Жанр: Любовные романы
Брак без расчета
...ы. А уж оттуда и до дома.
Освободившись от гнетущего присутствия сеньоры Миландро, Эрика чувствовала
себя будто заново родившейся на свет. Все радовало, все наполняло
ликованием. Заметив проезжающее мимо такси, она махнула рукой, села и,
используя разговорник, попросила отвезти в отель.
Водитель оказался веселым разговорчивым парнем, которого не смущало, что
пассажирка не понимает ни слова. За десять минут он лихо докатил ее до
лучшего отеля Икитоса, ни на минуту не прерывая одностороннего разговора, и
так же лихо укатил, получив щедрые чаевые.
Ей предложили светлый номер с кондиционером, большой удобной кроватью,
ванной со всеми современными удобствами и, самое главное, с телефоном.
Приняв душ, Эрика почувствовала, что голодна, и спустилась в ресторан. Сидя
под веселым полосатым зонтиком, она, используя свой верный разговорник,
бойко заказала молочный коктейль, выпила его и попросила второй. Потом,
вспомнив, что приехала лишь с маленькой дамской сумочкой, прошлась по улице
и зашла в ближайший магазин, где купила шампунь, зубную пасту, щетку,
разные необходимые мелочи. Возвращаясь в отель, заметила крошечную лавку,
специализирующуюся на товарах для будущих матерей, и заглянула в нее.
Теперь, когда исход беременности больше не вызывал сомнений, она купила два
наряда, соответствующие ее положению, — легкомысленное шелковое
платье цвета морской волны и более строгий, но крайне удобный костюм цвета
ржавчины.
Проходя мимо ресторана, поддалась искушению и снова присела за столик под
полосатым зонтиком. Темнело, в воздухе соблазнительно пахло какими-то
экзотическими приправами. Эрика расслабилась, заказала спагетти с оливками
и местным томатным соусом, овощной салат, фрукты. Наслаждаясь покоем и
вкусной едой, она сожалела только о том, что рядом нет
Алехандро, чтобы разделить удовольствие. Как же ей не хватает его!
Эрика просидела за столиком полтора часа, попивая ледяную минеральную воду,
слушая двух гитаристов и разглядывая прохожих. Обнимающиеся влюбленные
парочки снова напомнили о муже, о том, что и она могла бы быть сейчас в его
объятиях, если бы все пошло по-другому...
Ближе к вечеру она вернулась в отель и вскоре легла спать. В половине
пятого утра Эрика проснулась от странного, незнакомого ощущения. Спустя две
минуты оно повторилось снова, и она поняла, что это шевелится ее малыш.
Телефон зазвонил в семь тридцать утра, спустя почти восемнадцать часов
после исчезновения молодой сеньоры Миландро. — Ее нашли, —
сообщил шеф местной полиции Алехандро, и тот наконец смог свободно
вздохнуть. — Она зарегистрировалась в отеле "Эксклюзиво" в Икитосе. И
если не скрылась, не заплатив, то и сейчас еще там. — Скажите, чтобы
ее ни за что не выпускали! — прокричал в трубку Алехандро, поспешно
записывая адрес.
Он домчался до пристани на Напо в рекордное время, за двадцать семь минут
против обычных сорока. Катер уже ждал, заправленный горючим. Поворот ключа
— и мотор взревел...
В девять пятнадцать Алехандро сидел в холле отеля "Эксклюзиво" и ждал,
нетерпеливо поглядывая в конец коридора. В девять сорок пять он уже было
решил, что Эрика как-то проскользнула мимо незамеченной, но тут увидел ее.
Высокая, с зачесанными наверх и уложенными огненно-рыжими волосами, в
платье цвета морской волны, не скрывающем полноту ее стана, с растрепанным
разговорником в руках и совершенно безмятежным видом, она направилась к
входу в ресторан. Ему не надо было задавать вопросов — весь ее вид
говорил о том, что ребенок в полном порядке. Он наблюдал, как его пышущая
здоровьем жена прошла между веселыми зонтиками, выбрала столик, села,
раскрыла меню и разговорник и погрузилась в изучение и того, и другого.
Алехандро тихо подошел и занял место за ближайшим столиком так, что спинки
их стульев почти соприкасались. Откинувшись, он произнес: — Я вижу,
сеньорита, вы завсегдатай этого ресторана. Не порекомендуете ли, что
заказать на завтрак?
Эрика ойкнула, узнав его голос. Пленительный звук прозвучал почти музыкой
для его истосковавшегося слуха, но она быстро пришла в себя и чопорно
ответила: — Я не сеньорита, а сеньора. Замужняя дама. — А я
— женатый мужчина, оказавшийся в затруднительном положении. Моя жена,
знаете ли, покинула меня, и я отчаянно пытаюсь вернуть ее. — Что же
вы такого сделали, что она решилась покинуть вас? — Боюсь, что я
пренебрегал ею самым постыдным образом и даже рискнул ее здоровьем и
благополучием, считая, что привез в безопасное место. Если бы с ней что-то
случилось, не знаю, как я смог бы жить дальше. — А она... она знает о
ваших чувствах? — Не уверен. Я никогда не говорил об этом в основном
потому, что сам не понимал полностью до вчерашнего дня, когда потерял ее.
— Женщинам надо говорить такие вещи, сеньор. Они в этом нуждаются.
— Неужели уже слишком поздно? Неужели у меня не осталось шанса
переубедить ее?
Эрика не отвечала. И он, полный непривычной робости, протянул руку, чтобы
коснуться ее. Но не коснулся, потому что разве можно таким неубедительным
жестом исправить то, что он сломал своим бездумным отношением? —
Собирается ли она вернуться ко мне, как вам кажется? — спросил
Алехандро. — Или планирует продолжить свой путь домой и жить дальше
без меня?
Секунды тянулись, складываясь в минуты, позволяя ему вспомнить и горько
пожалеть обо всех своих ошибках. Она много раз показывала, что готова
любить его, если он позволит. А он опасался, что не сможет удержать в узде
свой темперамент, и отвергал знаки ее внимания.
И, наконец, когда Алехандро уже готов был смириться с тем, что пропасть
между ними непреодолима, тонкие пальцы нашли его руку и крепко сжали.
— Думаю, она предпочтет остаться с мужем.
10 — Не думай, что я хотела оставить тебя, Алехандро. Просто
не было другого выхода, — сказала она, когда смогла говорить,
проглотив вставший в горле ком. — И не считай, что я тебя
обвиняю в случившемся. Ты не в ответе за действия твоей тетки.
Не выпуская ее тонких пальцев, Алехандро пересел на другой стул. Он был
одет в, легкие светло-бежевые брюки и рубашку с открытым воротом и выглядел
привычно элегантно. Но вот от его хваленого самообладания не осталось и
следа. — Нет, querida, но я отвечаю за тебя, — ответил
Алехандро. — И за моего ребенка. — Ты не можешь постоянно быть
рядом, чтобы вовремя встать между мной и возможной опасностью. И никто не
может. Между прочим, я и сама в состоянии о себе позаботиться, если ты не
заметил. — Заметил, заметил, — буркнул Алехандро. — Много
лучше, чем я подозревал, судя по тому, что ты добралась сюда. — О, ты
не представляешь, как я боялась, что не смогу найти ключи от машины. Тогда
мне и в голову не приходило, что, возможно, не удастся нанять катер. С
твоим я едва ли справилась бы самостоятельно, а главное, не нашла бы дорогу
сквозь все эти притоки. — Она взглянула на него со странным
выражением лица. — Надеюсь, ты нашел машину там, где я ее оставила?
— Черт побери, Эрика, неужели ты думаешь, что я способен сейчас
волноваться из-за какой-то железки? Ты и только ты волновала меня. Я могу
купить еще сотню других машин, но тебя... разве кто-то способен заменить
тебя? А я чуть было не потерял... — Успокойся, Алехандро, я ведь
сказала, что это не твоя вина. — Может, и не прямо, но моя, —
сумрачно ответил он. — Мне раньше надо было признать, что я напрасно
привез тебя сюда и заставил жить под одной крышей с Хуанитой. Видит Бог, ты
пыталась сказать мне это, но я не слушал. Если бы я только вовремя
сообразил послать тебя к Рики и Кармелите... Там ты была бы в полной
безопасности. — Я бы ни за что не поехала, неужели не понимаешь? Мне
хотелось быть с тобой... по крайней мере, до вчерашнего дня. — Она
протянула свободную руку и легко прикоснулась к щеке мужа. — Я так
рада, что ты приехал за мной. У меня есть отличные новости для нас обоих.
Алехандро недоверчиво покачал головой. — Как ты умудрилась найти что-
то отличное в этой почти трагедии? — Очень просто. Я обратилась вчера
в больницу сразу, как только приехала в Икитос, чтобы убедиться, что
ребенок не пострадал. — И? — И врач сказал, что малыш в полном
порядке, здоров и развивается как положено. — Правда? — Да. А
сегодня ночью я почувствовала, как он зашевелился. Кстати, знаешь, Пуньяда
сказала, что у нас будет сын, сильный, как ты. — Господи, Эрика,
querida, какое счастье! Как же нам повезло, что все обошлось! — Да,
очень. И это еще не все, — с нежностью в голосе добавила Эрика.
— Проблемы, которые были... ну, с риском выкидыша... так вот они
перестали быть проблемами. Врач сказал, что больше нам нечего опасаться.
— Ты ему веришь? — Конечно, ведь это специалист. Думаю, он
знает, что говорит, к тому же он был очень внимателен, занимался мной почти
полтора часа. — Значит, у меня не только здоровый ребенок, но и
здоровая жена? — Да. — Я мог бы быть самым счастливым мужчиной
на свете... — начал Алехандро и не договорил.
Эрика почувствовала, как сердце ее упало. — Но ты не счастлив?
— Как я могу, querida, учитывая все то, что произошло с Хуанитой?
— Впервые за все время их знакомства Эрика заметила на его лице
признаки вины. — Не знаю даже, что и сказать тебе. Хотелось бы хоть
как-то объяснить ее поведение, но, честно признаюсь, я теряюсь в догадках.
Я, конечно, спрашивал ее, но она не смогла внятно ответить. Может, ты
понимаешь, что с нею творится? — Думаю, я сама спровоцировала ту
вспышку. — Пытаясь быть предельно честной, Эрика пересказала события
предыдущего утра. — По-моему, она расстроилась, когда случайно узнала
о ребенке. Но меня потрясло то, что она с такой легкостью поставила под
угрозу его жизнь. Прости меня, Алехандро, но я нахожу ее поведение
непростительным. — Не извиняйся, — угрюмо ответил он. —
Не думал я, что мы все доживем до такого, но она совсем не та тетка,
которую я любил и уважал. Это совсем другая, чужая... даже не женщина, нет.
Просто монстр какой-то! Раньше я подозревал, что она потихоньку сходит с
ума, но теперь совершенно в этом уверен. У нее появились опасные замашки.
Она представляет угрозу для окружающих!
Он говорил с жаром и искренней убежденностью, но Эрика видела, какую боль
причиняют ему эти слова. Ей не хотелось усиливать ее, но делать было
нечего, Алехандро должен знать, что возврата к прежнему нет. — Я бы
рада была не согласиться, — грустно сказала она, — но, увы, не
могу. И еще скажу сразу: я не вернусь туда. Никогда больше я и мой ребенок
не окажемся с ней рядом, клянусь. — Понимаю. Мне и в голову не
приходило предлагать тебе вернуться. Но все же прошу тебя, querida, не
улетай пока в Канаду. Пожалуйста, поедем в "Ла фиесту", в мой дом под
Чимботе. Мы будем там одни, не считая прислуги, начнем все заново так, как
и должны начитать новобрачные, с медового месяца. — Полно, у меня и
нарядов-то никаких нет для медового месяца, — засмеялась Эрика.
— Я так спешила, что оставила все в поместье. — Тогда после
завтрака мы сразу отправимся по магазинам, а потом уже на самолет. —
Но как же твоя работа? Ты же не можешь все бросить, когда от тебя зависит
благосостояние семейного бизнеса? — Я могу! — воскликнул
Алехандро, хватая ее руки и крепко сжимая их. — Ты и наш ребенок
— вот теперь моя семья! Не стану утверждать, что мой брат и кузина и
даже тетя мне безразличны. Но отныне я считаю главным нашу семью —
тебя и меня. Отныне твои интересы и интересы нашего брака занимают
приоритетное место в моей шкале ценностей.
Алехандро говорил с чувством. Со сдержанной страстью. Эрика задрожала от
его невысказанного обещания, от внезапно открывшегося ей того счастливого
будущего, на которое уже и не надеялась.
Да, он не произнес заветных слов: "Я люблю тебя", — но после всего
случившегося сказанное почти равнялось им. Эрика готова была
довольствоваться и тем, что услышала.
Следующие два часа прошли в походах по магазинам и в разговорах. Алехандро
накупил ей кучу шелкового белья и такое количество одежды для беременных,
будто думал, что она останется в таком состоянии ближайшие три года. Потом
они перекусили все под тем же полюбившимся Эрике зонтиком и отправились в
аэропорт.
А к вечеру добрались до уединенного загородного дома под Чимботе, в который
Эрика мгновенно влюбилась. Бело-розовый каменный особняк стоял на небольшом
холме над океаном. Все в нем отличалось от мрачного дома под Икитосом. Сама
атмосфера казалась какой-то праздничной.
Алехандро провел ее по всем помещениям. Двери и окна были раскрыты, комнаты
наполнены свежим солоноватым воздухом. Легкие шелковые занавески колыхались
от слабого ветра, полы устилали светлые ковры, мебель была легкая и тоже
светлая.
Огромная хозяйская спальня выходила окнами на океан. К ней примыкали две
роскошные ванные комнаты и гардеробная. — Если ты думаешь о том,
скольких женщин я привозил сюда до тебя, — сказал Алехандро, заметив
ее удивление при виде двух ванных при спальне, — то сразу скажу: ты
— первая. И последняя. Я не строил этот дом, а купил у супружеской
четы. Они переехали в Сингапур.
Эрика смутилась, что он с такой легкостью угадал ее мысли, и ответила:
— Ты не обязан рассказывать мне все это. — Нет, обязан. Слишком
уже много было у нас всяческих неприятностей. Я не допущу еще даже
малейших. Ты — моя единственная женщина, querida. И единственная
хозяйка этого дома.
Солнце медленно катилось вниз, в океан, окрашивая все вокруг в
фантастические цвета.
Алехандро прошел в ванную освежиться и переодеться перед обедом, и его
взгляд сказал ей, что скоро, очень скоро ничто не будет разделять их
— ни стены ванной, ни тонкая ткань одежды, ни гнетущее присутствие
его тетки. Эрика вздрогнула в ожидании и предчувствии.
Этим вечером они ели на террасе над тихо шепчущим океаном при свете свечей.
Откуда-то из дома доносилась нежная музыка — все старые танго,
говорящие о потерянной и вновь обретенной любви. Свежая рыба,
многочисленные легкие салаты, сыр, десерт и бутылка охлажденного
шампанского.
С каждым словом, с каждым взглядом, с каждым прикосновением нарастало
напряженное ожидание продолжения чудесного вечера.
Эрика отпила крошечный глоток вина и снова в который уже раз посмотрела на
мужа. Последние недели напряженной и часто физической работы укрепили его
мышцы, сделали фигуру еще более атлетической. Чуть посеребренные сединой
волосы только подчеркивали классическую красоту гордого лица. — О чем
ты думаешь, querida? — спросил Алехандро, поглядывая на нее поверх
бокала. — О том, как здесь замечательно, Алехандро. Просто не
понимаю, как ты соглашаешься уезжать отсюда.
Он улыбнулся, встал, поднял ее и закружил в ритме медленного танго. —
Очень рад, что тебе здесь нравится. Потому что это мое любимое убежище. Нью-
йоркские апартаменты, конечно, хороши, комфортны и удобны, когда дела
приводят меня в Штаты. Так же как и дома в Бонне и Цюрихе. Но когда мне
надо отдохнуть и прийти в себя, я всегда приезжаю именно сюда.
Оглушенная этим небрежным перечислением дорогостоящей недвижимости, Эрика
сбилась с ритма и наступила ему на ногу. — Сколько всего у тебя
домов, Алехандро? — Все, что я перечислил, — невозмутимо
ответил он. — Дела, знаешь ли, требуют частых разъездов, а я не очень
люблю отели. — Ага. А катеров сколько? — О, всего два. Тот,
которым мы пользовались в Икитосе, и небольшая яхта. Я держу ее здесь
неподалеку, в гавани.
Эрика сглотнула. — Не сочти за нахальство, но... ты очень богат?
— Полагаю, да. — Он беззаботно пожал плечами и провел рукой
вниз по ее спине. — Это имеет значение? — Как тебе сказать? Я
чувствую себя такой идиоткой... Ты, наверное, хохотал до колик, когда я
предложила помочь тебе деньгами. — Вовсе нет. Я был тронут до глубины
души твоей щедростью, — произнес он. — Это лишний раз
показывает, насколько плохо мы знаем друг друга.
Остановившись, но не выпуская ее из объятий, Алехандро нежно поцеловал
пушистые рыжие волосы. — Но ведь у нас впереди целая жизнь, чтобы
узнать, правда? — Правда, — согласилась она, ощущая твердые
мышцы его тела, прижимающегося к ней. — И мы можем начать это
знакомство, — чуть дрогнувшим голосом продолжил он, — совсем
скоро. Я слишком долго ждал, Эрика, когда же смогу стать тебе настоящим
мужем. Боюсь, что терпению приходит конец.
Эти слова опалили ее как огнем, заставили задрожать. — Тогда,
возможно, нам стоит отправиться в постель, пока мы не выставили себя на
всеобщее обозрение прямо здесь, на террасе...
Больше ему ничего и не требовалось. Подхватив ее на руки, Алехандро
направился через весь дом в спальню. — Мне нравятся женщины, которые
прямо говорят, что думают, — сказал он. — Мне нравишься ты,
Эрика. Очень.
Он спланировал все заранее, не пренебрегая ни малейшими деталями, и
искренне полагал, что сможет приказать своему телу и посвятить настоящему
началу их супружеской жизни целую ночь, дать и себе, и Эрике упиться каждой
секундой, вкусить неземного блаженства.
Но этого не произошло. Он слишком истосковался по ней, а она... она была
так прелестна, так обольстительна... Им едва удалось добраться до дверей
спальни, когда желание захлестнуло обоих. Она гладила пальцами завитки
волос на его груди, шептала его имя, лишая остатков самообладания.
Алехандро захлопнул ногой дверь и припал губами к ее благоуханному рту в
таком поцелуе, на который прежде не отваживался, — слишком уж он
напоминал любовный акт. Эрика застонала и приоткрыла губы, впустив его
требовательный, ищущий язык. Ее реакция так потрясла его, что он даже не в
состоянии был продолжать путь до кровати и, не прерывая поцелуя, поставил
Эрику на пол. Обезумев от долго сдерживаемой страсти, начал расстегивать
многочисленные пуговицы ее платья, а затем припал губами к ее груди, еще
скрытой от него шелковым бюстгальтером.
Эрика прерывисто вздохнули, ощутив легкое прикосновение зубов и языка к
соску, потом снова застонала, когда он приподнял край платья и скользнул
рукой вверх по голой ноге.
И в это мгновение игра окончилась. Оба принялись срывать друг с друга
одежду. Кровать была совсем рядом, но с тем же успехом могла бы находиться
на другом этаже. Добраться до нее казалось невозможным. Они не сумели бы
столько сдерживать рвущуюся из-под контроля страсть.
Алехандро прислонился спиной к стене, обхватил обеими руками ее упругие
ягодицы и приподнял. Эрика обвила ногами его талию и прижалась к нему
животом. — Ты... ты уверена, что мы можем? — в муке прохрипел
Алехандро. Еще секунда, и обратной дороги не будет. Он и так боролся с
собой сверхчеловеческим усилием воли.
Она вцепилась пальцами ему в плечи. — Уверена, да.
Что ж, он всего лишь обычный смертный и имеет право на человеческие
слабости. А она — она воплощенное искушение.
На краткое мгновение Алехандро позволил своей восставшей плоти замешкаться,
подразнить ее, пока Эрика не начала умолять положить конец утонченной
пытке.
И тогда он вошел в нее. Ему хотелось, чтобы их единение длилось и длилось,
но, сбыться этому было не суждено. Эрика вцепилась руками ему в волосы и
застонала, содрогаясь в судорогах оргазма.
Больше он не мог вынести и отдался ей весь, без остатка, дрожа от столь
острого несказанного наслаждения, что готов был, казалось, умереть.
И потом, прижимая к себе любимую, прошептал слова, которых не произносил
еще ни разу в жизни: — Те quiero, mi amor, Эрика. — Что... что
ты сказал? — задыхаясь, спросила она, поднимая затуманенные пережитой
страстью глаза. — Я люблю тебя, Эрика, люблю. Ты — вся моя
жизнь, все мое счастье, и я никогда больше не буду пренебрегать тобой.
И она заплакала — тихо, молча, удовлетворенно. Слезы стояли в
прекрасных зеленых глазах, дрожали на кончиках ресниц и медленно
скатывались вниз. — О, дорогой, — выдохнула она так, будто
сердце разрывалось в ее груди, — я так долго ждала этих слов. Так
долго... Потому что я давно полюбила тебя и уже не надеялась, что ты
ответишь мне тем же. — Не бойся ничего, mi amor, все дурное осталось
позади. И я клянусь, что нас ждет впереди только хорошее.
Четыре дня она верила ему. Четыре дня и ночи он посвящал всего себя тому,
чтобы доставить ей наслаждение. Полные взаимного упоения, они позабыли о
той долгой дороге, что прошли к медовому месяцу, и занимались любовью долго
и часто. То нежно, то яростно, не сдерживая и не стесняясь своих желаний,
то игриво, посмеиваясь и болтая любовные глупости.
А потом... потом они гуляли по берегу океана, держась за руки, купались,
визжа и резвясь как дети, подолгу загорали, слушая шум океана, катались на
яхте и возвращались домой к накрытому незаметной и ненавязчивой прислугой
столу.
Все закончилось вечером пятого дня. В половине шестого неожиданно раздался
телефонный звонок. Это была Розита, и, хотя трубку снял Алехандро, Эрика
через всю комнату услышала ее расстроенный голос. Видя, как муж сразу
помрачнел, она тут же поняла, что дело снова в Хуаните. — Ты снова
должен возвращаться? — спросила она безжизненным голосом, когда
разговор закончился. Яркий, радостный, солнечный день немедленно померк.
— Да, — ответил Алехандро. — Но теперь, Эрика, обещаю,
что положу конец этой бессмыслице раз и навсегда. Я не позволю Хуаните
ломать нашу жизнь. — Не знаю, как ты собираешься помешать ей. Она не
следует общепринятым правилам. — Найду способ, — ответил он,
беря ее лицо в ладони. — Так или иначе, но, клянусь, это закончится.
Если понадобится, я устрою ее в соответствующее учреждение. Видит Бог, все
говорит о том, что она теряет рассудок. — Но если ты уедешь, дорогой,
я с тобой не поеду. Я понимаю, как тебе сложно, даже признаю, что Розита
сама не может справиться с ситуацией. Но категорически отказываюсь
рисковать здоровьем и благополучием нашего ребенка, категорически! —
Да я и не прошу тебя ехать. — Притянув ее ближе, он дал ощутить
бешеное биение его сердца. — Я прошу тебя, Эрика, побыть у Рикардо и
Кармелиты. — Нет, — твердо ответила Эрика. — Неизвестно,
насколько ты застрянешь там в этот раз. А я и так забросила свои дела
слишком надолго. Если я не могу быть с тобой, а похоже, что так, то мне
лучше отправиться домой.
Алехандро прижал ее еще крепче. — Я не вынесу, если ты будешь так
далеко от меня! — Мне тоже это не кажется идеальным решением, но,
принимая во внимание все обстоятельства, следует признать, что я нечестно
себя виду по отношению к Майклу, сваливая на него мои прямые обязанности.
Так что, как бы ни приятно мне было общество Рики и Кармелиты, мое место в
Монреале, не в Лиме.
Алехандро отпустил ее, подошел к окну и уставился на океан. — Ты моя
жена, Эрика! — воскликнул он. — Ты должна быть со мной! Мы не
можем все бросить сейчас, когда стало ясно, что наше семейное счастье
возможно, более чем возможно. Разве нельзя найти компромисс, который
позволит нам не разлучаться?
Его искреннее страдание тронуло ее, но не настолько, чтобы поколебать
решимость. — Я отказываюсь снова быть объектом ненависти и жестокого
обращения со стороны твоей тетки. Мне очень жаль, дорогой, но она перешла
границы дозволенного, когда ударила меня. Обратной дороги нет. —
Хорошо. Тогда вот что я предлагаю. Завтра утром я посажу тебя на самолет до
Лимы, побудь с Рики два дня и дай мне возможность разобраться с этими
неприятностями. Два дня — все, о чем я прошу. Разве ты не можешь
пойти мне навстречу? — Да разве ты сможешь что-то сделать за такой
срок? А если не успеешь? Что тогда? Сколько времени я должна думать о
проблемах твоей семьи, а не своей — тебя, меня и малыша? —
Всего два дня, mi amor. — Алехандро снял трубку, набрал номер и минут
пять о чем-то говорил по-испански. — Вот и все. Я забронировал билеты
до Монреаля на четверг, через два дня,
Закладка в соц.сетях
