Жанр: Любовные романы
Независимая жена
... селекторной связи и рявкнул:
— Я же велел — ни с кем не соединять!
Одновременно дверь открылась, и мягкий голос произнес:
— Но я знала, что ты не будешь против соединения со мной, любимый. Если
ты вызвал на ковер какого-то бедного репортера, я уверена, что уже высказал
все претензии, на которые необходимо указать.
Салли повернула голову и с изумлением посмотрела на Корал Уильямс в
захватывающем дух строгом черном платье, обрамлявшем белокурое совершенство.
Модель являла образец уверенности в себе, улыбаясь Рису с абсолютной
убежденностью, что он примет ее с распростертыми объятьями.
Рис спокойно сказал:
— Я вижу вашу проблему, мисс Мид, — и положил трубку.
Тем же самым ровным тоном обратился к гостье:
— Это должно быть очень важно, Корал, потому что у меня дел
невпроворот.
Вроде столкновения с давно потерянной женой, подумала Салли про себя, и
невольно улыбнулась, поднимаясь на ноги.
— Если это все, мистер Бэйнс...
Рис помрачнел.
— Поговорим позже, — бросил он, и она поняла, что может идти.
Уходя, она торжествующе усмехнулась озадаченной Корал и ту же самую усмешку
подарила секретарше Риса на выходе.
Первое, что надо сделать — успокоить Грэга, так что она задержалась у его
офиса по пути вниз.
— Он знает, — ответила она на невысказанный вопрос, просунув
голову в дверь. — Все хорошо, он меня не уволил.
Грэг взъерошил преждевременно поседевшие волосы в неопрятные пряди.
— Ты стоила мне десяти лет жизни, куколка. — Потом
вздохнул. — Я доволен, что он узнал, и на мне больше не висит этот
груз. Собираешься сообщить всем?
— Вряд ли, — подстраховалась она. — Такой вариант не
обсуждался. Сейчас к нему пришла Корал, и я не думаю, что он захочет чем-то
омрачить их отношения.
— Какая необыкновенно понимающая жена, — поддразнил он, и она
показала ему язык.
Оставив позади все напряжение, она с возобновленной энергией накинулась на
статью, которую писала, и закончила ее в этот же день. Крис остановился у ее
стола, на сей раз сообщив, что ночью уезжает в Майами.
— Хочешь проводить меня? — пригласил он, и она с готовностью
согласилась.
Иногда приятно увидеть знакомое лицо в толпе, когда улетаешь посреди ночи,
так что она не видела ничего необычного, что Крис захотел ее компании. И
только по дороге в аэропорт Салли осознала, что в последнее время Крис искал
ее общества несколько раз. Ей нравился Крис, он хороший надежный друг, но
она понимала, что эта симпатия никогда не разовьется во что-то более
серьезное с ее стороны. Чтобы не усугублять ситуацию, она прямо спросила:
— Просто для сведения, почему ты приглашаешь меня на обед, зовешь
проводить тебя, и так далее? Есть какая-то причина, которую я должна знать?
— Я просто использую тебя, — так же искренне признался он. —
Ты хороший товарищ и не ждешь чего-то большего, чем дружба. Ты также льстишь
моему эго, потому что шикарно выглядишь.
Она усмехнулась; по ее мнению, шикарно выглядящие женщины не могли быть
миниатюрными генераторами, у которых больше деятельной энергии, чем
стремления соответствовать моде. Но все-таки приятно услышать такое мнение
мужчины.
— Спасибо, — поблагодарила она, — но ты не ответил — почему.
Он поднял рыжеватые брови.
— Из-за другой женщины, конечно. Из-за чего же еще?
— Я ее знаю? — спросила она.
— Нет, она не занимается нашим бизнесом. Мы живем в одном доме, и она —
человек домашний. Она хочет мужа, работающего с девяти до пяти, а я не могу
представить, что успокоюсь в такой рутине. Это тупик. Она не хочет уступать,
и я не хочу уступать.
— Тогда что ты собираешься делать?
— Ждать. Я терпеливый человек. Она или согласится, или мы не будем
вместе, все просто.
— Почему она должна поступиться всем? — с негодованием спросила
Салли, поразившись, что даже разумный Крис ожидает, что женщина изменится.
— Потому что знаю, что я не смогу, — поддразнил он, слегка
улыбаясь. — Я знаю свои пределы, Сал. И просто надеюсь, что она сильней
меня и сможет пережить такие перемены.
Потом он ловко сменил предмет разговора, и Салли поняла, что он раскрылся
настолько, насколько смог. Все остальное время они обсуждали
профессиональные проблемы, она подождала с ним объявления рейса, ощущая его
уязвимость. Отправляться в долгую поездку в середине ночи без единого
провожающего — явный признак одиночества, и ей хотелось, чтобы хоть один
знакомый помахал ему рукой на прощанье.
Она вернулась в свою квартиру уже после десяти вечера, быстро приняла душ и
приготовилась лечь в кровать. Только выключила лампу, как зазвонил телефон,
и она снова включила свет, чтобы ответить на звонок.
— Салли? Где тебя черти носят? — раздраженно спросил Рис, и как
всегда его хриплый голос отозвался в позвоночнике.
— В аэропорту, — машинально призналась она.
— Встречала кого-то? — уточнил он, голос стал более напряженным.
— Нет, провожала кое-кого. — Она взяла себя в руки и быстро спросила: — Почему ты звонишь?
— Потому что ты уехала раньше, чем мы все обсудили, — рявкнул он.
Салли удивленно повторила:
— Обсудили? Что тут обсуждать?
— Например, наш брак, — саркастически парировал он.
Ее наконец осенило, и она попыталась заверить его, что не будет чинить
препятствий к разводу.
— У нас не должно возникнуть проблем в получении развода, учитывая, как
долго мы живем раздельно. И ты прав, получить развод — хорошая идея. Давно
следовало этим заняться. Семь лет — долгий срок. Очевидно, что наш брак
закончен во всех отношениях, кроме юридического. Давно пора оформить это на
бумаге.
— Ты слишком много говоришь, — резко оборвал Рис с нарастающим
раздражением.
Салли испуганно притихла. Что такого она сказала, что разозлила его? Почему
он поднял этот вопрос, если не хотел говорить об этом?
— Я не хочу развод, — сказал он мгновение спустя. — Я
обнаружил, что это очень удобно — иметь где-то там вдалеке маленькую жену.
Она засмеялась и села в кровати, подпихнув под спину подушку для удобства.
— Да, могу себе представить, как удобно, — она решилась
поддразнить его. — Это эффективно удерживает на расстоянии женщин,
жаждущих заполучить мужа, не так ли? Однако мы уже решили, что глупо
оставаться женатыми. Я подам заявление на развод, или этим займешься ты?
— Прикидываешься дурой? — взорвался он. — Я же сказал, что не
хочу разводиться!
Салли снова притихла, ошеломленная его неуступчивостью.
— Но Рис! — недоверчиво возразила она. — Почему нет?
— Я уже объяснил тебе, — произнес он тоном человека, вынужденного
объяснять очевидное. — Я нахожу удобным иметь жену.
— Но ты всегда можешь солгать!
— А зачем напрягаться? И всегда есть шанс, что ложь откроется. Нет,
спасибо за предложение, но думаю, что удержу тебя, независимо от того, кто
там ждет своего выхода на сцену, чтобы занять мое место.
Внезапно Салли разозлилась. Зачем он вообще позвонил ей, если не хочет
развода, и с какой стати делает язвительные замечания о ком-то, жаждущем
выйти на сцену?
— Ты просто отвратителен! — яростно обвинила она. — Что
случилось, Рис? Корал немного давит на тебя? И для защиты тебе
понадобилась удобная жена? Так вот, можешь прятаться за кого-нибудь еще,
потому что мне не нужно твое согласие на развод! Ты меня бросил, семь лет не
показывался на глаза, и любой судья в штате даст мне развод!
— Ты так думаешь? — принял он вызов, громко рассмеявшись. —
Попробуй. У меня много друзей, и развестись со мной может оказаться гораздо
труднее, чем ты ожидаешь. У тебя должно найтись много денег и времени,
прежде чем ты приступишь к процессу, и у тебя должна быть более надежная
работа. Твоя позиция довольно уязвима, не так ли? Ты не можешь себе
позволить разозлить босса.
— Мой босс может катиться прямиком в ад! — неистово завопила она,
и швырнула трубку. Телефон немедленно зазвонил снова, на мгновение она
впилась в него взглядом, а затем, поскольку раздражающий трезвон не
прекращался, потянулась и выдернула провод из розетки, что делала крайне
редко, потому что постоянно должна была находиться на связи с Грэгом.
Потом снова выключила лампу и взбила подушку, но уснуть не могла. Салли
лежала в темноте и кипела от возмущения, желая излить свое раздражение на
голову Риса. Почему он вообще позвонил, если не хотел говорить о разводе?
Если он хочет использовать ее, чтобы держать Корал на расстоянии, пусть
найдет кого-то другого, кто сделает для него грязную работу! Лично она
думает, что Корал именно его тип женщины — уравновешенный и искушенный,
Корал не будет волноваться, не интересуется ли ее муж больше своей работой,
чем женой.
И тут, как будто кто-то включил свет в темной комнате, она поняла, почему
Рис настолько упорен в нежелании оформить развод, почему выпытывал ее
историю и задавал наводящие на размышление вопросы о ее друзьях. Если она
вообще узнала что-нибудь о Рисе за тот год, который они провели вместе, так
это то, что он собственник. Он не собирался расставаться с чем-то
принадлежащим ему, в том числе и с женой. Его не беспокоило, что тысячи
километров разделяли их, что они годами не видели друг друга, его позиция
заключалась в том, что женщина, однажды ставшая его женой, останется таковой
навсегда. Он мог больше не желать ее, но слишком упрям, чтобы отпустить
жену, если решил, что кто-то еще хочет жениться на ней. Чего он не понимал —
ее отношение было почти таким же, как его: одного раза достаточно.
Салли честно признавалась себе, что никогда не полюбит другого мужчину,
потому что любила Риса, и даже учитывая, что теперь оправилась от
причиненного им эмоционального ущерба, все равно не надеялась, что когда-
нибудь обретет способность снова любить так неистово, так безоглядно. И,
познав такую любовь, не желала соглашаться на спокойные удобные отношения.
Конечно, его невозможно убедить, что она хочет развод не для того, чтобы
выйти замуж за другого мужчину. Он никогда не поймет ее потребность
освободиться от него. Пока он был просто нереальной далекой фигурой, это не
беспокоило, но теперь, когда он присутствует на расстоянии вытянутой руки,
она чувствовала, что задыхается. Характер Риса слишком волевой, слишком
собственнический, и если он решил, что имеет законные права на нее, то не
погнушается осуществить их любым способом.
Впервые Салли всерьез оказалась перед фактом, что ей, скорее всего, придется
искать другую работу. Ей нравится эта работа, нравится трудиться в
Обзоре
,
но есть и другие издания. Раз Рис угрожает уволить ее, попытайся она
развестись с ним, то лучшее, что можно сделать — найти собственное оружие,
прежде чем он получит шанс использовать свое.
Глава 4
Салли мрачно смотрела на клавиатуру пишущей машинки, пытаясь сложить слова в
осмысленную фразу, но в голове было пусто, и она заправила в машинку чистый
лист бумаги. Она всегда с таким энтузиазмом относилась к своей работе, что
слова выливались в быстрые плавные предложения, но теперешний непреодолимый
барьер связывал нервы в огромный узел. Никогда прежде не приключалась такая
беда, и она была обескуражена. Как можно что-то написать, если тема надоела
до слез? А эта статья просто скучна!
Бром возвратился после вызова в офис Грэга.
— Я отбываю, — объявил он, очищая поверхность своего стола. —
В Мюнхен.
Салли повернулась к нему.
— Что-нибудь интересное?
— Встреча лидеров Общего Рынка. Там ожидаются какие-то неприятности,
может даже саммит сорвется. Увидимся, когда вернусь.
— Да, конечно, — попыталась улыбнуться Салли.
Бром остановился у стола и коснулся ее плеча.
— Что-то не так, Сал? Ты уже пару недель выглядишь нездоровой. К
доктору ходила?
— Все в порядке, — заверила она, и он уехал.
Оставшись в одиночестве, Салли снова повернулась к пишущей машинке и,
нахмурилась. Ей не нужен доктор, невозможно вылечиться от скуки. Почему она
сидит в офисе? Грэг знает, что лучше всего ей работается на поле боя, но
прошло три недели с тех пор, как она возвратилась из Вашингтона, и не
получила ни единого задания, даже маленького. Вместо этого утонула в
материалах для статьи, которую может написать любой. Она старалась, но
натолкнулась на каменную стену, и наконец рассердилась. Если Грэг не
собирается использовать ее, она хочет знать почему!
Решительно выключила пишущую машинку и направилась к офису Грэга. Его там не
оказалось, так что Салли присела, решив дождаться, и пока ждала, раздражение
спало, но намерение не исчезло. Природное упорство, сделавшее ее классным
репортером, придало твердую решимость до конца разобраться в том, почему
Грэг внезапно стал игнорировать ее. У них всегда были отличные рабочие
отношения и уважение, смешанное с привязанностью, а теперь похоже, будто
Грэг больше не доверяет ей выполнять работу.
Ей пришлось почти сорок минут ждать возвращения начальника, и когда он
открыл дверь и увидел ее, то на лице отразилось беспокойство прежде, чем он
сумел скрыть эмоции.
— Привет, куколка, как продвигается статья? — приветствовал шеф.
— Никак. Я не могу ее написать.
Он вздохнул от прямолинейного заявления и сел за свой стол. Потом с минуту
поиграл карандашом и сказал:
— У всех нас иногда бывают проблемы. Что не так со статьей? Чем-нибудь
помочь?
— Просто скучно, — честно призналась она, и Грэг вздрогнул. —
Не знаю, почему вы поручили мне такую ерунду, так вот я и пришла спросить —
почему? Я хорошо делаю свою работу, но вы не позволяете мне заняться ею.
Пытаетесь вынудить меня уйти? Рис решил, что не годится, чтобы жена работала
на него, но и не хочет плохо выглядеть, уволив меня?
Грэг провел пальцами по седеющим каштановым волосам, жесткое твердое лицо
напряглось.
— Поставь себя на мое место, — пробормотал он. — Ты не можешь
просто отдохнуть какое-то время?
— Нет! — взорвалась Салли, затем взяла себя в руки, —
извините, я догадываюсь, что это не ваша вина, вы всегда давали мне задания
и знали, что я справлюсь. Это ведь Рис, не так ли?
— Он отстранил тебя от зарубежных командировок, — подтвердил Грэг.
Хотя Салли и приготовилась к чему-то подобному, но услышать слова,
высказанные вслух и подтверждающие ее подозрения, было большим потрясением,
чем она ожидала. Она побледнела и съежилась на стуле. Отстранил от
командировок! Это просто смертельный удар. Всю страсть, которую она когда-то
предложила Рису, она перенесла на свою работу, после того, как он ушел, и за
эти годы узнала, что приносящая удовлетворение работа обогащает жизнь. Она
не сомневалась, психолог скажет ей, что работа — просто замена того, чего
она на самом деле хотела — именно этого мужчину, и возможно, сначала так и
было. Но она больше не тот человек, которым была семь лет назад; она стала
зрелой независимой женщиной и чувствовала себя как музыкант, у которого
повреждены руки, как будто жизнь рухнула.
Горло перехватило от ужаса, и она просипела:
— Почему?
— Я не знаю, почему, — признался Грэг. — Послушай, милая,
все, что я знаю — он отстранил тебя от зарубежных командировок. Ты по-
прежнему можешь заниматься чем-нибудь в Штатах, и несколько заданий вполне
подошли бы, но я держал тебя здесь, потому что кто угодно мог этим заняться,
а я хотел, чтобы ты была свободна на случай, если произойдет что-нибудь
важное. Возможно, я не прав. Я пытался сделать то, что лучше для журнала,
хотя знал, что тебе трудно оставаться на одном месте так долго. Если что-
нибудь подвернется — неважно что — ты возьмешься? Только скажи, и задание
будет твоим.
— Разве это дело, — уныло ответила она, и он нахмурился.
Поражение — совсем не то, чего он ожидал от Салли. Потом она подняла взгляд,
и темно-синие глаза вспыхнули гневом.
— Вообще-то, если вдуматься, да, я действительно хочу этого. Чего
угодно! Если вы сможете услать меня куда-нибудь подальше хотя бы на полгода
— было бы просто прекрасно. Единственный способ удержаться от убийства Риса
— держаться вдали от него. Предполагается сохранять в секрете, что я
отстранена от зарубежных командировок?
— Я так не думаю, — опроверг Грэг. — Я не стал говорить тебе
только потому, что надеялся подобрать другую подходящую работу, но ничего не
подошло. Почему же он тебя отстранил?
— Вот я и задам Рису тот же самый вопрос, — решилась она, и
кошачья улыбка изогнула губы при мысли о предстоящем сражении с
самонадеянным мужем.
Грэг отклонился на спинку кресла и изучал внезапно вспыхнувшее личико,
горящее предвкушением борьбы. Минуту назад он волновался о ней, боясь, что
живая энергия исчезла, но теперь уважительно усмехнулся. Салли расцветала,
преодолевая препятствия, и благодаря этой особенности стала одним из лучших
репортеров.
— Доделывай свои дела, — хрипло велел он. — Ты нужна мне в
поле.
Аманда Мид, секретарь Риса, улыбнулась Салли, едва та вошла в приемную.
Аманда была секретарем еще прежнего издателя, и знала всех сотрудников. Ее
благоразумие и лояльность подтверждались тем, что не циркулировало никаких
слухов о частном разговоре Салли с Рисом, за что Салли была ей благодарна.
Она не хотела, чтобы о них пошли сплетни или чтобы Рис вбил себе в голову,
что надо выбросить ее за борт, чтобы пресечь кривотолки.
— Привет, Салли, — приветствовала ее Аманда. — Могу я помочь
тебе чем-нибудь, или ты хочешь увидеть босса?
— Босса, если можно, — ответила Салли.
— Через минуту, — подтвердила Аманда, — но у него встреча в
двенадцать за обедом с мисс Уильямс, так что он вскоре уедет.
— Я ненадолго, — пообещала Салли. — Спроси, может ли он
принять меня.
Аманда набрала внутренний номер, и Салли выслушала, как та объясняет причину
беспокойства. Через несколько секунд секретарша повесила трубку и снова
улыбнулась.
— Заходи, он свободен и в очень хорошем настроении в последнее время!
Салли засмеялась.
— Спасибо за информацию, хотя я и не собиралась просить о повышении!
Подойдя к кабинету Риса, она вошла внутрь и плотно закрыла за собой дверь,
чтобы их переговоры не были подслушаны. Рис стоял перед огромным окном из
зеркального стекла, глядя на полчища людей внизу, снующих вверх и вниз по
улице. Он был без пиджака, запонки лежали на столе, закатанные рукава
демонстрировали мускулистые предплечья. Когда он повернулся, она увидела,
что он и без галстука; он больше походил на репортера, чем на издателя, и
излучал исключительную мужественность.
— Привет, детка, — протянул он, грубый бархатистый голос содержал
интимные нотки, заставившие участиться пульс. — Тебе потребовалось
довольно много времени, чтобы добраться сюда. Я уж подумал, что ты опять
играешь в прятки.
Что он имеет в виду? Грэг позвонил, чтобы предупредить Риса о ее прибытии?
Нет, она только что оставила офис Грэга и, в любом случае, тот хотел, чтобы
она была свободна в выборе заданий. В венах Грэга бежала не кровь, а чернила
для принтера.
— Не понимаю, — коротко сказала она. — Что ты имеешь в виду —
потребовалось много времени?
— Для того чтобы ты поняла, что отстранена от зарубежных
командировок, — улыбнулся он, подходя к ней.
Прежде чем она попробовала уклониться, Рис встал перед ней, сжал ее локти
твердыми теплыми руками, и она задрожала от этого прикосновения. Салли
попыталась отодвинуться, но он стиснул пальцы, удерживая ее.
— Я собирался сказать тебе ночью, когда позвонил, но ты впала в
бешенство, — продолжил он, все еще улыбаясь. — Так что я ждал, что
ты придешь.
Салли упивалась сильными ощущениями, но теперь чувства зашкаливали из-за
теплого мужского аромата его тела под свежим лосьоном после бритья. Он стоял
достаточно близко, чтобы она заметила, что он по-прежнему, после всех этих
лет, не носит майку, потому что она различала темные вьющиеся волосы на
груди сквозь тонкую ткань рубашки. Она оторвала взгляд от его груди и
подняла выше — к чисто выбритому подбородку, к губам, смягченным улыбкой,
потом еще выше, навстречу внимательному взгляду темно-серых глаз под прямыми
черными бровями.
Призвав всю силу воли, она сумела отвлечься от его физической привлекательности и почти прошептала:
— Почему? Ты же знаешь, насколько я люблю зарубежные командировки.
Почему ты отстранил меня?
— Потому что я не только репортер, — сухо ответил Рис, приведя ее
в замешательство.
Он отпустил ее локти, провел теплыми ладонями по рукам, присел на край стола
и притягивал к себе, пока она не встала между его ногами. Даже в такой
позиции он был выше нее, гипнотизирующие серые глаза смотрели прямо в ее
глаза, подавляя протест против такой близости.
— Что ты имеешь в виду? — справилась с собой Салли, хотя голос
звучал не громче, чем прежде.
Его пальцы массировали обнаженную кожу ее предплечий, и она невольно
затрепетала.
— Я имею в виду, что не могу даже подумать о том, чтобы послать тебя в
потенциально опасные ситуации, — мягко объяснил он. — Южная
Америка, Африка, Ближний Восток — это политические бомбы, и я не хочу
рисковать тем, что ты окажешься в одном из этих мест, когда там все взлетит
на воздух. Европа... даже в Европе — похищения, террористические группы,
взрывы бомб в аэропортах и на улицах. Для собственного душевного спокойствия
я отстранил тебя от зарубежных командировок, хотя Дауни чуть не хватил удар,
когда я сообщил ему об этом решении. Он уверен, что ты — одна из лучших,
детка. Я мог бы свернуть ему шею, стоит вспомнить о переделках, в которые он
тебя отправлял!
— Грэг профессионал, — встала на защиту Салли. — И я тоже. Я
не беспомощная, Рис. Я обучена обращаться с оружием и закончила курсы
самообороны. Я могу позаботиться о себе. Пребывание здесь сводит меня с ума!
Я чувствую, словно меня выбросили на свалку!
Он засмеялся, достал со спины толстую косу, перекинул ее через плечо и
уложил на груди. Рис начал играть с косой, проводя пальцами по гладким
изгибам волос, и опять улыбнулся.
— Настоящая грива, — пробормотал он. — Хочется расплести тебе
волосы и увидеть, как они рассыпаются по подушке, когда я занимаюсь с тобой
любовью.
От этих слов Салли качнулась на каблуках, щеки побледнели. Из всего, что она
предполагала услышать, такого она, конечно, не ожидала! Она подняла на него
ошеломленные глаза и увидела зрачки, расширенные от вожделения; потом он
дернул ее к себе, и она упала на него, оказавших в плену мощных ног и рук,
обнявших ее.
Салли задохнулась от прикосновения твердого теплого тела и — как было всегда
— все чувства встрепенулись, едва он коснулся ее. Борясь за самоконтроль,
она повернула к нему лицо, решив потребовать, чтобы он отпустил ее, но он
воспользовался этим, прижал ее еще сильнее, приспосабливая к изгибам своего
тела, и наклонил голову. Его рот был горячим и энергичным и действовал на
нее, как наркотик, она начала извиваться в его объятьях, пытаясь отделаться
и от собственного отклика, и от этого мужчины. Собрав всю силу воли, Салли
сильно сжала зубы, противясь проникновению его языка. Через мгновение он,
часто дыша, поднял голову, глаза горели нетерпением.
— Открой рот, — хрипло скомандовал Рис. — Ты же чувствуешь,
как я жажду поцеловать тебя. Позволь мне снова ощутить твой сладкий
маленький язычок.
Он снова опустил голову, и на сей раз силы воли не хватило, чтобы
воспротивиться ему. Ее чувства взорвались от наслаждения при прикосновении
его губ, когда его язык требовательно ворвался и завладел ее сладким ртом.
Застонав, он сжал руки, в ответ о
...Закладка в соц.сетях
