Обручальное кольцо

Аннотация

Обручальное кольцо было единственным сокровищем юной Пруденс Оллбрайт, единственной надеждой на возвращение жениха, отправившегося искать счастье в колонии Нового Света. Устав ждать, девушка бежала из своего безотрадного дома, чтобы найти его самой. Но случилось так, что судьба свела Пруденс с благородным судовым врачом Россом Мэннингом, рискнувшим жизнью, чтобы вырвать ее из грязных рук жестокого и распутного капитана Хэкетта...

Глава 1

Лондон, 1750 год — Ну и чудачка ты, Пру! Ей-богу, лучше быть шлюхой в Чипсайде, чем каждый день так издеваться над собой! Пруденс Оллбрайт состроила гримасу своей подруге Бетси, продолжая обматывать вокруг груди широкую муслиновую ленту. Затаив на секунду дыхание, она сделала еще одно усилие и потянула ленту так, что ткань затрещала, а потом завязала концы. Жаль, что у меня пышная грудь! — с досадой подумала девушка, тут же осудив себя за раздражительность: папа был бы ею недоволен. Ведь что Бог ни делает, все к лучшему. — Бетси, если сегодня вечером разговор в таверне пройдет удачно, я с наслаждением опять надену корсет и красивое платье. Но пока... — Пруденс натянула на себя сорочку и подвязала ее под самым горлом, влезла в нижнюю юбку, а в довершение всего облачилась в ветхое, вылинявшее платье и туго зашнуровала его на груди. Теперь ее фигурка стала по-мальчишески плоской и худенькой. Завязав на талии старенький фартук, Пру с улыбкой пожала плечами: — По лондонским докам гораздо безопаснее разгуливать под видом бесполой старухи. Бетси хмыкнула и протянула руку к скляночке с румянами. — Может, оно и так, но это занятие неприбыльное. — И она мазнула яркой краской по щекам и в ложбинке между грудями, чтобы придать большую соблазнительность своему весьма скромных размеров бюсту. — Нет, ты только подумай, — вдруг хихикнула она. — Я из сил выбиваюсь, чтобы моя грудь выглядела повнушительнее, а ты, у которой этого добра в избытке, мучаешься, скрывая свои прелести. Пруденс закрутила длинные темно-рыжие волосы в узел, заколола его на макушке маленьким гребнем и надела парик, с которого свисали седые, засаленные космы. Сверху она водрузила большую грязную шляпу с лентами по бокам, которая почти полностью скрывала ее свежее, юное личико, а потом завязала на груди изодранную косынку. — Но, Бетси, что еще мне остается делать? — со вздохом сказала Пру. Бетси фыркнула, показывая, что ее терпение истощилось. — Клянусь всеми знаменами Тауэра, надень-ка нормальное платье и идем вместе — прогуляемся по улицам! С такой-то мордашкой ты и моргнуть не успеешь, как заработаешь на билет до Виргинии. Это куда лучше, чем строить из себя старую каргу и продавать всякую мелочь, урывая фартинг здесь, фартинг там. — Господи помилуй! Ты же знаешь, я никогда не смогу стать портовой шлюхой и... — Пруденс запнулась. В целом мире Бетси была ее единственным другом. К кому еще она обратилась бы за помощью, приехав в Лондон? Нет, Пру совсем не хотелось обижать Бетси резкими словами. А кроме того, если верить подруге, то выходит, что ей нравится эта профессия. Бетси прищелкнула языком. — О, Пру, ты всегда была скромницей. Еще во времена нашего детства, когда мы жили в Винсли. Ты делала все по правилам, не то что я. — Ничего подобного! Я тоже безобразничала. И меня не раз запирали одну на маслобойне, чтобы я раскаялась в своем поведении. А иногда мама клала меня на коленку и отхаживала прутиком по заду... Но я старалась не расстраивать папу. Бетси подмигнула Пру и сказала с усмешкой: — Ну да, потому-то ты и распевала целыми днями псалмы. А пока ты стояла на коленях в церкви, я украдкой целовалась с деревенскими парнями. — Меня учили чтить и бояться Господа, — возразила Пруденс. — Разве это плохо? А теперь ты хочешь, чтобы я вмиг все забыла и вышла с тобой на улицу? — Пресвятая Матерь Божия! Пру, ты рассуждаешь как завзятая девственница. Пруденс вздрогнула и дотронулась до кольца, подаренного Джеми, чувствуя, как ее щеки вспыхнули от стыда. Буквы Джи Эй, выгравированные вязью на тусклом золотом ободке, казалось, насмехались над ее надеждами. — Какую это песню ты, бывало, пела? — ухмыльнулась Бетси и затянула тоненьким сопрано: — Так и будет! Он на коленях клялся мне в верности. И сказал, что мы обручились пред лицом Господа. Мы уже были бы женаты, если бы Джеми не отозвали на его плантацию в Виргинию. — Да зачем же твоему распрекрасному лорду Джеми — виконту, как ты утверждаешь, — жениться на деревенской девчонке? Хоть бы и с приданым от деда?! — Потому что он любит меня! — с жаром ответила Пру. — А письма, которые ты посылала в Беркшир? Он ведь так и не ответил на них. — Наверное, Джеми уже уехал в Колонии. И все еще не получил их. — Она вытянула руку, сжатую в кулачок, чтобы Бетси полюбовалась золотым колечком. — Джеми отдал мне свое кольцо. А оно немало" стоит. И сказал, что теперь мы уже как бы женаты. — Фу! Муж чины всегда платят за благосклонность женщины. Так устроен мир. Подарок — в обмен на твое сокровище. Вот почему лорд Джеми отдал тебе кольцо. Пруденс вдруг одолели непривычные сомнения. Ведь Бетси гораздо лучше ее знает мужчин. Но Джеми, милый Джеми — он так хорош, и его взор так правдив!.. — Нет, я люблю его! И он меня любит. Джеми обрадуется, узнав, что я не стала ждать его возвращения и отправилась к нему на другой край света, через океан. И он женится на мне. — Пруденс стиснула руки на животе и тут же скорчилась от боли. — Он должен жениться! — Она вздохнула, выпрямилась и с трудом выдавила улыбку: — Ты злючка, Бетси. Того и гляди, я начну сомневаться в моем лорде Джеми. Но чем быстрее я двинусь в путь... — Тогда заложи свое кольцо, — сухо посоветовала Бетси. — Сохрани Господи! Кольцо, которое дал мне Джеми? В тот день он поцеловал меня и... — Пру снова залилась румянцем и умолкла. Ее подруга усмехнулась — лукаво и многозначительно, как опытная женщина. — Тебе понравилось? Ты никогда не рассказывала мне об этом. Пруденс отвернулась. Ее лицо горело как маков цвет. Только дважды они с Джеми были близки. Склон холма, мягкий дождичек; все вокруг окутано туманом; овцы, которые тыкались носом в ее ноги... комья грязи, прилипшие к юбке... а потом страх и боль. — ...Его слова и поцелуи были полны искренних обещаний, — пробормотала она. Бетси крепко ухватила Пруденс за плечи и повернула лицом к себе. — А все остальное? — спросила она, скептически приподняв брови. — Я... я очень боялась, что нас кто-нибудь увидит... и конечно же, все это не укрылось от глаз Господа... А второй раз, перед его отъездом... времени было так мало. Свидание получилось грустным, и Джеми торопился. — Пру сглотнула слезы и вытерла глаза, не в силах признаться, что именно эта часть отношений с Джеми доставляла ей меньше всего удовольствия. Бетси нежно обняла подругу. — Ах ты, моя милая невинная бедняжка! Как заставить тебя прозреть? Ты все видишь в розовом свете. — Она вздохнула. — Может, и в самом деле лучше тебе зарабатывать деньги прежним способом, хоть на это уйдет много времени. — Бетси подошла к треснувшему зеркалу, стоявшему на камине, чересчур большом для их маленькой, тесной мансарды. — Что касается меня... — Она нахмурилась, рассматривая в зеркале свое отражение. — Господи, да я похожа на привидение. Как будто сейчас Хэллоуин. Надо еще подкраситься. Дай-ка мне скляночку со светло-вишневыми румянами, дорогая. Пруденс внимательно наблюдала, как подруга портит свое прелестное личико: сначала Бетси намазала щеки кричаще яркой краской, а потом, орудуя кроличьей лапкой, положила сверху густой слой пудры. Пру подумала, что Бетси слишком красива, чтобы тратить свою юность, общаясь с отбросами общества в лондонских доках. Но возможно, когда-нибудь она узнает, что такое настоящая любовь, и ей повезет, как Пру с Джеми. — Ты готова наконец? — спросила Бетси, взбила белокурые волосы, распушила юбки под нарядным шелковым платьем и надела на голову кокетливую соломенную шляпку. — Еще минуточку. — Пру присела на колени возле холодного камина, набрала горсть золы и потерла ею руки и лицо. Тут к ней снова вернулся природный оптимизм. — Ну, если я сегодня договорюсь обо всем с твоим мистером Кроуном, то, милостью Божьей, в Виргинию мне удастся попасть гораздо быстрее, чем я рассчитывала, — с улыбкой добавила она. Бетси фыркнула. — В любовных делах он не мастак, только трепаться умеет. Господи, ни на секунду не умолкает! Но когда Кроун сказал, что едет в Вильямсбург со всем своим семейством и его жене нужна служанка присматривать за детьми, я сразу подумала о тебе. Пруденс взяла маленький горшочек с дегтем, подошла к зеркалу и вымазала черной массой передние зубы. Потом повесила на руку огромную корзину. — Я готова. Нет, подожди! Кольцо лорда Джеми. — Любовно погладив золотой ободок, она с явной неохотой сняла его с пальца. Дома Пруденс никогда не расставалась с этой вещицей, и по ночам ей спалось спокойнее с кольцом на руке. Встав коленями на убогую кровать, на которой девушки спали вдвоем, Пруденс приподняла дешевенький матрас, набитый ветошью и оческами шерсти, поцеловала подарок Джеми и положила его рядом с тощим мешочком, где хранились деньги. Это были все ее сбережения. Она нахмурилась, порылась в нем и вытащила несколько монеток. — Сегодня надо купить побольше лент. Моряки любят дарить их своим подружкам. Бетси согласно кивнула: — Это точно. Все, как я говорила. Подарок в обмен на сокровище. Хочешь овладеть женщиной — преподнеси ей какую-нибудь безделушку. — Она вздохнула. — Ничего, дорогая. Не дуйся на меня. Лорд Джеми, конечно, любит тебя. А теперь скажи: ты вернешься домой, чтобы переодеться перед встречей с мистером Кроуном? — Конечно. — И Пруденс указала на свои лохмотья. — Он ни за что не наймет меня в таком виде. — Приходи к семи. Сегодня вечером мне придется повозиться с одним похотливым адвокатишкой. — Значит, я буду спать в прихожей? — Пруденс скорчила гримаску. Прихожая в крошечной мансарде одного из лондонских доходных домов, где жили подруги, была узкая, темная, и там плохо пахло. Поэтому Пруденс терпеть не могла, когда клиенты оставались на ночь. — Нет, — успокоила ее Бетси. — Этот корабль попал в штиль. Оснащен-то он как надо, да вот паруса не стоят и маловато ветра! Больше часа не задержится. — Она запустила руку за корсаж и выудила оттуда шестипенсовик. — Вот тебе про запас. На карманные расходы. Купи корнуэльский пирог, чтобы не скучно было дожидаться, пока я закончу. Пруденс спрятала монету в карман и пылко обняла Бетси. — Что бы я без тебя делала? Подруги спустились по лестнице и вышли на Шулейн. Здесь было много домов предварительного заключения. В них под присмотром бейлифов сидели должники, которым вскоре предстояло отправиться в центральную тюрьму. Убогие таверны и жалкие магазинчики придавали улице весьма неприглядный вид. Девушки быстро свернули за угол, миновали Флит-Маркет, задержавшись там на несколько минут, чтобы купить ленты, а потом распрощались возле Олд-Бейли-роуд. Бетси пошла в северную часть города — к Ньюгэйт-стрит и Чипсайду, где молодые щеголи рыскали в поисках легкой поживы. А Пруденс направилась к Темзе. Зловонные портовые запахи отравляли свежий утренний воздух. Даже в этот ранний час из таверн вырывались клубы табачного дыма и поднимались вверх до самых карнизов крыш, к которым в виде рекламы были подвешены пивные кружки. На каждом углу резко пахло рыбой: там во всю мочь орали лоточники, предлагая свой товар. В сточных канавах гнили дохлые собаки и крысы. Их трупы время от времени пожирали грязные, вонючие свиньи, бродившие по улицам. Приятным исключением были только кондитерские: оттуда шел вкусный аромат выпечки и хорошо прожаренного английского ростбифа. Приподняв юбки, Пруденс перешагнула через небольшую канавку, куда колбасники выкидывали зловонные отбросы своего товара, и с отвращением сморщила нос. Нет, ей был не по душе этот город — грязный и многолюдный. Проходя мимо собора святого Павла, она задрала голову вверх. Толпы людей портят даже красоту этого великолепного сооружения: ведь его невозможно увидеть целиком. Пруденс вздохнула. Но папочка был бы рад взглянуть на собор, особенно на чудесные украшения внутри. За первым вздохом последовал второй. Со дня приезда в Лондон Пруденс только раз была в церкви. Однажды серым, дождливым деньком она прокралась в собор святого Павла, словно закосневшая во всех пороках грешница, которая не имеет права обращаться с мольбой к своему Создателю. Миновав здание Таможни, Пруденс по Тауэрской лестнице спустилась на набережную. От августовской жары, нараставшей с каждой минутой, у нее кружилась голова. Лента, туго стянувшая грудь, мешала дышать. В районе Пула — той части Темзы, которая простирается от Тауэрского моста до Лаймхауса, — кораблей 5ыло гораздо меньше, чем обычно. На фоне чистого голубого неба четко вырисовывались мачты двух крепеньких купцов. Плоскодонное судно, нагруженное углем, несколько маленьких каботажных суденышек, три-четыре тендера, на которых перевозили провизию из доков, — ют и все. Зато набережная была запружена народом: носильщики, стражи порядка, торговцы сновали взад и вперед, словно пчелы в улье. Такие не станут покупать безделушки у бедной старухи. Что касается моряков, которые коротали время, стоя в дверях таверн и пивных, то они скорее потратят свои денежки на шлюх, с вызывающим видом прогуливающихся по набережной, чем на та-5ак или жестянку с чаем. Казалось, даже самый воздух был осквернен их непристойными замечаниями и похабными выкриками. — Эй, куколка! Может, пришвартуешься ко мне? — Красоточка, я тебя умоляю, подними-ка свои паруса! Пожалей хоть немного морячка — у него аж зудит в одном месте! — Ах ты, милашка! Можно влезть к тебе на борт? Пруденс краснела от этих грубых слов. Хорошо еще, что они адресованы не ей; и все же она испытывала жгучий стыд. За двадцать один год своей жизни Пру впервые услышала такие речи только здесь, в Лондоне. И вдруг она вспомнила о своем бедном покойном папочке, который наверняка сказал бы сейчас: Котеночек мой, тебе некого винить, кроме самой себя. Бог указывает множество путей, а выбор остается за нами. Но разве она могла придумать что-то лучшее? Возле одного из причалов суетился народ. Пруденс сразу узнала свою приятельницу — краснощекую толстуху, которая подвозила провизию на корабли. Стоя в лодке, она бешено жестикулировала. Дюжина разряженных девиц, все в кружевах и ярких лентах, что-то кричали ей в ответ. Протиснувшись сквозь толпу, Пруденс хмуро спросила: — Что стряслось, Грейс? Толстуха раздраженно фыркнула, откинув со лба седую прядь волос. — Под Дептфордом стоит военная флотилия, корабли уже готовы к отплытию. Я сказала этим девкам, что могу отвезти их туда, если каждая заплатит по два пенса. Но здесь поместятся только двое, иначе мне придется выгрузить весь товар. — И она указала на корзины со свежими продуктами и домашней птицей, которыми была забита маленькая лодка. — А какая мне от этого выгода? И кого выбрать среди этих размалеванных потаскушек? Все они хороши — что одна, что другая! Флотилия! Целая флотилия! И там полным-полно моряков, которым понадобятся свечи, мыло и табак для дальнего плавания. Им можно сбыть все, что лежит у меня в корзине, — подумала Пруденс. Собравшись с духом, она вытащила из кармана шестипенсовик, подаренный Бетси, и протянула серебряную монету Грейс: — Вот, если возьмешь меня вместо них. Грейс ухмыльнулась и тут же выхватила деньги из рук Пруденс. — Договорились! Под аккомпанемент громких жалоб проституток лодочница помогла Пруденс влезть на борт, усадила ее между двух клеток с живыми цыплятами, а потом налегла на весла. Дептфорд находился в нескольких милях от Пула, вверх по течению Темзы. Это была небольшая деревенька, главными достопримечательностями которой являлись Королевская верфь, военные склады, бараки для моряков и несколько зданий, где располагались различные службы Адмиралтейства. В доках стояла дюжина высоких, горделивых военных кораблей, сверкавших свежей краской. На мачтах висели яркие знамена и флаги. А палубы кишмя кишели матросами, которые торопливо собирались в дорогу. Лодочница просовывала свои товары в открытые иллюминаторы и амбразуры военного корабля третьего класса. А Пруденс поднялась на верхнюю палубу с помощью веселых матросов, которые передавали старушку друг другу из рук в руки. Содержимое корзины расходилось молниеносно. На палубе царил настоящий хаос: плачущие жены моряков, наглые проститутки, торговцы, предлагавшие всякую всячину, надменные офицеры, морские пехотинцы в нарядных формах и скромно одетые матросы смешались в бурлящую, пеструю толпу, обуреваемую и волнением, и страхом. Дальняя дорога обещала множество приключений, но Пруденс слыхала, что французы нападают на английские колонии. И моряки, конечно, сознавали, что для многих из них это путешествие может оказаться последним. Прошло немногим более часа, а в корзине Пруденс почти ничего не осталось. Зато в кармане звенели деньги. Девушка перегнулась через борт: лодка Грейс, все еще наполовину забитая товаром, плыла к другому кораблю. Значит, в город они вернутся не скоро. Пруденс в изнеможении прислонилась к поручню. Жара и толпы людей действовали на нее угнетающе, а лента, туго стягивающая грудь, мешала дышать. Может, укрыться где-нибудь в тенечке и отдохнуть? Пруденс с трудом прокладывала путь в суетливой толпе, обходя стороной шлюпки, заставленные клетками с домашней птицей, и пушки, стоявшие на открытой палубе. Едва не наткнувшись на группу моряков, которые загружали припасы в трюм, она вдруг услышала какой-то грохот, доносившийся сверху, резко обернулась, и как раз вовремя. Прямо над головой угрожающе раскачивалась огромная клеть, подвешенная к шлюпбалке. Раздался глухой удар, и в ее голове словно зазвенели колокольцы. Прижав руку ко лбу, Пруденс рухнула на пол. Из-под парика сочились теплые струйки крови. — Эй, бабуся, здорово тебе досталось? — спросил молоденький загорелый морячок, склонившись над ней. Его черные глаза были полны сочувствия, а руки уже тянулись к ее голове. Пруденс вывернулась и с трудом встала на ноги. — Нет-нет! — пробормотала она, прижав к ранке край передника. — Я просто немного передохну где-нибудь. Этот парень не должен видеть ее вблизи! Дрожа и пошатываясь, Пруденс побрела к баку, зашла внутрь и оказалась на верхней батарейной палубе. Там было не менее людно, чем снаружи. Моряки, зная, что впереди их ждут долгие недели вынужденного воздержания, наслаждались жизнью в объятиях проституток. При виде хрипло стонущих парочек Пруденс почувствовала, как к горлу у нее подступила тошнота. Двигаясь словно в полусне, она попятилась назад — к люку. Крутая лестница вела на нижнюю палубу. Может, спуститься туда? И вдруг она оступилась и полетела по ступенькам вниз головой, больно ударяясь всем телом о деревянные доски. Пруденс казалось, что это мучительное падение будет длиться вечно, словно она проваливалась в черную, бездонную пропасть. Но вот наконец она с грохотом рухнула на пол. Когда Пруденс удалось очнуться и оглядеться вокруг, оказалось, что она находится на нижней батарейной палубе. Кругом не было ни души. Борясь с дурнотой и головокружением, задыхаясь от спертого воздуха, она изо всех сил старалась хоть как-то развеять туман в голове. Лучи солнца пробивались через открытые амбразуры. Воздух! — мелькнуло в сознании Пруденс. — Только бы добраться до свежего воздуха! Обдирая руки, она поползла по шершавому дощатому настилу к одной из пушек, стоявшей как раз возле небольшого проема в стене. Вцепившись в орудие окровавленными пальцами, Пруденс попыталась привстать. Но тут у нее вновь закружилась голова, в ушах раздался звон, и все тело облилось липким ледяным потом. Жалобно застонав, она пошатнулась и упала, ударившись о холодный ствол пушки. А потом... все исчезло.

Закладка в соц.сетях