Жанр: Любовные романы
Наслаждение Маккензи
... умение анализировать окружающую
обстановку. И она бы не выжила.
Бдительность Зейна была видна невооруженным взглядом во время их движения в
зал выдачи багажа. Аэропорт напоминал гудящий улей, в котором все движется и
изменяется, и холодный пристальный взгляд бывшего
морского котика
оценивал
каждого человека в ближайшем окружении. Как уже не раз до этого, Зейн повел
ее так, что с одной стороны будущую жену прикрывала стена, а с другой — его
собственное тело. Он уже один раз в подобном случае получил пулю, и Бэрри
испытывала сумасшедшее желание схватить его и пихнуть поближе к стене.
Они еще не дошли до зала выдачи багажа, когда Зейн остановился.
— Подождем здесь минутку.
Бэрри старательно сохраняла спокойствие, пытаясь совладать с бабочками,
которые внезапно запорхали в животе.
— Заметил что-то подозрительное? — поинтересовалась она.
— Нет, мы ждем кое-кого. — Он смотрел ей в лицо, и холодный взгляд сразу
потеплел. — Мисс Лавджой, ты — маленькая бесстрашная женщина. Не имеет
значения, что происходит, ты сводишь концы с концами и все делаешь как надо.
Неплохо для избалованной светской крошки.
Бэрри выглядела озадаченной. Ни разу в жизни ее не называли
избалованной
,
а уж тем более
светской крошкой
. Если бы не лукавые искорки в глазах
Зейна, она бы поспорила с использованными им выражениями. А так, немного их
обдумав, кратко кивнула, соглашаясь.
— Ты прав, — безмятежно пропела она. — Я бесстрашная для избалованной
светской крошки.
От неожиданности Зейн тихо рассмеялся, звук оказался невероятно сочным, но в
миг посерьезнел, увидев приближающегося мужчину средних лет в строгом
костюме и с рацией в руке.
— Шериф Маккензи? — спросил подошедший.
— Да.
— Трэвис Хасли, служба безопасности аэропорта. — Мистер Хасли предъявил
удостоверение. — Багаж доставили в охраняемую зону, как вы просили. Сюда,
пожалуйста.
Зейн даже это предусмотрел! Они проследовали за мистером Хасли через дверь
без надписи. Принимая во внимание охрану, схватить ее в здании аэропорта
довольно сложно. Самым логичным было бы подождать возле выхода из зала
получения багажа и последовать за ними, пока не представится удобный случай.
Зейн расстроил и этот план. Видимо он связался со службой охраны, когда
ненадолго покинул ее, выйдя в туалет.
Как только они вышли из помещения, сухой горячий воздух ударил им в лицо.
Три ее чемодана и складной саквояж для одежды, который Зейн забрал из камеры
хранения перед отлетом, ожидали около запасного выхода, который располагался
в отдалении от зоны прибытия. Их также ждала машина, рядом с которой стоял
молодой человек в гражданской одежде с характерной короткой стрижкой
военнослужащего.
Мужчина вытянулся по стойке
смирно
.
— Пилот Захариас в вашем распоряжении, сэр.
Загорелое лицо Зейна осветила настоящая улыбка.
— Спокойнее, я не мой брат.
Захариас хмыкнул и расслабился.
— С первого взгляда этого не скажешь.
— Если он воспользовался служебным положением и занял ваше свободное время,
я найду другой транспорт.
— Я сам вызвался, сэр. Генерал оказал мне личную услугу, когда я был совсем
зеленым. Доставить его брата в город — самое меньшее, что я могу для него
сделать.
Брат? Генерала? Бэрри мысленно подняла брови. Сначала лошади, теперь еще
это. Она поняла, что ничего не знала о происхождении мужчины, который скоро
станет ее мужем, но то, что удалось раскопать, мягко говоря, впечатляло.
Зейн представил ее с серьезной учтивостью.
— Бэрри, пилот Захариас. Он пожертвовал своим свободным временем и машиной,
чтобы обеспечить нам безопасную дорогу в город. Мистер Захариас — моя
невеста, Бэрри Лавджой.
Она торжественно обменялась рукопожатием с молодым пилотом, который был
готов вывернуться наизнанку, чтобы угодить.
— Рад познакомиться, мэм. — Открыв багажник, молодой человек начал поспешно
укладывать вещи, а затем робко возразил, когда Зейн поднял два чемодана и
поднес их к машине. — Позвольте мне самому, сэр.
— Я теперь гражданское лицо, — ответил Зейн, в глазах которого продолжала
светиться насмешка. — И служил во флоте.
Молодой пилот пожал плечами.
— Да, сэр, но вы все еще брат генерала. — Он немного помолчал, а потом
спросил. — Вы на самом деле служили
морским котиком
?
— Виновен.
— Черт! — выдохнул Захариас.
Они с облегчением устроились в оснащенном кондиционером
шевроле
пилота и
тотчас отъехали. Молодой водитель прекрасно знал Лас-Вегас. Не спрашивая
совета, он постарался избежать основных магистралей, развернулся на север и
выехал из аэропорта по Парадайз-Роуд. Захариас непринужденно поддерживал
разговор, но Бэрри заметила, что он не упомянул о характере личной услуги,
которую оказал ему генерал Маккензи, и не касался личных дел. Пилот говорил
о погоде, пробках, туристах, отелях. Зейн назвал ему гостиницу подальше от
центра, и вскоре молодой человек отправился по своим делам, а они подошли к
стойке регистрации.
Стоя рядом с Зейном, Бэрри спокойно ждала, пока он оформлял номер на Глена и
Алису Темпл — она понятия не имела, почему он выбрал такие имена, — не
обращая внимания на понимающую ухмылку администратора. Возможно, тот принял
их за любовников, состоявших в браках и назначивших тайную встречу в отеле.
Но это устраивало Бэрри, не станет проявлять особое любопытство.
В лифте поднимались и другие пассажиры, так что Бэрри держала рот на замке.
Она молчала до тех пор, пока они не дошли до снятого Зейном люкса и пока не
удалился носильщик, унося щедрые чаевые. Номер оказался не менее роскошным,
чем те, в которых она привыкла останавливаться в Европе. Пару часов назад
она бы переживала, что цена слишком высока, и что Зейн выбрал его только
потому, что она привыкла к люксам. Однако теперь у нее не было подобных
иллюзий. Как только за носильщиком закрылась дверь, Бэрри скрестила руки на
груди и спокойно посмотрела ему в лицо.
— Лошади? — любезно начала она. — Семейное дело? Брат, который по счастливой
случайности оказался генералом военно-воздушных сил?
Зейн снял ветровку, затем кобуру с плеча.
— Все верно.
— Я совсем тебя не знаю, правда?
Бэрри говорила спокойно, даже немного смущенно, и смотрела, как он обмотал
ремни вокруг кобуры и положил ее на прикроватную тумбочку.
Зейн расстегнул молнию саквояжа, достал костюм, а потом начал доставать
другие предметы одежды. Светлые глаза мимоходом скользнули по ее лицу.
— Меня ты знаешь. Тебе неизвестны факты моей биографии, но у нас сейчас
недостаточно времени для легкой беседы. Намеренно я ничего от тебя не
скрывал. Спрашивай, что хочешь.
— Не собираюсь составлять подробный вопросник, — успокоила его Бэрри, хотя
следовало бы сделать именно это. — Просто...
Она растерянно развела руками. Собралась замуж, а сама ничего не знает о
семье будущего мужа.
Зейн начал расстегивать рубашку.
— Обещаю провести расширенный инструктаж, как только у нас появится время. А
сейчас, милая моя, неси свой симпатичный задик в одну ванную, пока я займу
другую. Потом мы поженимся и как можно быстрее вернемся в эту кроватку.
Через час после этого и поговорим.
Бэрри посмотрела на огромную кровать королевских размеров и задумалась над
приоритетами.
— Здесь мы в безопасности?
— Достаточно, чтобы я мог сосредоточиться на других вещах.
Ей не надо было спрашивать, какие
другие вещи
имел в виду Зейн. Бэрри
посмотрела на кровать и глубоко вздохнула.
— Мы можем поменять очередность этих вещей, — предложила она. — Что ты
думаешь о таком порядке: кровать, разговор, а затем свадьба? Скажем, завтра
утром.
Не закончив доставать из саквояжа рубашку, Зейн замер. Бэрри смотрела, как
темнеют его глаза, как лицо застывает от страсти. Через секунду он вытащил
рубашку и намеренно сдержанным движением опустил пустую сумку на пол.
— Я тебя даже не поцеловал.
Бэрри с трудом сглотнула.
— Я заметила и подумала...
— Не надо, — отрезал Зейн. — Не думай. Я не поцеловал тебя только потому,
что, начав, не смог бы остановиться. Знаю, у нас все получается не в том
порядке. Черт, с самого начала! Когда я впервые тебя увидел, ты была голой.
Даже тогда я тебя хотел, дорогая, и сейчас так хочу, что у меня внутри все
болит. Но тебя до сих пор преследуют неприятности, и моя обязанность состоит
в том, чтобы любыми способами не подпустить их к тебе и к нашему ребенку.
Меня могут убить...
Задыхаясь, Бэрри начала возражать, но он ее прервал.
— Такая вероятность существует, я это понимаю. И понимал долгие годы службы.
Мы должны пожениться как можно скорее, потому что мне неведомо, что нас ждет
завтра. Если я просчитаюсь или потерплю неудачу, малыш не останется
незаконнорожденным, а будет носить фамилию Маккензи. Эта фамилия обеспечит
некоторую безопасность ребенку и тебе, и я хочу, чтобы она у тебя была. Как
можно скорее!
В глазах Бэрри все расплывалось от слез. Она смотрела на человека, который
уже получил из-за нее пулю и готов получить другую. Зейн был прав. Она
знала, что он за человек, даже если не имела понятия о его любимом цвете и
об оценках в школе. Бэрри знала главное, поэтому так быстро и отчаянно
влюбилась. Пусть он не самый легкий в общении человек. С этим можно
справиться. Пусть ее иногда пугает самообладание Зейна, а его поразительные
глаза способны замечать каждую мелочь — значит, не получится сюрпризов к
Рождеству и ко дню рождения. Ну и ладно!
Если он готов умереть за них с малышом, то она тоже сможет быть с ним
честной до конца.
— Есть еще одна причина, по которой я согласилась выйти за тебя замуж, —
сказала Бэрри.
Темные брови Зейна взлетели в немом вопросе.
— Я тебя люблю.
Глава 11
Зейн вышел в темно-сером костюме, черных ботинках и шляпе. Бэрри надела
простое белое платье до колен, без рукавов. Классический стиль подчеркивали
не только строгие линии кроя, но и отсутствие украшений. Она уложила темно-
рыжие волосы в свободный узел, оставив для смягчения строгой прически
несколько свободных прядей. Единственным украшением были жемчужные сережки-
гвоздики. Бэрри переодевалась в ванной комнате рядом со спальней, Зейн — в
ванной рядом с гостиной. Они встретились в дверях между двумя комнатами
готовыми к шагу, который сделает их мужем и женой.
Откровенное признание в любви вызвало на лице Зейна неприкрытое
удовлетворение. На этот раз он не стал прятать чувств.
— Я не знаю, что такое любовь, — сказал он таким ровным тоном, что Бэрри
захотелось его встряхнуть. — Но я точно знаю, что ни одну женщину в жизни не
хотел больше, чем хочу тебя. Мы женимся на всю жизнь. Я буду заботиться о
тебе и детях, все ночи буду проводить дома и сделаю все возможное, чтобы ты
чувствовала себя счастливой.
Зейн не сказал, что любит, но слова прозвучали как клятва, а на глазах Бэрри
заблестели слезы, которые в последние дни появлялись так легко. Ее
сдержанный воин полюбит ее, только немного ослабит защитные барьеры и
позволит себе это сделать. Долгие годы он подавлял чувства, так как
приходилось действовать в сложных, опасных для жизни ситуациях, требовавших
хладнокровия, точности мысли и быстроты реакции. Любовь не позволяла
человеку оставаться спокойным и собранным, она приносила с собой бурю
чувств, непредсказуемость, а, значит, делала более слабым и уязвимым. И,
конечно, Зейн будет приближаться к любви осторожно, словно к бомбе.
— Не плачь, — мягко попросил он. — Обещаю, я буду хорошим мужем.
— Я знаю.
И они разошлись в разные ванные комнаты, чтобы подготовиться к церемонии.
В небольшую часовню — одну из самых маленьких и редко посещаемых, так как
она не предоставляла услуги по бракосочетанию в машине — Зейн и Бэрри
отправились на такси.
Заключить брак в Лас-Вегасе было проще простого, но Зейн приложил немало
усилий, чтобы сделать церемонию запоминающейся. Купил Бэрри небольшой букет
и подарил золотой браслет красивого плетения, который надел ей на правую
руку. Когда они остановились перед мировым судьей, сердце Бэрри тяжело
билось, а браслет, казалось, обжигал запястье. Левой рукой Зейн удерживал ее
за правую руку, и она почувствовала мягкость, теплоту, надежность и
непреодолимую решимость.
Внешне все проходило в рамках правил, но с первого мгновения встречи с
Зейном, она словно настроилась на него и постоянно ощущала в его действиях
примитивный собственнический инстинкт. Физически Зейн уже получил ее, а
теперь делал это юридически. В ней рос их ребенок. Его удовлетворение было
настолько сильным, что окружало почти видимым ореолом. Бэрри тоже
чувствовала радостный подъем, поэтому уверенно произносила клятвы — эти
звенья цепи, навсегда связующие их жизни. Тем жарким длинным днем в Бенгази
между ними возникли узы, которые остались нерушимыми, несмотря на
разлучившие их обстоятельства.
Зейн припас для нее еще один сюрприз. Она не ждала кольца, слишком мало
времени прошло после того, как они приняли решение пожениться. Но в нужный
момент он сунул руку во внутренний карман пиджака и вытащил на свет два
золотых ободка, один для нее, другой для себя. Когда Зейн надевал колечко ей
на палец, оно оказалось немного широковато. Бэрри встретилась глазами с
мужем и поняла — скоро она наберет вес и кольцо станет как раз. Она взяла
более широкий золотой ободок, надела его на безымянный палец левой руки
Зейна и испытала необычайно острое чувство удовлетворения. С этого момента
Зейн — ее муж перед Богом и людьми!
После того, как бракосочетание было зарегистрировано должным образом, и
свидетельство о браке подписано молодоженами и свидетелями, пара отправились
в отель на такси.
— Сначала ужин, — настоял Зейн, направляя ее к одному из ресторанов внутри
здания. — Ты ничего не ела в самолете, а в твоем часовом поясе уже за
полночь.
— Мы можем заказать еду в номер, — предложила Бэрри.
В глазах Зейна появилось знакомое выражение, и веки наполовину опустились.
— Не можем, — ответил он уверенно, но немного напряженно. Лежащая на ее
талии теплая мужская рука потяжелела. — Тебе надо поесть, а я не уверен, что
смогу долго держать себя в руках, если мы уйдем из общественного места.
Возможно, единственным желанием Зейна было ее накормить, а может он знал о
соблазнении больше других мужчин, думала Бэрри, глядя ему в глаза во время
смены блюд. Понимание того, что как только они доберутся до номера, то сразу
займутся любовью, предвкушение тяжести крепкого тела, сильных ударов его
восставшего естества... Чувство неудовлетворенности возбуждало ее не меньше,
чем настоящие ласки. Груди напряглись и увеличились в размерах, еле
помещаясь в бюстгальтере, внутренности свело от желания, так что пришлось
крепко сжать ноги, чтобы ослабить пульсацию. Зейн посматривал на ее грудь,
и, как всегда, Бэрри не могла скрыть свою реакцию на его пристальный взгляд.
Внизу живота чувствовалась влага и тяжесть.
Бэрри не смогла бы вспомнить, что ела, даже если бы захотела. Что-то легкое,
что уменьшало вероятность появления тошноты. И пила только воду. Но в эту
игру можно играть вдвоем! Откусывая каждый кусочек, Бэрри впивалась взглядом
в губы Зейна, косилась в сторону его коленей или намеренно облизывала губы,
вздрагивая от удовольствия при виде его потемневшего лица и сжатых челюстей.
Она проводила кончиком пальца по ободку стакана, привлекая взгляд мужа и
заставляя его дышать глубже и чаще. А под столом ее игривая ножка потирала
мускулистую икру Зейна.
Он обернулся, чтобы подозвать официанта.
— Счет! — рявкнул Зейн.
Повинуясь командному тону, официант поспешил к столику. Бэрри в изумлении
смотрела на мужа, пока тот писал номер комнаты и их выдуманные имена.
Невероятно! Она сомневалась, сможет ли подняться со стула, а он помнит о
таких мелочах!
В отместку, когда он отодвинул для нее стул, Бэрри позволила тыльной стороне
своей ладони задеть — едва-едва — перед его брюк. На секунду Зейн одеревенел
и с шипением выдохнул. Сама невинность, Бэрри обернулась с нежным
что
случилось?
взглядом.
Загорелое лицо мужа еще сильнее потемнело из-за прилившей крови. Выражение
его лица оставалось застывшим, ничего не выражающим, но глаза сверкали как
грани бриллианта. Большая ладонь твердо взяла ее под руку.
— Пойдем, — сказал он едва слышным шепотом, с которым она впервые
познакомилась в темной комнате в Бенгази. — И больше так не делай, а то,
клянусь, возьму тебя прямо в лифте.
— Правда? — усмехнулась Бэрри через плечо. — Это так вдохновляет...
Его тело заметно подрагивало. Взгляд Зейна обещал скорое возмездие.
— А я-то считал тебя милой женщиной.
— Я милая, — заявила Бэрри, подходя к лифту. — Только не надо на меня
давить.
— А это мы посмотрим. Я как раз собираюсь надавить и не один раз.
Зейн нажал кнопку вызова сильнее, чем требовалось.
— Только не перестарайся. На самом деле, давить нет смысла, достаточно
просто дунуть.
Бэрри еще раз мило улыбнулась, сложила губки трубочкой и демонстративно
легко дунула в сторону его груди.
Раздался звоночек, и двери лифта открылись, выпуская спустившихся
пассажиров. Молодожены вошли в кабинку, и, несмотря на торопящихся
постояльцев отеля, которые намеревались поехать вместе с ними, Зейн
безжалостно ударил по кнопке нужного этажа и сразу же нажал кнопку закрытия
дверей. Лифт тронулся, и он повернулся к жене, как тигр к свежему мясу.
Бэрри непринужденно отошла к противоположной стене кабины и уставилась на
мелькающие на дисплее цифры.
— Мы почти на месте.
— Ты чертовски права, — прорычал Зейн и направился к ней. В тесной кабине
лифта скрыться было некуда, собственно, Бэрри и не собиралась. Что она
хотела, так это свести Зейна с ума, как он делал это с ней. Он взял ее за
талию и приподнял, придавив к стене мускулистым телом. Его бедра прижимались
ритмично и настойчиво, и Бэрри ахнула от величины и твердости его естества.
Ее ноги сами собой разошлись, открывая ему доступ к самым чувствительным
местам женского тела. Продолжая вдавливать ее в стену, Зейн набросился на
нее с отчаянно голодными, удушающими поцелуями.
Мягко звякнул сигнал, и, слегка вздрогнув, лифт остановился. Не выпуская
жену из рук, Зейн просто повернулся вместе с нею, вышел из кабины и быстро
пошел по коридору в сторону их номера. Бэрри обхватила его за шею руками и
за талию ногами. Ей не удавалось сдерживать тихие стоны при каждом шаге,
когда его возбужденная плоть прижималась к нежному, болезненно напряженному
лону. Удовольствие закручивалось в спираль при каждом следующем шаге, и ее
бедра начали совершать встречные движения в поисках более глубокого
наслаждения. Через стиснутые зубы Зейна вырвалось проклятье.
Бэрри не знала, встречались ли им в коридоре другие люди. Она спрятала лицо
в ложбинке между его плечом и шеей и отдалась во власть все возрастающему
голоду. Она так безумно переживала за Зейна, так скучала, так давно его
хотела. Наконец он рядом, живой и здоровый, как и раньше изнывает от
желания. Больше Бэрри ничто не волновало.
Зейн прижал ее к стене, и на одну пугающую, бредовую секунду Бэрри решила,
что перестаралась с соблазнением. Но он расцепил ее ноги и отпустил их,
чтобы Бэрри встала на пол. Его дыхание оставалось тяжелым, зрачки были
расширены от сексуального напряжения, которое, казалось, невозможно
преодолеть. Но он по-прежнему сохранял остатки самоконтроля. Приложив палец
к губам, Зейн сунул руку под пиджак, а когда вытащил, то сжимал в ладони
рукоятку большого автоматического пистолета. Проведя по замку электронным
ключом и нажав на ручку двери, он бесшумно проскользнул в номер. Дверь
закрылась так же бесшумно, как и открылась.
Бэрри застыла возле номера, неожиданный испуг прогнал желание. Она стояла со
сжатыми кулаками и закрытыми глазами, сосредоточившись на попытке услышать,
что происходит в люксе. Ничего не слышно. Совершенно ничего. Зейн двигался
словно кот, но и другие мужчины могли иметь подобную подготовку, умение
работать под покровом темноты и убивать без единого звука, как Зейн убил
охранника в Бенгази. Ее похитители не могли сравниться с
морским котиком
,
но тот, кто стоял за их спиной, вряд ли наймет террористов с Ближнего
Востока для операции в отеле сверкающего огнями Лас-Вегаса. В этот раз он
скорее найдет более опасного человека, который будет заинтересован в
успешном завершении работы, а не в запугивании беспомощной связанной
женщины. Любой удар, любой шепот мог означать конец жизни Зейна, и от
напряжения Бэрри едва не разваливалась на кусочки.
Дверь так же бесшумно открылась.
— Все чисто! — прозвучал спокойный голос, и через секунду она снова
оказалась в его руках. Вряд ли Бэрри сделала хоть один шаг, скорее, он
поднял ее на руки и заключил в безопасный кокон своих объятьев.
— Прости, — тихо проговорил Зейн прямо ей в ухо, внося ее в номер и
задерживаясь у двери только для того, чтобы ее запереть и накинуть цепочку,
— но я не мог рисковать вашей безопасностью.
По телу Бэрри прокатилась волна огненной ярости. Она подняла голову с плеча
мужа и уставилась ему в глаза.
— А как насчет твоей безопасности? — гневно воскликнула она. — Ты хоть
представляешь себе, что со мной творится, когда ты так делаешь? Думаешь, я
не замечаю, что ты своим телом загораживаешь меня от других людей? Если кто-
то выстрелит в меня, то пострадаешь в первую очередь ты!
Бэрри кулаком ударила его в грудь, удивляя саму себя. Раньше она никогда и
никого не била. А потом ударила еще раз.
— Черт тебя побери, я хочу видеть тебя живым и здоровым! У нашего ребенка
должен быть отец! Я хочу от тебя еще детей, а значит, ты должен оставаться
живым. Слышишь меня?
— Слышу! — успокаивающе ответил Зейн, хватая ее кулак и крепко прижимая к
своей груди. — Я и сам хочу того же, поэтому должен сделать все необходимое
для твоей безопасности и безопасности маленького.
Бэрри расслабилась, но губы продолжали дрожать и в глазах стояли слезы, хотя
раньше такой слабости она за собой не замечала. Видимо, гормональные сдвиги,
связанные с беременностью, сделали ее слезливой, но она не собиралась
распускать нюни перед мужем. Ему хватало забот и без рыдающей по пустякам
жены.
Когда Бэрри смогла взять себя в руки, она спросила тихим, но ровным голосом:
— Маленький? Ты имеешь в виду мальчика?
Бэрри заметила вспыхнувшую на миг улыбку.
— Боюсь, что так, — ответил Зейн и понес ее к кровати. — В семье Маккензи
появилась на свет только одна девочка. С тех пор прошло двадцать девять лет
и родилось десять парней. Он наклонился, бережно положил Бэрри на кровать и
сел рядом. На лице читалось чистое желание, когда Зейн расстегивал молнию
платья.
— Теперь давай проверим, смогу ли я вернуть тебя туда, где ты была до того,
как испугалась. Заодно познакомим маленького с папочкой.
Смешанное чувство застенчивости и беспокойства все больше охватывало Бэрри
по мере того, как он стягивал с нее платье — сначала на бедра, затем вдоль
ног и, наконец, отбросил его совсем. После похищения, когда ее раздели
донага в попытке запугать и сломить дух, без одежды Бэрри чувствовала себя
неуютно. За исключением нескольких часов, когда в руинах дома в Бенгази Зейн
уговорил ее расстаться с рубашкой, и она потерялась в чувственном забытьи. И
с тех пор в спешке принимала душ, как можно скорее одевалась или хотя бы
накидывала халат. Раньше она любила полежать в ванной, наслаждалась
ощущением теплого воздуха на коже, баловала себя ароматными маслами и
лосьонами, но за последние пару месяцев желание поскорее прикрыть обнаженное
тело пересиливало это удовольствие.
А Зейн хотел видеть ее обнаженной.
Верхняя одежда уже исчезла, а шелковые лифчик и трусики в тон почти не
защищали ее тело. Он ловко расстегнул переднюю застежку и чашечки начали
медленно расходиться, открывая округлости ее груди. Бэрри не смогла себя
побороть и защитным движением скрестила руки, удерживая лифчик на месте.
Зейн остановился. Светлые пристальные глаза изучали беспомощное, смущенное
выражение лица Бэрри. Объяснения не требовались. Он был там и все понимал.
— Все еще испытываешь проблемы с той рубашкой? — мягко спросил он, имея в
виду ее отчаянные попытки в Бенгази прикрыться единственным предметом
одежды.
Включилась единственная лампа. Бэрри лежала в небольшом круге света, в то
время как его лицо оставалось в тени. Она облизнула губы и кивнула. Другого
подтверждения ему не требовалось.
— Мы не можем изменить прошлое, — произнес он серьезным голосом и с таким же
выражением лица. Одним пальцем Зейн легко
...Закладка в соц.сетях
