Жанр: Любовные романы
Брак без расчета
...; Возможно, у тебя уже есть
супруг, о котором ты позабыла упомянуть при нашей первой встрече? —
Конечно нет!
Алехандро экспрессивно вскинул руки. — Ну вот видишь. У меня тоже нет
жены, поэтому брак между нами возможен. — Господи, Алехандро, мы и
были-то с тобой вместе всего один раз. Три месяца назад. Больше я тебя не
видела и не слышала. — Я был за пределами Канады. — Зато я
— нет. Я была здесь, в этом самом офисе, каждый Божий день с утра до
вечера. И телефоны все это время прекрасно работали. А почту доставляли
регулярно дважды в день. Но ты предпочел не пользоваться ни тем, ни другим.
И это заставляет меня сделать единственно возможный вывод: с глаз долой
— из сердца вон. Поэтому, надеюсь, ты поймешь, что у меня нет ни
малейшего желания даже обсуждать возможность брака с тобой, не то что пойти
на такой шаг.
Алехандро опустил глаза, внимательно оглядел свои безукоризненно начищенные
ботинки и, судя по всему, остался доволен увиденным. Только после этого он
удостоил Эрику еще одним взглядом. — Речь не идет о желаниях,
querida. Я считаю своим долгом жениться на тебе в таких обстоятельствах.
Даже не ужасные слова, но тон, каким они были произнесены —
сдержанный, почти холодный, — ранил взвинченную женщину в самое
сердце. И если бы не гордость, она бы снова разрыдалась. Да, поистине ей
случалось заключать сделки с людьми, которые условия соглашения обсуждали с
большей теплотой и душевностью. — Мне не нужен муж, который женится
только потому, что считает это своим долгом, — выплюнула она, когда
обрела наконец дар речи. — Так чего же ты ищешь в будущем супруге?
— Любви, тепла, сердечности, дружбы, страсти — всего того, что
едва ли найду с тобой. — Едва ли найдешь со мной? — приподняв
густую черную бровь, лениво поинтересовался Алехандро. — Разве ты
забыла нашу прошлую встречу в соседней приемной.
Забыла? Она чуть было не расхохоталась ему в лицо, чтобы в полной мере
выразить свое презрение. Но под влиянием его голоса проклятое воспоминание
нахлынуло и захлестнуло ее с головой. Нежное лицо запылало то ли от
смущения, то ли от возбуждения. Уж чего-чего, а страсти в ту ночь было в
избытке. — Нет, — безразличным голосом, победив минутную
слабость, ответила мисс Феррмонт, — я все помню. И повторю снова: это
было всего один раз. — И все же даже сегодня, почти три месяца
спустя, одно упоминание об этом волнует тебя... Я думаю, что с уверенностью
могу пообещать неоднократное повторение того вечера. В конце концов я
совершенно нормальный мужчина, со здоровыми страстями и сексуальными
аппетитами. А ты, Эрика, хотя и не девственница, но настолько невинна и
наивна, что и понятия не имеешь о власти секса над людьми. О том, как он
способен спаять самый невероятный союз, приручить самое дикое сердце.
— Алехандро указательным пальцем медленно провел по ее щеке, по
подбородку и шее. — И я почту величайшей честью научить тебя всему.
Эрика ощутила, как лицо мгновенно вспыхнуло, как краска стала медленно
распространяться, заливая шею, грудь, потом жар охватил все тело. Конечно,
врач предупредил ее и о такой возможности протекания беременности. Когда
она поинтересовалась, чего же ей ожидать в ближайшие полгода, если все
будет благополучно, он в числе прочего сказал: — Все зависит от
индивидуальных особенностей каждого организма. Некоторые женщины полностью
теряют интерес к сексу, другие, напротив, никак не могут насытиться.
Господи, в тоске подумала Эрика, неужели я принадлежу к последней
категории? Неужели не будет конца моему унижению? Разве не достаточно того,
с чем и так приходится справляться?
Она заерзала в кресле, пытаясь избавиться от пульсирующего возбуждения, и
случайно взглянула на Алехандро. Он... он улыбался! Он знал! — Я не
желаю обсуждать это с тобой, особенно здесь и сейчас! — заявила
Эрика. — Понимаю, — спокойно отозвался ее собеседник и легко
поднялся из кресла. — В таком случае, мы продолжим разговор вечером.
Что ты предпочитаешь: обед в моем номере в отеле или у тебя дома?
Будь у нее право выбора, она бы отказалась и от того, и от другого. Но
железная воля и решимость, написанные на лице соблазнившего ее мужчины,
подсказали, что это бесполезно. Он просто подстережет ее, когда она завтра
появится в галерее. И вполне возможно, тогда уже не будет склонен к
осторожности.
Делать нечего. Эрика взяла ручку, поспешно написала адрес на листе бумаги и
протянула ему. — У меня дома, — процедила она сквозь зубы.
— Вот адрес.
По крайней мере, на своей территории она будет в безопасности и в любой
момент сможет указать ему на дверь. — Когда? — В восемь. И не
рассчитывай ни на какие кулинарные изыски. Еда и готовка для меня сейчас
серьезное испытание. — Понимаю. — Он вежливо кивнул.
Но вместо того, чтобы, как ожидала эмоционально измученная женщина,
направиться к двери, Алехандро обогнул стол и устремился к ней. Эрика
вскочила так быстро, как позволяли непослушные ноги. Довольно уже! Больше
ему не воспользоваться ее слабостью! — До свидания, — сказала
она и протянула руку.
Смешной жест, учитывая, что она беременна его ребенком и он только что
сделал ей предложение. Но так казалось безопаснее. У Алехандро же были
другие идеи по поводу того, как следует прощаться. Он повернул протянутую
ему руку другой стороной и прижался губами к тонкому запястью.
Кровь бешено запульсировала в висках, Эрика сдавленно вскрикнула. Но он не
обратил внимания. Вместо этого расправил ее пальцы и поцеловал еще раз
— в ладонь. Медленно, значительно. Потом поднял голову, взглянул на
пылающую Эрику и произнес: — Adios, querida. До свидания, дорогая.
Спустя мгновение она услышала звук закрывшейся за ним двери.
Солнце медленно спустилось к горизонту, и стало немного прохладнее. Молодая
женщина прошла по комнате, закрыла окна, задернула шторы и обвела гостиную
придирчивым взглядом.
Комната освещалась тремя настольными лампами. Свет был мягкий, почти
интимный. На журнальных столиках с прихотливо изогнутыми ножками стояли
вазы со свежими мелкими кустовыми розами, испускающими необыкновенно
нежный, сладостный запах.
В следующей комнате стоял обеденный стол, украшенный такими же мелкими
кремовыми розами, свечами в старинных серебряных подсвечниках и тончайшим
китайским фарфором, доставшимся Эрике от прабабки.
Рагу по-арльски в кухне источало умопомрачительный аромат мяса и
разнообразных свежих приправ, а на столе ожидала заранее вытащенная бутылка
бордо.
Похоже, она несколько перестаралась. Будто безумно беспокоится, что
подумает о ней и ее доме Алехандро Миландро. Может, стоило отнестись к его
визиту небрежнее? Заказать пиццу, подать ее в гостиной перед включенным
телевизором вместо всех этих изысков, включая тихую, льющуюся из скрытых
динамиков классическую музыку. Возможно, и самой ей стоило одеться в джинсы
и рубашку, а не в шелковый костюм с длинной, до самого пола, широкой юбкой
и уж конечно отказаться от украшений.
Эрика разрывалась от противоречивых эмоций и, пройдя все стадии
неуверенности, нервозности и раздражения, уже собралась отправиться в
спальню и сменить наряд, как услышала звонок. Она кинулась к окну,
выходящему на парадный вход, и увидела Алехандро, который внимательно
изучал список жильцов. Похоже, на нем все тот же костюм, в котором он
приходил к ней в офис. Может, он и рубашку с галстуком поленился сменить?
Да, хоть сеньор Миландро и выказал желание жениться на ней, но не
предпринял ни малейших усилий, чтобы произвести на невесту благоприятное
впечатление. Эрика еще раз пожалела, что не успела переодеться. —
Изумительный запах, — потянув носом, сообщил он, появившись на
пороге. И чтобы у нее не оставалось сомнений, что он имеет в виду рагу, а
не ее духи, добавил: — Похоже, у тебя кулинарный талант. —
Пустяки, — притворно-скромно ответила польщенная хозяйка. — Я
все купила по пути домой. Единственное, что сделала сама, это овощи для
салата нарезала.
Приглядевшись, она поняла, что костюм все-таки не тот, что утром, но
похожего покроя. Рубашка цвета сливочного масла и дорогой шелковый галстук
дополняли безупречный ансамбль. Надо отдать ему должное, Алехандро выглядел
великолепно, и ей придется приложить немало усилий, чтобы противостоять его
неотразимому обаянию и сексуальности. Чтобы отвлечься от тревожащих ее
мыслей, Эрика зарылась носом в принесенный Алехандро букет чайных роз.
— Какая прелесть! — воскликнула она. — Ты словно знал,
что я больше всего люблю именно такие. — Что-то подсказало мне,
— уклончиво ответил он, не вдаваясь в подробности. На самом-то деле
Алехандро пришлось выложить десять долларов, чтобы получить эту информацию
у мальчишки-посыльного на выходе из галереи. — Спасибо. Они
прелестны. — De nada. Пожалуйста! — И Алехандро широко
улыбнулся.
Эрика ощутила, как сильнее забилось сердце, а по спине поползли мурашки.
Улыбаясь, он казался на порядок привлекательнее, и это выводило ее из
состояния неустойчивого равновесия. Она указала рукой в сторону гостиной и
сказала: — Располагайся с удобством. Пойду найду вазу. — Надо
было бы принести вина, но я решил, — спокойно сообщил гость,
игнорируя жест хозяйки, и последовал за ней в кухню, — что ты скорее
всего сейчас предпочитаешь безалкогольные напитки. — Правильно решил.
Но это не означает, что ты должен отказывать себе в паре глотков перед
обедом. У меня есть коньяк, виски, мартини, вино. — Пожалуй, выпью
бокал вина за обедом. А пока с удовольствием понаблюдаю за тобой.
Эрика снова ощутила горячую волну, окатившую ее тело и зажегшую едва
успевшую сойти с лица краску, и посмотрела в сторону. — Я бы хотела,
чтобы ты не говорил таких вещей. — Почему же? Мне в высшей степени
приятно смотреть на тебя, а это хорошо, раз ты будешь моей женой и мы
станем видеться с тобой постоянно. — Послушай, Алехандро, ничего еще
не решено, — повернувшись к нему, заявила предполагаемая невеста.
— Я пока совершенно не уверена, что в твоем предложении есть хоть какие-
то плюсы. — Есть, есть, не сомневайся, — ответил Миландро. Его
едва заметный певучий испанский акцент внезапно стал явственнее. —
Мужчине полагается жениться на матери его детей. Все предельно просто. И
это правильно. — Может, так полагается в твоей стране. Но мы в
Канаде. Здесь другие нравы и обычаи. — Возможно, и другие, согласен.
Но отличия не делают их лучше или правильнее. — Он легонько,
кончиками пальцев коснулся ее щеки. — Тебя беспокоит, что мы не
влюблены. Но в той стране, где я родился и вырос, когда дело касается
брака, на первое место ставятся другие вещи. Такие, как уважение к спутнику
жизни и совместная работа над тем, чтобы создать достойное будущее детям. А
любовь, о которой ты столько говоришь, считается чем-то второстепенным.
Она, безусловно, возможна и является приятным и счастливым дополнением в
семейной жизни, но не основным. — Другими словами, ты говоришь о
браке по расчету, — вскинув голову, презрительно прокомментировала
Эрика. — Что ж, очевидно, найдутся женщины, которые не возражают быть
предметом домашнего обихода. Но лично я к их числу не отношусь. — Да,
по расчету, но такие браки заключаются на всю жизнь. Разводы у нас дело
неслыханное, Эрика. На первом месте всегда стоит преданность семье, а
любовь и привязанность супругов идут после. Кстати, в предыдущем поколении
вдова крайне редко вторично выходила замуж. Согласись, это неплохое
подтверждение крепости такого брака в отличие от основанных на любви и
романтике. — Это один взгляд на вещи. Но возможен и другой. Женщина,
которая освободилась наконец-то от жизни под башмаком ненавистного супруга,
может и не спешить повторить горький опыт. Такое тебе в голову не
приходило?
Он рассмеялся, и сексуальный звук его смеха заставил ее вздрогнуть. —
Так ты боишься оказаться у меня под башмаком, так, querida? — Ни в
малейшей степени. — Это радует. Потому что я знаю много более
приятных способов удержать молодую супругу при себе. — Что ж,
надеюсь, они придутся ей по вкусу. — Эрика подхватила вазу и понесла
в гостиную, предоставив гостю самому решать, следовать за ней или нет.
— Но тебе придется смириться с тем, что я ею не буду. Я не собираюсь
вступать в брак по расчету, каким бы хорошим этот расчет ни был.
Алехандро последовал за ней и уверенно произнес: — Ты выйдешь за меня
замуж. Единственное, что еще может вызывать сомнения, это время, которое
мне понадобится, чтобы убедить тебя принять мое предложение.
Эрика поставила цветы и повернулась к настырному перуанцу. — В твоем
распоряжении не больше полутора часов. Ровно в десять я собираюсь лечь в
постель, одна. — Ты плохо себя чувствуешь? — Превосходно, если
не считать небольшой тошноты временами, — легко солгала она, не желая
посвящать его в свои проблемы. — Мой врач говорит, что все протекает
наилучшим образом.
На самом-то деле пожилой гинеколог сообщил, что, по его мнению, особенности
строения ее организма могут осложнить ход беременности. Если результаты
исследований подтвердят это, то надо будет принять ряд превентивных мер,
чтобы свести к минимуму риск выкидыша или преждевременных родов.
Два месяца назад, когда Эрика поняла, что забеременела, она отнеслась к
этому факту весьма двойственно. Но позднее, услышав о возможном выкидыше,
пришла в ужас. Она моментально осознала, насколько за последние недели
привязалась к зреющей внутри нее новой жизни... Если все протекает хорошо,
то почему у тебя такой обеспокоенный вид? — прервал ее невеселые
мысли Алехандро. — Ты что-то скрываешь от меня, Эрика? —
Ничего. Я просто подумала, не пора ли снять с плиты рагу, вот и все.
— Едва ли пристальное изучение букета поможет найти ответ на этот
вопрос, — усмехнулся он. — Да, ты прав. — Эрика без
всякой необходимости поправила цветы и подчеркнуто вежливо добавила:
— Надеюсь, ты извинишь меня. Обед требует внимания.
На этот раз Миландро не последовал за ней, а остался в гостиной.
Вернувшись, Эрика обнаружила, что он с интересом изучает картины на стенах.
— У тебя в доме есть несколько по-настоящему стоящих вещей, querida.
Молодая женщина легко отмахнулась от комплимента. — О, большинство
достались мне в наследство. — А остальное? — Купила. Профессия,
знаешь ли, обязывает посещать художественные салоны, чтобы быть в курсе
того, что творится в мире искусства. Мне обычно трудно бывает удержаться и
не купить понравившуюся вещицу. — У тебя исключительный вкус. —
Спасибо.
Эрике всегда казалось, что у нее просторная гостиная, но присутствие
Алехандро сделало ее тесной, душной, жаркой. Он стоял так близко к ней, что
его дыхание касалось пышных рыжих волос. Ее это тревожило намного сильнее,
чем хотелось признаться даже себе. — Думаю, мы можем перейти в
столовую.
Когда они заняли свои места и Эрика разлила по тарелкам холодный суп из
шпината с мятой, Алехандро заметил: — Я искренне ценю твои усилия.
Ресторанная кухня довольно часто бывает неплохой и, безусловно, служит
своей цели во время путешествий, но даже отдаленно не сравнится с домашней.
Следующие четверть часа они вели легкую, непринужденную беседу, будто
старые добрые знакомые. Эрика расслабилась и, несмотря на некоторые
опасения, справилась и с супом, и с небольшой порцией овощного салата.
Когда же дело дошло до рагу, все резко изменилось. Густой аромат мяса и
пряных приправ был практически невыносим для ее желудка, что Алехандро
немедленно заметил. — Ты ничего не ешь, Эрика, — сказал он,
глядя, как молодая женщина лениво передвигает вилкой по тарелке кусочки
мяса. — Я уже наелась. — Сейчас уже поздновато для утренней
дурноты. — К сожалению, это не мой каприз. Поверь, я не испытываю ни
малейшего удовольствия. — Ты обсуждала это с врачом? — Да.
— И что? — И ничего. — Она сделала глоток ледяной воды и
помолилась, чтобы не пришлось поспешно кинуться в ванную. — Знаешь,
проблемы моего пищеварения едва ли подходящая тема для застольной беседы.
Не могли мы поговорить о чем-то другом? — Как пожелаешь. Но мне
хотелось бы знать имя твоего врача. — Это еще зачем? —
возмутилась Эрика, и желудок немедленно откликнулся грозным
предупреждением. — Чтобы убедиться в его компетентности. — Но
он специалист, не обычный терапевт. Беременности и роды — его
профиль. — Это ты так говоришь. — А ты что, мне не веришь?
Алехандро молча взирал на нее почти целую минуту, потом ответил: —
Мне кажется, ты чего-то не договариваешь. Я волнуюсь за тебя, Эрика.
— Вот уж совсем ни к чему. Поверь, я в надежных руках. —
Желудок уже не предупреждал, а приказывал. Эрика с трудом удержалась, чтобы
не вскочить с места. — Я должен убедиться, что все именно так, как ты
говоришь. И побеседую с твоим врачом, хочешь ты того или нет.
Осторожно отпив еще воды, Эрика подавила закипающий гнев и спокойно
ответила: — Нет. Тебя это не касается. — Меня это очень даже
касается. Не заблуждайся на мой счет, querida. — Возможно, в вашей
стране ничего не слышали о конфиденциальности отношений между врачом и его
пациентом. У тебя нет права на получение какой-либо информации обо мне и
состоянии моего здоровья. — Нет права?! В качестве отца твоего
ребенка я имею абсолютно все права и, заверяю тебя, твердо намерен
воспользоваться ими.
Резкость его тона встревожила Эрику. Осторожные расспросы привели к тому,
что она узнала о его богатстве и влиятельности на международном уровне. Он
представлял интересы семейного бизнеса, занимался экспортными операциями.
Привык вести переговоры с серьезными деловыми людьми и одерживать над ними
верх.
Что она могла противопоставить ему? Решительно ничего, ведь ее бизнес был
существенно более мелкого масштаба и имел отношение к искусству. А уж в ее
нынешнем состоянии о каком-то серьезном противостоянии вообще речи не шло,
особенно в том, что касалось его отцовских прав.
В этот момент рагу резко выразило свое нежелание дольше оставаться с ней.
Эрика схватила салфетку, прижала к губам. — Извини, —
пробормотала она и выскочила из столовой.
Вернувшись через двадцать мучительных минут, Эрика обнаружила, что в
столовой темно, и решила, что гость ушел, не дождавшись ее. Усевшись в
просторное кресло в гостиной, она попыталась проанализировать свои чувства.
Облегчение, безусловно, присутствовало, ибо Алехандро подавлял ее своей
уверенной, властной манерой, но и сожаление тоже было немалым. Что это?
Неужели ей все-таки нужно его внимание?
Уверенные шаги развеяли сомнения: Миландро все же не покинул ее. Спустя
несколько секунд он появился в дверях с подносом, на котором стояла чашка с
дымящейся жидкостью. — Я приготовил мятный чай и тост, —
сообщил он, ставя напиток на столик рядом с ее креслом. Голос его был полон
такой искренней, неподдельной заботы, что Эрика ощутила, как на глаза
навернулись слезы. — Я немного завозился, потому что не знал, где что
лежит у тебя в кухне. Надеюсь, ты не возражаешь, что я немного
похозяйничал? — Нет, конечно нет, — благодарно ответила она.
— Как ты догадался, что именно это мне и надо сейчас? — Моему
младшему брату всего двадцать один, так что я прекрасно помню его появление
на свет и все мучения, что он доставлял маме до этого. Мятный чай с тостами
был ее единственным спасением, она всегда говорила об этом.
Пока Эрика пила успокаивающий напиток, Алехандро внимательно наблюдал за
ней, не упуская ни малейшей смены выражений на ее прелестном лице. —
Что с тобой, querida? Ты выглядишь несчастной. Неужели я приготовил такой
плохой чай?
И снова ее потрясло сострадание, прозвучавшее в его голосе. Эрика стиснула
зубы, пытаясь собраться с мыслями и с силами. С трудом, проглотив снова
подступившие слезы, она ответила: — Чай замечательный. Но все
остальное... — Прости меня за ребенка, мне очень жаль. То есть не
того, что он есть, а того, что мы зачали его так беззаботно. — Он
взял ее чуть дрожащую руку в свои ладони. — Целиком и полностью виню
в этом себя. Мне казалось, что я уже вышел из возраста, в котором такие
порывы понятны и простительны, поэтому и прошу позволить искупить вину
наилучшим известным мне способом.
Алехандро провел ладонью вверх по ее руке, погладил плечо, легко
притронулся к шее. Эрика вздрогнула от прикосновения — нежного, неуловимо-
сексуального. Как, ну как ей оставаться безразличной, если он так с ней
обращается? Как не позволить своей решимости раствориться под влиянием
такого убеждения? — Ты боишься меня? — спросил он. — Да,
— признала она, глядя в глубокую черноту его глаз. — Почему?
Она молчала, боясь назвать причину. Ее неодолимо влекло к нему, этому
исключительно сексуально возбуждающему представителю сильной половины
человечества. Он долго и пристально наблюдал за ней, продолжая ласкать
стройную шею.
Видя, что Эрика не собирается отвечать, спросил: — Как получилось,
что ты выросла без матери? — Мои родители не были женаты, когда
зачали меня. Мать была влюблена в другого, но он был в армии. Она отдалась
отцу, не любя его. А когда забеременела, они поженились. Незадолго до моего
рождения пришло сообщение, что тот, другой, ранен и скоро вернется домой.
Отец говорил, она будто с ума сошла. На следующий день после моего рождения
мать сбежала из больницы, бросив меня там. Вскоре после этого отец
перебрался в Канаду и забрал меня с собой, вытребовав у нее бумаги, дающие
ему право на единоличную опеку. — С нами и нашим малышом ничего
подобного не произойдет. Мы поженимся, и я стану свято соблюдать мои
обещания. Буду заботиться о тебе и о ребенке. — Я не нуждаюсь в
заботе, — ответила Эрика, хотя понимала, что говорит неправду. Какая-
то часть ее существа отчаянно желала принять его предложение. Как, должно
быть, замечательно сознавать, что рядом всегда есть сильный мужчина, на
которого можно опереться. — Если отец, молодой мужчина, сумел один
вырастить меня, то я тоже справлюсь. — Неужели ты не понимаешь, что
тебе этого не нужно? Это наша общая ответственность, Эрика. — О, не
волнуйся, я же не говорю, что не позволю тебе принять участие в воспитании
малыша. Это будет нечестно как по отношению к тебе, так и к нему. —
Но ты совсем другое говорила Майклу сегодня днем. Я ведь слышал, не
забывай, и ты заявила, что тебе ничуть не повредило, что ты выросла без
матери. И еще сказала, что не намереваешься ставить меня в известность о
своей беременности.
Пока они говорили, он продолжал гладить пальцами ее шею, потом начал
массировать, разминая тугие, напряженные мышцы. Ощутив несказанное
облегчение, Эрика сказала: — Что ж, теперь, когда я узнала, что
ребенок и ответственность перед ним и за него тебя не пугают, как это было
с моей матерью, я чувствую себя по-другому. — Я не боюсь
ответственности ни за него, ни за его мать, — прошептал ей на ухо
Алехандро, не убирая пальцев с шеи.
Чувствуя нарастающее возбуждение и уже неуверенная в собственных силах,
Эрика отодвинулась и с деланным спокойствием сказала: — Не дави на
меня, Алехандро. Мне и так вполне достаточно моральных нагрузок на один
день. — В таком случае оставим сейчас этот разговор и продолжим,
когда ты отдохнешь. Спасибо за превосходный обед, за то, что позволила мне
прийти. — Какой уж там превосходный, — с горечью ответила
хозяйка. — Я даже не предложила тебе ни кофе, ни десерта.
Алехандро поднялся. — Ты предложила мне нечто гораздо более ценное,
querida. Позволила заглянуть в твою душу. Это важнее любого десерта.
— Сколько ты пробудешь в Монреале? — подавив волнение от этих
его слов, спросила она, идя следом за ним в прихожую.
Алехандро открыл дверь, повернулся к Эрике и согрел ее теп
...Закладка в соц.сетях
