Жанр: Любовные романы
Брак без расчета
...лее озабоченным и отстраненным. Прибыв домой, он
немедленно удалился в кабинет брата, предоставив жене развлекаться
самостоятельно. — Семейный бизнес, — прокомментировала
Кармелита, заметив смущение Эрики. — У Миландро так всегда: сначала
дело, потом отдых. Пока наши мужчины будут изучать бумаги и терзать
телефон, пойдем, я покажу тебе мою гордость — маленького Энрике.
Она провела гостью в просторную, залитую солнцем детскую, где в кроватке
лежал крошечный младенец и довольно пускал пузыри.
Кармелита кивком отпустила молодую мулатку-няньку, подхватила сынишку на
руки и повернула к Эрике. — Вот твоя новая тетя, родной мой, —
проворковала она, и малыш немедленно заулыбался беззубым ртом.
Комната была обставлена дорогой мебелью и завалена самыми разными игрушками
на все возрасты. Заметив недоуменный взгляд Эрики, брошенный на роскошную
детскую железную дорогу, молодая мать сказала: — Это все подарки
Алехандро. Он просто без ума от Энрике, удивительно заботливый дядя. И не
сомневаюсь, что будет таким же заботливым мужем...
Возможно, Кармелита ошибается, если судить по нынешнему его поведению,
подумала Эрика и отошла от окна. Но преданное отношение к племяннику
гарантировало, по крайней мере, равную преданность и ее ребенку. Впрочем,
это-то она знала с самого начала, поскольку Алехандро не уставал повторять,
что они обязаны в первую очередь обеспечить благосостояние их малыша.
Внизу негромко хлопнула входная дверь, послышались мужские голоса,
говорящие по-испански с почти сверхзвуковой скоростью. Разобрать ей не
удалось ничего, кроме собственного имени и пары знакомых испанских слов
"ребенок", "малыш". Эрика пообещала себе, что завтра же приобретет
разговорник и изучит его во время короткого перелета в Икитос. Возможно, и
удастся запомнить несколько повседневных выражений, которые помогут ей
расположить к себе тетку Алехандро и двоюродную сестру.
А Алехандро? Смогут ли ее усилия по изучению хотя бы основ его языка и
культуры вернуть ту теплоту, с которой он обращался с ней, когда уговаривал
выйти замуж? Или нынешняя вежливая, почти чопорная сдержанность будет
отныне неизменной спутницей их супружеской жизни? Конечно, нельзя отрицать,
что он по-прежнему бесконечно добр и внимателен, но искра острого
сексуального влечения исчезла в какой-то момент времени между его
предложением и ее ответом "я согласна". Не было больше с его стороны
никаких попыток притронуться к ней, не считая формального поцелуя на ночь и
вежливого поддерживания под руку при переходе улицы.
Сначала Эрика отнесла эту перемену на счет загруженности делами. Слишком
многое одновременно требовало его безраздельного внимания. Говорила себе,
что стоит им оставить позади всю суету и спешку и оказаться вдвоем в Перу,
как все изменится словно по мановению волшебной палочки. Алехандро снова
станет самим собой, и вернется их взаимное влечение.
Увы, так не случилось. Более того, за сегодняшний день он стал почти по-
отечески снисходителен к ней. Как же она ненавидит такое обращение!
Эрика забралась в постель и уныло уставилась в окно. Луна поднялась в небе,
растворив его черноту, посеребрила мебель в их спальне, сделав окружение
холодным и мертвенным. И внутри у нее все было таким же холодным и
мертвенным Она в собственный медовый месяц лежит на широкой супружеской
кровати в полном одиночестве...
Не в силах побороть охватившего ее уныния, Эрика не включила свет, чтобы
развеяться захваченным с собой романом, а тихо тосковала, вспоминая свою
уютную квартиру, Майкла, галерею, друзей... Сон все не приходил.
Сколько времени провела она так в полной темноте и отчаянии, сказать было
невозможно. Да это и не интересовало ее особенно. Дом постепенно затих, и
спустя минуты... или часы раздался тихий щелчок открывающейся двери.
Повернув голову, Эрика увидела в дверях Алехандро.
Он вошел, совершенно очевидно намереваясь на цыпочках пройти в ванную,
чтобы не побеспокоить ее. Но она была готова и холодно заявила: —
Можешь включить свет. Я не сплю.
От неожиданности он уронил ботинки, которые держал в руках, тихо выругался
себе под нос, нащупал выключатель лампы и спросил: — Почему тогда
сидишь в темноте? Эрика заморгала от яркого света. — А как ты
думаешь? — с плохо сдерживаемой горечью ответила она. — Жду
моего мужа, как и положено новобрачной в медовый месяц. Или в Перу другие
обычаи?
6
Алехандро медленно снял пиджак, галстук, повесил их в шкаф и расстегнул
манжеты шелковой белой рубашки. — Если бы я знал, что ты до сих пор
не спишь, то... — То — что? — воскликнула она, прожигая
гневным взглядом его спину. — Остался бы посидеть со мной вместо
того, чтобы гулять с братом?
Он резко обернулся и с хмурым видом посмотрел на нее. — Откуда ты
знаешь, что мы выходили? Ты наблюдала за нами? — Я видела вас, а это
не совсем то же, что наблюдать. И думала о том, почему ты отправил меня в
постель, а не пригласил присоединиться к вам. — Эрика, —
произнес Алехандро столько ненавистным ей увещевательным тоном, — ты
так устала, что едва не уснула за столом. Мне просто в голову не пришло
позвать тебя на прогулку. — Послушай, я беременная, а не смертельно
больная, пойми это. К тому же достаточно взрослая, чтобы самостоятельно
решать, когда пора спать. — Превосходно! — Он пожал плечами и
принялся раздраженно закатывать рукава рубашки. — Извини, что проявил
излишнее беспокойство о тебе! В будущем поступай, как нравится. —
Именно так я и намерена делать впредь, — заявила Эрика. — Но
сейчас меня больше всего беспокоит то, что ты по отношению ко мне занял
позицию опекуна, а не мужа. Десять дней назад ты горел желанием быть рядом
со мной. Теперь же так старательно избегаешь меня, будто я прокаженная.
— Алехандро слушал ее гневные слова с удивлением. Молча, ничего не
говоря, с приоткрывшимся ртом. Потом громко расхохотался. — Нечему
тут смеяться, Алехандро! И не надо притворяться, будто ты ничего не
понимаешь. Поэтому прекрати, пожалуйста, свой дурацкий хохот и изволь
объясниться.
Он потер ладонью подбородок, провел пальцами по глазам и приложил все
усилия, чтобы принять серьезный вид. Но когда заговорил, голос его дрожал
от сдерживаемого смеха. — Я пытаюсь изо всех сил. Но если бы ты могла
сейчас себя видеть, querida! Сидишь среди многочисленных подушек, как на
троне, и отчитываешь нерадивого слугу, как вдовствующая королева!
Эрика изумилась, ощутив, как по щекам вдруг побежали горячие слезы. —
Очень рада, что хоть один из нас видит повод для веселья, — выдавила
она. — Эрика... — Алехандро быстро подошел к кровати и присел
на край, — полно, что за ерунду ты придумала? Если тебе хотелось
пойти погулять со мной и Рики, надо было только слово сказать. — Я на
самом деле не хотела, — шмыгая носом, ответила она, прекрасно
понимая, как нелепо звучит ее ответ. — Я бы только мешала вам
разговаривать... — Совсем нет. Рики говорил мне, что ты очень
понравилась ему и Кармелите. — Он нежно прикоснулся пальцем к мокрому
следу на ее щеке. — Кто-нибудь заставил тебя ощутить себя нежеланной
гостьей? — Нет, что ты. Они оба живое воплощение приветливости и
гостеприимства. А малыш Энрике — просто прелесть. Но, Алехандро,
давай смотреть правде в глаза: и твой брат, и его жена в ужасе оттого, что
ты появился дома в сопровождении жены, и не понимают, почему ты на мне
женился. И, учитывая твое растущее безразличие ко мне, я тоже не понимаю.
Алехандро отпрянул, потрясенный этим заявлением. — Ты что, искренне
считаешь, что я к тебе безразличен? — ошеломленно спросил он. —
Может, и нет, — жалобно вздохнув, сказала Эрика. — Может, это
снова мои фантазии. Прости, если ошиблась. Но я ощущаю себя здесь
посторонней, человеком, которого никто не знает и о котором никто не
волнуется. — Я волнуюсь о тебе, querida. — Только потому, что я
ношу твоего ребенка. — Не только, — ответил Алехандро, взяв ее
руки в свои. — Если ты считаешь, что я держусь от тебя на расстоянии,
потому что не хочу быть рядом, то ты, несмотря на беременность, безнадежно
наивна. — В таком случае, ложись со мной в постель, — умоляющим
тоном воззвала Эрика. — Не повторяй прошлой ночи.
Он замер. — Не понимаю тебя. — Может, я и наивна, но не склонна
к заблуждениям. В нашу первую брачную ночь я легла с постель одна,
проснулась посреди ночи и обнаружила, что по-прежнему одна. И утром то же
самое. — Я не хотел тревожить тебя, — ответил Алехандро.
— День был длинный, утомительный, перед ним деловая и суматошная
неделя. Когда я пришел в спальню, ты уже спала, поэтому решил переночевать
в гостиной на кушетке. — Сейчас я не сплю. — Но должна. Твой
врач не одобрил бы такого нарушения его предписаний. — Мой врач не
одобрил бы, если бы узнал, как я расстроена тем, что муж игнорирует меня!
Алехандро пристально вглядывался в ее лицо. Нерешительность не была
свойственна его сильной натуре, но в этот момент Эрика разглядела в глазах
мужа мимолетную муку и внутренне затрепетала, не понимая, что это означает.
Неужели она уже кажется ему отталкивающей со своей беременностью и
приступами тошноты? Или он наконец-то осознал последствия своего поспешного
шага и горько раскаивается, что женился на ней?
Но как бы то ни было, он молча встал и прошел в ванную. Немедленно раздался
звук льющейся из душа воды. Когда спустя полчаса Алехандро появился в
спальне, свет был выключен, а Эрика, напряженно замерев, лежала под
простыней.
Луна с любопытством заглядывала в окно и освещала его путь к брачному ложу.
Без единого слова Алехандро забрался под простыню и вытянулся рядом с
женой, закинув руки за голову. Не раздавалось ни звука, кроме равномерного
тиканья часов...
Всего несколько дюймов разделяли их тела, но для Эрики они казались
пропастью. Не в состоянии вынести этой пытки, она прошептала его имя,
повернулась на бок и положила руку мужу на грудь. Холодная гладкая кожа,
мягкие волоски, выпуклые мышцы. Если бы не ровное сердцебиение, ей могло бы
показаться, что рядом лежит мертвец, настолько безучастно Алехандро отнесся
к ее прикосновению.
Задыхаясь от подступающих слез, она умоляюще прошептала: — Алехандро,
я чувствую себя такой одинокой... — Ты не одна, Эрика, я здесь,
рядом. — Тогда обними меня. Дай ощутить твое тепло.
Он покровительственным жестом положил руку ей на плечи. Изголодавшаяся по
ласке Эрика немедленно прильнула к нему и прижалась губами к шее.
Алехандро тут же отодвинулся. — Прекрати, — пробормотал он
придушенным голосом. — Что? — изумилась она. — Ты совсем
не хочешь меня? — Ужасно хочу, — ответил он. — Но ты
можешь делать все, что угодно, чтобы соблазнить меня, однако я не совершу
ничего, что поставит под угрозу твою беременность. — Но мы же можем
трогать друг друга? — Легко, одним пальцем Эрика начала рисовать
круги на его груди. — Ласкать, целовать? — Я поцеловал тебя,
— ответил Алехандро. — Перед тем как ты поднялась наверх,
помнишь? — Да, но не так, как раньше. Не так, будто не можешь
насытиться. — Она приподнялась на локте и наклонилась над его лицом.
— Не так. — И медленно провела языком по его нижней губе.
Алехандро резко отвернул голову и выругался. Во всяком случае, она решила,
что это испанское ругательство, судя по краткости и выразительности.
— Ты заходишь слишком далеко, — хрипло сказал он. — Давай
довольствоваться тем, что мы женаты. — Не могу, — призналась
Эрика, обрадованная и обнадеженная неровностью его дыхания. — Что,
если ты тоже устанешь быть мужем только по званию? — Неужели ты
считаешь меня животным, которое не в состоянии контролировать свои плотские
аппетиты?
Она провела рукой по его груди, животу, сдвинула резинку трусов и кончиком
пальцев скользнула ниже... — Нет, — ответила Эрика, улыбаясь
чопорным английским словам, столь неуместным в обстановке спальни, тем
более что заявление, скрытое в вопросе, контрастировало с истинным
положением вещей. — Нет, я считаю тебя мужчиной, заслуживающим
большего, чем ночь с женой, которая не может удовлетворить тебя. —
Эрика, умоляю...
Он был огромный, твердый. Пульсирующий, живой. Стремящийся к ней! —
Помолчи, Алехандро, — нежно приказала она и опустила голову.
Боже, как упоительно! Ей хотелось отведать всего, что он мог дать.
Алехандро вцепился пальцами ей в волосы. Он застонал и задрожал. Выгнулся
ей навстречу. Проклял ее. Простил. Снова проклял.
Он боролся, как только способен мужчина с железной волей, боролся, пока не
обессилел в этой неравной борьбе с игривыми губами и чувственным языком и
сдался на милость победителя... — Ну и стоило проводить полчаса под
ледяным душем с риском заболеть? — мрачно спросил себя Алехандро,
когда был уже в состоянии говорить. — Полагаю, ты довольна собой?
Эрика подняла голову, игриво облизнула блестящие губы и взглянула на
хмурого мужа. — О да, Алехандро, — ответила она, как подобает
покорной супруге. — А ты?
В ответ он снова выругался, но в этот раз слова прозвучали плавно, как
музыкальная фраза. Как любовная песнь.
Алехандро притянул ее к себе. — Иди сюда. Слушай меня, querida. Так
не должно быть между мужчиной и женщиной, понимаешь? Чтобы он получал
удовольствие, а она — нет. — Не знаю, кто придумывал такие
правила, но уверена, что он ничего не понимал в любви. — И, тем не
менее, так полагается вести себя южноамериканскому мужчине, особенно
потомку испанских конквистадоров.
Удивительно приятная томность охватила все ее существо, измученный дух
замурлыкал, как пушистый котенок, и Эрика довольно произнесла: —
Тогда забудь на время о своем происхождении и национальности. Просто скажи
спасибо и пойми, что иногда женщине больше всего нужно удовлетворить своего
мужчину. — И почувствовала, как он улыбнулся. — Прости,
querida. Gracias у buenas noches. Спасибо и спокойной ночи.
Эрика полагала, что хорошо подготовилась к встрече с сеньорой Миландро. Во
время долгого перелета из Лимы в Икитос ей удалось выучить пару фраз из
разговорника: "Как поживаете, сеньора Миландро?", "Рада познакомиться с
вами".
Когда самолет коснулся посадочной полосы, она была уверена, что сможет
проговорить это приветствие достаточно гладко, не запинаясь и не заглядывая
в книгу.
Увы, все ее усилия были напрасны.
Сначала они плыли около полутора часов вверх по Напо на мощном современном
катере. Алехандро правил как бог, но резкие повороты, низко нависшие над
водой переплетенные лианы и ветви деревьев, торчащие из воды коряги —
все пугало молодую женщину своей непривычностью, казалось угрожающим.
Причалив наконец у небольшой деревни, Алехандро соскочил с палубы, помог
сойти жене, бросил несколько слов и ключи подскочившим темнокожим мужчинам
и направился к машине. Еще сорок минут они ехали по невозможной дороге на
джипе, и Эрика ощущала, как ей становится все хуже и хуже от тряски и
духоты. Теплая и влажная атмосфера казалась удушающей, пот струился по ее
лицу, а с трудом выученные фразы позабылись без следа.
Наконец машина остановилась, Алехандро галантно распахнул дверцу перед
супругой и протянул ей руку. — Добро пожаловать в поместье Миландро,
querida.
Огромный мрачный особняк ничем не напоминал светлый и полный воздуха дом
молодых Миландро в Лиме. Темные стены, сравнительно небольшие окна —
все давило и угнетало даже снаружи и производило впечатление средневековой
темницы. Вокруг раскинулся неухоженный сад с многочисленными дорожками.
Вдалеке виднелись какие-то хозяйственные строения.
Ни одна живая душа не вышла приветствовать прибывшую чету. Но Алехандро
вроде бы и не удивился этому обстоятельству. — Я потом вернусь за
вещами, — сказал он, проводя Эрику в холл, отделанный темным деревом.
— Давай сначала устроим тебя.
По массивной лестнице навстречу им спускалась пожилая женщина с
закрученными в пучок темными волосами и хмурым лицом. Один взгляд на ее
монументальную фигуру — и Эрика похолодела. А раздавшийся низкий
голос и вовсе заставил ее содрогнуться. Хотя женщина говорила по-испански,
но неприветливый тон не скрывал, а только подчеркивал ее недовольство.
Алехандро выглядел невозмутимым. — Хуанита, я привез жену, чтобы
познакомить с моей семьей. Она не говорит по-испански. Поэтому в ее
присутствии мы будем говорить исключительно по-английски. Эрика, это моя
тетя Хуанита.
Молодая женщина тщетно боролась с предательской памятью, а сеньора Миландро
тем временем подошла ближе и окинула ее полным невыносимого пренебрежения
взглядом. — Так это и есть та женщина, о которой ты говорил по
телефону, Алехандро?
Но Эрика не готова была признать поражение, даже не вступив в бой. Она
смело посмотрела в лицо женщине. Резкие, почти мужские черты, тонкие губы,
орлиный нос, высокий лоб производили пугающее впечатление, которое лишь
подчеркивалось черным одеянием. Элегантное шелковое платье с длинными
рукавами, кожаные мягкие туфли. В ушах — бриллиантовые серьги, на
пальцах — многочисленные кольца.
Черные глаза излучали презрение к тому бледному и хрупкому созданию,
которое привез с собой наследник всего состояния семейства Миландро.
— Это моя жена, и ее зовут Эрика, — ледяным тоном повторил
Алехандро. — И я рассчитываю, что ты создашь все условия, чтобы она
чувствовала себя как дома, Хуанита. — Я не волшебница, —
полупрезрительно ответила Хуанита. — Это наша земля, и давно
известно, что иностранцам почти никогда не удается приспособиться к нашим
требованиям и обычаям. Но... — она величественно повела плечами и
вскинула глаза, будто взывая к богам, -я сделаю все, что в моих силах.
В настоящий момент в ее силах было наклониться к Эрике и едва коснуться ее
щеки своей. Та с трудом удержалась, чтобы не попятиться. Поистине у
остывшего трупа и то было больше тепла, чем у этой... ведьмы. —
Итак... — "ведьма" отступила на шаг и критично оглядела незнакомку,
— не желаете привести себя в порядок, прежде чем пройти к столу?
Эрика немедленно почувствовала себя так, будто ее ударили по лицу. Сегодня
утром она уделила своей внешности особое внимание, подкрасилась и надела
новый брючный костюм, тщательно уложила непокорную рыжую копну волос и
выглядела не менее элегантно, чем Хуанита. Тем не менее под пристальным
недоброжелательным взглядом последней ощутила себя жалкой замарашкой,
пропыленной и растрепанной, будто Алехандро подобрал ее где-то по пути,
смилостивившись над отчаянным положением. Она пробормотала: —
Благодарю вас. Это весьма кстати.
Хуанита с достоинством отступила к стене и потянула за шелковый шнурок. Где-
то в глубине дома раздался мелодичный звонок. — Я отвела тебе и твоей
жене апартаменты на втором этаже в западном крыле, Алехандро.
Там просторнее, чем в твоих бывших комнатах. Пуньяда покажет ей дорогу.
— О, это совершенно излишне, — поспешно начала Эрика. Мысль о
том, что она окажется наедине с чужим человеком в отдаленной части этого
мавзолея, вызвала очередной приступ ужаса. На это она не пойдет ни за что.
— Я вполне могу подождать, пока Алехандро закончит дела и тоже
соберется подняться наверх.
Но ее протесты были решительно отметены. — Это произойдет нескоро.
Есть немало вещей, которые я должна обсудить с племянником. Для вас они не
представляют интереса, — резко заявила Хуанита и, пройдя между
Алехандро и Эрикой, направилась к другой лестнице. — Те проблемы, о
которых мы говорили на прошлой неделе, — произнесла она через плечо,
— обострились в последние дни. Нам надо предпринять немедленные и
самые решительные меры, чтобы воспрепятствовать подрыву бизнеса.
Ну а чего еще она могла ожидать? Разве Кармелита не говорила, что у
Миландро так всегда: сначала дело, потом отдых. Но даже признание этого
факта не помогло побороть жуткое чувство одиночества, охватившее ее посреди
темного холла.
Апартаменты в западном крыле оказались тремя комнатами с низкими потолками,
забитыми мебелью, и тяжелым влажным воздухом. Они располагались в самом
конце длиннющего коридора.
Появившаяся на звонок хозяйки Пуньяда представляла собой маленькую,
согбенную долгими годами службы старушку метиску со сморщенным как печеное
яблоко лицом. Тем не менее, несмотря на возраст и болезни, она проворно
вскарабкалась по лестнице и повела молодую женщину в отведенные покои.
Распахнув дверь и войдя в первую комнату, указала направо и с гордостью
произнесла что-то на родном языке, чего Эрика, естественно, не поняла.
Взглянув, однако, в указанном направлении, она обнаружила современную
комнату и радостно заулыбалась в ответ. Очевидно, старушка не знала ни
слова по-английски. — Gracias, спасибо, — сказала Эрика. Та
просияла в ответ. — De nada, пожалуйста. — Кивнув и ободряюще
улыбнувшись гостье, она стукнула себя в грудь кулачком и заявила: —
Soy Пуньяда. — Вы Пуньяда? — Si, si. — И вопросительно
посмотрела на молодую женщину.
Та поняла взгляд и ответила, осторожно попробовав на языке чужое слово:
— Soy Эрика. — Э-ри-ка. Maravilloso, замечательно. —
Одобрительно усмехнувшись, старуха ободряюще похлопала ее по руке и
отправилась по своим делам, оставив за собой мрачную тишину.
Интересно, заняты ли все остальные помещения этого необъятного трехэтажного
здания, подумала Эрика, или они с Алехандро будут жить здесь в полной
изоляции, как заразные больные?
Она подошла к окну, отодвинула занавеску, выглянула во двор... И к своему
удивлению, увидела там мужа, занимающегося разгрузкой машины. Хуанита
стояла рядом и что-то быстро говорила, выразительно жестикулируя. Слова ее
были непонятными Эрике, но голос — гневным и настойчивым.
В конце концов Алехандро бросил что-то односложное, но повелительное, и
Хуанита замерла, не закончив тирады. Отступила шага на два-три, прижала
руки к вискам и закачалась, как от неожиданного сильного удара. Понаблюдав
за ней пару секунд, Алехандро заговорил снова, на сей раз более спокойным
тоном. Но Эрика обратила внимание, что по отношению к тетке он не
выказывает ни капли той нежной привязанности, какую она заметила накануне
между мужем и Рикардо.
Хуанита выплюнула в ответ что-то резкое, повернулась и посмотрела в сторону
дальних гор. Неподвижная, закутанная в черное, она снова напомнила Эрике
зловещую ведьму. Единственное различие состояло в осанке: Хуанита была не
сгорбленной, а статной и спину держала прямо. Она всем своим видом словно
давала понять, что любой, вставший на ее пути, найдет в ее лице грозного,
беспощадного врага.
Внезапно, будто почувствовав, что является объектом наблюдения, она
повернула голову и подняла взгляд к окнам второго этажа. Несмотря на
разделяющее двух женщин расстояние, Эрика ощутила такую ненависть во
взгляде Хуаниты, что испуганно попятилась. Обычно несклонная к суевериям,
сейчас она вздрогнула от дурного предчувствия. Делать любезный вид, пока мы
тут. Иначе мне не останется ничего другого, как немедленно вернуться в
Канаду и предоставить тебе и Розите самим выпутываться из того, что тут
натворили.
Хуанита моментально переменилась. Она взяла племянника под руку и
произнесла: — Когда ты стал таким жестоким, Лехандро? Как ты можешь
так холодно говорить со мной? Что с тобой случилось, мальчик мой? —
Могу задать тебе тот же вопрос. — Я — твоя родная тетя, —
сказала Хуанита, и на какое-то мгновение ему показалось, что это так, что
старая добрая тетя Хуанита снова с ним. — Лехандро, умоляю тебя, во
имя твоих покойных отца и дяди, не унижай меня, бросая на произвол судьбы.
Не уезжай, когда ты так нужен здесь!
Эта мольба имела под собой глубокий смысл. Деревозаготовительные и
обрабатывающие предприятия были в состоянии полной разрухи, и все потому,
что тетка не справлялась с их управлением, обращалась с работниками
безобразно, доведя их практически до бун
...Закладка в соц.сетях
