Жанр: Любовные романы
Крутая парочка
...а подыскивать спокойное
местечко - и увидела на расстоянии десяти
футов от себя Рубела в штатском, который стоял у колонны, глядя на нее. Она
заметила, что он держит что-то в руке, и на
мгновение ее сердце перестало биться. Потом кто-то толкнул ее сзади, и Рубел
двинулся вперед, одной рукой надев
зеркальные очки, а другую сунув в карман пиджака.
- Что вы здесь делаете? - осведомилась Лиска, преградив ему дорогу.
- Прививку от гриппа.
- Ибсена охраняют.
- А мне какое дело? Он не имеет ко мне никакого отношения.
- Вы правы. Это о вашем напарнике он собирался кое-что рассказать.
Рубел пожал плечами:
- Огден чист. Недаром, в БВД считали, что не стоит слушать этого парня.
- Очевидно, кое-кто думал иначе. У него осталось мало зубов, но язык цел,
так что через пару месяцев он сможет
говорить.
- Я уже сказал Каслтону, что ничего об этом не знаю, - заявил Рубел. -
Огден, Спрингер и я играли в пул в моем
полуподвале.
- Это звучит, как "Собака съела мое домашнее задание".
- Невиновным незачем думать об алиби. - Он бросил взгляд через плечо. -
Прошу прощения, сержант, но мне
пора...
- Еще бы - вы, Огден и ваши дружки-гомофобы невинны, как мальчики из
церковного хора! - Лиска жалела, что
слишком мала ростом, чтобы смотреть ему в глаза. - Позор на департамент
навлекают не Эрик Кертис и Энди Фэллон, а
громилы вроде вас, считающие себя вправе раздавить всякого, кто не соответствует
их убогим представлениям о людском
совершенстве. Вас следует гнать из полиции поганой метлой, и если я найду хоть
клочок доказательств, вам не поздоровится!
- Это похоже на угрозу, сержант.
- Можете пожаловаться в БВД.
Лиска зашагала по коридору в ту сторону, откуда шел Рубел. Она чувствовала
затылком его взгляд, пока не повернула
за угол.
- Могу я помочь вам, мисс? - спросила дежурная за столиком.
Лиска огляделась вокруг. Несколько человек ожидали своей очереди, сидя на
стульях. На двери виднелась табличка с
надписью: "Лаборатория".
- Здесь делают прививки от гриппа?
- Нет, мэм, только анализы крови. Прививку можете сделать в отделении
неотложной помощи. Идите по коридору в
обратную сторону, а потом...
Пробормотав "спасибо", Лиска зашагала прочь.
ГЛАВА 28
- Я подам в суд на полицейский департамент! - бушевал Нил Фэллон. Он
метался взад-вперед по двору с
непокрытой головой, и ветер, воющий над озером, ерошил ему волосы. С диким
взглядом и вздувшимися на шее венами он
походил на безумца.
Ковач достал сигарету, прикурил, глубоко затянулся и выпустил струйку
дыма, почти тотчас же исчезнувшую на
ветру.
- Подавайте, Нил, - отозвался он. - Это пустая трата денег, которых у вас
и так нет, но мне какое дело?
- Необоснованный арест...
- Вы не под арестом.
- Незаконное преследование...
- У нас есть ордер. Вам не к чему придраться, Нил. Бледно-желтые лучи
солнца с трудом пробивались сквозь пелену
снегопада. Рыбацкие домики на берегу озера, казалось, сбились в кучу, чтобы
согреться.
Фэллон остановился, пыхтя от злости и глядя сквозь открытую дверь сарая,
как копы роются в его захламленной
мастерской. В доме не обнаружили ничего - убедились только, что женщина здесь
давно не проживала.
- Я никого не убивал, - в который раз заявил Фэллон.
Ковач наблюдал за ним краем глаза.
- Тогда вам не о чем беспокоиться. Лучше выпейте пива.
Типпен из офиса шерифа стоял рядом с Ковачем, тоже покуривая и глядя в
распахнутую дверь сарая. Воротник его
парки был поднят, на голове торчала полосатая лыжная шапка.
- Я думал, ты бросил курить, Сэм, - сказал он Ковачу.
- Так оно и есть.
- Что-то не похоже.
Ковач пожал плечами:
- А тебе кто-нибудь говорил, что ты в этой шапочке очень похож на гнома?
- Ну, положим, я покрупнее, - невозмутимо отозвался Типпен. - А где Лиска?
- У тебя взыграла похоть?
- Вот еще! Я просто спрашиваю о коллеге.
- Динь работает над другим аспектом дела. В местечке потеплее, чем это.
- Даже на Аляске теплее, чем здесь.
- Что еще за аспект? - осведомился Фэллон.
- Вас это не касается, Нил. Ей есть чем заняться.
- Я не убивал моего отца!
- Это мы уже слышали.
Ковач снова взглянул на дверь сарая и увидел, что "ттуда вышел Элвуд,
держа в руке коричневый сарже-ый
комбинезон.
Фэллон дернулся, словно от удара током.
- Это не то, что вы думаете!
- А что я должен думать, Нил?
- Я могу это объяснить...
- Что скажешь, Сэм? - спросил Элвуд. - Похоже на кровь.
Грязный комбинезон был покрыт пятнами, действительно напоминающими
засохшую кровь. Ковач повернулся к
Фэллону:
- Хотите знать, что я думаю, Нил? Я думаю, что вы под арестом. Вы имеете
право хранить молчание...
Кэл Спрингер сказался больным. Свернув на подъездную аллею, Лиска
несколько секунд разглядывала его дом,
прежде чем выключить мотор. Кэл и его жена жили в одном из самых фешенебельных
пригородов - Иден-Прери. Дом
принадлежал к тем, которые агенты по продаже недвижимости именуют "умеренно
современными", подразумевая
отсутствие стиля. Любой человек, возвращаясь ночью из бара, рисковал очутиться в
доме соседа и обнаружить разницу
только после утреннего звонка будильника.
Все же дом выглядел приятно, и Лиска отнюдь не возражала бы против
подобного жилища. Ее интересовало, как Кэл
смог себе это позволить. Конечно, он неплохо зарабатывал и с годами мог скопить
денег, но не на такой дом. К тому же она
знала, что его дочь учится в Сент-Олафе - дорогом частном колледже в Норфилде.
Может быть, Кэл Спрингер женился на
деньгах? I
Подойдя к парадной двери. Лиска позвонила и прижала палец к глазку.
- Кто там? - послышался голос Спрингера, звучащий так, словно его
обладатель ждал, что налоговая инспекция вотвот
уведет его в наручниках за жизнь не по средствам.
- Девушка по вызову! - громко отозвалась Лиска. - Пришла сделать вам
эротический массаж, мистер Спрингер.
- Черт возьми, Лиска! - Дверь открылась, и Спрингер сердито уставился на
нее. - Чем ты думаешь? Я ведь здесь
живу!
- То-то и оно. Стала бы я смущать тебя перед посторонними?
Она проскользнула мимо Спрингера в холл с бесцветными обоями, бесцветными
плитками пола и бесцветными
перилами лестницы, ведущей на второй этаж.
- Я болен, - заявил Спрингер.
Лиска окинула его взглядом с головы до ног, отметив растрепанные волосы,
серую кожу, мешки под налитыми кровью
глазами. Выглядел он и впрямь скверно.
- Очевидно, это расплата за общение с типами вроде Рубела и Огдена.
Странная компания для тебя. Тебе так не
кажется, Кэл?
- Мои друзья тебя не касаются.
- Касаются, если я уверена, что они почти до смерти избили человека, когда
ты якобы играл с ними в пул.
- Они не могли этого сделать, - сказал Спрингер, не глядя на нее. - Мы
действительно играли в пул у Рубела.
- Миссис Кэл скажет мне то же самое, когда я спрошу ее?
- Жены нет дома.
- Рано или поздно она придет.
Лиска пыталась посмотреть ему в глаза, но Спрингер упорно отворачивался.
На нем были мешковатые полотняные
штаны, знававшие лучшие времена, и серый свитер с эмблемой Сент-Олафа и
закатанными до локтей рукавами. Он был не
способен даже одеться как следует.
- Какое вообще это имеет к тебе отношение? - раздраженно осведомился
Спрингер.
- Я помогаю Каслтону в расследовании этого нападения. Пострадавший должен
был встретиться со мной -
предполагается, что он хотел сообщить мне кое-что интересное об убийстве
Кертиса. И теперь, когда кто-то постарался
заткнуть ему рот, мне еще больше хочется выяснить, что он намеревался сообщить.
Ты ведь меня знаешь, Кэл. Я, как терьер,
гоняющийся за крысой, - не успокоюсь, пока не доберусь до нее.
Спрингер рыгнул и прижал руки к животу. Его взгляд был устремлен на
приоткрытую дверь уборной под лестницей.
- Чего ради ты якшаешься с патрульными, Кэл? Ты же детектив и к тому же
старше их лет на пятнадцать. Не
обижайся, но что они находят интересного в твоем обществе?
- Слушай, Лиска, я неважно себя чувствую. - Он снова посмотрел в сторону
уборной. - Не могли бы мы отложить
этот разговор до другого раза?
- После того, как я проехала столько миль, чтобы добраться до тебя? -
оскорбилась Лиска. - Нечего сказать,
гостеприимный хозяин! Впрочем, дом у тебя симпатичный.
Она заглянула в гостиную с камином и мягкими кушетками. Рождественская
елка была украшена причудливыми
орнаментами и излишним количеством мишуры.
- Должно быть, стоит кучу денег, а?
- Тебе какое дело? - огрызнулся Спрингер.
- Никакого. Но я, например, не могу себе позволить такой дом. А как тебе
это удалось?
Улучив момент. Лиска посмотрела ему в глаза и увидела в них тоску. Ей
пришло в голову, что Кэл Спрингер,
возможно, всегда замахивается на то, что ему не по силам, и его надежды, как
правило, не сбываются до конца.
Звук открываемой двери гаража привлек внимание Кэла, и он сразу же стал
выглядеть еще более скверно.
- Жена вернулась с работы.
- Да? А чем она занимается? Мозговой хирургией? Хотя нет, в таком случае
она смогла бы как-нибудь справиться с
отсутствием у тебя здравого смысла.
- Она учительница, - сообщил Спрингер, поглаживая живот.
- Ну что ж, это объясняет ваш стиль жизни. Школьные учителя, как известно,
купаются в деньгах.
- Мы достаточно обеспечены, - с вызовом сказал Спрингер.
"Достаточно, чтобы быть по уши в долгах", - подумала Лиска.
- Но повышение тебе бы не повредило, верно? Хотя после того, как ты
напортачил в деле Кертиса, эта перспектива
выглядит туманной. Поэтому ты и хочешь баллотироваться в профсоюзные делегаты и
показать начальству, что у тебя
имеются административные способности?
- Кэлвин? Я пришла, - послышался из кухни приятный женский голос. - Я
купила тебе имодиум.
- Мы здесь, Пэтси.
- Мы?
Послышался шорох расставляемых по местам пакетов с продуктами, и миссис
Кэл вошла в холл. Она выглядела
типичной школьной учительницей - пухлая, довольно невзрачная, в больших очках и
с мышиного цвета волосами.
- Я Никки Лиска, миссис Спрингер, - Лиска протянула руку.
- С работы, - уточнил Кэл.
- Думаю, мы встречались на каких-нибудь вечеринках, - сказала Лиска.
Миссис Кэл казалась смущенной, а может быть и встревоженной.
- Вы пришли навестить Кэлвина? У него плохо с желудком.
- Вообще-то, я пришла задать ему пару вопросов.
Спрингер побледнел еще больше. Его лицо походило на восковое, а взгляд был
устремлен куда-то в другое измерение,
где он, очевидно, видел свою жизнь, крошащуюся, как старый сыр. Миссис Кэл
сдвинула брови:
- Каких вопросов?
- Вы знаете, где Кэл был прошлой ночью в районе одиннадцати - половины
двенадцатого?
Глаза миссис Кэл под толстыми стеклами очков наполнились страхом. Она
обернулась к мужу:
- Что все это значит?
- Просто ответь ей, Пэтси, - раздраженно сказал Спрингер.
Лиска ждала, с тоской думая о своей матери, к которой тоже когда-то
приходили с вопросами сотрудники БВД. Она
хорошо знала это ощущение беспомощности - чувство, что тебя предали свои же.
- Прошлой ночью Кэлвин уходил с друзьями, - тихо произнесла Пэтси
Спрингер.
Позади нее Кэл провел рукой по лицу, пытаясь сдержать вздох облегчения.
- Нет, - Лиска покачала головой, глядя на него, - эти люди ему не друзья,
миссис Спрингер. Надеюсь, ради его же
блага, что вы мне солгали.
- Довольно, Лиска! - Спрингер встал между ними. - Ты не имеешь права
являться в мой дом и называть мою жену
лгуньей!
Лиска вынула из кармана перчатки, стала их натягивать.
- Брось их, Кэл, пока ты не увяз окончательно, - спокойно сказала она. -
Что бы они о тебе ни знали, это лучше
того, что сделали они сами.
- О чем она говорит, Кэлвин? - В голосе Пэтси послышался испуг.
Спрингер свирепо уставился на Лиску:
- Уходи из моего дома!
Лиска кивнула, бросив последний взгляд на аккуратную гостиную и на Кэла
Спрингера - человека, которого съедало
заживо то, что находилось у него внутри.
- Подумай об этом, Кэл, - сказала она. - Ты знаешь, что они сделали с
Ибсеном. Возможно, тебе известно еще коечто.
Позор, что они носят такой же значок, как и мы с тобой. Будь мужчиной и
останови их.
Спрингер отвернулся, прижав руку к животу; на его пепельной коже выступил
пот. Он ничего не ответил.
Шагнув в холодные сумерки. Лиска села в машину и поехала на восток, в
Миннеаполис. Больше всего на свете ей
хотелось сейчас очутиться в своем скромном доме, с сыновьями.
- Какие шансы на то, что это кровь Железного Майка? - спросил Типпен,
оторвавшись от кружки пива.
Они сидели в "Патрике", переполненном копами, которые всегда собирались
там в пятницу вечером.
- Почти никаких, - ответил Ковач, придвигая к себе тарелку. - Во время
выстрела убийца стоял перед стариком, а
кровь брызнула в другую сторону. Думаю, Нил Фэллон говорит правду - кровь попала
на комбинезон, когда он потрошил
рыбу. Но это не значит, что Нил не убивал старика. Может быть, посидев в камере,
он решит во всем признаться.
- Из-за уик-энда мы не получим результатов анализа крови до вторника или
даже до среды, - вмешался Элвуд. -
Если Нилу есть в чем признаться, то, мне кажется, в воскресенье вечером он
расколется.
- Исповедь в воскресенье? - Типпен кивнул с глубокомысленным видом. -
Очень символично.
- Я бы сказал, очень "католично", - поправил Ковач. - Ведь Нил Фэллон
воспитывался в католической вере. Он не
закоренелый убийца, и если прикончил старика, то не сможет долго жить с чувством
вины.
- Не знаю, Сэм, - покачал головой Типпен. - разве мы все не живем с
чувством какой-либо вины? Мы тащим его
на плечах всю жизнь, как балласт, мешающий нам быть счастливыми. Оно все время
напоминает нам о нашей ущербности.
- Ну, большинство из нас не убивало своих отцов, - заметил Ковач. - Такую
ношу долго на плечах не удержишь.
Он нехотя поднялся.
- Куда это ты? - осведомился Типпен. - Сейчас твоя очередь платить.
Ковач вынул бумажник и бросил на стол несколько купюр.
- Хочу попробовать ускорить кое для кого процесс избавления от ноши.
Рядом с домом Тома Пирса кто-то устраивал рождественскую вечеринку. Только
что прибыла очередная группа
гостей, и из дома доносились музыка, разговоры и смех. Несколько минут Ковач
наблюдал за происходящим,
прислонившись к машине и докуривая сигарету, потом выбросил окурок в канаву и
направился к двери.
В окнах Тома Пирса горел свет, а его автомобиль стоял на подъездной аллее.
Конечно, он мог пойти на вечеринку к
соседям, но Ковач в этом сомневался. Пирсу было не до праздников: трудно
веселиться с таким грузом горя, потери и вины.
Ковач надеялся, что невеста Пирса отсутствует - в одиночестве он был более
уязвим.
- Приходится бить лежачего, - пробормотал Ковач, нажимая кнопку звонка.
Не получив ответа, он позвонил снова, а в соседний дом продолжали
прибывать гости. Один из них --парень в красном
шарфе - обнял стоящего во дворе снеговика и громко запел.
- Господи, опять вы! - проворчал Пирс, открыв дверь. - Неужели вы никогда
не слыхали о телефоне?
- Предпочитаю личные контакты, Том.
Пирс выглядел еще хуже, чем вечером после того, как он обнаружил труп Энди
Фэллона. От него пахло сигаретами,
скотчем и потом - причем потом, вызванным эмоциональным стрессом и обладающим
более резким запахом, чем
возникающий от физической работы. Пирс держал в руке полный стакан виски, во рту
у него торчала сигарета. Он явно не
брился со времени похорон.
- Не терпится упрятать меня в тюрьму?
- Только если вы совершили преступление. Пирс засмеялся. Он был изрядно
пьян, но, по-видимому, не позволял себе
напиться до бесчувствия и заглушить боль полностью. Ковач подозревал, что Пирсу
хотелось ее испытывать, но без скотча
он все-таки не мог обойтись: спиртное давало возможность поддерживать эту боль
на терпимом уровне.
- Пока что в тюрьме Нил Фэллон, - продолжал Ковач. - Похоже, он убил
старика. Я бы хотел услышать ваше
мнение на этот счет.
- Ну... - Пирс поднял стакан. - Это требует госта. Входите, сержант.
Он отошел от двери и пропустил Ковача в холл.
- Тост за то, что Нил в тюрьме, или за то, что Майк мертв?
- И за то, и за другое. Обоим досталось по заслугам.
Они вошли в кабинет с темно-голубыми стенами. Ковач закрыл за собой дверь,
чтобы выгадать пару минут на случай,
если появится невеста.
- Насколько хорошо вы знали Нила?
Пирс взял еще один стакан, наполнил его скотчем, потом долил виски себе.
Достаточно хорошо, чтобы понять, что это злобный, ревнивый и жадный тип.
Весь в папашу! - Он протянул стакан
Ковачу. - Я говорил Энди, что его, должно быть, перепутали в роддоме. У него не
было ничего общего с этой парочкой
громил. Он был таким добрым, мягким, вежливым...
Глаза Пирса наполнились слезами. Он подошел к узкому окну, выходящему на
соседний дом.
- Энди был в сто раз лучше их. - Голос Пирса дрожал от обиды и
разочарования. - И все же не прекращал попыток
расположить их к себе.
Ковач с удовольствием потягивал скотч, сразу поняв, что бутылка стоит не
меньше пятидесяти долларов. Такой вкус
мог быть у расплавленного золота.
- Энди долгое время был любимчиком отца, - заметил он, не сводя глаз с
Пирса. - Наверно, ему было нелегко,
когда старик отказался от него.
- Жалеть тут было не о чем! Но Энди все время пытался помириться с отцом,
заставить его понять. Я говорил ему,
что это безнадежно, но он не желал слушать.
- Каким образом он собирался помириться с Май-ком? Какой тут можно было
найти компромисс?
Пирс пожал плечами:
- Никакого. Энди думал, что они, может быть, займутся чем-нибудь вдвоем -
например, он будет помогать старику
писать мемуары. Он часто говорил, что если бы больше знал об отце, то сумел бы
найти с ним общий язык. Ему хотелось
разузнать побольше о выстреле, сделавшем старика инвалидом, - ведь это был
поворотный пункт в жизни Майка. Но старик
не желал вспоминать о случившемся и тем более говорить о своих чувствах.
Сомневаюсь, что в его лексиконе вообще
нашлись бы для этого нужные слова. Образование не считается особой добродетелью
для людей вроде Майка и Нила.
- Нил заявляет, что признание Энди никак не повлияло на его отношение к
нему, - сказал Ковач. Пирс усмехнулся.
- Еще бы! Этот самодовольный болван всегда ненавидел Энди. А тут,
наверное, даже обрадовался: решил, что
поскольку сам он натурал, то теперь сможет , добиться расположения старика. Ведь
для твердолобых вроде Майка
гомосексуальность - преступление.
- Энди часто виделся с братом?
- Время от времени он пытался заниматься вместе с Нилом сугубо мужскими
развлечениями... охотой, рыбной
ловлей... Но все без толку. Нил не желал понимать таких, как Энди. Ему не нужно
было от брата ничего, кроме денег.
- Нил просил у Энди денег?
- Конечно. Сначала он представил дело как выгодный вклад, но я объяснил
Энди, что с таким же успехом можно
спустить деньги в унитаз.
- И Энди отказал брату?
- Не напрямик - сказал, что, может быть, как-нибудь попозже. Надеялся, что
Нил поймет намек. - Пирс глотнул
виски и пробормотал: - Какой к черту выгодный вклад!
- Не знаете, они когда-нибудь ссорились? Шире покачал головой:
- Нет. Энди не ссорился с Нилом - он чувствовал , себя виноватым, что
поднялся выше среднего уровня семейства
Фэллон. А что такое? Думаете, Нил убил его?
- Кто знает?
- Я этому не верю. Нил не настолько умен. Вы бы его уже поймали.
- В каком-то смысле так оно и есть, - напомнил ему Ковач.
- Ну, вы понимаете, что я имею в виду... - Пирс подошел к бару и снова
наполнил стакан. - Такой тип, как Нил, не
обошелся бы без стрельбы, поножовщины, кровавого месива и отпечатков пальцев
повсюду.
- Возможно.
- И уж во всяком случае, не написал бы на зеркале: "Жаль". Такого слова
нет в его лексиконе. Умереть должен был
он, а не Энди! - Пирс опять глотнул скотч, разжигая в себе гнев. - Ведь от него
нет никакой пользы! Несправедливо, когда
такой человек, как Энди...
Больше он не мог сдерживаться - слезы ручьем потекли по его щекам. Пирс
выругался и отшвырнул стакан. Виски
брызнуло на пол вместе с осколками.
- Боже мой!
Пирс схватился за голову, словно защищаясь от ударов высшей силы,
наказывающей его за грехи. Он раскачивался из
стороны в сторону, сотрясаясь от рыданий. Ковач ждал, давая ему время
почувствовать свою боль и взглянуть демону в лицо.
- Вы были в него влюблены? - спросил он наконец.
Такие слова звучали странно по отношению к двум мужчинам. Но, видя всю
глубину горя Пирса, Ковач подумал, что
был бы счастлив, если бы хоть одно человеческое существо - не важно, мужчина или
женщина - испытывало к нему такую
привязанность.
- Да, - признался Пирс сдавленным шепотом. Ковач положил ему руку на
плечо, и он сразу съежился.
- И у вас была с ним связь?
- Энди хотел, чтобы я открыто это признал. Но я не мог! Люди не понимают
такого, даже когда утверждают
обратное. Я прекрасно знал, что меня ждет - шуточки, усмешки за спиной, всеобщее
презрение. О карьере пришлось бы
забыть... - Он оборвал фразу, словно эти аргументы не звучали убедительно даже
для него самого, опустился в кресло и
закрыл лицо руками. - Энди не понимал, что я не мог...
Ковач поставил свой стакан на стол.
- Вы были там. Том? В ту ночь, когда погиб Энди?
Пирс покачал головой.
- Нет, - ответил он. - Я говорил вам, что в последний раз виделся с ним в
пятницу. В тот вечер подруги принесли
Джослин свадебные подарки, и ей было не до меня. До этого мы с Энди не виделись
месяц. Мы поссорились из-за того, что
он рассказал о себе отцу и брату, и с тех пор даже не разговаривали.
- А он встречался с кем-то еще?
- Может быть. Однажды я видел его с каким-то парнем вечером в баре, но не
знаю, было ли между ними что-нибудь.
- А этого парня вы узнали?
- Нет.
- Как он выглядел?
- Как актер. Темные волосы, ослепительная улыбка.
- Что произошло, когда вы виделись с Энди в пятницу вечером?
- Мы снова поссорились. Он хотел, чтобы я рассказал обо всем Джосс.
- Сколько времени продолжалась ваша связь с Энди?
Пирс сделал неопределенный жест рукой.
- Со времен колледжа - с перерывами. Сначала я считал это просто...
экспериментом, а потом уже не мог от этого
отказаться. Но чтобы рассказать кому-то об этом... Ведь я помолвлен с дочерью
Дагласа Деринга - мы должны пожениться
через месяц...
- Вы с Энди и раньше из-за этого ссорились?
- Пятьдесят раз. Ссорились, расходились, сходились снова...
Он умолк, сгорбившись, как старик; на лице его застыли боль и раскаяние.
- А Энди мог сам рассказать о вас Джослин?
- Нет! Он был не такой. Энди считал, что это моя обязанность, а я не мог
ее выполнить.
- И его это сердило?
- Обижало. - Помолчав, Пирс добавил: - Я не хочу верить, что он убил себя,
ведь тогда получается, что причина во
мне. - Его глаза вновь наполнились слезами, и он зажмурил их. - Мне не хватило
духу признаться в том, кто я такой, а
теперь человек, которого я любил больше всего на свете, мертв - возможно, из-за
этого. Значит, я его убил!
Воцарилось молчание. Ковач думал, что делать дальше. Очевидно, ничего. Нет
больше смысла давить на Пирса. Он
будет нести тяжкий груз своей тайны всю оставшуюся жизнь - это его наказание.
- Вы расскажете Джослин? - спросил Ковач.
- Нет.
- С такой ложью нелегко жить, Том.
- Это не имеет значения.
- Для вас - может быть, но вам не кажется, что Джослин заслуживает лучшей
участи?
- Я буду хорошим мужем и отцом. О, мы станем потрясающей парой. Это Джосс
и нужно - иметь собственную
куклу Кена "Кукла Кен - популярная игрушка - мужской вариант куклы Барби" в
человеческий рост, играть с ней, одевать
ее и водить на прогулку. Что-что, а играть я умею - всю жизнь этим занимался.
- Вы получите партнерство в компании "Деринг - Лэндис", но будете влачить
жалкое существование?
- Главное, что никто ничего не заметит.
- Истинно американский подход.
- Вы женаты, Ковач?
- Дважды.
- Значит, вы эксперт.
- Да, но в итоге я пришел к выводу, что куда легче и дешевле влачить
жалкое существование в одиночестве.
Некоторое время оба молчали.
- Вы должны рассказать ей, Том. Ради вас обоих.
- Нет.
Внезапно Ковач с ужасом увидел, как дверь в холл медленно открывается. В
проеме стояла Джослин Деринг, еще не
сняв пальто. Он не знал, сколько времени она там пробыла, но, судя по ее лицу,
достаточно долго. По щекам текли слезы и
тушь для ресниц, губы побелели. Пирс молча уставился на нее.
- Тупоголовый сукин сын!
Выплюнув эти слова, как пули, Джослин с диким криком бросилась на Пирса.
Ковач успел ее схватить, но она стала
молотить его кулаками, каким-то образом вырвалась и, взяв со стола оловянный
подсвечник, огрела им Пирса по голове.
Ковачу не сразу удалось оттащить ее. Джослин была высокой и крепкой, а
ярость придавала ей силы.
Пирс не пытался защищаться. Из разбитой головы. стекала на щеку яркая
струйка крови. Он вытер ее кончиками
пальцев.
- Я любила тебя! - истерически кричала Джослин. - Зачем тебе понадобилось
рассказывать? Я бы все устроила,
как надо.
Гнев испарился, сменившись слезами. Ковач отобрал у нее подсвечник и
усадил в кресло, но она соскользнула на пол
и съежилась, колотя по креслу кулаком.
- Пожалуй, вы правы, сержант, - задумчиво произнес Пирс, разглядывая
окровавленную руку. Жалкое
существование легче влачить одному.
За время отсутствия Ковача его сосед умудрился найти во дворе свободные
три квадратных фута и установить
светящееся табло, отсчитывающее часы и минуты до прибытия Санта-Клауса.
Некоторое время Ковач глазел на него, завороженный постоянно меняющимися
цифрами, и думал, на. какой срок его
отстранят от работы, если он будет арестован за уничтожение чужого имущества.
Интересно, сколько сверкающих символов
коммерциализации праздника он смог бы разрушить, прежде чем обвинение в мелком
правонарушении сменится более
грозным?..
В итоге Ковач решил не тратить силы на вандализм и направился в свой дом.
Он был пустым, как и прежде, -
добавился лишь запах мусора, который он утром забыл вынести.
Сняв пальто и бросив его на кушетку. Ковач отправился в ванную промыть и
оценить полученные повреждения.
Джослин умудрилась как-то задеть рану над левым глазом, которая уже начала
заживать, и теперь она выглядела
устрашающе. Конечно, следовало обратиться в т
...Закладка в соц.сетях
