Жанр: Любовные романы
Независимая жена
...т ли Салли
освободиться и навестить ее попозже, в этом году. Салли уже открыла рот,
чтобы согласиться, но Рис вмешался, прежде чем она смогла сказать хоть
слово.
— Я собираюсь снимать документальный фильм в Европе поздней осенью и в
начале зимы, — объявил он, — и Салли поедет со мной. Я пока не
знаю точный график съемок, но позже сообщу.
— Обязательно, — настаивала Марина. — Мы редко видимся
теперь. По крайней мере, когда я жила в Нью-Йорке, мы умудрялись поймать
друг друга в городе раз в месяц, или около того.
Салли воздержалась от комментариев, но про себя подумала, что Рис слишком
многое считает само собой разумеющимся. То-то он удивится, когда она уйдет
из его жизни и исчезнет навсегда!
Было уже поздно, когда они покинули дворец, и поскольку времени едва хватало
на то, чтобы успеть на рейс, Зейн распорядился доставить их в аэропорт.
Салли и Рис ехали в личном лимузине Зейна, их багаж проверили и без
промедления пропустили в самолет.
Всю поездку до аэропорта Рис зловеще молчал и по-прежнему безмолвствовал,
пока они устраивались на своих местах в самолете. Ее это вполне устраивало;
она устала и не испытывала желания спорить с ним. В любом случае, она всегда
добивалась большего успеха, вступая в сражение вслед за ним. Она слишком
импульсивна, слишком опрометчива, не умеет управлять собственным
темпераментом, тогда как Рис заранее хладнокровно рассчитывал каждый ход.
После взлета стюардессы начали раздавать маленькие подушки и пледы тем
пассажирам, которые попросили их, и так как было уже поздно, Салли решила
попытаться заснуть, взяла подушку и одеяло и отклонила назад спинку сиденья.
— Я очень устала, — сообщила она мрачному профилю Риса. —
Спокойной ночи.
Он повернул голову и обжег ее жестким взглядом. Потом тоже опустил спинку
сидения, притянул жену к себе и положил ее голову себе на плечо.
— Я провел две чертовски длинные ночи, задаваясь вопросом, где
ты, — пророкотал он ей в висок, укутывая одеялом. — Ты будешь
спать там, где тебе и место.
Потом отвел ее голову назад и припал жестким ртом к ее губам в
собственническом поцелуе, который длился и длился, пока он не почувствовал
ее отклик. Затем отодвинулся и снова устроил ее голову на своем плече, и она
была рада возможности спрятать пылающее лицо. Почему она такая слабая и
глупая? Почему не может справиться с реакцией на него?
После этого поцелуя она была уверена, что не сможет заснуть, но каким-то
образом немедленно провалилась в сон и проснулась только один раз за весь
долгий полет, когда пошевелилась и Рис снова укутал ее одеялом. Открыв глаза
в тусклом свете, она посмотрела на него и прошептала:
— Разве ты не хочешь спать?
— Я спал, — пробормотал он. — Мне просто досадно, что мы не
одни.
Он натянул на нее одеяло и снова поцеловал, лишая всяких сомнений, почему
ему жаль, что они не наедине. Его поцелуи затягивались, становясь все более
жадными, он снова и снова прижимался к ее губам, пока, наконец, не
чертыхнулся приглушенно, подняв голову.
— Я могу подождать, — прорычал он. — С трудом.
Салли лежала на его плече и нервничала, едва удерживаясь, чтобы не шептать
слова любви, вертевшиеся на языке. Слезы жгли глаза. Она любит его! Было до
того больно, казалось, что она сейчас не выдержит и завопит. Она любит его,
но не может доверить ему свою любовь.
Они пересели на другой рейс в Париже и, поскольку дней, проведенных в
Сакарии, не хватило, чтобы придти в себя после смены часовых поясов, обоим
пришлось несладко. У Салли невыносимо болела голова, когда они, наконец,
приземлились в аэропорту Кеннеди и, судя по напряженному утомленному лицу
Риса, тот чувствовал себя не намного лучше. Если бы он начал спорить, она
просто закатила бы истерику, но он доставил ее к дому и ушел, даже не
поцеловав.
Вопреки всему хотеть плакать, Салли дотащила чемодан до квартиры и яростно
пнула его. Быстро приняв душ, упала в кровать и со злостью обнаружила, что
сон ускользает от нее. Она вспоминала томную чувственность его поцелуев в
самолете, как удобно ей было лежать на его плече, как безопасно в его
объятьях. Она разразилась сердитыми мучительными рыданьями и, в конце
концов, так и заснула в слезах.
Но когда проснулась следующим утром, мысли прояснились. Рис сведет ее с ума,
и если она не уедет сейчас, как планировала, он в конечном счете уничтожит
ее. Сегодня она пойдет на работу, напечатает интервью с Мариной и спокойно
положит Грэгу на стол заявление об увольнении. Потом вернется домой, упакует
одежду, закроет квартиру и сядет в автобус, направляющийся куда-нибудь.
Салли оделась и поехала на работу на автобусе, слегка опаздывая из-за
автомобильной аварии, создавшей пробку.
Когда она вошла в шумный газетный зал, грохот стих почти до безмолвия и ей
показалось, что все повернулись и уставились на нее. Не понимая, что
происходит, она густо покраснела и поспешила в свой закуток. Бром был там,
увлеченно печатая, но когда она села и сняла чехол с собственной пишущей
машинки, он перестал работать и повернулся в кресле, чтобы посмотреть на
нее.
— Что случилось? — требовательно спросила Салли, посмеиваясь. — У меня грязь на лице?
В ответ Бром наклонился и повернул деревянную табличку с ее фамилией лицом к
ней. Салли взглянула на нее и оцепенела. Это была новая табличка с фамилией.
Вместо Салли Джером та демонстративно объявляла всему миру — САЛЛИ БЭЙНС.
Она рухнула в свое кресло и вытаращилась на деревяшку с таким ужасом, будто
та могла укусить.
— Поздравляю, — промолвил Бром. — Должно быть, поездка была
удачной.
Она не смогла придумать, что ответить; просто продолжила пялиться на
табличку с фамилией. Очевидно, та появилась сегодня утром, и Салли
заинтересовалась мотивом Риса. Она с тревогой ощущала, как он все туже
стягивает сеть вокруг нее и, возможно, она ждала слишком долго, чтобы
вырваться. Но теперь ничего не поделаешь, и профессиональная совесть не
позволит ей уехать, не закончив интервью с Мариной.
— Итак? — спросил Бром. — Это правда?
— То, что мы женаты? — твердо отозвалась она. — По большей
части — правда, все зависит от того, какие выводы ты сделаешь.
— И что это означает, мадам Сфинкс?
— Это означает, что свадьба не делает брак настоящим, —
поддразнила она. — Не относись к этому слишком серьезно.
— Послушай, нельзя быть частично замужем, или выйти замуж, не заметив,
как сделала это. Или ты замужем, или нет, — раздраженно заметил он.
— Это длинная история, — уклонилась она и была спасена от
дальнейших расспросов телефонным звонком.
Вздохнув с облегчением, она взяла трубку.
— Салли Джером.
— Неправильно, — рявкнул Грэг ей в ухо. — Салли Бэйнс. Твой
тайный муж предал все гласности, тем самым сняв груз с моих плеч. Я оказался
бы в очень трудном положении, узнай он, что я в курсе ваших дел. Но теперь
все закончено, и ситуация касается только вас двоих.
— Что вы имеете в виду? — осторожно спросила она, прикидывая, не
сделал ли Рис что-нибудь еще, о чем ей пока неизвестно.
— Только это, куколка. Потому что теперь ты не один из моих лучших
репортеров, теперь ты — его жена.
Ослепнув от ярости, Салли забыла, что планировала любым способом избежать
огласки, и прошипела сквозь зубы:
— Вы подразумеваете, что больше не будете посылать меня на задания?
— Именно так. Поговори с ним сама. Раз он во всеуслышание объявил, что
он твой муж, то я делаю вывод, что Рис более чем склонен помириться с тобой.
— Я не хочу с ним мириться, — ответила она, обуздывая темперамент
и говоря приглушенным голосом, чтобы Бром не смог подслушать. — Мне
нужны хорошие рекомендации. Вы ведь дадите мне их?
— Не могу, не сейчас, когда он объявил всем, что ты его жена. Он и мой
босс тоже, — сухо отказал Грэг. — И он четко объяснил, что все,
что касается тебя, должно быть одобрено лично им.
— Неужели? — яростно спросила она, теряя самообладание от
гнева. — Я сама позабочусь обо всем, этого не будет!
Она швырнула трубку вниз, не сводя с нее глаз, затем направила горящий
пристальный взгляд на Брома, который вскинул руки, будто сдаваясь, и
вернулся к своей пишущей машинке.
Салли в любой момент ожидала вызова в кабинет Риса и не могла решить, хочет
видеть его или нет. Было бы значительным облегчением — выпустить характер на
волю и наорать на него, но она знала, что Рис воспользуется ее срывом в
своих интересах и наверняка выпытает все ее планы. Лучшее, что можно сделать
— закончить репортаж и уйти. Она знала свои слабости и худшие из них две —
собственный характер и Рис. Самая разумная вещь — не позволить ни одной
получить власть над собой.
Она очень старалась, но редко когда было так трудно сосредоточиться. Мысли
метались в голове — упаковать вещи, предпринять меры, чтобы отказаться от
квартиры, куда пойти потом, и вдруг, посреди всех планов, высветилась
картина обнаженного Риса, его голодных глаз, когда он потянулся к ней, тело
вспомнило его прикосновения и она задрожала от воспоминаний. Она жаждала
его; почему он не пришел к ней прошлой ночью? Конечно, они были утомлены,
истощены и раздражены, и все же... Какая же она дура! Последнее, что ей
нужно — привыкнуть и впасть в зависимость от его любовных ласк! И без того
трудно преодолеть влечение к нему, снова забыть безумную сладость, снедавшую
ее.
Утро промелькнуло мимо, и она обреченно решила поработать после обеда, но
планы были пущены под откос, когда у ее стола остановился Крис, прищурив
карие глаза, молча поднял табличку с фамилией, изучил ее, затем так же молча
поставил на место.
— Можешь уйти ненадолго? — спокойно спросил он, но Салли уловила
подтекст в его голосе, возможно потому, что сама была очень несчастна,
поэтому стала чувствительной к страданию других.
— В любом случае, время обеда, — не колеблясь, согласилась она,
выключила пишущую машинку и накрыла ее чехлом. — Куда пойдем?
— Он не будет возражать? — спросил Крис, и она поняла, кого он
подразумевает.
— Нет, — отрезала она и дерзко усмехнулась. — Кроме того, я
не спрашиваю у него разрешения.
Он снова ничего не сказал, пока они не вышли из здания и, лавируя среди
спешащих людей, обходили толпу стремящихся на обед, которая заполнила
тротуары. Крис поднял голову и, сощурив глаза, взглянул на шар пылающего
солнца, потом спросил:
— Ты и правда вышла за него замуж? Нелегко пожениться так быстро, если
только вы не направились в Лас-Вегас.
— Мы поженились восемь лет назад, — призналась она, не отвечая на
вопросительный взгляд, которым, она почувствовала, он стрельнул в
нее. — Но уже семь лет живем раздельно.
Какое-то время они шли молча, потом Крис поймал ее за руку и указал на кафе.
Оно выглядело не хуже любого другого, и они вошли внутрь, где их провели к
маленькому столику у стены. Салли не хотела есть, поэтому выбрала только
фруктовый сок и легкий салат, зная, что не съест его. Крис тоже не казался
голодным, поэтому когда принесли еду, он просто пил кофе и задумчиво
разглядывал бутерброд с тунцом на своей тарелке.
— Выглядит так, будто вы снова вместе, — наконец сказал он.
Салли покачала головой.
— Это то, чего он хочет.
— А ты нет?
— Он не любит меня, — печально призналась она. — Я просто
вызов ему. Как я тебе и говорила, он хочет немного поиграть какое-то время.
Для него не имеет значения, что попутно он уничтожит мою жизнь. Он уже
разрушил мою карьеру и клянется, что поместит меня в черный список и не
позволит мне найти другую работу в качестве репортера.
Крис выругался, что делал редко, и встретил удивленный пристальный взгляд
Салли золотыми вспышками гнева, пылающего в темных глазах.
— Как он мог так поступить с тобой? — возмутился он.
Она сумела небрежно пожать плечами.
— По его словам, он боится, что меня убьют. И он просто не может
перенести мысль о том, что я окажусь в центре какой-нибудь революции.
Но сколько раз сам Рис уезжал, чтобы сделать именно это, оставляя ее сходить с ума от беспокойства?
— Раз так, я могу его понять, — сказал Крис, криво
улыбнувшись. — Признаюсь, что тоже иногда беспокоился о твоем маленьком
симпатичном теле, а ведь я даже не женат на тебе.
— Но ты не собираешься бросать все ради Эми, — прямо напомнила
она. — И я не откажусь от своего дела ради Риса... если у меня будет
какой-то выбор. Он вредит мне, Крис. Связывает меня и душит.
— Ты его любишь.
— Пытаюсь разлюбить. Правда, пока не слишком преуспела в этом. —
Потом покачала головой.
— Забудь обо мне. С Эми ситуация не изменилась?
Он понуро склонил голову на бок.
— Я все еще люблю ее. И все еще хочу жениться на ней. Но она по-
прежнему не желает выходить за меня замуж, пока я не брошу заниматься
репортажами, а мысль наступить на горло собственной песне и устроиться на
работу с девяти до пяти заставляет просыпаться в холодном поту.
— Ты не можешь уступить? Грэг сдался, ради детей.
— Но не ради жены, — подчеркнул Крис. — Он должен был
потерять ее, прежде чем оставил поле. Если бы она была жива, он, вероятно,
по-прежнему упорно гонялся бы за материалом.
Это верно, и она вздохнула, отведя глаза. Требования, предъявляемые детьми,
отбросить гораздо тяжелее, чем претензии взрослых, потому что дети
воспринимают мир только применительно к себе и не допускают, что потребности
родителей могут быть столь же важны для тех, как их собственные. Они безо
всяких угрызений совести ясно выказывают свои нужды, требуя заботы, в то
время как взрослые по различным причинам воздерживаются от чрезмерных
категоричных притязаний, зная, что им никто ничего не должен, значит, нечего
и приставать. Когда она попросила — точнее потребовала — чтобы Рис поменял
работу и находился рядом с ней, то не получила ровным счетом ничего. Рис
однозначно дал понять, что ее счастье не его забота. У него есть собственная
жизнь, которую он и собирается прожить. Поэтому она не могла предложить
Крису никакой надежды, никакого решения, так и не найдя его для себя. Что бы
они ни предприняли — результатом будет страдание.
— Я хочу уехать, — сказала Салли вслух, затем в ужасе посмотрела
на него, потому что не собиралась объявлять о своих намерениях.
Крис поймал ее взгляд и махнул рукой.
— Забудь. Дальше меня это не пойдет, — заверил он. — О чем-то
подобном я уже подумал. У тебя есть мужество, чтобы сделать то, что ты
должна сделать, независимо от того, как это мучительно. Ты отсекаешь свой
проигрыш. Жаль, что я не могу.
— Когда будешь готов, сможешь. Не забудь, у меня было семь лет, чтобы
привыкнуть к жизни без него.
Она слегка улыбнулась.
— Я даже убедила себя, что между нами все кончено. Рису не
потребовалось много времени, чтобы разрушить этот миф.
Крис посмотрел на нее, будто на самом деле не видел, самоуглубленным пустым
взглядом, словно возводя стены внутри себя. Он пострадал так же, как она когда-
то. Нет ничего более разрушительного для чувства собственного достоинства,
чем услышать от любимого человека:
Ты должна измениться
, — маленькая
коварная фраза, которая на самом деле означает:
Я не люблю тебя такой, как
ты есть. Ты недостаточно хороша
. Бывает и более глубокая боль, и более
сильная, и все-таки особенно больно от такого злобного укуса. Теперь она
понимала это слишком хорошо и поклялась, что никогда не попросит кого-то
стать другим. А Риса ранили ее настойчивые требования, чтобы он переменился?
Она попыталась представить картину смущенного страдающего Риса и потерпела
сокрушительную неудачу. У него характер как нержавеющая сталь, он никогда не
сомневается, никогда не позволяет себе быть уязвимым. Он стряхнул ее
цепляющиеся руки как паутину, и пошел своей дорогой.
— Я заполучу ее, — убежденно произнес Крис. — Не знаю как, но
я добьюсь этого.
Они молча шли назад в офис и когда вошли в пустой лифт, Крис ударил по
кнопке, чтобы закрыть дверь, и удержал там палец, пристально глядя на Салли.
— Держи меня в курсе, — мягко сказал он. — Желаю, чтобы у
тебя все получилось, Сал.
Он одной рукой обнял ее за шею, другой слегка приподнял голову, чтобы легко
прикоснуться губами к ее рту, и она почувствовала, как слезы закипели в
глазах. Ну почему, почему так случилось, что она любит мужа, а не Криса?
Салли не могла обещать, что будет поддерживать с ним связь, хотя и хотела.
Как только она уедет, то не рискнет сделать что-либо, что сможет дать Рису
ключ к ее местонахождению, и Крис не разгласит то, чего не знает.
Она вышла из лифта, простившись с ним долгим взглядом; потом вернулась к
своему столу и снова решительно занялась репортажем.
Мысль
теперь или никогда
помогла достаточно сосредоточиться, и меньше чем
через час она послала законченный материал в офис Грэга. Затем встала,
потянула утомленные напряженные мышцы, небрежно схватила сумку и покинула
здание, ни с кем не разговаривая, как будто просто отправлялась в
командировку, хотя на самом деле собиралась никогда сюда не возвращаться.
Салли жалела, что вынуждена уехать, не поговорив с Грэгом, но он ясно дал
понять, что в первую очередь предан Рису, и она знала, что он немедленно
доложит о ее увольнении.
Предосторожность заставила обналичить банковский чек, так что она несла в
сумке и только что полученные купюры, и дорожные чеки. Кто знает, какие
способы может использовать Рис, чтобы удержать ее? Она должна уехать и
сделает это немедленно.
Она добралась до своей квартиры почти в половине четвертого, и вдруг
инстинктивно что-то почувствовала, а когда открыла дверь, то волоски на шее
встали дыбом. Она посмотрела вокруг на знакомую мебель и поняла: что-то
изменилось. Оглядевшись, увидела, что некоторые вещи отсутствуют: пропали
личные награды, пропали книги, пропали старинные часы. Воры!
Рванулась в спальню и поразилась пустоте. Дверцы стенного шкафа были
открыты, демонстрируя отсутствие содержимого. Из ванной исчезла косметика и
туалетные принадлежности, даже зубная щетка. Все личные предметы исчезли!
Тут она побелела и помчалась обратно в спальню, чтобы в ужасе уставиться на
чистую поверхность стола, где прежде покоились рукопись и пишущая машинка.
Даже рукопись украли!
Шум в дверном проеме заставил ее резко повернуться и приготовиться к
сражению, если воры вернулись, но это была домовладелица, застывшая у двери.
— Я так и подумала, что это вы, — приветливо сказала миссис
Лендис. — Я так счастлива за вас. Вы такая хорошая девочка, и я все
время ждала, когда же вы соберетесь выйти замуж. Мне очень жаль терять вас,
но я понимаю, что вы стремитесь поселиться с вашим красавцем мужем.
В животе Салли разлился холод.
— Мужем? — слабым эхом отозвалась она.
— Он первая знаменитость, которую я когда-либо встречала, —
тараторила миссис Лендис. — Но он был так любезен и сказал, что
позаботится о вашей мебели, которую отвезет на склад к этим выходным, так
что я могу снова сдать квартиру. Я еще подумала, какой же он заботливый,
решил за вас все проблемы, пока вы были на работе.
К этому моменту Салли уже взяла себя в руки и сумела улыбнуться
домовладелице.
— Да, он такой, — согласилась она, сжимая руки в кулаки. —
Рис заботится обо всем!
Но он еще не победил!
Глава 9
Салли трясло от ярости, она была не в силах сдержать непроизвольную дрожь,
не в состоянии решить, что предпринять. Села в автобус и поехала в никуда,
обуреваемая неистовым желанием сжать руки на горле Риса. Он буквально украл
у нее одежду, все личное имущество. Это достаточно плохо, но она сумела бы
обойтись безо всего, к чему привыкла. Единственное, что никак нельзя
оставить — рукопись, а она не могла придумать никакого способа вернуть ее.
Она даже не знает, где поселился Рис, а номер его телефона не внесен в
справочник.
Требовалось найти какое-то место, чтобы переночевать, и наконец она вышла из
автобуса и поплелась по битком набитым тротуарам под пылающим дневным
солнцем, пока усталость не заставила выбрать первую попавшуюся гостиницу.
Она зарегистрировалась и долго сидела в номере, оцепеневшая, неспособная
думать о каких-либо целенаправленных действиях. Мысли лихорадочно метались в
голове, пытаясь изобрести способ вернуть рукопись, не встречаясь с Рисом. Но
чтобы найти свою книгу, надо выяснить, где живет Рис, для чего придется
поговорить с ним, а именно этого она хотела избежать.
Кража книги, казалось, парализовала ее, лишила способности действовать.
Приуныв, Салли решила просто начать все заново, но понимала, что точно
повторить ранее написанное не удастся; она не сможет вспомнить все детали
вдохновенных формулировок. Какое-то время она плакала от гнева и отчаяния,
потом, наконец решившись позвонить Рису в офис, поняла, что ждала слишком
долго — все уже разошлись по домам.
Так что делать было нечего, только ждать. Она приняла душ, легла на кровать
и стала смотреть телевизор, потом уплыла в сон, даже не расстелив постель, и
проснулась рано утром от ругани где-то по соседству.
Салли чувствовала зверский голод, потому что не только не съела вчерашний
заказанный обед, но и не поужинала минувшим вечером, и пустой желудок стал
последней каплей — свернувшись в клубочек, как ребенок, она судорожно
заплакала. Как он посмел!
Но Рис посмеет все, что угодно, в этом она убедилась на собственном опыте.
Она опять заснула и, проснувшись почти в десять утра, почувствовала
пульсирующую головную боль. Еще раз приняла душ, оделась, затем глубоко
вздохнула несколько раз и села к телефону. Другого способа нет. Придется
побеседовать с ним.
Пока храбрость не покинула ее, Салли набрала номер офиса и попросила
соединить с мистером Бэйнсом. Как обычно, на звонок ответила Аманда, Салли
сумела спокойным голосом пожелать ей доброго утра, прежде чем
поинтересовалась, можно ли поговорить с Рисом.
— Конечно, он приказал немедленно соединять с тобой, — бодро
ответила Аманда, нервы Салли вибрировали от напряжения, пока не объявился
Рис.
— Салли. — Низкий бархатистый голос в ухе заставил ее подпрыгнуть,
ударив трубкой по и без того уже ноющему виску. — Где ты, дорогая?
Она сглотнула и хрипло сказала:
— Я хочу вернуть мою книгу, Рис!
— Я спросил — где ты?
— Книга... — снова начала она.
— Забудь о чертовой книге! — рявкнул он, и это оказалось большим,
чем могли выдержать ее нервы.
Она давилась, пытаясь проглотить рыдание, рвавшееся из горла, но судороги
стремительно следовали одна за другой, и она беспомощно разревелась,
вцепившись в трубку, как в спасательный трос.
— Ты... ты украл ее! — бессвязно обвиняла она между
всхлипами. — Ты знал, что это единственная вещь, которую я не могла
бы... если... а ты украл! Я ненавижу тебя, слышишь? Ненавижу! И никогда
больше не хочу тебя видеть...
— Не плачь, — отрывисто сказал Рис. — Детка, пожалуйста, не
плачь. Скажи мне, где ты, и я приеду за тобой, как только смогу. Ты получишь
назад свою книгу, обещаю.
— Вилами на воде! — съязвила она, утирая влажные щеки тыльной
стороной ладони.
Он нетерпеливо вздохнул.
— Сама подумай, тебе придется встретиться со мной, если ты хочешь
получить назад свою рукопись. И поскольку это, кажется, единственное, чем я
могу удержать тебя, то этим и воспользуюсь. Встретимся за обедом...
— Нет, — взорвалась она, глядя на помятые слаксы и топ. — Я... я не подходяще одета.
— Тогда мы пообедаем в моей квартире, — оживился он. — Я
позвоню домработнице и попрошу ее все подготовить, так что встретимся у меня
в половине первого. Там и сможем откровенно и без помех поговорить.
&mdash
...Закладка в соц.сетях
