Жанр: Любовные романы
Битва королев
...лодого короля в науках, — начала она
беседу. — И благодарю Господа за то, что мальчик в хороших руках. Он не
станет, как я надеюсь, таким, как Джон.
— Вся страна также надеется на это! — Регент выглядел
польщенным. — Мы верим в педагогические способности Филиппа де Альбине.
— Я тоже... — поспешила заявить королева. — И мне показалось,
что в Англии я уже никому не нужна.
— Король на забывает, что вы его мать.
— Я в этом уверена, но все же... Я должна позаботиться о других членах
семьи. Они нуждаются в моей опеке. Ричарду предложили трон греческого
короля. Правда, я в это не очень верю, но все может случиться. И хоть это
далеко от наших берегов, но мне кажется, что для него это будет безопаснее.
Мои дочери еще совсем маленькие, но я понимаю, что вскоре должна расстаться
и с ними, как бы сильно я их ни любила. Джоанна — старшая — уже обручена и
вскоре отправится в дом родителей своего жениха.
Уильям Маршал согласно кивнул. Беседа проходила на удивление мирно. По
заведенному давно обычаю девочки после обручения должны провести несколько
месяцев или даже лет в семье будущего супруга, знакомясь с заведенными в
доме порядками и завершая свое образование.
— Я считаю, — продолжила Изабелла, — что ей следует
отправиться туда немедленно. Джоанне всего лишь семь лет, и в таком раннем
возрасте детский ум мягок и восприимчив к переменам. Она не очень будет
скучать по Англии. Вы не согласны со мною, милорд?
— Полностью согласен.
— Тогда я попрошу вас дать ей надлежащее сопровождение, составленное из
людей, которым можно доверять.
На какое-то короткое мгновение воцарилось тягостное молчание. Регент не
знал, что ему ответить королеве-матери. Только что он совещался с Губертом
де Бургом, и как раз именно по этому поводу. Оба они согласились с тем, что
за Изабеллой надо постоянно приглядывать. Мать малолетних королевских
отпрысков, из которых каждый имеет права на корону, может создать самим
своим существованием множество проблем, а тем более Изабелла. Она была не из
тех женщин, кто готов подчиняться мужской воле.
Пока эрл Пембрук вежливо откашливался, Изабелла вновь заговорила:
— Мои два сына, кажется, уже определили свою судьбу. За младших детишек
я тоже не беспокоюсь. Надеюсь, что вы поймете мое желание покинуть страну,
где я не принесу больше никакой пользы. Я бы хотела сопровождать мою дочь на
церемонию обручения.
Уильям Маршал постарался избежать прямого ответа:
— Принцессе Джоанне повезло, что у нее есть мать, которая так заботится
о ее благополучии и безопасности.
— Значит, вы разрешите мне быть ее спутницей?
— Мы прежде должны осведомиться, позволит ли вам король покинуть
страну?
Изабелла кивнула со скорбным видом и выразила уверенность, что Его
Величество не воспротивится тому, что идет на благо его любимой сестренке.
Получив в ответ на свое заявление молчаливый, но очень почтительный поклон
от старика-регента, она соизволила отпустить его для занятий
государственными делами, а сама вернулась в спальню, где нерадивые служанки
еще не успели убрать постель. Вид смятого белья пробудил в ней похотливые
мысли.
— Хьюго! — прошептала она. — Я переверну небо и землю, чтобы
встретиться с тобой! И как мы посмотрим в глаза друг другу? Ведь тогда я
была еще ребенком, ты — невинным юношей... А теперь ты готовишься стать
супругом моей малолетней дочери...
Дикая, необузданная страсть вспыхнула в ней, когда она многократно повторяла
про себя эти слова —
супруг моей малолетней дочери...
— и образ Хьюго
возникал в ее воображении.
НАРЕЧЕННАЯ НЕВЕСТА
Как она была счастлива скакать по живописным равнинам теплой и прекрасной
Франции, с каждым днем, с каждым часом приближаясь к землям, где провела
детство, к наследственным своим владениям в графстве Ангулем.
Семнадцать лет минуло с тех пор, как она распрощалась с этими ласковыми
полянами и пронизанными солнечными лучами дубравами. Тогда она была еще
ребенком, и родители не уставали любоваться ею, своей единственной
наследницей и воплощением истинной красоты, которое им посчастливилось
произвести на свет.
Хьюго, старший сын могущественнейшего из их соседей, владетельного графа де
Марше, был наречен ее женихом, и юную Изабеллу забрали в дом его родителей,
чтобы она, как положено, провела несколько месяцев, знакомясь с хозяйством
будущего супруга.
Воздух, напоенный лесными ароматами, столь отличный от насыщенного влагой
воздуха, которым ей пришлось дышать в Англии, приводил ее в исступление.
Изабелла ощущала себя девочкой, только-только пробуждающейся к жизни,
мечтающей о замужестве с красавцем Хьюго, и как будто не было тех страшных
лет, истраченных на тайную вражду с извергом Джоном и на рождение от него
многочисленных отпрысков. Зачем ей выпал такой роковой жребий, что она
повстречала в лесу Джона и ее, как и недалеких ее родителей, поманил блеск
английской короны?
Теперь, рядом с нею в этом путешествии в прошлое Изабеллу сопровождала
старшая дочь. Семилетняя Джоанна вертела прелестной головкой, не уставая
дивиться красотам окружающего мира.
Изабелла была согласна с дочерью.
— Не правда ли, здесь очень хорошо? Когда я была такой же маленькой,
как ты, мне впервые разрешили сесть на лошадь и проскакать по рощам и лугам.
Мне показалось, что я скачу по райским кущам.
— Но вы же их покинули, миледи! — Замечание дочери было весьма
разумно.
— Но разве не счастье, что мы обе вернулись сюда?
Джоанна с сомнением воспринимала материнскую восторженность. Бедное дитя
настолько привыкло к тесному пространству замка Глостер, что путешествие по
морю, а потом по французским равнинам действовало на девочку угнетающе.
Сколько понадобится усилий, сколько солнца и добродушных улыбок, чтобы
освободить Джоанну от кошмара серых, напоенных сыростью камней, от эха,
производимого сменяющими караул тупыми латниками, закованными в стальные
доспехи и до смешного неуклюжими?
— Сколько вы пробудете здесь со мной, миледи? — робко осведомилась
дочь.
Изабелла не решилась прямо ей ответить. Ее будущее терялось в тумане.
— Не знаю, моя сладкая. Мы, женщины, не можем распоряжаться собой так, как это делают мужчины.
На протяжении длительного пути эти тревожные разговоры возникали вновь и
вновь. Кортеж пересекал земли, подвластные отцу Элеонор, матери трижды
проклятого покойного Джона, но никакого желания нанести вред вдове и внучке
владетельный старец-родственник не проявил и не отправил наперерез их
кортежу отряд своих разбойников, хотя он и был вполне способен на такой
подлый, далекий от рыцарских правил поступок.
— Тебя ждет совсем другая жизнь, чем при дворе твоего отца, — без
устали убеждала малышку мать во время долгого путешествия.
Девочка постепенно проникалась излучаемой матерью энергией.
— За столом, где мы будем ужинать, будут гореть настоящие свечи. И
трубадуры возьмут в руки лютни и начнут воспевать прелести прекрасных дам и
подвиги их поклонников. И все будет так изящно.
— А мужчина не покусится на девственность женщины, если она не
обвенчана с ним по закону? Скажи, мама, так будет?
— Ты благословишь тот день, когда я решила привезти тебя сюда! —
восклицала Изабелла.
Пейзажи, мелькающие за окном кареты, действительно были прекрасны. Солнце
здесь было ласковее, чем в Англии, а крестьяне — приветливее. В замках, где
они останавливались на ночлег, бродячие трубадуры проводили ловкими пальцами
по натянутым струнам, извлекая из лютни волшебные мелодии, а затем слегка
охрипшими от обуревающей их страсти голосами восхваляли красоту вдовствующей
королевы Изабеллы.
В каждом стихе маленькая Джоанна угадывала образное описание своей матери и
от этого приходила в восторг. Вдобавок ко всем почестям везде ждала их
вкусная еда и вежливое обращение прислуги.
У малышки часто слипались глаза после сытного ужина, но ей так хотелось
слушать и слушать песни, слагаемые в честь прекрасной Изабеллы.
Особенно ей запомнилось пребывание в замке Фонтерволт, где прием, как
сказала ей мать, означал важнейший миг в их общей судьбе.
Бретонский епископ Роберт де Абруазель воздвиг его двести лет назад и четко
определил границы двух монастырей — женского и мужского. Это здание стало
впоследствии прибежищем для многих, в чьих жилах текла королевская кровь,
для нежеланных принцев и таких же нежеланных принцесс, чьи отцы не захотели
или не смогли дать за невестой достойное приданое.
С большой торжественностью Изабелла ввела крохотную дочь под величественный
купол храма, в котором за колоннами был замурован прах ее наиболее
прославленных предков. Здесь покоились останки дедушки Джоанны — Генриха
Второго Плантагенета и бабушки Элеонор Аквитанской. Бешеные ссоры супругов
будоражили весь христианский мир, что, однако, не помешало им произвести на
свет множество впоследствии коронованных отпрысков, в том числе наивного
крестоносца Ричарда Львиное Сердце и изверга Джона. Если б храбрый и
отчаянный дядюшка Джоанны спасся от случайной стрелы, направленной в его не
защищенное шлемом лицо при осаде какого-то мятежного замка, то столько
англичан не погибло бы потом в междуусобной резне.
Но, впрочем, о чем жалеть, раз Господь так распорядился! Младший братец
Ричарда, король Джон, хоть и был мерзавцем, обреченным жариться в аду, все
же он сделал мать Джоанны королевой, а ее саму принцессой.
— Вот они — твои предки! — сказала Изабелла и удивилась тому, как
многократное эхо торжественно подтвердило ее слова. — Всегда помни, что
ты королевская дочь.
— Может быть, папа захотел бы лежать здесь, рядом со своим папочкой?
Королева рассмеялась.
— Как тебе взбрела в голову подобная мысль? Твой отец воевал всю жизнь
насмерть со своим отцом, потом еще с братом. Если б он мог, то выкинул бы
отсюда прах Генриха Второго и развеял бы его по ветру!
— А где похоронен мой отец?
— В могильнике собора в Уорчестере. Он завещал похоронить себя там,
будто святой Уолстем, опекающий собор, сможет очистить его от грехов. Зря он
надеется... Ему уготовано пекло...
— Каким он был, мой папа? — спросила наивная девочка.
Черт побери! Опять эти разговоры об отце! Сколько можно терзаться
унизительными воспоминаниями и скрывать от детей, что их отец — мерзкий
садист, достойный казни через повешение, как любой объявленный вне закона
воришка, побирушка и разбойник. Хоть он и правил, по недоразумению, дюжину
лет английским королевством
.
— А кто был тот святой, который может замолить грехи моего папы? —
настаивала Джоанна.
До чего же любопытны дети!
— с досадой подумала Изабелла.
— Он был епископом саксов, владевших Англией до норманнов, и саксы
верили в его святость. Твой отец думал, что мощи святого, давно истлевшего в
могиле, оградят его от когтей дьявола, когда тот придет за ним после
кончины.
Джоанна поежилась от испуга, и Изабелла рассмеялась. Она обняла дочь.
— Твой отец был плохим человеком. Да будет тебе известно, все бароны
восстали против него. Но все пойдет по-другому с той поры, как твой брат
стал править королевством. Все будут сыты и богаты. А ты, моя девочка,
познаешь счастье. Ты станешь супругой самого лучшего человека на всем белом
свете.
Джоанна успокоилась и все же была рада, когда мать увела ее из-под сводов
храма. Ей казалось, что там обитают привидения.
Чем ближе они подъезжали к родным местам Изабеллы, тем мать становилась все
разговорчивее и чаще вспоминала радости своего детства. Джоанна подумала,
что их дорога лежит прямиком в рай. Если ее мама была так счастлива здесь,
почему бы и ей, Джоанне, не быть такой же счастливой?
Серые стены замка предстали перед ее усталым взором. Целая толпа слуг и
служанок высыпала навстречу. Все эти мужчины и женщины гордились, что их
давняя любимица побывала королевой Англии и все-таки вспомнила про них и
вернулась к родному порогу.
В громадном холле, потолок которого уходил во тьму, их ждал старый — очень
старый — седовласый мужчина.
Неужели это и есть мой жених?
— с трепетом подумала маленькая Джоанна.
Он явно не готовится к свадьбе, а скорее к тому, чтобы его обернули в
погребальный саван.
Старик стиснул руку Изабеллы своей иссохшей рукой и низко поклонился.
Его старческие глаза вдруг засветились, по щекам потекли слезы.
— Изабелла... — бормотал он. — Изабелла... Ты по-прежнему
прекрасна! Даже стала еще красивее... — говорил старик. — Как
много лет прошло!
— Позволь представить тебе мою дочь.
— О! Это твое дитя!
Глаза старика быстро окинули девчушку бесстрастным, но не упускающим ни
одной мелочи взглядом. Джоанна была в страхе. Мать говорила, что жених
Джоанны — это бог красоты, а этот старик был похож на другого бога —
Громовержца. Но старик вдруг с печалью изрек:
— Я догадался, что вы ничего не знаете. Мой сын уже год как воюет в
Святой земле за Гроб Господень.
Джоанна вздохнула с облегчением. Значит, ее муж не этот старик, а его сын!
Зато Изабелла едва не упала в обморок. Ее лицо залила мертвенная бледность.
Как бы ни была юна и неопытна Джоанна, но и она поняла, что ее мать постигло
жестокое разочарование.
В тот вечер уста Изабеллы были на замке. Этих проведенных в молчании часов
Джоанна не забудет никогда. Девочка вдруг ощутила себя взрослой рядом с
поникшей, впавшей в глухое отчаяние матерью.
Хьюго отправился туда, откуда, казалось, нет возврата. Никто не знал, где
он, даже его отец лишь сбивчиво говорил что-то о Палестине, о Святой земле,
об обете крестоносца.
Джоанна вспоминала, что подобные истории рассказывал и о ее дядюшке Ричарде,
короле-рыцаре в сияющих на солнце доспехах, с кроваво-красным крестом,
начертанным на груди, означавшим, что он посвятил себя великому делу
освобождения Гроба Господня. Язычники в страхе убегали от его разящего меча,
но по какой-то причине он так и не завоевал Иерусалим, о чем слагатели
легенд предпочитали умалчивать.
Они упоминали только неверного сарацина по имени Саладин, с которым Ричард
неоднократно сражался, но кто из них победил, о том юной Джоанне не
рассказали. И все же Ричард стал героем, отмеченным Святым Крестом.
Естественно, что мужчина, который в будущем возьмет ее в жены, не менее
доблестен, чем знаменитый Ричард Львиное Сердце. Поэтому Джоанна была
довольна и совсем не беспокоилась. Конечно, он стар. Но и мама ее тоже
стара. Все окружающие ее умные и заботливые люди стары. Значит, ей должно
отдаться им на милость, чтобы они баловали ее, пеклись о ней, красивой
маленькой девочке. И мамочка останется с ней, пока жених ее не вернется из
крестового похода.
Изабелла и добрый седовласый старик долго совещались в присутствии
малолетней девочки и пришли к такому решению — Джоанна останется в замке,
чтобы освоиться получше со своим будущим домом, а мать тем временем поживет
некоторое время в своих наследственных владениях в Ангулеме.
Ангулем был совсем рядом, так что Изабелла, соскучившись по дочке, без труда
могла бы ее навестить. Джоанна уже привыкла к невниманию родителей, к тому,
что ее опекают чужие люди, и не очень горько переживала расставание с
матерью. И тоска по родной Англии ей была чужда.
Жизнь, наоборот, стала интересной для девочки. Каждый день к ней приходили
учителя, почтительно кланялись, а потом давали ей уроки. Они учили ее языку,
на котором говорит ее будущий супруг, грамоте, счету на костяшках, одетых в
серебряную проволоку, искусству обращаться с ниткой и иглой, что считалось
наиболее важным для знатной леди. А еще она быстро научилась грациозно
двигаться в танце, играть на лютне нехитрые мелодии, приседать в реверансе,
немножко петь и играть в шахматы, чтобы супруг не скучал, общаясь с нею
наедине.
Джоанна всем сердцем отдалась этим занятиям. Они помогали ей забыть о родине
и о братишках и сестричках и скоротать время в ожидании приезда ее
нареченного.
Она надеялась, что он вот-вот появится, хотя каждый вечер, укладываясь в
постель, возносила молитвы Господу, чтобы это случилось не завтра.
Ей так хорошо было жить без мужа.
Ее окружало множество услужливых людей, и все они восхищались девочкой. Она
была такая хорошенькая, такая милая. Кто-то из слуг вспоминал ее мать, когда
та была еще маленькой.
— Вы — живое ее отражение!.. Почти... — добавил зачарованный
слуга.
И это
почти
напоминало Джоанне о том, что она никогда не достигнет того
совершенства, каким с детства обладала ее мать.
Однажды она подслушала, как один слуга признался другому:
— Я даже испугался, встретив малышку в коридоре. Мне показалось, что
время повернуло вспять, и я вижу госпожу Изабеллу, какой она была в детстве.
И все же наша малышка — не Изабелла.
Его собеседник ответил убежденно:
— Конечно, нет! Все говорят, что леди Изабелла обладает чем-то, чего
нет ни у кого на свете, кроме нее. И люди правы, и ты прав. Второй Изабеллы
не будет никогда. Вот это неуловимое
что-то
и сделало ее самой великой
королевой из всех королев, не так ли, дружище?
Слуга согласно кивнул, а потом с грустью промолвил:
— Я не забуду тот день, когда наш господин узнал о ее замужестве. Я уже
подумал, что он сошел с ума — так от гнева и горя он скрежетал зубами.
— Что ж, теперь у него есть юная невеста... и все пойдет своим путем.
— Не верится, что сеньор забудет Изабеллу.
— Ты рассуждаешь, как старая дева, наслушавшаяся трубадуров.
— Но он же отказывался жениться все эти годы!
— А сейчас дал согласие. Когда он возвратится... Когда малышка
подрастет и округлится...
— Когда еще это будет!
— Когда ей исполнится четырнадцать... а может, и чуть раньше. Он
слишком уж заждался леди Изабеллы. Думаю, что ему уже невтерпеж...
Тут слуги разразились хохотом, и продолжения их разговора Джоанна не
слышала. Но они еще долго о чем-то перешептывались, вероятно, о каких-то
смешных, но таинственных, а быть может, не очень хороших, даже постыдных
вещах.
Чтобы удовлетворить свое любопытство, Джоанна затевала беседы о женихе с
прислуживающими ей леди.
— О, граф Хьюго! — восклицали они. — Он красивейший из
мужчин. Никто не посмеет сравнить себя с ним — ни в доблести, ни в красоте!
Мужественный, благородный и добрый, он заслужил всеобщее уважение... Ему
всегда сопутствует победа. О, граф Хьюго! Если кому-то нужна помощь, он
всегда является первым. Если где-то совершена несправедливость, он тут же
рассудит. Мы, все подданные Лузиньянов, в восторге от нашего повелителя.
— Но ведь старый герцог жив?
— Он стар, а когда господин Хьюго вернется из крестового похода, отец с
радостью отдаст бразды правления герцогством в руки старшего сына.
— А если он... задержится там, в Святой земле?
— Он же знает, что его с нетерпением ждет крошка невеста. Он
поторопится.
— Даже если его одолеют сарацины?
Леди поморщились. Такого не могло быть.
Как было приятно Джоанне разговаривать с прислугой о всеми любимом ее
будущем супруге.
Все только и повторяли:
— Когда молодой граф вернется из Святой земли, то...
Каждое утро Джоанна просыпалась с надеждой.
Сегодня он вернется, и копыта его боевого коня простучат по опущенному
подъемному мосту...
Недели перетекали в месяцы, а Хьюго де Лузиньян все не возвращался. Мать
приехала навестить дочь, но Джоанна заподозрила какую-то тайную подоплеку за
этим вроде бы естественным визитом.
Изабелла выведывала у людей в замке, не было ли каких-то вестей из Святой
земли.
Вестей не было.
Мать скучает... скучает по Англии!
— подумала юная дочь, и вдруг на нее
обрушилась мысль: — А может быть, Хьюго вообще не вернется?
Ей казалось, что она уже совсем повзрослела, а его все не было.
Два года минуло со дня кончины ее отца. Она уже была девятилетней, очень
смышленой девочкой. Джоанна начала понимать, что означает замужество для
женщины и как несправедливо обрекать юное женское существо на долгое
ожидание нареченного супруга.
Сначала она гневалась и протестовала, чем вызывала лукавые улыбки у людей в
замке, а потом смирилась и стала находить удовольствие в своем образе жизни
— всеми опекаемой и любимой невесты отсутствующего рыцаря. Все не так уж
плохо. Ей здесь гораздо лучше, чем на родине.
Джоанна кое-что узнала о злодейских
подвигах
своего родителя, короля
Джона, о его мерзких привычках, и это знание заставляло трепетать ее детскую
душу. Она терялась в догадках, как ее прекрасная, ангелоподобная мать могла
выйти замуж за столь мерзкое чудовище. Ведь ей самою судьбой было
предназначено стать женой Бога и воссесть рядом с ним на троне.
Иногда Джоанна усаживалась на согретые солнцем каменные ступени — обычно это
происходило на закате — рядом со старым человеком...
Это место было облюбовано ею уже давно, и ему оно тоже нравилось. У них
нашлось что-то общее. В первый раз, когда они встретились, он заботливо
укрыл ее плащом, чтобы она, не дай Бог, не простудилась.
Затем он начал ей рассказывать чудесные истории о прошлых битвах, о
приключениях своей молодости и очень часто о своем сыне Хьюго.
— Ты познаешь настоящее счастье, дитя, когда увидишь его воочию.
Так продолжалось целое лето и осень, а потом вдруг старик смолк и упал,
ударившись затылком о каменную ступень.
Джоанна вскочила, побежала стремглав, позвала на помощь.
Слуги отнесли старого герцога в спальню, и гонцы были посланы по всем замкам
Ангулема. Весть достигла и Изабеллы.
Она прибыла так скоро, как только смогла.
Гонец помчался и в Святую землю. Но вряд ли он смог бы там быстро отыскать
крестоносца Хьюго де Лузиньяна.
В отсутствие наследника старый герцог после нескольких дней напряженного и
горестного ожидания испустил дух.
А Хьюго так и не появился.
Всеми овладел страх, что наследника убили сарацины и что Святая земля даже
не вернет тело Хьюго для захоронения его на родине.
Джоанне исполнилось десять лет. Иногда она задумывалась: когда же наступят
перемены? Если Хьюго не вернется, зачем ей оставаться здесь? Какой-нибудь
другой супруг возжелает ее руки. Она уже почти влюбилась в Хьюго благодаря
легендам о нем. Но все же он оставался бесплотным духом. А вдруг он не тот,
кого она ждала? Вдруг ее постигнет жестокое разочарование? Для десятилетней
девочки слишком много поводов для опасных размышлений предоставляло то, что
творилось вокруг.
А время шло...
И наконец он явился.
В этот момент Джоанна была в саду, рвала цветы для букета, чтобы поставить
его в своей спальне.
Как ей и мечталось, копыта коней простучали по деревянному мосту, но она их
не слышала. Только колокола и восторженные вопли, доносящиеся из замка,
заставили ее насторожиться.
Джоанна побежала в замок и очутилась в сумрачном холле прежде него.
Он вошел — бронзовый от загара, высокий, в сияющих латах, с алым крестом,
начертанным на груди. Такой, каким он и должен был быть — благородным,
незапятнанным и невероятно прекрасным рыцарем из легенд.
Они молча разглядывали друг друга.
Потом он прошел несколько шагов — скрипели его сапоги, чуть лязгали
латы, — и он очутился совсем близко от девочки.
В его глазах Джоанна увидела недоумение.
Кто-то подсказал:
— Это леди Джоанна, милорд!
— Мне кажется, я сплю... Она так похожа...
— Вы не спите, господин. Джоанна ее дочь.
Джоанна нашла в себе силы пролепетать:
— Все говорят, что я похожа на свою матушку...
— О дьявол! — И тут же его глаза затуманились. Он, словно слепой,
приложился поцелуем к ее детской ручке, потом выпрямился и, как подобает
мужчине и сеньору, стал принимать поздравления с возвращением и сочувствие
по поводу кончины его родителя.
Хьюго был печален, когда преклонил колени у могилы отца, долгое время провел
в молчании и так же молчалив был, вернувшись к уже накрытому пиршественному
столу.
Он добрый!
— таково было первое впечатление Джоанны от встречи с женихом.
Без стальных лат он уже не выглядел столь богоподобным, но зато был более
красивым и симпатичным. Девочку посадили рядом с хозяином замка, и он
непрестанно подавал ей самые сочные, самые соблазнительные кусочки мяса, и
она их ела, чтобы угодить ему.
Когда они прожевали первые куски угощения и запили их вином — он глотком, а
она каплей, — мужчина шепнул
...Закладка в соц.сетях
