Жанр: Любовные романы
Вечный любовник
... одна...
— О, понимаю, сир.
— Ты выглядишь довольным, Сухой Лист.
— Неужели, сир?
— Несомненно, и я догадываюсь почему.
— Я думаю о моей любовнице, сир.
— Клянусь, что она пылкая и преданная, страстная и прелестная.
— Первые три ваших утверждения, сир, верны. А что касается четвертого —
она самая красивая женщина Франции.
— В глазах влюбленного его возлюбленная всегда самая красивая.
Генрих подумал о Корисанде. Как же долго он считал ее самой красивой
женщиной во Франции! До той поры, пока был ею ослеплен и был не способен это
понять.
— О, вы же не видели моей Габриэлы, сир.
— У меня растет любопытство. Ты должен меня ей представить.
Бельгард не хотел знакомить свою любовницу с королем, но понял, что избежать
этого не удастся.
— Сир, — сказал он, — замок Кевр находится неподалеку от
Компьена. Как-нибудь мы туда съездим.
Генрих решил, что эту поездку не стоит откладывать надолго. Обращение с ним
маркизы вывело его из равновесия, ему надо было отдохнуть и отвлечься.
Глава 15
ОЧАРОВАТЕЛЬНАЯ ГАБРИЭЛА Габриэла д'Эстре ждала своего любовника в фамильном замке Кевр. Она была
счастлива, потому что не сомневалась в преданности Бельгарда. Они пришли к
убеждению, что во всем подходят друг к другу, им хорошо вместе и следует
пожениться.
В свои двадцать лет Габриэла уже хорошо знала мужчин, ее мать привила ей
либеральные взгляды на вопросы морали, и теперь дочь была ей за это
признательна, потому что не сомневалась, что Бельгард словно создан для нее.
Ее жизнь была волнующей, полной событий.
Первые воспоминания Габриэлы относились к этому замку, в котором она
появилась на свет, пятым ребенком. Всего детей было восемь — шесть девочек и
два мальчика, один из которых рано умер. Когда семья перебралась в Париж,
сестер прозвали
Семь смертных грехов
, и было за что. В каждой из них было
что-то привлекающее внимание противоположного пола, они постоянно
становились источниками скандалов и слухов, из которых лишь немногие были
безосновательными. Что ж, таковым был результат моральных установок семьи,
сформированных матерью.
Франсуаза Бабу де ла Бурдезьер была женщиной столь чувственной, что все
свободное время тратила на удовлетворение своих плотских потребностей. Ее
муж маркиз Антуан д'Эстре — губернатор, сенешаль, первый барон Булони —
занимал множество прибыльных и почетных должностей, но она считала, что он
не способен ее полностью удовлетворить и ей надо иметь любовников.
При такой матери не приходилось ждать, что в семье будет царить культ
целомудрия. Франсуазе она была просто смешна. Франсуаза любила хорошо
одеваться, и в деньгах нуждалась почти так же часто, как и в любовниках, а
имея шестерых дочерей, не находила ничего зазорного в том, чтобы они
способствовали увеличению доходов семьи, хотя самим детям особенно
роскошествовать не дозволялось.
Габриэла хорошо помнила тот день, когда в замок приехал герцог д'Эпернон, и
тогда ее сестру Диану погрузили в ванну с молоком, потом завернули в
махровый халат, отвели в его покои.
Потом Диана улучила минутку и рассказала сестре, как мать демонстрировала ее
этому важному господину, как она расхаживала перед ним, а мать расхваливала
ее достоинства, словно это была лошадь, которую она хотела продать. И
д'Эпернон купил Диану за приличную сумму денег. Излагая эту историю сестре,
Диана лишь слегка пожимала плечами. Это было неизбежно, думала она, и
Габриэла тоже. Диана хорошо поработала, став любовницей королевского
вельможи, ведь это означало, что она сможет появляться при дворе, а там со
временем найти себе мужа. Когда герцог д'Эпернон от нее устанет, другой,
менее важный господин сочтет за честь взять ее в жены и будет еще гордиться,
что его жена была любовницей одного из первых приближенных короля.
Только когда эта сделка совершилась, изобретательная мадам д'Эстре показала
герцогу д'Эпернону и Габриэлу. Эта девочка была гордостью семьи — золотистые
волосы, падающие мягкими волнами, голубые глаза, ослепительно красивое
личико. Герцог д'Эпернон был очень богатым и влиятельным вельможей, но
расчетливая Франсуаза д'Эстре имела на младшую красавицу дочь весьма
честолюбивые виды.
Вскоре д'Эпернон собрался уезжать ко двору, забирая с собой юную любовницу
Диану. Франсуаза подвела его к окну. В саду, подрезая розы, гуляла девочка,
еще совсем ребенок. Ее золотистые кудри освещались солнцем, в голубеньком
платьице и шляпке она выглядела очаровательно.
— Младшая сестра Дианы, — объяснила Франсуаза.
— Очаровательная, — пробормотал д'Эпернон.
— Еще слишком маленькая.
— Но и слишком симпатичная, чтобы оставаться в деревне.
— Вы так считаете, месье герцог? О, моя малышка! Я бы с ума сошла от
беспокойства, если бы она уехала. Габриэла ничего не знает об этом мире, и
меня было бы очень трудно уговорить с ней расстаться.
— Насколько трудно, мадам? — цинично спросил герцог.
— Очень, очень трудно. Ее достоин только король. И даже тогда
понадобилось бы скромное приданое.
— Приданое, мадам?
— О, это риторическая фраза, месье герцог.
— Что ж, будем считать, что так.
— Вы уже получили наше сокровище, Диану. Разве она не доставляет вам
удовольствия? Я улыбаюсь, когда представляю, сколько наслаждения она вам
приносит.
Д'Эпернон задумался. Короля окружали любимчики мужчины, но бывали случаи,
когда ему хотелось поразвлечься с девочкой. Генрих III не очень любил
заниматься
охотой во дворце
, но стремился создать впечатление, что у него
есть любовница. Опытные придворные дамы ему быстро наскучивали, но он мог
заинтересоваться молоденькой девочкой.
— Приданое? — усмехнулся герцог. — Что вы скажете насчет
тысячи экю?
Франсуаза презрительно усмехнулась:
— Это благородная юная мадемуазель, месье; она девственница.
— А две тысячи?
— Нет, месье, пожалуй, нет. Я бы никогда не рассталась с моей нежной
маленькой девочкой меньше чем за шесть тысяч.
Как Франсуаза и предполагала, д'Эпернон не забыл об этом разговоре. Поэтому
не удивилась, когда через некоторое время в Кевр прибыл посланник от короля.
Это был другой его любимчик — месье де Монтиньи.
— Его величество хочет видеть вашу дочь при дворе, — сообщил он
Франсуазе.
Франсуаза лукаво улыбнулась:
— Красота моей дочери получила такую известность, что о ней узнали и
при дворе? А как же ее бедная матушка? Она будет очень скучать по дочери.
— Его величество готов компенсировать вашу утрату.
— О, мне будет так ее не хватать! Трудно будет найти утешение.
— Позвольте мне взглянуть на девочку.
— Вы в любом случае можете ее увидеть.
Габриэла хорошо помнила, как ее привели в комнату, поставили перед
элегантным молодым человеком с проницательными глазами и он начал ее
рассматривать, слегка позевывая, словно ему демонстрировали нечто весьма
скучное.
— Не лишена грации, — нехотя признал он.
— Не лишена грации! — воскликнула Франсуаза. — И это все, что
вы можете сказать, увидев красивейшую девушку Франции?
— Его величество предлагает вам три тысячи.
Франсуаза покачала головой:
— Габриэла, детка моя, выйди отсюда. Этот разговор не для детских ушей.
Габриэла удалилась, понимая, что они торгуются из-за нее, и если переговоры
будут успешными, то она уедет с этим скучающим молодым человеком. И
задумалась, каким он окажется любовником.
Между тем торговля продолжалась, хотя Габриэла уже не слышала, что
происходило дальше.
— Я предлагаю вам три с половиной тысячи, и будем считать сделку
совершенной.
— Нет, месье, я говорила месье д'Эпернону о шести тысячах, и сейчас
имею в виду эту сумму.
— Мадам, вы торгуетесь с королем.
— А кто может лучше заплатить за свои удовольствия?
— Будьте осторожнее, мадам. Помните, с кем вы говорите.
— Я и не забываю. Король хочет видеть мою дочь, потому что месье
д'Эпернон, который наслаждается с ее сестрой, рассказал ему о несравненной
красоте Габриэлы. Цена — шесть тысяч экю.
— Мадам, буду с вами откровенен. Король прислал меня поторговаться. Но
он велел не идти дальше четырех тысяч экю. Вы согласны?
— Нет, — отрезала Франсуаза.
— Тогда мне больше нечего вам сказать.
— Ничего, кроме
до свидания
, месье де Монтиньи? До свидания!
Монтиньи вздохнул и стал собираться, а Франсуаза с досадой за ним наблюдала.
Он действительно собрался уезжать, потому что спустился во двор и уже сел в
седло. В этот момент она послала за ним пажа.
— Месье де Монтиньи, — сказала Франсуаза, когда он снова предстал
перед ее очами, — у меня к вам небольшой деловой разговор.
Итогом этого разговора стало то, что, когда месье де Монтиньи уезжал из
Кевра, Габриэла д'Эстре отправилась вместе с ним. Мать продала ее королю
Франции за четыре тысячи экю.
Король развлекался с ней несколько недель: держал ее при себе, обращался с
ней так, будто очень в нее влюблен. Но это не беспокоило его молодых людей,
они слишком хорошо знали своего повелителя.
Он привил ей свою привычку играть с обезьянками и маленькими собачками, и
она помогала ему учить попугаев разговаривать. Это была очень приятная
жизнь, потому что королю мало что требовалось. Занятия любовью его быстро
утомляли, он настаивал на них весьма нечасто, а Габриэла была этому только
рада. Генрих III казался ей очень старым, и она была довольна, когда
любимчики уводили его прочь или когда он часами обсуждал с ней свои наряды и
драгоценности.
Потом Габриэла обнаружила, что король все чаще зевает в ее обществе, а
следом и беседовать с нею стал реже.
Он поговорил о Габриэле с д'Эперноном, который спросил, не наскучила ли ему
эта маленькая очаровательная любовница.
— Мой дорогой, — отозвался король, — ты же знаешь, как я
отношусь к таким маленьким девочкам. Они очаровательны, но не вызывают у
меня большого интереса. У нее прекрасная белая кожа, и она очень стройная.
Королева такая же. По правде говоря, подобные дамы меня не очень привлекают.
— Жаль, что вы заплатили за нее четыре тысячи экю.
— Четыре тысячи? Я заплатил шесть.
— Разве шесть? Но ее мать сказала, что вы заплатили только четыре.
— Она так сказала? Значит, лжет.
— Думаю, нет. Она выглядит правдивой. Король послал за Монтиньи,
который не смог скрыть, что в результате этой сделки получил небольшую
прибыль.
— Посредничество это предполагает, ваше величество, — стараясь как-
то загладить свою вину, пробормотал смущенный Монтиньи.
— Убирайся с глаз долой! — велел король. — Я дал тебе шесть
тысяч за эту девочку, ты заплатил четыре, а две прикарманил. Я не люблю
подданных, которые обращают к своей пользе мои дела.
Монтиньи попал в опалу, Габриэла тоже. Казалось, король охладел к ней
потому, что она стоила только четыре тысячи экю, а он из-за нее стал жертвой
мошенничества.
Мадам д'Эстре, услышав о произошедшем, пришла в ярость. Она поспешила ко
двору с намерением сказать месье де Монтиньи все, что о нем думает. Но
Монтиньи ее еле слушал, он был в сильном расстройстве из-за того, что попал
в немилость к королю из-за ее дочери.
У мадам д'Эстре были свои проблемы. Ей не нравилось, что король столь быстро
охладел к ее дочери. Люди могли сказать, что девушка, несмотря на внешнюю
красоту, лишена истинной женственности, раз ее любовник, заплативший за нее
столь высокую цену — хоть и был при этом обманут, — так скоро от нее
устал.
Франсуаза решила заключить сделку с кардиналом де Гизом — членом дома не
менее достойного, чем королевский, и при том имеющим отношение к церкви.
Всем было известно, что таким людям угодить непросто.
Король не возражал расстаться с девушкой, и мадам д'Эстре наконец была
удовлетворена — две сделки лучше одной.
Кардинал де Гиз оказался более страстным любовником, чем король Франции, и
Габриэла пришла к выводу, что с ним ей лучше. От нее теперь не ждали, что
она станет заводить дружбу с животными или обсуждать, какие драгоценности
больше идут ее любовнику, ей не нужно было больше слушать болтовню молодых
людей и ловить на себе их завистливые взгляды.
— Конечно, ничто не может сравниться с любовником-королем, —
рассуждала ее мать, — но Гизы утверждают, что в их жилах течет не
меньше королевской крови, чем у Валуа, поэтому их можно считать следующими
по ценности. Кроме того, месье де Гиз сделает из тебя женщину — а это тоже
хорошо.
В течение года Габриэла была горячо обожаемой любовницей кардинала де Гиза,
а сама день ото дня хорошела. С исчезновением невинности стало ясно, что она
чувственная женщина. И тут в нее без памяти влюбился герцог де Лонгвиль.
Габриэла, однако, считала, что, раз кардинал де Гиз заплатил за нее матери
крупную сумму, ей следует оставаться верной ему, а потому, хотя и неохотно,
отвергала притязания симпатичного де Лонгвиля. Но тот был настолько одержим
страстью к ней, что встретился с мадам д'Эстре и заключил с ней тайную
сделку. Мать объяснила дочери, что теперь в ее обязанность входит проявлять
благосклонность и к де Лонгвилю, но ввиду сделки с кардиналом де Гизом надо
щадить его чувства, все делать так, чтобы он ни о чем не догадался.
Габриэла была рада, потому что де Лонгвиль ей очень нравился, и знать, что
от нее не ждут сопротивления ему, ей было очень приятно.
Жизнь между кардиналом и де Лонгвилем выглядела для нее сплошным
удовольствием, но такое положение не могло продолжаться долго. Вскоре
кардинал открыл, что его водят за нос, и сильно разозлился, но в это время
его брат, блистательный Генрих де Гиз, вступил в борьбу за французскую
корону, и делом чести всех членов его семьи стало его поддержать. Генрих де
Гиз нуждался в своем брате кардинале, и тот присоединился к нему, покинув
поле битвы, оставив Габриэлу Лонгвилю.
Габриэла счастливо жила с Лонгвилем, когда мадам д'Эстре узнала, что дочь
привлекла внимание мавританского банкира по имени Замет, который благодаря
своему богатству часто бывал при дворе. Мадам д'Эстре немедленно заключила
сделку с банкиром, причем на очень выгодных условиях, потому что, как она
говорила, ее дочь пользовалась благосклонностью короля Франции, а разве
может быть для девушки большая честь, чем эта?
И Габриэла переселилась в дом Замета. Некоторое время она царствовала там,
но однажды ее заметил Генрих III и пришел к выводу, что невинная юная
девочка, которая была ему продана, стала такой чувственной женщиной, что у
него снова появился к ней интерес.
— От вас, сир, она перешла к кардиналу де Гизу, — объяснил ему
д'Эпернон. — А потом, как я полагаю, ее покровителями были Лонгвиль и
Замет.
— Габриэла была такой невинной девочкой, когда пришла ко мне, —
нахмурился Генрих. — Какая странная мать — продавать родную дочь!
Думаю, она не одну ее выставила на продажу?
— Мадам д'Эстре — сущее исчадие ада, сир. Она сама ведет распутный
образ жизни, но это можно было бы простить. Мадам торгует всеми своими
дочерьми, и, хотя мы заключали с ней сделки, потому что ее дочери — первые
красавицы Франции, все это не может не вызывать сожаления.
— Вы воплотили в слова мои собственные мысли, мой дорогой. Мне жаль
бедную девушку, потому что она и правда была девственницей, когда пришла ко
мне.
— У вашего величества доброе сердце.
— А теперь она с Заметом. У меня есть план, мой дорогой. Давайте найдем
ей мужа.
Так Габриэла снова стала много времени проводить при дворе, а королю
доставило большое удовольствие познакомить ее с одним из своих фаворитов.
Это был Роже де Сен-Лари, герцог де Бельгард, главный конюший Франции,
хранитель монаршего гардероба и постельничий короля.
Молодой и весьма симпатичный, несмотря на болезненную желтоватость, Бельгард
танцевал с Габриэлой и все время был подле нее. Это происходило по повелению
короля, но еще никогда с такой охотой он ему не повиновался.
Вскоре Бельгард влюбился в Габриэлу, и она ответила ему взаимностью. Не в ее
правилах было отказывать возлюбленному, и не успел король предложить им
пожениться, что входило в его намерения, как они при первой же возможности
забрались в постель.
Как раз в то время, когда король занимался всеми этими хлопотами, в Париж
прибыл Генрих де Гиз. Начали возводиться баррикады, и вскоре король был
вынужден покинуть столицу.
Мадам д'Эстре, опасаясь за жизнь дочери, служившей ей таким хорошим
источником дохода, приехала в Париж и, забрав с собой Габриэлу, поспешила в
безопасный Кевр.
Вскорости мадам д'Эстре оказалась настолько поглощена значительными
переменами в ее собственной жизни, что предоставила дочерей самим себе. Сама
же, бросив тяжело больного месье д'Эстре, бежала со своим любовником,
Этьеном д'Алигре, маркизом де Турзелем, губернатором Иссуара.
Наконец Габриэла могла сама собой распоряжаться, а сильнее всего на свете ей
хотелось возобновить роман с Бельгардом. И это оказалось нетрудно, поскольку
он страстно желал того же и, как только мог освободиться от службы, сразу же
спешил к ней.
Важные события следовали одно за другим. По приказу короля был убит Генрих
де Гиз; самого короля убил монах по наущению сестры Гиза; Франция обрела
нового короля; а он оставил на прежних должностях тех, кто служил его
предшественнику на троне.
Испытывая добрые чувства к Бельгарду, Генрих IV оставил и его на службе,
нежно назвав Сухим Листом, сделав своим конюшим. А Бельгард неосторожно
похвастался перед королем своей очаровательной любовницей.
Генрих скакал рядом с Бельгардом, и вскоре они увидели укрепления замка
д'Эстре. В солнечном свете их башенки и подъемный мост выглядели
изумительно.
Бельгард довольно улыбался.
— Надеюсь, дружище, ты не собираешься меня разочаровать, —
промолвил король.
— Сир, готов поклясться, вы никогда прежде не видели такой красавицы.
— Ну ладно, — оборвал его король, — а то мои надежды делаются
слишком радужными.
Они спешились, и по тому, как Бельгард фамильярно обращался с грумами,
король понял, что он частый гость в замке. Но Бельгард не сказал слугам, кто
с ним приехал, потому что Генрих ему это запретил.
Они вместе поднялись в большой зал, и, как только туда вошли, появилась,
приветствуя их, молодая женщина. Она была очень симпатична, и король почти
был готов согласиться с Бельгардом, что красота ее ни с чем не сравнима.
Женщина узнала короля, упала перед ним на колени, но он ее поднял, обнял и
потом немного отстранил, чтобы взглянуть ей в лицо. Бельгард стоял рядом,
почтительно улыбаясь.
Очаровательна, — подумал король, — и довольно опытна, даже,
пожалуй, от этого немного огрубела
.
Но в этот момент его внимание было отвлечено. По лестнице спускалась другая
женщина, моложе первой, необыкновенно изящная, почти по-детски грациозная и
настолько красивая, что он почти сразу поверил, что ничего подобного прежде
не видел. Ее волосы в проникающем через окна солнечном свете отливали
золотом.
Женщина, которая стояла рядом с Генрихом, слегка повернула голову и сказала
ему:
— Моя сестра Габриэла.
— Это моя Габриэла, — пробормотал Бельгард.
Король подошел к ней, а она остановилась на лестнице и вопросительно на него
посмотрела. Первая женщина громко сообщила:
— Габриэла! Нам оказал честь его величество.
Тогда Габриэла спустилась по лестнице, подошла к нему и опустилась на
колени, но он не поднял ее, как сестру, а стоял неподвижно, любуясь ее
золотистыми волосами.
Поднявшись, Габриэла робко взглянула на Генриха, и он показался ей совсем
старым. Ему было тридцать восемь лет, а ей — двадцать. Он не был таким
надушенным, как Бельгард, и не был так элегантно одет. У него были
пронзительные и цепкие глаза, лоб — высокий и широкий, а волосы, густые и
непричесанные, как и бороду, уже тронула седина. Этот человек сильно
отличался от кардинала де Гиза, последнего короля Франции и других ее
любовников, она с трудом сдержалась, чтобы не отвести нос, в который ударял
неприятный запах.
— Мои дорогие дамы, — сказал Бельгард, — его величество
проскакали со мной несколько миль. Король нуждается в отдыхе.
— Я распоряжусь, чтобы приготовили обед, — отозвалась Габриэла и
повернулась, чтобы уйти, но король поймал ее за руку и задержал.
— Мне бы хотелось, чтобы ты осталась и поговорила со мной.
— Но ваше величество голодны... — Она повернулась к сестре. —
Диана...
— Я посмотрю, чтобы приготовили обед, — откликнулась та, и король
не стал ее удерживать.
— Возможно, ваше величество захочет посмотреть сад, — предложил
Бельгард.
— Пожалуй, — согласился Генрих, — если мне составит компанию
мадемуазель Габриэла.
— Что ж, я вас провожу, — весело воскликнул Бельгард.
Генрих улыбнулся ему:
— А ты не забыл о мадемуазель Диане? Не поболтать ли тебе с ней, пока мы будем гулять по саду?
Бельгард стоял и смотрел, как они выходили в сад.
Как он мог сделать такую глупость?! Познакомить самую красивую женщину
Франции с самым большим распутником страны — королем!
Габриэла понимала, что случилось. Король Франции влюбился в нее и с
наивностью, которая могла показаться забавной, если бы не была столь
опасной, ждал, что она ответит ему взаимностью.
Во время прогулки по саду он намекнул, что навестит ее еще и в следующий раз
приедет один.
Генрих страстно целовал ее руки, искал губы, но, если полагал, что она, имея
других любовников, легко отдастся ему, то глубоко ошибался. Габриэла была
уже опытной любовницей, потому что ее мать заключала с мужчинами сделки; да
и теперь у нее было сразу два любовника — Бельгард и Лонгвиль. Оба питали к
ней нежные чувства, а она любила и того, и другого и не могла решить, кого
больше. Оба они были придворными, весьма галантными господами, их модные
одежды всегда были надушены, кожа пахла свежестью. Габриэла не могла не
признать, что к королю влечения не испытывает, хотя этого и можно было
ожидать.
Глядя правде в глаза, она говорила себе, что король ее не привлекает, потому
что она горячо любит Бельгарда. Лонгвиля Габриэла тоже любила и не
сомневалась, что если бы не ее чувственность, то уже решилась бы связать
свою жизнь с одним из этих господ и была бы счастлива.
— Ты довольна своей жизнью в замке с сестрой? — спросил ее Генрих.
Она ответила, что довольна.
— Негоже прятать здесь такую красоту.
— Меня часто навещают, — сказала она. — И те, чье внимание я
ценю.
— Не хочешь ли ты сказать, что у тебя уже есть любовник?
Габриэла широко раскрыла голубые глаза:
— Разве месье Бельгард не говорил вашему величеству, что мы собираемся
пожениться? Мой отец дал согласие на наш брак, и я не вижу, что могло бы
этому помешать.
— Я могу, — заявил король.
— Ваше величество?
— Бельгард достойный господин, но не настолько, чтобы быть достойным
тебя, очаровательная Габриэла.
— На мой взгляд, он этого вполне достоин, — возразила она. И
решительно направилась к замку.
Король почувствовал разочарование. Эта женщина не испытывала перед ним
никакого благоговейного страха и отнюдь не была стеснительной юной
девственницей. Раздосадованный, он, однако, не собирался сдаваться, просто
за Габриэлу придется побороться. Что ж, Генрих знал, что делать, а когда он
добьется своего, победа будет только слаще. Так же и с Парижем. Когда король
сможет назвать его своим городом, то будет любить сильнее всех тех, в чьи
руки он попадал без всякого труда.
Уезжая из Кевра, Генрих сказал Бельгарду:
— Ты был прав, Сухой Лист. Габриэла д'Эстре на самом деле красивейшая
женщина Франции. Она достойна любви короля.
Сердце молодого человека обдало холодком, но, глянув на скачущего с ним
рядом хорошо повидавшего жизнь мужчину и вспомнив свое отражение в зеркале,
которым он любовался утром, немного успокоился. Ему — тридцать, королю —
тридцать восемь. Он элегантен и красив, а король — едва ли. Габриэла
влюблена в него, и, в отли
...Закладка в соц.сетях
