однако Энди все понимала, она понимала, что, найди он ее сейчас, в живых не
оставит. Энди с облегчением рассмеялась.
— Это был не он, — объявила она. — Это не он за мной следил.
Касси приподняла брови:
— Вот как? Откуда знаешь?
— Потому что я еще жива. — Энди криво улыбнулась. Если б он ее
нашел, она бы не успела дойти до машины, хоть с Касси, хоть без нее.
— Ничего себе! Хочешь сказать, он охотится за тобой, чтобы
убить? — возвысила голос Касси. Глаза ее округлились.
— Это его профессия, и он в ней весьма преуспел. Дело в том, что я как-
то раз разозлила одних серьезных ребят, — пояснила Энди.
— Ничего себе! — повторила Касси. — Надо думать, ребята
серьезные, раз они за тобой охотятся! И ты еще говоришь, что это я веду себя
глупо.
— Я же сказала, что по этой части я специалист. — Энди
забарабанила пальцами по рулю — она внезапно ощутила острое желание
довериться Касси, довериться хоть кому-то. Лет с пятнадцати она не заводила
себе друзей и все свои переживания, все свои чувства держала при себе.
Доктор Мичем был единственным, кому она рассказала о своем опыте клинической
смерти. Хотя распространяться на эту тему ей тоже не хотелось. Не хотелось,
чтобы случившееся с ней стало известно всем — это все равно что публично
обнажиться. Но все же она очень кратко передала Касси суть дела.
— Не так давно я пережила клиническую смерть, — сказала
Энди. — И после этого стала другой, и физически, и духовно. Я увидела
свет.
— Ты имеешь в виду жизнь после смерти? То есть ты видела туннель и
своих умерших друзей и родственников? — с любопытством, нетерпением и
даже с надеждой приступила с расспросами Касси.
Как все же люди этого жаждут, подумала Энди, жаждут получить подтверждение
тому, что смерть не конец, и почерпнуть из этого знания силы для жизни. Им
хочется верить, что их умершие близкие не исчезли совсем, но счастливы и
продолжают существовать в каком-то ином мире. Люди хотят поверить, но не
могут — ведь так трудно уверовать в то, что нельзя потрогать, услышать или
увидеть, но все как один были бы счастливы оказаться неправыми. Энди ничего
доказать не могла. Она могла только поведать о пережитом, о том, что видела,
но доказать это?.. Невозможно.
— Я не видела туннеля. — На лице Касси тотчас отразилось
разочарование, и Энди заставила себя улыбнуться. — Зато был свет
невероятной красоты, такого и вообразить невозможно. Я не в силах его
описать. И... ангел. Думаю, это был ангел. Потом я очутилась в каком-то
дивном месте, поражающем своим великолепием. В чистом и мягком свете все
окружающее выглядело особенно ярким. Хотелось лечь на травку и больше
никогда не вставать.
Энди на минуту умолкла — ее захлестнули воспоминания. Но вот она опомнилась.
— Я хочу вернуться туда, — твердо заявила она, — но чтобы это
произошло, я должна измениться.
— Так ведь ты была уже там, — озадачилась Касси. — Зачем
меняться?
— Этого не должно было быть. Я попала туда на время, вроде как на...
суд. И мне там дали второй шанс. И если я им не воспользуюсь, другого у меня
не будет.
— Ну и ну! Дело дрянь. — Касси на минуту задумалась, возможно, о
своей собственной жизни, которую тоже стоило бы изменить, и снова взялась за
ручку дверцы. — Да, такое заставит задуматься. — Она еще помедлила
секунду, покачала головой и наконец открыла дверцу. — Мне бы хотелось
еще поговорить с тобой, еще помучить тебя вопросами, но мне пора домой.
Смотри, осторожнее там. Кто бы ни был тот тип, который за тобой ходит, ты
поглядывай по сторонам, потому что этот мужик действительно за тобой следит.
В этом я уверена. Меня аж жуть взяла.
— Я проявлю максимум осторожности, — твердо пообещала Энди. Еще
раз быть убитой не самое страшное, что с ней может случиться. Умереть она не
боялась и даже отчасти хотела. Только не была уверена в том, что уже
достаточно изменилась и набрала нужное количество очков в свою пользу. Но
при этом ей вовсе не хотелось, чтобы ее насиловали и избивали или еще что-то
в этом роде, поэтому она, конечно, поостережется.
Касси вышла из машины. А Энди, дождавшись, пока ее новая подруга
благополучно заберется в свою фуру, поехала домой. Всю дорогу она то и дело
смотрела, не едет ли кто за ней. Но никого не заметила — был вечер пятницы,
не переставая, валил снег, и машины на дороге встречались редко.
Когда она добралась до дома и адреналин в крови понизился до обычной нормы,
а страх отступил, Энди уже зевала от усталости. Фонарь перед дверью, который
она оставила включенным, продолжал гореть, образуя в ледяной мгле уютный
желтый островок света. На углу улицы стоял фонарь, но из-за скрывавших его
деревьев пользы от него было мало, а Энди терпеть не могла возвращаться в
неосвещенный дом. Она к тому же всегда оставляла в комнате включенной
настольную лампу, чтобы с улицы казалось, будто хозяева дома.
Ни гаража, ни даже навеса для автомобиля в этом двухквартирном доме не было
предусмотрено, и Энди ставила свой автомобиль у крыльца. Прежде чем выйти из
машины, она плотнее закуталась в платок и запахнула пальто. Снег сразу же
засыпался в ботинки. Здесь, где не ездили рычащие фуры, сугробы оказались
больше, чем возле шоссе. Ледяная влага коснулась и без того уже замерзших
ног. Энди вздохнула и, отперев дверь, юркнула в свой убогий приют.
До дома она добралась благополучно. Припарковавшись чуть дальше по улице,
Саймон видел, как она открывала дверь. Он решил стеречь ее здесь после того,
как водительница грузовика засекла его. Разглядеть его лица из-за поднятого
капюшона дубленки она не могла, но Саймон все равно решил ретироваться.
Он не выпускал из виду Дреа — ее теперь звали Энди — с того момента, как она
выписалась из больницы. Он сделал для нее все, что мог: оплатил лечение и
какое-то время находился поблизости — на тот случай если ей понадобится
помощь, но заставить Саймона открыто вмешаться в ее жизнь могли лишь какие-
то исключительные обстоятельства. Слишком уж она его боялась, и было
невозможно предугадать, как она поведет себя при встрече с ним.
Она уехала из Денвера — он последовал за ней. Когда она связалась с неким
человеком, чтобы сделать себе новые документы, он подготовил для нее почву:
что-то не понравился ему тот субчик, с которым она договаривалась, поэтому
сделал все, чтобы ее не ограбили, и дал парню понять, что у нее есть
крыша
. При этом он узнал ее новое имя и номер социальной страховки.
Один-единственный раз Саймон пошел на настоящий риск — когда она приобрела
новый сотовый телефон. Как только она обустроилась в этой квартире, проник
туда и установил на ее телефоне GPRS-локатор. Такой же поставил и в
эксплорер
, но машину она может продать, а телефон скорее всего оставит.
После этого он почти совсем оставил ее в покое. Только где-то раз в месяц
проверял, как она. Он также внимательно следил, не прознал ли, случаем,
Салинас, что она жива.
Саймон завел машину и неторопливо отъехал от обочины. Если она и услышит
звук работающего мотора, уж конечно, не подумает, будто кто-то дожидался ее
в машине у дороги — времени с тех пор, как она приехала, прошло достаточно.
Выглядит она сейчас хорошо, думал Саймон, не в пример лучше, чем два месяца
назад. После больницы она была такая слабенькая, тощая, как скелет, и
бледная, как смерть. Его так и подмывало схватить ее прямо на улице и
запихнуть в свою машину, лишь бы ей не пришлось самой садиться за руль.
Поначалу ей удавалось проехать минут тридцать, не больше — так она уставала.
Затем она останавливалась в ближайшем мотеле, жила там иногда больше суток.
В таких случаях Саймон боялся, что она сидит без еды.
Несколько раз он уже собирался заказать ей пиццу в номер, но вовремя
спохватывался: это бы ее страшно напугало. Поэтому он все ждал, когда она
все же обоснуется где-нибудь, прежде чем окончательно выбьется из сил.
Она направлялась в Канзас-Сити. Саймон не знал, решила ли она с самого
начала ехать туда или же, остановившись передохнуть там, решила остаться. Но
когда она сняла квартиру в этом жалком домишке, у него словно камень с души
свалился.
Она поправилась и стала не такой тощей, какой была в Нью-Йорке. Тогда ее
худоба была чрезмерной, а уж о том, как она выглядела после аварии, и
говорить нечего. Саймон наблюдал за ее работой, знал, каким трудом она
зарабатывает себе на жизнь. На ее руках благодаря тяжелым подносам, которые
она таскала целый день, обозначились мускулы.
В банке Гриссома у нее два миллиона баксов, а живет она почти в трущобах и
работает официанткой в придорожной закусочной. Но главное, Саймон даже не
задумывался, отчего это так. Он знал, отчего она не трогает эти деньги.
Салинас снова выходил на связь, из чего Саймон заключил, что у него пришло
время для нанесения следующего удара. Саймон не откликнулся на этот призыв.
Последние семь месяцев он не брал заказов, но иногда на досуге подумывал, не
нанесли ли ему еще один удар: очень уж его злило, что Салинас продолжает
ходить по земле.
Об этом стоит поразмыслить. А пока что в Канзас-Сити все спокойно.
Глава 24
— А собачий корм детям не опасен?
Застыв на месте, Энди посмотрела на двух довольно молодых женщин в джинсах и
свитерах с собранными в хвостик волосами и одинаково усталыми лицами. Они
сидели за отдельным столиком. Внешне совершенно разные, они тем не менее
имели много общего: обе молодые многодетные мамы, у которых нет ни минуты
покоя. Был вторник, три часа дня, и женщины, как видно, решили урвать часок-
другой, чтобы посидеть спокойно в
Гленнз
, пока дети в садике или у
бабушки.
— Не обращайте на меня внимания, — сказала Энди, без всякого
стеснения слушая их разговор. Официанткам доводится слышать много всякого
разного, но эта фраза ее ужасно рассмешила.
Женщина, задавшая вопрос, взяла с тарелки кусочек жаркого и, обмакнув его в
кетчуп, вздохнула.
— Моему младшему год. Он начал ходить и теперь всякий раз, как я кормлю
собаку, хватает собачий корм. Только отниму, не успею отвернуться, как он
снова тут как тут у собачьей миски. Просто обожает
Ямс
, — беспомощно
закончила женщина.
— Хорошо хоть корм не самый дешевый, — отозвалась другая, пожимая
плечами. — Мои дети, например, едят землю. Так что считай, тебе
повезло.
Женщины рассмеялись. Энди вернулась к стойке с подносом грязной посуды.
Телевизор на стене был приглушен, и когда Энди проходила мимо водителей,
сидевших за длинной стойкой, один из них попросил:
— Сделайте телевизор погромче: погоду передают.
Энди, удерживая тяжелый поднос в одной руке, другой взяла пульт и нажала
кнопку громкости. Зазвучал голос местного метеоролога, и гудение разговоров
в зале тотчас смолкло — все присутствующие устремили взгляд на экран.
—
...Метеорологической службой объявлено штормовое предупреждение,
которое будет действовать до двадцати одного часа. Зона торнадо включает
восточный Канзас и область Канзас-Сити. Динамика урагана впечатляет...
Энди отнесла поднос к окошку в кухню, куда официантки сносили всю грязную
посуду. Живя в Нью-Йорке, она не знала ни штормовых предупреждений, ни
угрозы торнадо, но вернувшись на Средний Запад, сразу же припомнила все
приемы гражданской обороны, словно никуда отсюда и не уезжала. Все
радовались весне: дни стали длиннее, на смену жестоким холодам и метелям
пришло долгожданное тепло. Но весенняя погода переменчива: день тепло, а
назавтра — холод. Противоположные воздушные массы вращаются друг против
друга. Только на прошлой неделе выпало снега на три дюйма, а сейчас тепло,
влажно, и видно, как в небе собирается гигантский грозовой фронт.
Жители Среднего Запада всегда следят за погодой — эта привычка вошла у них в
кровь.
— Штормовое предупреждение до девяти вечера, — пропела Энди людям
на кухне.
— Господи! — воскликнула одна из официанток, Дэнис, вытирая руки,
прежде чем залезть в карман за сотовым телефоном. — Джошуа собирался
сегодня провести вечер с приятелем. Надо напомнить, чтоб он, прежде чем
уйти, впустил кошек в дом.
— С кошками все будет в порядке, — начала вещать Энди. —
Лучше скажи ему, чтоб он выключил духовку.
— Духовку? Джошуа никогда не готовит... Ой! — Ее глаза
округлились: она сообразила, что Энди находится где-то в других сферах и что
это сигнал к действию. Касси проболталась другим шоферам, что Энди пережила
клиническую смерть, и те обсуждали это с официантками. С тех пор те, кто
приписывал Энди некоторые экстрасенсорные способности, теперь нисколько в
этом не сомневались и к ее словам относились со всей серьезностью.
Дэнис яростно нажимала кнопки телефона.
— Голосовая почта! — с досадой пробормотала она. Не оставив
голосового сообщения, она отправила сыну текстовое: подростки не в силах
устоять перед искушением прочитать эсэмэску, тогда как сообщение на
автоответчике могут запросто проигнорировать.
Телефон зазвонил уже через две минуты.
— Нет, я не устанавливала в доме камеры наблюдения, — проговорила
в трубку Дэнис, выслушав реплику возмущенного подростка, пронзительный голос
которого доходил до Энди с расстояния десяти футов. — Но мысль хорошая,
спасибо, что подсказал. А теперь немедленно иди домой и убедись, что духовка
выключена, слышишь? Сейчас же! Еще одно слово, Джошуа, и ты не только
пойдешь домой — ты оттуда больше не выйдешь. Тебе ясно? Я жду положительного
ответа.
Дэнис с удовлетворенным видом отключилась.
— Спасибо, — подмигнула она Энди. — Теперь он считает, что у
меня либо всюду понатыканы камеры наблюдения, либо я экстрасенс. Теперь в
любом случае он, прежде чем делать то, что не следует, хорошенько подумает.
Внезапно Энди с удивлением поняла, что довольна жизнью. Ей нравилось
помогать людям, оказывая пусть даже незначительные услуги. Впрочем, на этот
раз дело обстояло серьезнее: спасти дом от пожара — большое дело, тем более
для Дэнис. Энди нравилось зарабатывать себе на жизнь своим трудом,
самостоятельно оплачивать счета. Физически она чувствовала себя прекрасно,
не хуже любого, будто бы не она побывала на том свете и не ее грудь пронзило
насквозь. Она много двигалась, много ела и хорошо спала. Если б еще
придумать, как использовать те два миллиона на себя, жизнь стала бы еще
лучше, но совесть ей не позволяла этого.
Не прав был тот, кто назвал деньги злом. Никакое они не зло, деньги есть
деньги. Лучше когда они есть, чем когда их нет. Зло не от них, зло от
человека. Было бы неплохо взять хоть часть из тех двух миллионов, чтобы
купить себе приличный дом и новую машину, но каждый раз, когда ей почти
удавалось уговорить себя сделать это, какой-то гнусный голосок у нее внутри
говорил:
Это нехорошо
.
Деньги между тем продолжали лежать в банке, изо дня в день искушая Энди. И
она поняла: пока наступившая у нее минута слабости не совпала с обеденным
перерывом гнусного голоса, от денег нужно избавляться. Ей только хотелось,
чтобы следование общечеловеческим нравственным принципам как-то сочеталось
бы с ее личным интересом.
У нее оставались еще драгоценности. Их она не воровала, а потому могла
продать. За них она, конечно, выручит не два миллиона, но хоть что-то на
черный день... если внутренний голос не потребует возместить то, что она уже
потратила из двух украденных ею миллионов. Тогда, значит, облом. Да,
поступать по совести трудно.
Около пяти вечера началась гроза. В это время в придорожной закусочной
обычно большой наплыв посетителей — обеденный перерыв. Но дождь лил стеной,
не давая людям вылезти из машин, которые по-черепашьи ползли по улицам и
автострадам. Конечно, лучше было бы поесть, но никому не хотелось вылезать
из машины и мокнуть под дождем. Даже большие фуры не останавливаясь
проезжали мимо. Зато те, кто уже находился в
Гленнз
, оставались сидеть,
тянули время над последней чашкой кофе или даже заказывали еще кусок пирога.
В общем, у официанток и остального персонала кафе выдалась свободная
минутка.
Бизнес шел вяло. Гроза разошлась не на шутку. С торнадо, слава Богу,
пронесло, а гроза являла собой великолепное зрелище. В небе вспыхивали
широкие полосы, мусор, гонимый ветром, словно снаряды, летал по парковке.
Энди любила грозу, и всегда, когда это возможно, подходила полюбоваться ею к
окну.
С наступлением сумерек непогода пошла на убыль, дождь немного стих, и дело в
Гленнз
пошло поживее. Свои фейерверки мать-природа, однако, еще не
закончила — непогода в последний раз обрушилась на город. На сей раз все
выглядело даже более эффектно, хотя было ясно, что гроза уже потеряла свою
силу. Одна особенно яркая и долгая вспышка молнии озарила небо, и Энди
машинально посмотрела в окно.
Всполох молнии озарил человека под дождем. Если бы он шел к закусочной, Энди
не обратила бы на него внимания, но человек просто стоял неподвижно.
Различить его лица Энди не могла. Несмотря на длинный непромокаемый плащ,
скрывавший его фигуру, сердце на миг остановилось в груди. Такая реакция у
нее могла быть только на одного человека.
Энди заставила себя отвернуться от окна, словно не заметила там ничего
особенного, в то время как ей с воплем хотелось бежать изо всех сил. Но
паника была непозволительна. Энди помнила, чем это чревато.
При виде его, неподвижно стоящего под дождем, Энди вспомнила рассказ Касси о
человеке, которого она заметила возле
Гленнз
месяц назад. Неужели он уже
тогда следил за ней? Сколько времени он ее преследует? Уж никак не меньше
месяца, это точно. Чего ж он ждет? Почему бездействует?
Энди терялась в догадках. Он играет с ней, как кот с мышью. Наверное, ему
любопытно, как скоро она его заметит. Бросившись бежать, она его лишь
спровоцирует.
В небе сверкнула еще одна молния, и Энди не смогла не обернуться к окну. Но
на улице уже никого не было. Никто не смотрел на нее из дождя, рискуя быть
пораженным молнией. Энди могла бы поверить, что все это ей привиделось...
если бы его уже не видела Касси и если бы при виде темной фигуры за окном не
напряглись так ее нервы, а сердце не замерло в гру
...Закладка в соц.сетях
