Жанр: Любовные романы
Голая правда о мужчинах.
... глупый
щенок. Но грустный щенок. Я вдруг подумала, что веду себя с ним так же, как
Хью обошелся со мной. И не сказать, чтобы я гордилась собой.
— Извините, Эрон. Я была очень занята эту неделю. Но как бы то ни было, это
не оправдание. Я должна была позвонить. Я действительно очень сожалею, что
так получилось. Как вы поживаете?
— Хорошо. — Он, казалось, немного смягчился, но в голосе его по-прежнему
звучала обида. — Слегка повредил локоть и теперь вынужден ходить на ЛФК, а
так все прекрасно. Правда, недостает вас. Вы моя судьба, но мы совсем не
видимся. Как так может быть? Я больше разговариваю с вашим папой, чем с
вами.
Я буду вынуждена пристукнуть моего папу. Не насмерть. Просто поставлю синяк
под глазом или еще где-нибудь. Подавив свои жестокие наклонности, я
вздохнула.
— Извините, Эрон. Право, я не знаю, что еще сказать. Это была неприятная
неделя. И в связи с этим мне нужно вам кое-что сообщить. В самом деле,
неплохо бы поговорить. — Я не должна была водить его за нос, если не
испытывала к нему ничего, кроме дружеских чувств. Но с друзьями так не
обращаются.
— И я о том же говорю! Да, нам нужно поговорить! Я зарезервировал для нас на
уик-энд прогулку на плотах по реке Траки, недалеко от озера Тахо. Это будет
что-то восхитительное! Вам понравится. К тому же там будут все мои друзья. И
мой брат тоже. Так что вы сможете познакомиться со всей компанией. Я уверен,
они вас полюбят так же, как я.
— Я... Полюбят меня? Эрон, вы не можете любить меня. Мы с вами только что
познакомились. Вам не кажется, что вы слегка преувеличиваете?
В кои-то веки кто-то применительно ко мне употребил слово на букву
л
! И то
несмышленый подросток с бреднями о том, что это предначертано судьбой.
Неудивительно, что мне уготовано стать проституткой с пагубным пристрастием
к наркотикам.
— Си-Джей, чтоб вы знали, я уже не ребенок. Мне почти двадцать три года, и я
знаю, чего хочу. Вас. Я понял, что вы предназначены мне судьбой, как только
стал читать ваши колонки. — Эрон Джадсон говорил очень твердо и уверенно. Я
даже задумалась, когда последний раз была так уверена в чем-нибудь.
Мои рассеянные мысли прервало какое-то оживление в отделе новостей. Я
подняла глаза и увидела Хью, пробирающегося между столами. Я слышала от
Билла о его успехах. Хью разоблачил злоупотребления в пенсионном фонде, и
уже поговаривали, что власти ходатайствуют о присуждении ему большой
журналистской награды. Все встречали его приветственными жестами,
похлопывали по спине и поздравляли с победой.
Еще бы. Злые гении всегда побеждают.
Неожиданно я осознала одновременно две вещи. Во-первых, что Эрон все еще что-
то говорит, но в течение последних нескольких минут я не слышала ни слова.
И, во-вторых, что Хью по коридору направляется прямо к моему кабинету. Черт!
— Си-Джей! — продолжал Эрон. — Вы меня слышите? Так вы хотите пойти со мной?
Я заказал для вас отдельную комнату, так что никакого нажима не будет, если
это вас пугает.
— Что? Гм... нет, меня ничто не пугает... Дело в том...
И тут в коридор вышла, чертова стерва. Она встала прямо перед Хью и
вцепилась ему в руку своими красными ногтями.
Он остановился поговорить с ней. Возможно, он вообще не собирался заходить
ко мне. Я была не только патетична — я была безнадежно патетична. Настоящий
печеночный паштет.
— Эрон, расскажите подробнее об уик-энде, — сказала я в трубку. Отвращение к
самой себе придало твердости моему голосу и укрепило мою решимость.
Когда он начал расписывать прелести катания на плотах по бурной речке, я
украдкой взглянула на Хью с Каспар. Чертова стерва уже ушла, и он стоял
почти в дверях моего кабинета. Еще один шаг — и за ним закроется дверь.
Ого! Это потребует немалого хладнокровия.
— Извините, Эрон, — сказала я в трубку, вложив как можно больше страсти в
свой голос. — Одну минуточку. — Я откинула голову и наградила Хью своим
коронным, гневным взглядом, способным охладить самый жаркий пыл. — Чем могу
помочь?
Хью выглядел изнуренным, с бледным лицом и темными кругами под глазами. Но я
безжалостно заглушила всплеск сочувствия, всколыхнувшегося во мне, и ждала
ответа.
— Помочь мне? Ты можешь помочь мне? Это все, что ты можешь мне сказать? — В
голосе Хью все заметнее слышалось недоверие. Чувствовалось также, что он
обозлен, однако это не смягчило захлестнувшей меня волны ярости. После того,
что он мне устроил, ему еще хватает наглости гневаться на меня?
Не успела я даже об этом подумать, как ярость моя выплеснулась через край.
Неожиданно я услышала собственный голос, говоривший что-то, чего я не
собиралась говорить:
— Эрон, дорогой! Я с удовольствием пойду с вами на уик-энд. Я позвоню вам
позже, уточнить детали. Спасибо! Пока.
Я бросила трубку на рычаг и снова взглянула на Хью.
— Извини. Ты что-то говорил?
Он стоял, понурив голову, его руки как плети висели вдоль туловища. Живое
олицетворение уныния. Человек, несомненно, заслуживал премии Театральной
Академии за свое актерское мастерство.
Он ничего не отвечал. Просто стоял неподвижно в течение минуты. Потом сунул руки в карманы и сказал:
— Как ты могла так поступить? С моего отъезда не прошло и недели. Твои
обещания так мало значат для тебя?
Я с грохотом отодвинула кресло и встала.
— Как ты смеешь говорить мне об обещаниях? Ты спал со мной и вылез из моей
постели в середине ночи, но с тех пор ни разу не позвонил. Но зато ты звонил
этой стерве и нашел время вести с ней длинный нежный разговор. — Я ударила
кулаком по письменному столу. — Я еще раз тебя спрашиваю, как ты смеешь
говорить мне об обещаниях?
Он открывал и закрывал рот несколько раз, с очевидным смятением в глазах. В
его очаровательных, зеленых, как у дьявола, глазах.
— Что? О чем ты говоришь? Я не... разговаривал с Каспар, я только сказал
ей...
— Я не хочу больше слушать твою ложь! Меня все предупреждали, что ты
развратник, мистер Обходительность. Но когда мы были вместе, мне казалось, я
увидела в тебе что-то большее. Что-то, выходящее за рамки этого образа. Но
все это оказалось обманом. Я была просто еще одной закладкой в твоем
ноутбуке, не правда ли? Так что покинь мой кабинет.
Хью начал было говорить, но я вытянула руку, чтобы он замолчал.
— Уходи, Хью! Я буду еще большей дурочкой, если снова позволю тебе играть
мной.
Он круто повернулся и рванул на себя дверь, но затем остановился.
— К твоему сведению, я не звонил Каспар. Я звонил тебе. Но тебя не было, и
секретарша, не знаю, какого черта нужно было это делать, соединила меня с
Каспар. Весь мой разговор с ней состоял из единственной просьбы. Когда я
улетал, зарядное устройство для аккумулятора сотового осталось у меня дома.
Не мог же я звонить тебе в тех поднадзорных условиях из полицейского
управления. Поэтому я просил ее передать, чтобы ты связалась со мной. Я
оставил ей номер телефона-автомата и заставил ее дважды мне повторить. Я
дежурил у телефона каждый вечер в одиннадцать часов и ждал твоего звонка. —
Он запустил пальцы в волосы. — Я ждал каждый вечер около двадцати минут, но
ты так и не позвонила. Теперь я вернулся. И когда я сгораю от нетерпения
обнять тебя и выяснить, что произошло, ты строишь планы на романтическое
свидание с другим!
Теперь заикаться начала я:
— Но я... она мне ничего...
В свою очередь, Хью поднял руку, чтобы я замолчала.
— Забудь об этом. Ты без конца повторяешь, что никогда не поверишь мне. Я
устал оправдываться и чувствовать жалость к себе. Я пять месяцев ходил
вокруг тебя на почтительном расстоянии, но ты никогда меня не замечала.
Теперь же, когда это произошло, ты меня не хочешь.
— Пять месяцев! — Мои терзания почти мгновенно сменились гневом. — Как это
понимать? Ты пять месяцев прикидывался? Ты якобы думал, что я встречаюсь с
Биллом? Так поэтому ты перегулял со всеми красотками в городе? Я не
принадлежу к их числу, Хью. Несмотря на все усилия Паолы. Я не из тех, кто
чувствует себя комфортно на высоких каблуках во время светских тусовок. Я
люблю ходить на игры с мячом и встречаться с моими друзьями.
Хью посмотрел на меня долгим пристальным взглядом, в котором были уныние и
смирение.
— Си-Джей, я...
— Забудь об этом, — устало сказала я. — Мы ничего этим не добьемся, не
правда ли? Давай оставим все как есть.
Он снова начал что-то говорить, но потом просто кивнул и вышел из кабинета,
закрыв за собой дверь. Я уронила голову на руки и заплакала.
Я полагаю, какие-то женские гены все-таки во мне присутствовали.
Когда я, наконец, перестала рыдать и умылась, в дверь тихо постучали.
— Си-Джей, это я, Паола. Ты идешь на ленч?
Она открыла дверь и заглянула в кабинет. Глаза ее расширились от ужаса,
когда она увидела мое опухшее лицо. (В придачу ко всему я еще и не очень
изящная плакальщица, с моим текущим носом и набрякшими веками.).
Паола бросилась в обход моего стола и обняла меня.
— Что случилось? Здесь был этот слизняк Хью? Это он расстроил тебя? Я
подвешу его за член, вместе с его мерзкими маленькими яйцами!
Я не могла удержаться от смеха.
— Паола! Ты никогда не употребляла таких нехороших выражений. Мне даже не
верится, что ты выговорила слово
яйца
. И другое слово на
ч
.
— Я не только говорю, — фыркнула Паола, — но еще и сделаю. Я этому паршивцу
переломаю все кости! А заодно и Каспар. Пару штук.
Я снова засмеялась, тронутая теплотой истинной дружбы. Разве не для того
существуют друзья, чтобы дробить кости твоих врагов?
Паола в модном костюме нулевого размера буквально излучала ярость. Я
улыбнулась и встала, бросая в мусорную корзину, скомканную салфетку.
— Все хорошо. Может, он действительно пытался мне звонить. Если бы я могла
ему верить! Я не представляю, можно ли вообще чему-то верить дальше. Просто
я не хочу снова пройти через все, что я пережила за одну эту неделю. Видимо,
мне суждено еще несколько лет оставаться
своим парнем
.
— Разве мы не договорились, что ты не будешь возвращаться к этому? —
нахмурилась Паола. — Как у тебя с Эроном?
Я взглянула на телефон и вздохнула:
— Эрон. Правильно. Нужно позвонить ему и дать отбой. Сказать, что я не пойду
на уик-энд. Чем раньше я скажу ему:
Давай останемся друзьями
, тем будет
лучше. Надеюсь, он меня простит, во всяком случае, из уважения к папе.
Паола положила руку мне на плечо:
— Пойдем, устроим себе длинный ленч. Выпьем
Маргариту
и поговорим обо всем
этом.
Глава 12
Я вдохнула ароматы курицы под соусом терийаки и мяса по-сычуаньски,
неожиданно ощутив легкий приступ голода.
Первое, что мы увидели вопреки ожиданию, были Лин и ее мать, кричавшие друг
на друга на непонятном языке. Китайском, как я догадалась.
Когда они нас заметили, Лин резко закрыла рот и попыталась заставить
замолчать свою мать. Но миниатюрная женщина тряслась в неистовстве и
направлялась прямо ко мне. Она закричала еще громче, чем раньше. Хотя куда
уж громче!.. Не было надобности знать китайский, чтобы понять, что она
сердится на меня.
Мне никогда не доводилось оказаться в центре семейных ссор, даже в своей
собственной семье. Поэтому я замешкалась в дверях и вопросительно посмотрела
на Паолу.
— Может, нам уйти? — прошептала я.
Паола пожала плечами. Судя по ее виду, она пребывала в таком же
замешательстве, что и я. Миссис Лю решила вопрос за нас. Она протопала ко
мне, схватила за руку и, тыча мне в грудь пальцем, стала кричать прямо в
лицо. Я по-прежнему не понимала ни слова, но то, что она говорила, звучало
нехорошо. Лин устремилась к нам и попыталась оттащить от меня свою мать, но
из этого ничего не напучилось. Кричала Лин. Кричала се мать. А я стояла в
оцепенении, как дурочка, стараясь не расплакаться вновь. Наконец вмешалась
Паола.
— Замолчите! — крикнула она во всю мощь своих легких. — Немедленно! Что
здесь происходит, черт возьми?
Обе женщины Лю остановились на половине своих пронзительных криков,
ошеломленные. Они еще не слышали, чтобы вежливая Паола когда-нибудь не то
что кричала, но даже повышала голос. Мы все посмотрели на нее с недоверием,
а я воспользовалась случаем, чтобы вырвать ладонь из руки зазевавшейся
матери Лин.
Паола перевела свой голос в более низкий регистр, ее обычное мурлыканье, но
привнеся в него немного язвительности:
— Может, кто-нибудь будет любезен, сказать, что здесь происходит? Лин,
объясните мне, ради Бога, почему ваша мать кричит? И коль скоро мы сейчас
здесь, проясните эту чертовщину с печеньем. Почему последнее время Си-Джей
каждый раз получает эти ужасные предсказания?
Лин хмуро посмотрела на мать.
— Мама, — сказала Лин, — это ты мудришь с их предсказаниями? Ты же знаешь,
это негативная карма. Не говоря уже о том, что это серьезно вредит бизнесу.
Оставь, наконец, Си-Джей в покое.
В ответ миссис Лю сердито зыркнула на нее и перешла на безупречный
английский:
— Не указывай, что мне делать! Ты могла выйти замуж за прекрасного
китайского джентльмена, пока эта ужасная девушка не сказала, чтобы ты этого
не делала. Это она во всем виновата. Твоя помолвка сорвалась. Я опозорена.
Наша семья обесчещена. И все по милости этой глупой... журналистки.
Если когда-нибудь слово
журналистка
произносилось как синоним исчадия ада,
то это случилось в данный момент. Я смотрела на Лин и ее мать, открыв рот, в
полном шоке. В этой сумятице я совершенно не могла понять, о какой моей вине
идет речь.
— Мама, Си-Джей здесь ни при чем. Я тебе сто раз объясняла. Если я упомянула
что-то, о чем она писала в своей колонке, это не предполагает ничьей вины.
Когда я говорю о независимости, я имею в виду, что женщина не должна быть
ковриком, о который вытирают ноги у двери. Вот почему я расторгла помолвку с
Полом. — Лин схватила мать за руки, умоляюще глядя на нее в надежде на
понимание. — Я не люблю его, мама. Нужно любить мужчину, за которого ты, в
конце концов, собираешься выйти замуж. Можешь ты это понять?
Женщина фыркнула и рывком освободила свои руки.
— Любовь! Что это такое? Брак — вот что составляет надежность и гордость
семьи, не любовь. Ты обычно не разделяла тех глупых взглядов. Это она во
всем виновата, — повторила мать Лин, снова показывая на меня.
Наконец я обрела голос:
— Миссис Лю, мне очень жаль, что вы понимаете это таким образом. Я не
сделала ничего, что могло бы навредить вашей семье. Но вам нужно понять Лин.
Она должна полагаться на себя...
Миссис Лю разразилась в мой адрес неистовой тирадой. Лин продолжала
извиняться за предсказания, состряпанные ее матерью с явным умыслом навести
на меня какое-то злое колдовство. Но их голоса звучали как-то глухо, и в
результате управление взял на себя мой мозг.
Мой, надо признать, заторможенный мозг.
Полагаться на себя...
Вот к чему нужно было прислушиваться постоянно. Нужно было полагаться на
себя. Мне нужно было найти мужчину, который полюбил бы меня такую, какая я
есть. Не такую, какой я могла себя изображать.
Следуя по пятам за этим откровением, я приняла решение. Я одарила Лин и
миссис Лю самой сердечной улыбкой, на какую только была способна.
— В самом деле, я так сожалею. Правда. И я надеюсь, вы сможете во всем
разобраться. У вас замечательная дочь, миссис Лю. Она действительно всеми
силами пытается помочь вам понять ее выбор. Я уверена, вы способны любить ее
так же сильно, как она любит вас, и найти для себя путь к согласию. Ну, а
мне нужно идти.
Я повернулась и практически выбежала из ресторана, оставив их всех стоять с
открытыми ртами.
Паоле я все объясню позже, а сейчас мне предстояло сделать нечто более
важное. Полагаясь на себя.
Как только я произнесла:
Привет!
, мы с Эроном почти сразу же сказали в
унисон:
— Нам нужно поговорить.
Мы оба принялись смеяться. И мы оба, похоже, были взволнованы. Прежде чем у
меня было время осмыслить это, я перехватила инициативу:
— Сначала я. Дело в том, что... — Я стала рассказывать ему о своих чувствах
и о том, что я не могу пойти с ним на уик-энд. Все это время на другом конце
линии сохранялось полное молчание. Наконец я произнесла последнюю фразу: — Я
действительно очень сожалею. Но мы можем по-прежнему оставаться большими
друзьями, если вы согласны, Эй-Джей.
Я ждала его ответа, затаив дыхание. Прекращать отношения по телефону с
мужчиной, называющим тебя своей судьбой, ужасно неприятно. Но я не могла
поддерживать в нем ошибочное представление ни минутой дольше. К тому же я не
хотела, чтобы он строил дальнейшие планы в отношении нашего теперь уже
отмененного уик-энда.
Молчание затянулось. Когда я набрала побольше воздуха в легкие и попыталась
объяснить ему все это помягче, он заговорил:
— Гм... Си-Джей?
— Да?
Дыхание, сдерживаемое мной, вырвалось со свистом на волне смеха. Я вздохнула
с облегчением.
— Значат ли сии слова, что я не разбила вам сердце или что-то в этом роде?
Можно ли понимать это как отступление от судьбы?
— Да! — засмеялся Эй-Джей. — Я слишком увлекся той самой судьбой, не правда
ли? Во всяком случае, я собирался вам кое-что сообщить. Я познакомился
сегодня на ЛФК с очаровательным доктором. И если вы не возражаете, я хотел
бы пригласить ее пообедать со мной в пятницу.
Я улыбнулась и окончательно расслабилась. (Даже, несмотря на то, что
крошечная частица моего
я
, признаться, разозлилась, что он так легко меня
оставляет.).
— Конечно же, я не возражаю. Мы хорошие друзья, помните? Как насчет того,
чтобы привести ее с собой в субботу, чтобы мы все могли с ней познакомиться?
Только приготовьтесь к тому, что мои братья будут дразнить вас, что теперь
вы практически становитесь членом семьи.
— Мне это по душе. Я всегда мечтал иметь братьев и сестер. Слушайте! Вы
можете стать моей старшей сестрой! У меня никогда ее не было.
— Осторожнее со словом
старшая
, приятель, а то я уложу вас на лопатки и
защекочу, — сказала я самым суровым тоном.
Он только засмеялся:
— Си-Джей! Дружище! Я безумно рад, что послал вам свои носки.
— Я тоже, Эрон. Я тоже.
Хорошо. С одним покончено, с другим — еще предстоит. И, расправив плечи, я
отправилась искать Хью. Но когда я вышла из своего кабинета, проход мне
загородили Паола с Биллом.
— Уйди с дороги! — кричала она. — Я не собираюсь перед тобой извиняться за
мерзавца
. Забудь думать! — После этого моя подруга выдала длинную тираду,
которая напоминала какое-то нешуточное дьявольское проклятие на итальянском.
Очевидно, это был мой день для обучения многоязычным ругательствам.
Билл улыбнулся, но эта улыбка не была похожа на ту, что я видела когда-либо
раньше. Тактичный, приветливый Билл испарился. На смену ему пришел мужчина,
который выглядел очень решительным и чуточку грозным. Он опустил руки Паоле
на плечи и заглянул ей в глаза.
Теперь на них смотрел весь наш отдел, собравшийся в холле.
— Паола, замолчи, — сказал ей Билл спокойно, но вместе с тем достаточно
громко, чтобы голос его смог заглушить ее нападки. Паола запнулась на
полуслове и от неожиданности замолчала. Шокированная, она смотрела на него
расширившимися глазами.
Он схватил ее за руку и потащил на середину комнаты. Все мы сгрудились
вокруг них, точно папарацци вокруг Брэда Питта. Билл выбрался на широкую
площадку между секторами спорта и новостей, по-прежнему держа Паолу за руку,
и резко остановился. Затем взял ее за плечо и посмотрел в глаза.
— Тебе нужен выдающийся жест, Паола? Хорошо, получай. Настоящим, в
присутствии всех, с кем я работал здесь последние десять лет, торжественно
заявляю, что я тебя люблю. — Его декларация сопровождалась множественным
вздохом и жидкими хлопками. Но Паола молчала, изумленно глядя на него. Тогда
он продолжил: — Я люблю в тебе все. Твою личность, сверкающую как бриллиант.
Твой юмор. Твое великодушие и преданность друзьям. И еще — да! — твою душу,
которая светится, как горящий древесный уголь. Я люблю тебя, Паола. Так что
прими это как данность.
На этот раз я едва не оглохла от волны аплодисментов. Но я не хлопала. Я
пока еще не слышала ответа Паолы. Я ждала, озабоченная ее реакцией.
Билл, по-видимому, тоже, потому что он стоял, глядя ей в глаза настороженно и умоляюще одновременно.
— Паола! Дорогая! Ты испытываешь ко мне какие-то чувства? Или я полный
идиот?
Она откинула голову и вырвала руки из его хватки. О нет! У меня екнуло
сердце от страха за Билла и — зачем лукавить — за нашу дружбу. Я напряженно
ждала ответа Паолы. Наконец она заговорила. Голос ее прозвучал громко и
четко.
— Да. Ты полный и жуткий идиот. — Билл шагнул назад, и все его тело как-то
сразу обмякло. Паола толкнула его рукой в грудь и продолжала: — Все, что я
могу сказать, — это... это... Что заставляло тебя тянуть так долго? — С
этими словами она обхватила его за голову и поцеловала. Это был беспримерный
скачок прямиком в высшую лигу.
Аплодисменты прогремели еще громче. Я тоже хлопала, как сумасшедшая, и
заметила, что плачу, только когда почувствовала, что у меня по лицу текут
слезы. Так я была рада за мою подругу.
Да, я была рада за нее.
Но я тоже хотела быть счастливой. Я перехватила взгляд Хью, иронически
поднявшего одну бровь. Он стоял на другой стороне комнаты, прислонившись к
стене и сложив на груди руки. Подозреваю, он не был расположен к совместному
счастью. Да. Это чертовски плохо.
Я прошагала через комнату, остановившись по пути, чтобы обнять Билла и
Паолу. Потом стала пробираться дальше сквозь толпу коллег, слонявшихся
вокруг, болтая и смеясь. Если бы Донни видел это, его, наверное, хватил бы
удар, подумала я. Но потом я увидела, что он стоит возле ксерокса и хлопает
так же громко, как все.
Мягкосердечный старец.
Я подошла прямо к Хью, взяла его за руку и потянула в ближайшую комнату,
закрыв за нами дверь. К несчастью, это оказалась подсобка. Я отпихнула с
дороги стопку бумаги, повернулась лицом к Хью.
— У меня к тебе разговор. О том, кто я и что. Как я уже говорила раньше, я
люблю игры с мячом и пешие походы. Мне нравится и просто слоняться без дела.
Я не стильная, не модная. Мне чужды всякие изыски. Я сожалею, что не
доверяла тебе. Мне следовало знать, что нельзя полагаться на Каспар. Вряд ли
она станет что-то мне сообщать. И я понимаю, как ты обижен, Хью. Если бы ты
захотел попытаться-начать все сызнова, я была бы рада. — Выражение его лица
оставалось неизменным. Он холодно смотрел на меня. Непреклонный.
Неподвижный. Когда я осознала это, поток слов, исторгшийся из меня,
замедлился, а затем иссяк вовсе. Прекрасно. По крайней мере, я пыталась что-
то исправить. Я сделала глубокий вдох, стараясь не заплакать. — Слишком
поздно, насколько я понимаю, — сказала я. — Видимо, ради такой женщины, как
я, никто не захочет сделать выдающийся жест. Ну что ж. Ты от этого только
теряешь — все, что я могу сказать. Я такая, какая есть. И я действительно
без ума от тебя... ну... я так думаю. Прощай.
Я прошла мимо него к двери. Потом припустилась бегом из отдела. У меня было
непреодолимое желание уйти домой, закрыть дверь, снять телефонную трубку и в
тишине немного предаться здоровой жалости к себе. Ну, положим, сделать это я
могла и в своей машине, не давая выхода слезам.
Или, в крайнем случае, в лифте. Можно было начать с более достижимых целей.
Так я и сделала. Я держала себя в руках, пока за мной не захлопнулись двери
лифта.
После этого я превратилась в труп. В безжизненное женское тело.
Я пришел к заключению, что женщины испытывают потребность в том,
что они любят называть Выдающимся Жестом. Заглавные буквы использованы здесь
намеренно — вы чуть ли не слышите их, когда женщина со всем должным
почтением произносит эти два слова. Сие означает, что такое понятие, как обычный среднестатистический
мужчина, — это уже из области предания. Для обычных поступков (для них
никаких заглавных букв не требуется) сейчас настало довольно трудное время.Мне приходилось слышать, как мой брат не однажды доказывал моей невестке:
Конечно же, я люблю тебя! Разве я не сменил масло в твоем
автомобиле?
Это, как понимают те из вас, кто сейчас читает и морщится,
Выдающимся Жестом не считается, а в некоторых штатах может даже послужить
основанием для развода. И я, показавший себя абсолютным глупцом, за последние пять месяцев
и особенно последние пять дней, хочу прояснить здесь свою позицию
собственного Выдающегося Жеста. В связи с этим заявляю, что я, Хью Леонард,
пробивной журналист, занимающийся расследованиями, не тот, за кого, себя
выдаю. Да, это правда. И все это обаяние, эта искушенность и эта
обходительность &mda
Закладка в соц.сетях
