Жанр: Любовные романы
Разбойник для Сибиллы
...к соседнему коттеджу, не то сама
не заметишь, как влюбишься в него без памяти. А это совсем не входит в твои
планы.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Гаррет никак не мог заснуть.
Проворочавшись в постели больше часа, он чертыхнулся, сбросил одеяло, сел и
тупо уставился на ковер под ногами.
Все складывается вопреки его ожиданиям.
До сегодняшнего вечера Гаррет думал, что испытывает влечение к Си Джей. Он
не сомневался в этом, пока не осознал, что может овладеть ею, не встретив
никакого сопротивления. Если бы он послушался своего инстинкта самца, то
занимался бы сейчас любовью, а не сидел бы в темноте, издерганный, готовый
послать весь мир к чертовой бабушке.
Хуже всего, что приходится врать. Женщины, с которыми он раньше имел дело,
были практичными, искушенными в жизни, точно знали, чего хотят и как этого
добиться. Им, как и ему, были известны правила игры, и никто не строил
никаких иллюзий.
Си Джей не такая. С ней надо играть по-новому, а правил этой игры он не
знает.
Быть может, я сглупил, рассуждал Гаррет. Ну чего тянуть, если это все равно
неизбежно, она же хочет близости не меньше, чем я!.. Он до сих пор ощущал
запах ее волос, кожи, сладость ее губ, и не было ничего легче, чем
представить это гибкое обнаженное тело на широкой кровати, разметавшиеся
темные волосы в лунных бликах, желание, сжигающее их обоих. Он ласкал бы ее
неторопливо и бережно, заглядывая в глаза, а она бы закусила губу и
застонала, когда...
Гаррет вскочил как подхлестнутый. Голова шла кругом, он даже и не мог
вспомнить, когда ему так хотелось женщину.
Именно потому так и хотелось, что дело не только в сексе. Ему нравится
просто смотреть на нее, слышать ее смех, разговаривать. Они знакомы всего
несколько дней, а понимают друг друга с полуслова, с полувзгляда, более
того, у них уже появились общие воспоминания — подумать только!..
Ему вдруг стало страшно. Одно дело жениться на ней — он дал слово и сдержит
его, но ни о какой любви и речи быть не может.
Успокоив себя таким волевым решением, Гаррет снова лег в постель.
Наутро все обитатели дома и плюс к ним два гостя собрались за утренней
трапезой. Дора раздумала увольняться и проворно сновала из кухни в столовую
с подносом, уставленным тарелками.
Доктор Уиллерсон, почтивший их своим присутствием, привез с собой высокого
угрюмого человека с лошадиным лицом. В окружении своей свиты тявкающих
собачонок Берти торжественно восседала во главе огромного стола, одетая в
пурпур и золото. На голове у нее красовался тюрбан, делавший ее похожей на
персидскую шахиню. Она смаковала подробности последнего банковского
скандала; Уинтроп ненавязчиво держался на заднем плане.
Си Джей сидела на обычном месте — против тетки. Когда вошел Гаррет, она
подняла на него глаза, и щеки ее заметно порозовели.
Он подошел к сервировочному столику, положил себе на подогретую тарелку
яичницу с ветчиной, а на другую немного фруктов. Потом уселся рядом со
смущенной Си Джей и поблагодарил Дору, которая поставила перед ним чашку
кофе.
— Доброе утро, мисс Карузерс. Как самочувствие?
— Ничего. А твое?
— Лучше не бывает. Передай, пожалуйста, сливки.
Принимая у нее фарфоровый молочник, Гаррет накрыл ее руку своей и
заговорщически подмигнул.
— Выглядишь потрясающе. Розовое тебе очень к лицу.
— А разве я в ро... — Си Джей запнулась, и предательский румянец
стал еще ярче. — Вчера как-то неловко вышло... — Последние слова
она произнесла очень тихо, впрочем, присутствующие были поглощены беседой и
все равно не услышали бы ее.
— Подумаешь, поцеловались разок-другой!
— Да, я рада, что мы... что все это не зашло слишком далеко. Наверное,
все-таки ты был прав.
— Вчера или вообще?
Си Джей удивленно посмотрела на него.
— То есть?
— Ну, если я вчера был прав, значит, просто время еще не пришло, а если
вообще, то оно никогда не придет.
— Я... — Си Джей сосредоточенно уставилась в свою тарелку. —
Пожалуй, что вчера...
— Слава богу! А я уж было испугался... Сможешь выкроить часок после
завтрака?
В глазах Си Джей отразился такой откровенный ужас, что Гаррет не удержался
от смеха.
— Я имел в виду всего лишь прогулку. Не бойся, я не собираюсь
форсировать события.
Решение за тобой.
— Лучше после обеда, — пробормотала Си Джей.
— Ладно, тогда в районе двух.
— О чем это вы там шепчетесь? — Маленькие черные глазки Берти
лукаво блеснули. — Джеймисон, по-моему, вы соблазняете мою племянницу
прямо у меня под носом!
— Изо всех сил, Берти, — со смехом отозвался Гаррет.
— Не возражаю. Ей это не испортит цвет лица и...
— Берти! — Си Джей порывисто вскочила. Если ты закончила, я
провожу тебя в кабинет, где вы с доктором Уиллерсоном и мистером Ричардсоном
сможете беспрепятственно вынашивать свои тайные планы. Насколько я понимаю,
речь идет о составлении очередного завещания?
— Не лезь не в свои дела, — отрезала старуха. — И, ради бога,
не строй из себя монахиню!
Неужели эта ледышка одной со мной крови? В голове не укладывается! Берти
вставила сигару в длинный серебряный мундштук и лукаво взглянула на
Гаррета. — Вот когда я служила в борделе...
— Не выдумывай, никогда ты не служила в борделе. И уж если тебе пришла
охота повеселить гостей, обойдись по крайней мере без своих пошлостей,
проворчала Си Джей и отобрала у Берти мундштук.
— Ты действуешь мне на нервы, детка. — Берти проворно выхватила
мундштук и сигару из рук племянницы и сунула в карман. — Иди-ка лучше
восвояси. Я хочу закончить беседу со своим доктором и со своим адвокатом без
посторонних. А потом займусь романом. К вечеру я наметила закончить десятую
главу. — Поверх очков она сверкнула глазами на Си Джей. — Я
остановилась на той сцене, где Джейми вырывает Сибиллу из лап самураев,
подосланных князем Квантом. Ее должны были похитить корсары и доставить во
дворец к султану по имени Рахат...
— Может, Рахат Лукум? — с усмешкой переспросила Си Джей.
— Пошла вон! — Берти с недюжинной силой грохнула тростью об пол,
так что вся собачья свора с визгом понеслась из комнаты. — Знаешь, у
меня возник сильный соблазн раз и навсегда вычеркнуть тебя из своего
завещания.
— В добрый час, Берти, — пробормотала Си Джей, пряча улыбку и
целуя старушку в морщинистую щеку. — Если устанешь — позвони. Я помогу
тебе подняться наверх.
— Когда ты прекратишь со мной носиться? Я еще вполне крепкая старушка,
так что уймись. С этими словами Берти ласково похлопала ее по руке,
показывая, что уже не сердится. — Ну, ступай, ступай! А то вам всем
больше делать нечего, как нянчиться со мной!
Си Джей направилась к двери, пытаясь внушить себе, что Берти действительно так бодра, как держится.
Остаток утра она вникала в контракт на книгу Берти и, поняв, что так ничего
и не высидит, убрала его в ящик и вышла к морю.
День был чудесный, не слишком жаркий, на небе ни облачка, вода как зеркало.
Листья пальм чуть шелестели под теплым бризом, однако темная полоска у
самого горизонта предвещала шторм.
Но едва ли он дойдет до острова, подумала Си Джей. Рай он и есть рай! Здесь
всегда царят счастье и мир, а люди никогда не болеют... не умирают.
Она сглотнула ком в горле. Ах, Берти, Берти, и долго ты собираешься все от
меня скрывать?
Почему не хочешь мне довериться? До каких пор будешь оберегать меня от
малейших неприятностей?
Девушка упрямо сжала губы и медленно двинулась вдоль берега, сдерживая
набегающие слезы. Не хочу, не хочу, чтобы это когда-нибудь случилось,
твердила она себе.
Гаррет нашел ее на узкой полоске пляжа, на которую стеной наползали джунгли.
Она опустилась на землю в тень раскидистой пальмы, обхватила руками колени и
не замечала ничего вокруг. Гаррет остановился в двух шагах и наблюдал за ней
с некоторым раздражением, направленным больше против себя самого. Ну почему
всякий раз, как он ее видит, у него появляется эта предательская тяжесть
внизу живота.
Дикость какая-то!
Наконец он приблизился, и, как только тень его упала на нее, она резко
вскинула голову.
При виде этого милого, залитого слезами лица у него защемило сердце.
— Что, Си Джей? — Он опустился рядом на колени.
— Да ничего. — Она отвернулась, быстро смахнула влагу со
щек. — Ты искал меня?
— Мы же договорились...
— О чем? — Голос ее дрогнул.
— Ну как же... А прогулка?
— Ах да!.. — Она хотела улыбнуться, но улыбка вышла слабая и
жалкая. Я... я забыла... Извини.
— Что случилось? Ты плачешь?..
— Нет, — всхлипнула Си Джей. — Песок в глаза попал.
Гаррет не собирался ее обнимать, руки сами потянулись к ней. Он
почувствовал, как напряглось ее тело в его объятиях, но уже в следующий миг
она обмякла и припала к груди.
— Гаррет! Мне страшно, — прошептала она и вновь судорожно
всхлипнула. Я боюсь за Берти. Ее сердце...
— Что, плохо?
— Да. Я наконец-то вытянула у доктора Уиллерсона всю правду. Он уже
целый год ее лечит, а улучшений нет. Он очень обеспокоен.
Гаррет прислонился к гладкому стволу дерева и покрепче притиснул ее к себе.
— Понимаешь, он не хотел говорить, но я пригрозила обратиться к другому
врачу, если он не станет действовать со мной заодно.
— Я нахожу в вас обеих все большее сходство.
Си Джей долго молчала.
— Надеюсь, — тихо вымолвила она. — У меня такое чувство, что
скоро мне могут пригодиться все ее положительные качества.
Гаррет сдвинул брови и не ответил, лишь легонько погладил ее по плечу. Он
опять чуть не полдня вел телефонные переговоры с ее дядюшкой Джеймсом, его
сыновьями, внуками и еще более утвердился в мысли, что Берти для них всего-
навсего досадная помеха, а Си Джей они вообще не берут в расчет.
Каково же было их негодование, когда Гаррет напомнил им о том, что по смерти
тетки племянница унаследует контрольный пакет акций и, возможно, в скором
времени пожелает присутствовать на заседаниях совета директоров! В трубке на
миг воцарилось ледяное молчание, а затем Бертрам со смехом предположил, что
едва ли
девице
это будет интересно.
Гаррет злорадно улыбнулся и поведал Си Джей кое-какие подробности разговора.
— Берти решила им приготовить приятный сюрприз, с тем расчетом и
заключила сделку с тобой, верно?
— Мм, пожалуй, это во многом определило ее мотивы.
— А я?
— Ты? — переспросил Гаррет.
Си Джей выпрямилась, отбросила со лба волосы.
— Я только хотела выяснить, каким образом вписываюсь в ваши планы.
Будь осторожен, сказал себе Гаррет. Он вытер ее перепачканную песком щеку.
— Вот и я думаю... — Он широко улыбнулся ей. — Дело в том,
что
Парсонс индастриал
— не единственное семейное достояние,
вызывающее у меня интерес.
В ответ Си Джей тоже расцвела в улыбке.
— Надо заметить, ты в этом изрядно понаторел. — Она чуть повернула
голову и коснулась губами его ладони. — Умеешь заставить женщину
почувствовать себя особенной.
— Ты и есть особенная, — проговорил он без тени фальши. — Не
такая, как все.
Гаррет неожиданно ощутил на губах прохладу ее дыхания и тоже потянулся к
ней, но она тут же отстранилась и прошептала:
— Дай мне еще немного времени, Гаррет, хорошо? Я должна... привыкнуть к
этой мысли...
Он приподнял ее подбородок двумя пальцами.
— Я правда еще не встречал такой, как ты. Почему-то в этот момент
Гаррету больше всего на свете хотелось, чтобы она ему поверила. Черт, не
знаю, как сказать! В общем, не думай, что ты очередное мое завоевание.
Клянусь, я не лгал тебе вчера, когда говорил, что довольно разборчив, и не
лгал утром, когда сказал, что не намерен тебя торопить.
Он даже вздрогнул, увидев, что глаза ее наполнились слезами.
— Спасибо. — Она провела рукой по его лицу и сказала так тихо, что
он едва расслышал: Ты... ты просто замечательный.
Потом она поднялась на ноги, тщательно избегая его взгляда. Он тоже хотел
встать, но она жестом остановила его.
— Не обижайся, мне хочется побыть одной... подумать.
Она исчезла, а Гаррет устало провел по лицу рукой и в сотый раз спросил
себя, как он мог поддаться на уговоры Берти. Вначале все казалось простым и
ясным. Но тогда имя Си Джей было для него пустым звуком.
Но вот она появилась, реальная, живая, и спутала ему все карты. В короткое
время она стала значить для него слишком много, чтобы он мог позволить себе
ненароком обидеть, ранить ее... Ведь она так чертовски ранима...
В эту ночь Си Джей снился Гаррет, и она во сне ощутила болезненное желание
физической близости с ним. А утром, вскочив с постели, она едва не запрыгала
от радости, что скоро увидит его. Да, ее твердое решение не принимать
Гаррета всерьез летит ко всем чертям, и она ничего не может с этим поделать.
Ну вот, удовлетворенно отметила Си Джей, вертясь перед большим зеркалом в
ванной, главное — не походить на деву, приносящую в жертву свою невинность.
Она нахмурилась и расстегнула верхнюю пуговку на бледно-голубом пеньюаре. На
кожу грех жаловаться, грудь какая-никакая имеется — и на том спасибо.
Пеньюар и вправду красивый. Блестящий шелк хорошо оттеняют вставки из
прозрачного шифона и кружева ручной работы; разрезы по бокам отделаны мелким
жемчугом. Си Джей покрутилась, и легкое одеяние всколыхнулось вокруг нее,
точно морская пена. Пожалуй, так и должна выглядеть опытная
соблазнительница.
Чуть-чуть духов за ушами и в ложбинке груди, взмах расчески над темной копной волос — и она готова.
— Этого не будет!
Произнеся три слова вслух, Гаррет сразу почувствовал себя лучше.
Он встал под горячий душ, закрыл глаза и принялся намыливать руки и грудь.
Он уговорит Берти изменить условия договора. Он войдет в управление
корпорацией — и все. А Си Джей надо предоставить полную свободу выбора, он
не может и не будет ее принуждать.
Всю прошлую неделю Гаррет внушал себе, что она будет с ним счастлива, что он
никогда не даст ей повода раскаяться.
Но Берти была права: у него есть понятие о чести, не позволяющее ему
соблазнить невинную девушку обманным путем. Си Джей еще встретит человека,
способного полюбить ее, как она того заслуживает. А он... он не пропадет,
черт возьми! Ему и не с такими трудностями приходилось справляться.
Гаррет стоял под душем дольше обычного.
Наконец закрыл кран, вытерся мохнатым голубым полотенцем и обернул его
вокруг бедер.
Толкнув дверь ванной, окутанный клубами пара, вошел в просторную спальню.
Здесь царил полумрак, подсвеченный одной лишь прикроватной лампой. В
открытое окно вливался свежий морской воздух.
Он не сразу заметил, что не один. Сначала принял легкое движение у окна за
порыв ветерка, всколыхнувшего занавеску. Но тут узнал ее и остолбенел,
глядя, как она медленно, словно привидение ступила в круг света.
Одетая во что-то воздушное, лишь слегка прикрывающее линии женственных
бедер, стройных ног, упругой груди, она могла свести с ума любого.
— Святой... Моисей! — восхищенно выдохнул Гаррет. — Что ты
здесь... — И осекся, мысленно обозвав себя идиотом. — Си Джей,
радость моя, по-моему, ты делаешь ошибку!
Гаррет любил смотреть, как она улыбается, но сейчас прочел в изгибе этих
чувственных губ нечто новое, отчего у него застучало в висках, и, онемев, он
лишь стоял и наблюдал, как небесное видение движется ему навстречу.
Она подошла совсем близко, так что Гаррет почувствовал аромат дорогих духов
и благоуханного женского тела, что опалило его своим внутренним жаром. Стоит
тебе коснуться его и ты погиб! — мелькнула еще одна мысль.
Но, заглянув в ее огромные лучистые глаза, он понял, что и так погиб. Все
отчаянные усилия, вся борьба с собой пошли прахом, рассеялись как мираж.
Осталась одна-единственная реальность — женщина с фиалковыми глазами,
проникающими прямо в душу. Она положила руки ему на грудь и потянулась к
нему полураскрытыми губами...
Какой смысл бороться, если ты давно уже признал себя побежденным! Желание
захватило вас обоих, и назад пути нет. Вопрос только в том, когда...
— Сейчас, — услышал он ее шепот. — Возьми меня сейчас...
Не сказав ни слова, Гаррет подхватил ее на руки и понес к широкой кровати.
Она это предвидела. Женщины во все времена сердцем чувствуют то, о чем
мужчины лишь смутно догадываются. Они слишком поглощены охотничьим азартом,
предвкушением добычи, чтобы замечать очевидное. Пока он рыл носом землю и
лаял на луну, чтобы поведать миру об очередной победе, она терпеливо ждала,
зная, что он предназначен ей одной. И проживи он на свете хоть тысячу лет,
все равно не смог бы постичь ее великой мудрости.
Осторожно и бережно, будто разворачивая драгоценную, хрупкую вазу, он снял с
нее пеньюар и долго любовался телом, которое, как ему казалось, уже изучил
до мелочей. Она то застенчиво отводила глаза, то вдруг принималась ласкать
его легкими, дразнящими прикосновениями, раскрываясь ему навстречу, как
цветок. С каждой минутой она становилась смелее, безрассуднее, не в силах
сопротивляться сжигающему ее пламени.
Гаррет хорошо ее подготовил, и, едва она почувствовала на себе тяжесть его
тела, с губ ее сорвался блаженный вздох.
Потом она вся задрожала от неумолимого напора его горячей плоти, понимая,
что пути назад уже нет. Широко раскрыв глаза, она замерла, словно бы
прислушиваясь к происходящему внутри, потом застонала, ободряюще улыбнулась,
и Гаррет еще глубже погрузился в теплое, ждущее лоно.
Он не был уверен, сумеет ли доставить ей настоящее наслаждение в эту их
первую ночь. И когда по ее телу пробежали сладкие судороги, Гаррет все понял
раньше ее и улыбнулся, довольный собою.
А Си Джей вдруг застыла у него в руках, и Гаррет ослабил натиск, давая ей
возможность сосредоточиться на новых ощущениях, пока все они не слились в
один долгий конвульсивный всплеск освобождения, оставивший ее опустошенной,
обессилевшей, почти бездыханной.
Как только Гаррет вновь начал двигаться, она жалобно всхлипнула; тогда он
хрипло засмеялся, приподнялся на локтях и отпустил тормоза. Его собственное
освобождение оказалось таким неожиданно бурным и полным, что у него вырвался
низкий протяжный стон сытого зверя.
Обнявшись, тяжело дыша, они лежали на скомканных простынях, подушки давно
сползли а пол. Где-то на грани сна и яви ему вдруг подумалось, что он вовсе
не прочь связать с этой женщиной свою жизнь. Гаррет любил рисковать, и самый
большой риск всегда себя оправдывал.
Он погладил ее по щеке, к которой прилипли мокрые волосы, и прошептал:
— Выходи за меня замуж.
— Ммм?.. — Она потянулась, как разнежившаяся на солнце
кошка. — Чего?
— Не
чего
, а слушай, что тебе говорят. Гаррет слегка прикусил розовую
мочку. — Я хочу восстановить ее честь, а она и ухом не ведет!
— Прости, я... — Си Джей прочертила языком дорожку на его шее. — Я правда не поняла.
— Выходи за меня, слышишь? Будь моей невестой, женой, моей лучшей
половиной. Рожай мне детей, стирай мне носки...
— Сам стирай! — шутливо огрызнулась она. А я думала, ты не
решишься.
— Это надо понимать как
да
, мисс Карузерс?
— Право, не знаю...
— Играешь с огнем, радость моя! Пойми, этого бы между нами не
произошло, не будь у меня самых серьезных намерений.
— Хм!
— Ax ты, чертовка! — Он резко опрокинул ее на спину и пригвоздил
ее руки над головой. Будешь ты мне отвечать или нет?
— А если я скажу
да
, это будет и дальше между нами происходить?
— А то как же! — произнес он тоном, не допускающим
возражений. — По меньшей мере два раза в день.
— Тогда я просто не вижу возможности отказаться.
Дав согласие, Си Джей почувствовала, как в душе воцарились мир и
спокойствие. Блаженства, испытанного в его объятиях, она и представить не
могла, а после такого чего же проще обмануть себя, выдать желаемое за
действительное.
Все будет хорошо. Она его любит, и этого пока хватит. А со временем кто
знает, может, и он сумеет ее полюбить... ну хоть самую малость... И не надо
ему ни о чем знать.
Ночью он повернулся к ней, чтобы снова заняться любовью в призрачном лунном
свете.
Невероятно, на сей раз их близость показалась ей еще прекраснее. Он был
нежен и страстен, так умел предугадать любое желание, что без труда рассеял
последние ее сомнения.
— Я... Мне так хорошо с тобой! — шепнула она, глядя в его янтарные
глаза и чувствуя ни с чем не сравнимый прилив счастья.
Гаррет же с улыбкой наклонился и ответил ей долгим поцелуем...
Проснувшись наутро в пустой кровати, он с досадой подумал, что все это ему
приснилось бывают же такие яркие сны! Но, привлеченный шумом воды из кабинки
душа, он быстро перевернулся на спину, комкая простыню, хранившую
неповторимый женский запах, и расплылся в блаженной улыбке.
Разумеется, он не святой и утренние ритуалы после ночи любви ему случалось
выполнять уже не раз. Но никогда еще они не доставляли ему такого
удовольствия.
А ведь теперь они будут повторяться каждый день. Каждый день у него будут
опухать глаза от недосыпа и будет звенеть в ушах от пережитого взрыва
страсти.
Последний раз они предавались ей не меньше часу назад, уже на рассвете. Он
вытянулся на спине и закрыл глаза, а ее заставил оседлать себя. Тело Си Джей
в такой позе казалось более зрелым, груди — налитыми и тяжелыми. На месте
взъерошенного мальчишки появилась чувственная женщина, впитавшая любовный
опыт не одной тысячи поколений.
Наконец она выгнула спину с мучительным стоном, а он еще сильнее пригвоздил
к себе мягкие бедра и жадно впитывал ее всхлипы, ее судороги, дрожь ее
натянутого как струна тела.
От одного воспоминания у Гаррета заныло в паху. Он проворно соскочил с
кровати и ринулся в ванную. Си Джей напевала что-то знакомое, отрывок из какой-
то оперы; он отодвинул стеклянную дверь, и пение смолкло. Потом она
вспыхнула и заулыбалась.
— Доброе утро.
— Бесконечно доброе! — пророкотал Гаррет, закрывая за собой дверь
и становясь под душ. Внесу-ка я свой вклад в экономию водных ресурсов
Флориды.
Он взял у нее из рук мыло и принялся намыливать ей плечи большой крепкой
ладонью. Си Джей невольно придвинулась ж нему ближе, глядя из-под ресниц.
— Так у тебя на уме не было ничего, кроме экономии ресурсов?
Он обхватил обеими руками ее грудь, почувствовал, как набухают соски,
увидел, как в фиалковых глазах появляется поволока.
— Пожалуй, экономию можно совместить с чем-нибудь более приятным...
— По-моему, ты уже совместил, — пробормотала Си Джей, и ее пальцы
намеренно скользнули вниз по его телу.
У Гаррета перехватило дыхание от ее застенчивых ласк, хотя, судя по тому,
как быстро она постигает науку любви, им не долго оставаться застенчивыми.
— Я ничего с собой не принес, милая, — пробормотал он, — так
что нам лучше вернуться в спальню, иначе... — он сверкнул белозубой
улыбкой, — мы можем убедиться, что я не бесплоден.
— Надеюсь, — прошептала Си Джей, бросив на него взгляд, от
которого сдавило узлом все внутренности. — Нам теперь можно об этом не
волноваться, правда? Если, конечно, ты не раздумал на мне жениться.
— Я не раздумал... Но дети — серьезный шаг.
Они не обязательно появятся с первого раза, и все же...
— Люби меня, и будь что будет, Гаррет. — Она привстала на цыпочки
и поцеловала его в губы. Я хочу почувствовать тебя... всего!..
Не говоря больше ни слова, он опустился на колени, проведя мыльными руками
по ее животу, ребрам, груди, потом вновь опуская их вниз и осторожно
раздвигая ноги.
Она тихо застонала и ухватилась за его плечи, чтобы сохранить равновесие на
скользком полу. Через мгновение, когда он принялся ласкать языком низ ее
живота, продвигаясь к заветной расселине между ног, стоны перешли в
сдавленный крик, а пальцы Си Джей зарылись в его мокрые волосы.
Затем воцарилась тишина, нарушаемая только шумом воды и глухими учащенными
ударами их сердец.
Пальцы Си Джей запутались в волосах Гаррета, о
...Закладка в соц.сетях
