Жанр: Любовные романы
Крутая парочка
...посерело, глаза
были красными. Не оборачиваясь, он
указал на старый облетевший дуб в дальнем углу двора.
- В детстве мы с Энди вешали на этом дереве злодеев.
- Вы играли в ковбоев?
- В ковбоев, в пиратов, в Тарзана... Энди следовало бы повеситься здесь.
Тогда все снова собрались бы, вместе -
Энди, висящий на дубе на заднем дворе, Железный Майк в доме с размозженной
головой, а я привел бы машину в гараж и
удушил себя газом.
- Какой голос был у Майка вчера по телефону?
- Такой же, как всегда. "Я должен быть на этой чертовой панихиде к
десяти". - Нил изобразил отца с максимальной
степенью точности. - "Не опаздывай". Старый мудак! - пробормотал он и вытер нос
рукой в перчатке.
- В котором часу это было? Я пытаюсь установить точное время происшедшего.
Нам нужно это для протокола, -
объяснил Ковач
Фэллон пожал плечами, глядя на дуб:
- Не знаю. Я не обратил внимания. Возможно, около девяти.
- Этого не может быть. Около девяти я встретил его в доме вашего брата.
Нил уставился на него:
- Что вы там делали?
- Проверял, не упустил ли чего.
- Что вы могли упустить? Энди повесился. Разве вы в этом сомневаетесь?
- Я человек дотошный и люблю до всего докапываться, - ответил Ковач. - Я
хочу знать, над чем он работал, что
происходило в его личной жизни, - одним словом, получить полную картину.
Понятно?
Если Фэллон и понял, то не показал этого. Он отвернулся и снова глотнул из
фляжки.
- Я привык к тому, что люди гибнут, - продолжал Ковач. - Наркоторговцы
убивают друг друга из- -за денег,
наркоманы - из-за наркотиков, мужья и жены - из ненависти. Но всему этому есть
какая-то причина. Когда человек вроде
вашего брата решается на самоубийство, я должен выяснить причину.
- Желаю удачи.
- Что произошло с вашим лицом?
Фэллон провел рукой по синяку на щеке, словно пытаясь его стереть.
- Ничего. Поцапался немного с клиентом на автостоянке вчера вечером.
- Из-за чего?
- Он отпустил какую-то шуточку, а мне в тот вечер было не до смеха. Я
вышел из себя и сказал что-то насчет его
сексуальной ориентации. Он сбил меня с ног и был таков.
- Это нападение, - заметил Ковач. - Вы вызвали копов?
Фэллон нервно усмехнулся:
- Он сам был коп.
- Вот как? Городской?
- На нем не было униформы.
- Тогда откуда вы знаете, что он коп?
- Как будто я не могу почуять копа за милю!
- Вы знаете его имя или номер значка?
- Еще бы! Когда он меня нокаутировал, мне больше делать было нечего, как
спрашивать у него номер значка. Как бы
то ни было, я не хочу подавать жалобу. Этот парень знал Энди и сказал о нем
гадость, вот я и решил с ним разобраться.
- Как он выглядел?
- Как половина копов в мире, - раздраженно отозвался Фэллон.
Сунув фляжку в карман, он вытащил из пачки сигарету неловкими от холода
пальцами и долго пытался прикурить,
ругаясь сквозь зубы. Наконец ему это удалось, и он глубоко затянулся.
- Зря я вам об этом рассказал. Я не хочу затевать дело. Это и моя вина -
когда я выпью, то теряю над собой
контроль.
- Он был высокий или низкорослый? Белый или черный? Старый или молодой?
Фэллон нахмурился, переминаясь с ноги на ногу и не глядя на Ковача.
- Я даже не уверен, узнал бы я его, если бы увидел снова. Да это и
неважно.
- Это может значить очень многое, - возразил Ковач. - Ваш брат работал в
БВД и, судя по всему, нажил себе
немало врагов.
- Но Энди покончил с собой, - настаивал Фэллон. - Повесился. Дело закрыто.
- Похоже, все этого хотят.
- Но не вы?
- Я хочу правды - какой бы она ни была.
Нил Фэллон мрачно усмехнулся и снова посмотрел на задний двор. 1
- Тогда вы выбрали не ту семью, Ковач. Фэллоны никогда не стремились к
правде. Мы всю жизнь лгали друг другу
- и самим себе. Это у нас получалось лучше всего.
- Что вы имеете в виду?
- Мы типичная американская семья - вот что. По крайней мере, были таковой,
пока две трети из нас не покончили с
собой на этой неделе.
- Может кто-нибудь еще опознать этого парня, с которым вы подрались вчера
вечером? - спросил Ковач. В данный
момент он был больше озабочен мыслью о возможном пребывании Огдена в баре Нила
Фэллона, чем убыванием жизненных
сил семейства Фэллон.
- Я работал один.
- А другие клиенты?
- Возможно, могут, - нехотя проворчал Фэллон. - Господи, лучше бы я сказал
вам, что налетел на дверь!
- Вы были бы не первым, сделавшим такую попытку за сегодняшний день, -
пробормотал Ковач. - Вы говорили с
Майком по телефону до или после драки?
Фэллон выпустил дым через нос.
- Наверно, после. А какая разница?
- Майк был не в себе, когда я видел его в последний раз, - пьян или под
действием транквилизаторов.
Если вы говорили с ним позже, он, должно быть, уже пришел в себя.
- Еще бы! Старик никогда не упускал возможности придраться ко мне. Что бы
я ни делал, все было не так. Он никак
не мог примириться...
- С чем?
- С тем, что я не похож на него и на Энди! А ведь, казалось бы, узнав, что
Энди "голубой"... Ну да ладно, он мертв,
так что это уже не имеет значения. Все кончено. - Нил еще раз посмотрел на дуб,
бросил сигарету в снег и взглянул на
часы: - Мне пора. Может, я успею похоронить одного, прежде чем другой
похолодеет. - Подойдя к двери, он бросил
взгляд на Ковача. - Не хочу вас обидеть, но надеюсь, мы больше никогда не
увидимся.
Ковач не ответил. Он стоял на крыльце, глядя на дуб и представляя себе
двух маленьких братьев Фэллон, у которых
еще вся жизнь впереди, играющих в хороших и плохих парней. Если существует чтото,
чего люди никогда не забывают, то
это детство. Если есть связи, никогда не рвущиеся до конца, то это семейные
связи.
Ковач проворачивал эти мысли у себя в голове, как медведь ворочает камни в
надежде найти под ними какую-нибудь
пищу. Он думал о зависти, злобе и разочаровании в семье Фэллон, а также о
неизвестном копе, с которым подрался Нил
Фэллон на автостоянке перед своим баром.
Неужели Огден был настолько глуп, чтобы отправиться туда? Зачем? Или
"глуп" не то слово? Может быть, следует
поинтересоваться, какая ему от этого выгода?
Размышляя об этом, Ковач вдруг сообразил, что Нил Фэллон даже не попросил
разрешения взглянуть на отца. Обычно
родственники жертвы всегда требуют этого, иногда даже отказываясь верить
страшному известию, пока не увидят труп
собственными глазами. Нил об этом не просил. И, сказав, что его тошнит, пошел не
в ванную, а к задней двери.
Конечно, может быть, Нил просто хотел глотнуть свежего воздуха и не
нуждался в визуальном образе для осознания
реальности смерти. А может, у него кишка тонка для подобных зрелищ?
Или все-таки стоит проверить наличие следов пороха на руках Нила Фэллона?
Задняя дверь открылась, и Лиска высунула голову наружу:
- Стервятники приземлились.
Ковач застонал. Очевидно, экспертную группу вызвали по радио, а у любого
репортера есть сканер. Известие о трупе
всегда привлекает внимание тех, кто питается падалью. Согласно прессе, народ
имеет право знать о трагедиях.
- Хочешь, чтобы я ими занялась? - спросила Лиска.
- Нет. Я сам сделаю заявление для прессы, - ответил Ковач, думая о том,
что со времен Майка Фэллона жизнь мало
изменилась.
Лиска повернулась, но он остановил ее.
- Скажи, Динь, когда ты видела сегодня утром Огдена, не было похоже, что
он накануне побывал в потасовке?
- Нет. А что?
- Когда увидишь его в следующий раз, спроси, какого дьявола ему
понадобилось вчера вечером в баре Нила
Фэллона, и посмотри, как он отреагирует.
Это предложение явно не вызвало у нее энтузиазма.
- А что, он был в баре Фэллона?
- Возможно. Фэллон утверждает, что какой-то коп отпускал шуточки насчет
Энди и ему пришлось разбираться с ним
на автостоянке.
- Он описал Огдена?
- Нет. Он вообще очень быстро заткнулся. Сказал, что не запомнил того копа
и даже вряд ли узнал бы его, если бы
увидел. Нил ведет себя как человек, который чего-то боится.
- Но зачем Огдену туда ехать? Даже если... Тем более если он имеет
отношение к гибели Энди Фэллона или к
убийству Кертиса. Отправляться к Нилу Фэллону и затевать с ним драку было бы
глупо даже для Огдена.
- Я тоже так думаю. Но тогда возникает вопрос, зачем Нилу Фэллону могло
понадобиться это выдумывать?
"Нилу Фэллону, который обладает вспыльчивым нравом, который всегда
возмущался своим братом и продолжает
ненавидеть своего отца даже после его смерти..." - добавил Ковач про себя.
- Давай-ка наведем справки о мистере Ниле Фэллоне, - сказал он. - Поручи
это Элвуду, если он не занят. А я
поговорю с клиентами Фэллона. Узнаю, не видел ли кто-то из них этого призрачного
копа.
- Ладно.
Ковач бросил последний взгляд на дуб.
- Попроси, чтобы медэксперт проверил руки Майка на следы пороха. Не
исключено, что это все-таки убийство.
ГЛАВА 18
Это не походило на панихиды по погибшим копам, которые показывают в
шестичасовых новостях. Церковь не была
переполнена полицейскими в мундирах, съехавшимися со всего штата, караван
патрульных машин не следовал торжественно
за гробом. Энди Фэллон не был убит, исполняя свой долг. Его смерть не была
героической.
"Даже церковь не похожа на церковь", - подумал Ковач, оставив машину на
стоянке и направившись к низкому
кирпичному дому. Как и большинство церквей, построенных в семидесятые годы, она
больше напоминала муниципальное
здание. Клерикальную принадлежность выдавали только тонкий стилизованный
железный крест над дверью и светящаяся
надпись:
ЦЕРКОВЬ СВ. МИХАИЛА
РОЖДЕСТВЕНСКИЙ ПОСТ: ОЖИДАНИЕ ЧУДА МЕССА. БУДНИЕ ДНИ: 7 УТРА СУББОТА: 5
УТРА
ВОСКРЕСЕНЬЕ: 11 УТРА
- Как будто чудеса происходят регулярно в назначенные часы! - проворчал
Ковач.
Катафалк стоял на круглой площадке у бокового входа. Никакого чуда для
Энди Фэллона не произошло. Быть может,
если бы он пришел сюда в субботу в пять утра...
Ветер прижимал пальто к ногам. Ковач втянул голову в плечи, придерживая
шляпу. От автостоянки к церкви шли
люди. Все они были в штатском, Ковач не знал их в лицо, но он мог отличить копа
так же легко, как Нил Фэллон: по осанке,
поведению, взгляду, усам...
Они входили в церковь под траурные звуки органа, и Ковач вновь пообещал
себе, что после его смерти не будет
заупокойной службы. Приятели помянут его в "Патрике", а Лиска как-нибудь
распорядится прахом. Что, если высыпать его
на ступеньки перед входом в здание муниципалитета, чтобы он смешался с пеплом
тысячи сигарет, которые копы
выкуривают там ежедневно? Лишь бы не заставлять людей вот так стоять в церкви,
пялясь друг на друга, слушая
благочестивую органную музыку и задыхаясь от запаха гладиолусов.
Положив шляпу на полку, но оставшись в пальто, Ковач отошел к стене,
наблюдая за сравнительно небольшой
группой людей. Был ли кто-то из них настолько близок с Энди Фэллоном, чтобы
разделять с ним его сексуальные
пристрастия? На это ответить невозможно. Ковач знал по опыту, что самые
нормальные на вид люди могут участвовать в
диких оргиях. Друзья Энди выглядели вполне прилично: хорошо одетые, с
побледневшими от горя лицами. Трудно
определить, кто из них гей, а кто натурал.
Двери снова открылись, и Том Пирс придержал одну из створок, пропуская
вперед Джослин Деринг. В дорогих
черных пальто из кашемира они выглядели красивой, хотя и не слишком счастливой
парой. Джослин с ее светлыми
волосами, зачесанными назад и придерживаемыми черной бархатной лентой, походила
на изящную фарфоровую статуэтку.
Возможно, она не испытывала горя по случаю гибели лучшего друга своего жениха,
но всегда знала, как одеться перед
выходом на сцену. Вид у нее был недовольный. Пирс стоял рядом с Джослин возле
вешалки, но не помог ей снять пальто.
Она обратилась к нему, а он в ответ что-то буркнул. Ковач не разобрал слов, но
тон был резкий, и девушка отвернулась,
надув губы.
Ковач оглядел ряды черных пластиковых стульев, Уединённых друг с другом.
Нигде не было видно ни
коленопреклоненных прихожан, ни статуй Девы Марии или святых, украшенных
подлинными человеческими волосами. А
главное - не ощущалось присутствия Господа, грозно взирающего на поверженную в
благоговейный страх паству. Не то что
в детские годы Ковача, когда съесть бутерброд с бифштексом во время Великого
поста считалось верным пропуском в ад. К
церкви своей юности Ковач испытывал страх и уважение. Здесь же страха было не
больше, чем в публичной библиотеке.
Пирс и Джослин заняли места у центрального прохода, но вскоре Пирс встал и
пошел назад, на ходу вынимая из
кармана сигарету и зажигалку. Ковач последовал за ним и остановился в трех футах
от Пирса на широком бетонном крыльце.
Пирс или не замечал его, или предпочел не узнавать.
- Я все время повторяю, что брошу курить, - заговорил Ковач и взял в рот
сигарету. - Но, похоже, я никогда этого
не сделаю. Мне нравится курить. Все меня упрекают, поэтому я каждый раз обещаю
бросить, но из этого ничего не
получается.
Пирс покосился на него и щелкнул изящной хромированной зажигалкой, похожей
на гигантскую пулю. Руки его
заметно дрожали. Пуская дым, он устремил взгляд на улицу.
- Очевидно, такова человеческая натура, - продолжал Ковач, жалея, что не
захватил шляпу. - Всем кажется, будто
они в чем-то виноваты. Как будто существует закон, запрещающий оставаться самим
собой.
- На этот счет существует много законов, - отозвался Пирс, все еще глядя
на улицу. - Каждый выбирает удобный
для себя, и другие продолжают осуждать его.
- Конечно, если вы проститутка или наркодилер, - сказал Ковач. - Или вы
имели в виду нечто менее очевидное?
Пирс молча выпустил струйку дыма.
- Например, если вы гей? - предположил Ковач. Пирс пожал плечами и
судорожно глотнул. Кадык на его шее резко
дернулся.
- По-вашему, человек должен скрывать это как нечто постыдное? - не
отставал Ковач.
- Смотря какой человек и какие у него обстоятельства.
- Например, если он помолвлен с дочерью своего босса.
Стрела попала в цель. Пирс шагнул назад.
- Я уже говорил вам, что я не гей, - произнес он сдавленным голосом,
нервно озираясь.
- Говорили.
- Значит, вы мне не поверили? - сердито осведомился Пирс.
Ковач с наслаждением затянулся и промолчал.
- Может, хотите спросить об этом мою невесту? Хотите, чтобы мы засняли на
видео, как занимаемся сексом? - не
унимался Пирс. - А может быть, представить вам список моих подружек?
- Я служу в полиции много лет, - заговорил наконец Ковач, - и сразу вижу,
когда от меня что-то утаивают.
Пирс выглядел так, словно кровеносные сосуды у него в глазах вот-вот
лопнут.
- Я потерял лучшего друга со времен колледжа! Мы с ним были как братья. Я
нашел его мертвым! По-вашему,
мужчина не может оплакивать другого мужчину, не будучи геем? Значит, таков ваш
образ мыслей, сержант? Или вы просто
огораживаете себя стеной из страха перед тем, что подумают о вас другие?
- Плевать я хотел на то, что обо мне думают, - равнодушно отозвался Ковач.
- Я не стараюсь ни на кого
произвести впечатление. Но я видел слишком много людей, каждый день сгибающихся
под грузом своих секретов, покуда
они их не раздавят. У вас есть шанс сбросить лишний вес.
- Я в этом не нуждаюсь!
- Энди сегодня хоронят, - заметил Ковач. - Если вы что-то знаете, это не
должно уйти в могилу вместе с ним.
Иначе вам будет еще тяжелее.
- Я ничего не знаю. - У него вырвался резкий смешок вместе с облаком дыма
и пара.
- Если вы были там в ту ночь...
- Я не знаю, с кем трахался Энди, сержант, - с горечью сказал Пирс. - Во
всяком случае, не со мной.
На его шее вздулись жилы, в голубых глазах блестели слезы - и злоба.
Бросив сигарету, он придавил ее дорогой
туфлей.
- Прошу меня извинить. Я должен нести гроб моего друга.
Ковач отпустил его и продолжал докуривать свою сигарету, размышляя о том,
что кто-то назвал бы его поведение
жестоким. Сам он так не считал. В конце концов, все, что он делал, он делал ради
жертвы. Жертва была мертва, а на свете
было немного вещей, более жестоких, чем смерть.
Придавив сигарету ногой. Ковач подобрал оба окурка и бросил их в цветочный
горшок возле двери. Через стеклянную
дверь он увидел, что тележку с гробом выкатили в центральный проход. Толстый
человечек из похоронного бюро
инструктировал тех, кому предстояло нести гроб.
Нил Фэллон стоял сбоку с отрешенным видом. Эйс Уайетт положил руку на
плечо распорядителя похорон и что-то
шепнул ему. Гейнс, обер-прихлебатель, как всегда, отирался поблизости.
- Вы собираетесь войти, сержант? Или будете наблюдать с дешевого места?
Ковач вгляделся в нечеткое отражение, появившееся рядом с ним в стекле.
Аманда Сейвард в своем облачении в стиле
черно-белого кино. Темные очки, обматывающий голову бархатный шарф. Скорее не
облачение, а маскировка.
- Как голова? - спросил он.
- Прошла. У меня вообще ничего не болит.
- Ну, еще бы. Что значит маленькое сотрясение мозга для крутого копа вроде
вас?
- Вы меня смущаете. На вашем месте я бы оставила эту тему.
- Вы недостаточно хорошо меня знаете, лейтенант.
- Я вообще вас не знаю. - Маленькой рукой в перчатке Сейвард взялась за
дверную ручку. - Давайте войдем.
С таким же успехом она могла бы взмахнуть перед его носом красной тряпкой.
Ковач спрашивал себя, понимает ли
это Сейвард и если да, то какую игру она ведет?
"Ты - и лейтенант из БВД! Остынь, Ковач..."
- Я никогда не останавливаюсь на полдороге, - сказал он, заставив ее
обернуться. - Это вы могли бы знать.
Сейвард молча вошла в церковь, и Ковач последовал за ней. Процессия
выстраивалась в проходе. Органист заиграл
очередную песнь смерти.
Сейвард заняла место в пустом ряду сзади. Она не обратила внимания на
севшего рядом Ковача, не присоединилась к
пению гимна, не сняла шарф и очки, не расстегнула пальто. Казалось, одежда,
словно кокон, изолирует ее от внешнего мира,
мешающего предаваться мыслям об Энди Фэллоне.
Ковач наблюдал за ней краем глаза, понимая, что с его стороны так
испытывать судьбу - чистое безумие. Одно ее
слово - и его отстранят от работы. С другой стороны, представиться действующим
заодно с БВД - весьма недурная идея,
но как на это посмотрят его коллеги?..
Впрочем, сейчас на него никто не обращал внимания. Все присутствующие - не
только Аманда Сейвард - казались
ушедшими в себя. Никто не слушал священника, который не знал Энди Фэллона и
говорил о нем только по обязанности.
Хотя так всегда бывает на заупокойной службе. Для каждого имели значение только
собственные воспоминания и
переживания, связанные с покойным.
Изучая лица собравшихся, Ковач думал о том, кто из них скрывает
воспоминания о близости с Энди Фэллоном, о
разделяемых с ним извращенных страстях. Кто из этих людей мог помочь Энди
накинуть петлю на шею, а потом
запаниковать, когда случилась беда? Кто знал о душевном состоянии Энди Фэллона
настолько, чтобы ответить, мог ли он
покончить с собой?
А впрочем, кого это интересует? Дело закрыто. Священник притворялся, будто
слово "самоубийство" вообще никогда
не упоминалось рядом с именем Энди Фэллона. Через час Энди будет лежать в земле,
оставив о себе туманные
воспоминания.
Настал момент для панегириков. Нил Фэллон ерзал на стуле, тайком озираясь,
как будто проверял, обращает ли ктонибудь
внимание, что он не встает и не произносит речь на панихиде по своему
брату. Том Пирс уставился в пол с таким
видом, словно ему трудно дышать. Ковач тоже ощущал стеснение в груди. Психологи
именовали подобные эмоционально
насыщенные ситуации "стрессовыми усилителями", побуждающими к действиям и
признаниям. Но в Миннесоте люди не
были склонны открыто говорить о своих эмоциях. Драматических событий не
последовало.
Сейвард встала, сбросила пальто, оставив шарф и очки на прежнем месте, и
двинулась по проходу с грацией королевы.
Священник уступил ей место на кафедре.
- Я лейтенант Аманда Сейвард, - заговорила она спокойным и властным тоном.
- Мы с Энди долгие годы
работали вместе. Он был прекрасным полицейским, талантливым следователем и
чудесным человеком. Мы стали богаче,
узнав его, и беднее, потеряв навсегда. Благодарю вас.
Просто и красноречиво. Аманда двинулась назад, опустив голову. Ковач
поднялся и шагнул в проход, пропуская ее на
место. Множество голов повернулись в их сторону, - наверное, люди удивлялись,
что тип вроде него сидит рядом с такой
женщиной. Ковач расправил плечи, молча бросая всем вызов. Том Пирс встретил его
взгляд и отвернулся.
Эйс Уайетт встал и, поправив манжеты, направился к кафедре.
- Черт возьми! - буркнул Ковач и перекрестился, когда женщина, сидевшая
двумя рядами впереди, обернулась и
грозно уставилась на него. - Этот парень пользуется любым предлогом, чтобы
засветиться! Он бы выставил голую задницу
в окно десятого этажа, если бы думал, что это придаст ему популярности.
Уголок рта Сейвард изогнулся в усмешке.
- Капитан Уайетт мой старый знакомый.
Ковач поморщился:
- Опять я угодил в дерьмо, верно?
- Очертя голову.
- Со мной всегда это происходит. Вот почему я так выгляжу.
- Я знал Энди Фэллона, когда он еще был мальчиком, - начал Уайетт голосом
актера любительского театра. По
мнению Ковача, тот факт, что он собирался стать звездой национального
телевидения, свидетельствовал о деградации вкусов
американской публики. - Правда, я не был с ним близко знаком, когда он вырос, но
мне было хорошо известно, из чего он
сделан. Из смелости, честности и решительности. Я знаю это, так как прошел огонь
и воду с его отцом, Железным Майком
Фэллоном. Мы все знали Железного Майка, уважали его, а провинившись, боялись его
гнева. Это был лучший полицейский,
какого я когда-либо встречал. С глубоким прискорбием должен сообщить, что Майк
Фэллон скончался прошлой ночью.
В толпе послышались возгласы. Сейвард дернулась, как будто ее ткнули
шилом. Она сразу побледнела, а дыхание ее
стало быстрым и неровным.
- Подавленный смертью сына... - продолжал Уайетт.
Ковач наклонился к Сейвард:
- С вами все в порядке, лейтенант?
- Прошу прощения. - Она поднялась с места, и Ковач встал, пропуская ее.
Аманда прошла мимо него, даже не заметив. Ей хотелось выбежать из церкви и
мчаться дальше, не останавливаясь, но
она не могла себе этого позволить. Впрочем, никто не удостоил ее даже мимолетным
взглядом - внимание всех было
приковано к Уайетту. Никто не слышал ударов ее сердца и шума крови, бурлившей в
жилах.
Аманда распахнула стеклянную дверь, вышла в холл и направилась в дамскую
комнату. В тусклом помещении пахло
дешевым освежителем воздуха, а голос Эйса Уайетта все еще звучал у нее в ушах.
Сначала это вызвало панику, но вскоре
она поняла, что голос исходит из висящего на стене громкоговорителя.
Сорвав шарф и очки, Аманда, борясь со слезами, нащупала кран. Вода хлынула
в раковину с такой силой, что
забрызгала ей блузку. Не обращая на это внимания, Аманда зачерпнула воду обеими
руками и окунула в нее лицо.
Голова сразу закружилась, а ноги вдруг стали ватными. Одной рукой она
вцепилась в раковину, а другой уперлась в
стену, пытаясь справиться с тошнотой и моля бога помочь ей пройти через это,
хотя давным-давно утратила веру.
- Пожалуйста, пожалуйста! - повторяла Аманда, согнувшись так, что ее
голова почти опускалась в раковину. Перед
ее мысленным взором стояло лицо Энди Фэллона, который смотрел на нее с
осуждением и гневом. Он мертв. А теперь умер
Майк Фэллон...
"Подавленный смертью сына..."
- Лейтенант, - послышался за дверью голос Ковача. - Аманда, вы здесь? С
вами все в порядке?
Сейвард попыталась выпрямиться и глубоко вдохнула, чтобы голос ее звучал
спокойно. Но ей не вполне удалось ни то
ни другое.
- Д-да, - еле слышно отозвалась она. - Все в порядке. Благодарю вас.
Дверь открылась, и Ковач решительным шагом вошел в дамскую комнату, не
думая о такой мелочи, как правила
приличия. Вид у него был свирепый.
- Вижу, что все в порядке! - сказал он. - Даже в большем порядке, чем
утром, когда вы едва не грохнулись в
обморок. Вас охватило неудержимое желание принять душ в одежде? - Его взгляд
скользнул по влажным прядям волос,
свисающим на лицо, и мокрым пятнам на блузке.
- У меня немного закружилась голова. - Аманда приложила ладонь ко лбу,
медленно вздохнула и на мгновение
закрыла глаза.
Ковач положил ей руку на плечо, и Аманда вся напряглась, сдерживаясь,
чтобы не вскочить и не броситься бежать.
Она видела в зеркале лицо Ковача и тревогу в его темных глазах, видела
собственное отражение, ужасаясь тому, какой
жалкой и беспомощной она выглядит.
- Пойдемте, лейтенант, - мягко заговорил Ковач. - Позвольте мне проводить
вас к врачу.
- Нет!
Конечно, следовало потребовать, чтобы он убрал руку, но ощущение этой руки
на плече так успокаивало... Аманда
вздрогнула и нахмурилась. Она не должна нуждаться в помощи этого человека!
У Ковача была большая широкая кисть с тупыми кончиками пальцев. "Рука
трудящегося человека, - подумала она,
- хотя по роду деятельности ему приходится больше работать головой, чем
руками..." у
- Ну, по крайней мере выйдем отсюда, - сказал Ковач. - От этого чертова
освежителя воздуха даже козел
задохнется.
- Спасибо, но я могу сама о себе позаботиться, - заявила Сейвард.
- Пошли! - Ковач почти что потащил ее за собой; годы тесного общения с
жертвами преступлений, тесного
общения с пьяными и с людьми в состоянии шока облегчали его задачу. - Я вынес
ваше пальто в холл.
Вернувшись к умывальнику, Аманда надела темные очки и стала аккуратно
наматывать на голову шарф, хотя он
местами был влажным. Ковач внимательно наблюдал за ней.
- Я думал, что вы знали Майка Фэллона только по его репутации, - заметил
он.
- Так оно и есть. Хотя я, конечно, говорила о нем с Энди.
- Тогда ваша реакция на сообщение о его смерти выглядит слегка чрезмерной.
- Сообщение о смерти Майка Фэллона тут ни при чем. Я же говорила, что у
меня закружилась голова. Конечно, это
большая трагедия...
- Но мир ими полон. Я это уже слышал. Завязав наконец шарф, Аманда
самостоятельно вышла в холл. Главное - не
показывать слабости. Хотя думать об этом поздновато.
Ковач оставил ее пальто на столе рядом с церковными бюллетенями. Аманда
стала надевать его, но резкая боль в шее
остановила ее, когда она продела в рукав только одну руку. Ковач помог ей
завершить процедуру.
- Знаю,
...Закладка в соц.сетях
