Обручальное кольцо

Аннотация

Обручальное кольцо было единственным сокровищем юной Пруденс Оллбрайт,
единственной надеждой на возвращение жениха, отправившегося искать счастье в
колонии Нового Света. Устав ждать, девушка бежала из своего безотрадного
дома, чтобы найти его самой. Но случилось так, что судьба свела Пруденс с
благородным судовым врачом Россом Мэннингом, рискнувшим жизнью, чтобы
вырвать ее из грязных рук жестокого и распутного капитана Хэкетта...

Глава 1

Лондон, 1750 год
— Ну и чудачка ты, Пру! Ей-богу, лучше быть шлюхой в Чипсайде, чем
каждый день так издеваться над собой!
Пруденс Оллбрайт состроила гримасу своей подруге Бетси, продолжая обматывать
вокруг груди широкую муслиновую ленту. Затаив на секунду дыхание, она
сделала еще одно усилие и потянула ленту так, что ткань затрещала, а потом
завязала концы.
Жаль, что у меня пышная грудь! — с досадой подумала девушка, тут же осудив
себя за раздражительность: папа был бы ею недоволен. Ведь что Бог ни делает,
все к лучшему.
— Бетси, если сегодня вечером разговор в таверне пройдет удачно, я с
наслаждением опять надену корсет и красивое платье. Но пока... —
Пруденс натянула на себя сорочку и подвязала ее под самым горлом, влезла в
нижнюю юбку, а в довершение всего облачилась в ветхое, вылинявшее платье и
туго зашнуровала его на груди.
Теперь ее фигурка стала по-мальчишески плоской и худенькой. Завязав на талии
старенький фартук, Пру с улыбкой пожала плечами:
— По лондонским докам гораздо безопаснее разгуливать под видом бесполой
старухи.
Бетси хмыкнула и протянула руку к скляночке с румянами.
— Может, оно и так, но это занятие неприбыльное. — И она мазнула
яркой краской по щекам и в ложбинке между грудями, чтобы придать большую
соблазнительность своему весьма скромных размеров бюсту. — Нет, ты
только подумай, — вдруг хихикнула она. — Я из сил выбиваюсь, чтобы
моя грудь выглядела повнушительнее, а ты, у которой этого добра в избытке,
мучаешься, скрывая свои прелести.
Пруденс закрутила длинные темно-рыжие волосы в узел, заколола его на макушке
маленьким гребнем и надела парик, с которого свисали седые, засаленные
космы. Сверху она водрузила большую грязную шляпу с лентами по бокам,
которая почти полностью скрывала ее свежее, юное личико, а потом завязала на
груди изодранную косынку.
— Но, Бетси, что еще мне остается делать? — со вздохом сказала
Пру.
Бетси фыркнула, показывая, что ее терпение истощилось.
— Клянусь всеми знаменами Тауэра, надень-ка нормальное платье и идем
вместе — прогуляемся по улицам! С такой-то мордашкой ты и моргнуть не
успеешь, как заработаешь на билет до Виргинии. Это куда лучше, чем строить
из себя старую каргу и продавать всякую мелочь, урывая фартинг здесь,
фартинг там.
— Господи помилуй! Ты же знаешь, я никогда не смогу стать портовой
шлюхой и... — Пруденс запнулась. В целом мире Бетси была ее
единственным другом. К кому еще она обратилась бы за помощью, приехав в
Лондон? Нет, Пру совсем не хотелось обижать Бетси резкими словами. А кроме
того, если верить подруге, то выходит, что ей нравится эта профессия.
Бетси прищелкнула языком.
— О, Пру, ты всегда была скромницей. Еще во времена нашего детства,
когда мы жили в Винсли. Ты делала все по правилам, не то что я.
— Ничего подобного! Я тоже безобразничала. И меня не раз запирали одну
на маслобойне, чтобы я раскаялась в своем поведении. А иногда мама клала
меня на коленку и отхаживала прутиком по заду... Но я старалась не
расстраивать папу.
Бетси подмигнула Пру и сказала с усмешкой:
— Ну да, потому-то ты и распевала целыми днями псалмы. А пока ты стояла
на коленях в церкви, я украдкой целовалась с деревенскими парнями.
— Меня учили чтить и бояться Господа, — возразила Пруденс. —
Разве это плохо? А теперь ты хочешь, чтобы я вмиг все забыла и вышла с тобой
на улицу?
— Пресвятая Матерь Божия! Пру, ты рассуждаешь как завзятая
девственница.
Пруденс вздрогнула и дотронулась до кольца, подаренного Джеми, чувствуя, как
ее щеки вспыхнули от стыда. Буквы Джи Эй, выгравированные вязью на тусклом
золотом ободке, казалось, насмехались над ее надеждами.
— Какую это песню ты, бывало, пела? — ухмыльнулась Бетси и
затянула тоненьким сопрано:
— Так и будет! Он на коленях клялся мне в верности. И сказал, что мы
обручились пред лицом Господа. Мы уже были бы женаты, если бы Джеми не
отозвали на его плантацию в Виргинию.

— Да зачем же твоему распрекрасному лорду Джеми — виконту, как ты
утверждаешь, — жениться на деревенской девчонке? Хоть бы и с приданым
от деда?!
— Потому что он любит меня! — с жаром ответила Пру.
— А письма, которые ты посылала в Беркшир? Он ведь так и не ответил на
них.
— Наверное, Джеми уже уехал в Колонии. И все еще не получил их. —
Она вытянула руку, сжатую в кулачок, чтобы Бетси полюбовалась золотым
колечком. — Джеми отдал мне свое кольцо. А оно немало" стоит. И сказал,
что теперь мы уже как бы женаты.
— Фу! Муж чины всегда платят за благосклонность женщины. Так устроен
мир. Подарок — в обмен на твое сокровище. Вот почему лорд Джеми отдал тебе
кольцо.
Пруденс вдруг одолели непривычные сомнения. Ведь Бетси гораздо лучше ее
знает мужчин. Но Джеми, милый Джеми — он так хорош, и его взор так
правдив!..
— Нет, я люблю его! И он меня любит. Джеми обрадуется, узнав, что я не
стала ждать его возвращения и отправилась к нему на другой край света, через
океан. И он женится на мне. — Пруденс стиснула руки на животе и тут же
скорчилась от боли. — Он должен жениться! — Она вздохнула,
выпрямилась и с трудом выдавила улыбку: — Ты злючка, Бетси. Того и гляди, я
начну сомневаться в моем лорде Джеми. Но чем быстрее я двинусь в путь...
— Тогда заложи свое кольцо, — сухо посоветовала Бетси.
— Сохрани Господи! Кольцо, которое дал мне Джеми? В тот день он
поцеловал меня и... — Пру снова залилась румянцем и умолкла.
Ее подруга усмехнулась — лукаво и многозначительно, как опытная женщина.
— Тебе понравилось? Ты никогда не рассказывала мне об этом.
Пруденс отвернулась. Ее лицо горело как маков цвет. Только дважды они с
Джеми были близки. Склон холма, мягкий дождичек; все вокруг окутано туманом;
овцы, которые тыкались носом в ее ноги... комья грязи, прилипшие к юбке... а
потом страх и боль.
— ...Его слова и поцелуи были полны искренних обещаний, —
пробормотала она.
Бетси крепко ухватила Пруденс за плечи и повернула лицом к себе.
— А все остальное? — спросила она, скептически приподняв брови.
— Я... я очень боялась, что нас кто-нибудь увидит... и конечно же, все
это не укрылось от глаз Господа... А второй раз, перед его отъездом...
времени было так мало.
Свидание получилось грустным, и Джеми торопился. — Пру сглотнула слезы
и вытерла глаза, не в силах признаться, что именно эта часть отношений с
Джеми доставляла ей меньше всего удовольствия. Бетси нежно обняла подругу.
— Ах ты, моя милая невинная бедняжка! Как заставить тебя прозреть? Ты
все видишь в розовом свете. — Она вздохнула. — Может, и в самом
деле лучше тебе зарабатывать деньги прежним способом, хоть на это уйдет
много времени. — Бетси подошла к треснувшему зеркалу, стоявшему на
камине, чересчур большом для их маленькой, тесной мансарды. — Что
касается меня... — Она нахмурилась, рассматривая в зеркале свое
отражение. — Господи, да я похожа на привидение. Как будто сейчас
Хэллоуин. Надо еще подкраситься. Дай-ка мне скляночку со светло-вишневыми
румянами, дорогая.
Пруденс внимательно наблюдала, как подруга портит свое прелестное личико:
сначала Бетси намазала щеки кричаще яркой краской, а потом, орудуя кроличьей
лапкой, положила сверху густой слой пудры.
Пру подумала, что Бетси слишком красива, чтобы тратить свою юность, общаясь
с отбросами общества в лондонских доках. Но возможно, когда-нибудь она
узнает, что такое настоящая любовь, и ей повезет, как Пру с Джеми.
— Ты готова наконец? — спросила Бетси, взбила белокурые волосы,
распушила юбки под нарядным шелковым платьем и надела на голову кокетливую
соломенную шляпку.
— Еще минуточку. — Пру присела на колени возле холодного камина,
набрала горсть золы и потерла ею руки и лицо. Тут к ней снова вернулся
природный оптимизм. — Ну, если я сегодня договорюсь обо всем с твоим
мистером Кроуном, то, милостью Божьей, в Виргинию мне удастся попасть
гораздо быстрее, чем я рассчитывала, — с улыбкой добавила она.
Бетси фыркнула.
— В любовных делах он не мастак, только трепаться умеет. Господи, ни на
секунду не умолкает! Но когда Кроун сказал, что едет в Вильямсбург со всем
своим семейством и его жене нужна служанка присматривать за детьми, я сразу
подумала о тебе.
Пруденс взяла маленький горшочек с дегтем, подошла к зеркалу и вымазала
черной массой передние зубы. Потом повесила на руку огромную корзину.

— Я готова. Нет, подожди! Кольцо лорда Джеми. — Любовно погладив
золотой ободок, она с явной неохотой сняла его с пальца.
Дома Пруденс никогда не расставалась с этой вещицей, и по ночам ей спалось
спокойнее с кольцом на руке.
Встав коленями на убогую кровать, на которой девушки спали вдвоем, Пруденс
приподняла дешевенький матрас, набитый ветошью и оческами шерсти, поцеловала
подарок Джеми и положила его рядом с тощим мешочком, где хранились деньги.
Это были все ее сбережения. Она нахмурилась, порылась в нем и вытащила
несколько монеток.
— Сегодня надо купить побольше лент. Моряки любят дарить их своим
подружкам.
Бетси согласно кивнула:
— Это точно. Все, как я говорила. Подарок в обмен на сокровище. Хочешь
овладеть женщиной — преподнеси ей какую-нибудь безделушку. — Она
вздохнула. — Ничего, дорогая. Не дуйся на меня. Лорд Джеми, конечно,
любит тебя. А теперь скажи: ты вернешься домой, чтобы переодеться перед
встречей с мистером Кроуном?
— Конечно. — И Пруденс указала на свои лохмотья. — Он ни за
что не наймет меня в таком виде.
— Приходи к семи. Сегодня вечером мне придется повозиться с одним
похотливым адвокатишкой.
— Значит, я буду спать в прихожей? — Пруденс скорчила гримаску.
Прихожая в крошечной мансарде одного из лондонских доходных домов, где жили
подруги, была узкая, темная, и там плохо пахло. Поэтому Пруденс терпеть не
могла, когда клиенты оставались на ночь.
— Нет, — успокоила ее Бетси. — Этот корабль попал в штиль.
Оснащен-то он как надо, да вот паруса не стоят и маловато ветра! Больше часа
не задержится. — Она запустила руку за корсаж и выудила оттуда
шестипенсовик. — Вот тебе про запас. На карманные расходы. Купи
корнуэльский пирог, чтобы не скучно было дожидаться, пока я закончу.
Пруденс спрятала монету в карман и пылко обняла Бетси.
— Что бы я без тебя делала?
Подруги спустились по лестнице и вышли на Шулейн. Здесь было много домов
предварительного заключения. В них под присмотром бейлифов сидели должники,
которым вскоре предстояло отправиться в центральную тюрьму. Убогие таверны и
жалкие магазинчики придавали улице весьма неприглядный вид. Девушки быстро
свернули за угол, миновали Флит-Маркет, задержавшись там на несколько минут,
чтобы купить ленты, а потом распрощались возле Олд-Бейли-роуд. Бетси пошла в
северную часть города — к Ньюгэйт-стрит и Чипсайду, где молодые щеголи
рыскали в поисках легкой поживы. А Пруденс направилась к Темзе. Зловонные
портовые запахи отравляли свежий утренний воздух. Даже в этот ранний час из
таверн вырывались клубы табачного дыма и поднимались вверх до самых карнизов
крыш, к которым в виде рекламы были подвешены пивные кружки. На каждом углу
резко пахло рыбой: там во всю мочь орали лоточники, предлагая свой товар. В
сточных канавах гнили дохлые собаки и крысы. Их трупы время от времени
пожирали грязные, вонючие свиньи, бродившие по улицам. Приятным исключением
были только кондитерские: оттуда шел вкусный аромат выпечки и хорошо
прожаренного английского ростбифа. Приподняв юбки, Пруденс перешагнула через
небольшую канавку, куда колбасники выкидывали зловонные отбросы своего
товара, и с отвращением сморщила нос. Нет, ей был не по душе этот город —
грязный и многолюдный.
Проходя мимо собора святого Павла, она задрала голову вверх. Толпы людей
портят даже красоту этого великолепного сооружения: ведь его невозможно
увидеть целиком. Пруденс вздохнула. Но папочка был бы рад взглянуть на
собор, особенно на чудесные украшения внутри. За первым вздохом последовал
второй. Со дня приезда в Лондон Пруденс только раз была в церкви. Однажды
серым, дождливым деньком она прокралась в собор святого Павла, словно
закосневшая во всех пороках грешница, которая не имеет права обращаться с
мольбой к своему Создателю.
Миновав здание Таможни, Пруденс по Тауэрской лестнице спустилась на
набережную. От августовской жары, нараставшей с каждой минутой, у нее
кружилась голова. Лента, туго стянувшая грудь, мешала дышать.
В районе Пула — той части Темзы, которая простирается от Тауэрского моста до
Лаймхауса, — кораблей 5ыло гораздо меньше, чем обычно. На фоне чистого
голубого неба четко вырисовывались мачты двух крепеньких купцов.
Плоскодонное судно, нагруженное углем, несколько маленьких каботажных
суденышек, три-четыре тендера, на которых перевозили провизию из
доков, — ют и все. Зато набережная была запружена народом: носильщики,
стражи порядка, торговцы сновали взад и вперед, словно пчелы в улье. Такие
не станут покупать безделушки у бедной старухи. Что касается моряков,
которые коротали время, стоя в дверях таверн и пивных, то они скорее
потратят свои денежки на шлюх, с вызывающим видом прогуливающихся по
набережной, чем на та-5ак или жестянку с чаем. Казалось, даже самый воздух
был осквернен их непристойными замечаниями и похабными выкриками.

— Эй, куколка! Может, пришвартуешься ко мне?
— Красоточка, я тебя умоляю, подними-ка свои паруса! Пожалей хоть
немного морячка — у него аж зудит в одном месте!
— Ах ты, милашка! Можно влезть к тебе на борт? Пруденс краснела от этих
грубых слов. Хорошо еще, что они адресованы не ей; и все же она испытывала
жгучий стыд. За двадцать один год своей жизни Пру впервые услышала такие
речи только здесь, в Лондоне.
И вдруг она вспомнила о своем бедном покойном папочке, который наверняка
сказал бы сейчас: Котеночек мой, тебе некого винить, кроме самой себя. Бог
указывает множество путей, а выбор остается за нами.
Но разве она могла придумать что-то лучшее?
Возле одного из причалов суетился народ. Пруденс сразу узнала свою
приятельницу — краснощекую толстуху, которая подвозила провизию на корабли.
Стоя в лодке, она бешено жестикулировала. Дюжина разряженных девиц, все в
кружевах и ярких лентах, что-то кричали ей в ответ.
Протиснувшись сквозь толпу, Пруденс хмуро спросила:
— Что стряслось, Грейс?
Толстуха раздраженно фыркнула, откинув со лба седую прядь волос.
— Под Дептфордом стоит военная флотилия, корабли уже готовы к отплытию.
Я сказала этим девкам, что могу отвезти их туда, если каждая заплатит по два
пенса. Но здесь поместятся только двое, иначе мне придется выгрузить весь
товар. — И она указала на корзины со свежими продуктами и домашней
птицей, которыми была забита маленькая лодка. — А какая мне от этого
выгода? И кого выбрать среди этих размалеванных потаскушек? Все они хороши —
что одна, что другая!
Флотилия! Целая флотилия! И там полным-полно моряков, которым понадобятся
свечи, мыло и табак для дальнего плавания. Им можно сбыть все, что лежит у
меня в корзине, — подумала Пруденс. Собравшись с духом, она вытащила
из кармана шестипенсовик, подаренный Бетси, и протянула серебряную монету
Грейс:
— Вот, если возьмешь меня вместо них.
Грейс ухмыльнулась и тут же выхватила деньги из рук Пруденс.
— Договорились!
Под аккомпанемент громких жалоб проституток лодочница помогла Пруденс влезть
на борт, усадила ее между двух клеток с живыми цыплятами, а потом налегла на
весла.
Дептфорд находился в нескольких милях от Пула, вверх по течению Темзы. Это
была небольшая деревенька, главными достопримечательностями которой являлись
Королевская верфь, военные склады, бараки для моряков и несколько зданий,
где располагались различные службы Адмиралтейства. В доках стояла дюжина
высоких, горделивых военных кораблей, сверкавших свежей краской. На мачтах
висели яркие знамена и флаги. А палубы кишмя кишели матросами, которые
торопливо собирались в дорогу.
Лодочница просовывала свои товары в открытые иллюминаторы и амбразуры
военного корабля третьего класса. А Пруденс поднялась на верхнюю палубу с
помощью веселых матросов, которые передавали старушку друг другу из рук в
руки. Содержимое корзины расходилось молниеносно. На палубе царил настоящий
хаос: плачущие жены моряков, наглые проститутки, торговцы, предлагавшие
всякую всячину, надменные офицеры, морские пехотинцы в нарядных формах и
скромно одетые матросы смешались в бурлящую, пеструю толпу, обуреваемую и
волнением, и страхом. Дальняя дорога обещала множество приключений, но
Пруденс слыхала, что французы нападают на английские колонии. И моряки,
конечно, сознавали, что для многих из них это путешествие может оказаться
последним.
Прошло немногим более часа, а в корзине Пруденс почти ничего не осталось.
Зато в кармане звенели деньги. Девушка перегнулась через борт: лодка Грейс,
все еще наполовину забитая товаром, плыла к другому кораблю. Значит, в город
они вернутся не скоро. Пруденс в изнеможении прислонилась к поручню. Жара и
толпы людей действовали на нее угнетающе, а лента, туго стягивающая грудь,
мешала дышать. Может, укрыться где-нибудь в тенечке и отдохнуть?
Пруденс с трудом прокладывала путь в суетливой толпе, обходя стороной
шлюпки, заставленные клетками с домашней птицей, и пушки, стоявшие на
открытой палубе. Едва не наткнувшись на группу моряков, которые загружали
припасы в трюм, она вдруг услышала какой-то грохот, доносившийся сверху,
резко обернулась, и как раз вовремя. Прямо над головой угрожающе
раскачивалась огромная клеть, подвешенная к шлюпбалке. Раздался глухой удар,
и в ее голове словно зазвенели колокольцы. Прижав руку ко лбу, Пруденс
рухнула на пол. Из-под парика сочились теплые струйки крови.
— Эй, бабуся, здорово тебе досталось? — спросил молоденький
загорелый морячок, склонившись над ней. Его черные глаза были полны
сочувствия, а руки уже тянулись к ее голове.

Пруденс вывернулась и с трудом встала на ноги.
— Нет-нет! — пробормотала она, прижав к ранке край
передника. — Я просто немного передохну где-нибудь.
Этот парень не должен видеть ее вблизи! Дрожа и пошатываясь, Пруденс побрела
к баку, зашла внутрь и оказалась на верхней батарейной палубе. Там было не
менее людно, чем снаружи. Моряки, зная, что впереди их ждут долгие недели
вынужденного воздержания, наслаждались жизнью в объятиях проституток. При
виде хрипло стонущих парочек Пруденс почувствовала, как к горлу у нее
подступила тошнота. Двигаясь словно в полусне, она попятилась назад — к
люку. Крутая лестница вела на нижнюю палубу. Может, спуститься туда?
И вдруг она оступилась и полетела по ступенькам вниз головой, больно
ударяясь всем телом о деревянные доски.
Пруденс казалось, что это мучительное падение будет длиться вечно, словно
она проваливалась в черную, бездонную пропасть. Но вот наконец она с
грохотом рухнула на пол.
Когда Пруденс удалось очнуться и оглядеться вокруг, оказалось, что она
находится на нижней батарейной палубе. Кругом не было ни души. Борясь с
дурнотой и головокружением, задыхаясь от спертого воздуха, она изо всех сил
старалась хоть как-то развеять туман в голове.
Лучи солнца пробивались через открытые амбразуры. Воздух! — мелькнуло
в сознании Пруденс. — Только бы добраться до свежего воздуха! Обдирая
руки, она поползла по шершавому дощатому настилу к одной из пушек, стоявшей
как раз возле небольшого проема в стене. Вцепившись в орудие окровавленными
пальцами, Пруденс попыталась привстать. Но тут у нее вновь закружилась
голова, в ушах раздался звон, и все тело облилось липким ледяным потом.
Жалобно застонав, она пошатнулась и упала, ударившись о холодный ствол
пушки. А потом... все исчезло.

Закладка в соц.сетях