Жанр: Любовные романы
Беглянка
... время, чтобы подумать.
Но когда Джулия повернулась, то увидела, что к ней направляется Леон. Не
один. Она замерла. Рядом с ним шел Микеле.
Она выпрямилась, глядя на них. Леон казался спокойным, но Микеле! На лице
его было то самое выражение, которое ей уже приходилось видеть. Он вот-вот
взорвется от ярости.
А Микеле уже стоял прямо перед ней, так же близко, как стоял тогда у алтаря.
Джулия ухватилась за спинку с гула, заставив себя не отступать...
10
Как же она могла согласиться выйти за него замуж? Казалось, перед ней стоит
незнакомец, с ним она, может быть, встречалась давным-давно. Но ведь она
стояла у алтаря с этим человеком всего несколько дней назад.
Она смотрела на него так, как будто видела впервые, замечая его кричаще
дорогую одежду, отблески на шелковом костюме, большое кольцо с печаткой,
увесистые золотые запонки, ботинки из крокодиловой кожи. Все в нем, включая
душистый лосьон для бритья, кричало: деньги, деньги, деньги!.. А к тому же
он уже ведь начинал толстеть, кожа у него выглядела желтоватой, нездоровой
при свете фонарей.
Невозможно было не сравнивать его с Леоном!
Она замерла от ужаса при мысли о том, что может случиться сейчас.
Все, кто сидел за столом, перестали болтать и уставились на них, Пьетро так
и замер с вилкой в руках.
Микеле пристально посмотрел на Леона, потом перевел взгляд на Джулию.
— Вы, оба, идете со мной, — приказал он.
Правую руку он так и не вынул из кармана, и Джулия догадалась, что там у
него оружие.
Обратившись к Леону, Микеле добавил: — Расскажи-ка этим людям что-
нибудь правдоподобное, да смотри, я понимаю по-французски, так что не
пытайся что-нибудь выкинуть.
Если они вызовут полицию, я убью вас обоих.
А у Леона был такой вид, будто они беседуют о погоде. Но в глазах его
притаилось выражение, какого Джулия еще не видела. — Сам скажи,
— ответил он наконец. — Я тебе не слуга.
На секунду Джулии показалось, что Микеле ударит Леона или сделает что
похуже. Она слишком хорошо знала Микеле, чтобы не понять: он разъярен.
— Ну же! — рявкнул Микеле, — вы оба идете со мной.
Сердце у Джулии упало. Казалось, их неизбежно ждет самое плохое. Они попали
в ловушку, и выхода, казалось, не было. Она с изумлением увидела, что Леон
остановился возле пустых ящиков из-под вина, загораживая ее своим телом от
Микеле. — Забирай меня, Джулия тебе не нужна. — Оба, —
отрезал Микеле. — Пошевеливайся!
Леон не шелохнулся. — Ты что же, считаешь, что мы тут без охраны
полиции?
Микеле окинул взглядом окружающие их постройки, а Леон продолжал: —
Попытаешься что-то сделать — тут полно полицейских, которым дан приказ
стрелять.
Забери меня в качестве заложника, тогда у тебя, может быть, будет шанс.
— Нет, Леон, не делай этого! — взмолилась Джулия. — Она
обещана мне. Я заставлю ее соблюсти соглашение, даже если это будет
последним, что ей придется сделать в этой жизни.
Да кто ты такой, чтобы мне приказывать? — Она ничего для тебя не
значит, — спокойно отвечал Леон. — Что до меня, ты же знаешь,
кто я.
Микеле медленно кивнул. — Не волнуйся, я собираюсь заставить тебя
заплатить за ту ложь, что ты обо мне написал.
Леон сделал шаг вперед. — Что ж, бери меня, мсти. Отомсти мне за книгу
и за то, что я увел Джулию. Но оставь ее.
Зачем тебе теперь-то на ней жениться? После смерти ее дяди?
Джулия ахнула, но тут же поняла по взгляду Леона, что ей лучше помолчать.
Микеле переводил взгляд с одного на другого и наконец решил остановиться на
Леоне. — Почему ты забрал ее? Тебе заплатили?
Леон долго молча смотрел на него. — Да, — наконец невозмутимо
согласился он, — мне заплатили. — Не ври, Дюбуа. Ты ведь любишь
ее, а? — Джулия затаила дыхание. — Ну так? — настаивал
Микеле. — Да, я люблю ее. — Леон поглядел прямо в глаза Микеле.
— Если ты ее тронешь, я тебя убью.
Микеле ухмыльнулся. — Ты не можешь диктовать мне условия.
Но, пожалуй, тебе удалось заключить сделку, Дюбуа.
Кинув на Джулию взгляд, Микеле широко улыбнулся. — Можешь идти.
Джулия растерянно произнесла: — Не понимаю.
Микеле пожал плечам: — Твой дядя мертв, и ты мне не нужна.
Гризельда... — Твоя любовница? — удивилась Джулия. — А она-
то при чем?
Микеле кивнул головой: — Моя любовница, как ты ее старомодно
называешь, будет рада, потому что у нее тоже старомодные понятия, она
считает, что я должен на ней жениться. Это также означает, что у меня не
будет неприятностей со стороны твоих родственников, Джулия, если я просто
избавлюсь от тебя, а то еще начнут кровавую месть. Лучше я заберу этого
парня, и он узнает, как я умею мстить. — Но я-то буду свободна,
— вскрикнула Джулия, — какое тебе от этого удовольствие?
Микеле посмотрел на нее так, что она вся заледенела. — Очень просто. У
тебя нет ни денег, ни дома, ни друзей. Одна мысль об этом доставляет мне
удовольствие. Ты опозорила меня, сбежав с Дюбуа. А теперь можешь весь
остаток жизни думать о том, как же я с ним разделался. Но ты никогда не
узнаешь. — Дернув головой, он указал Леону, что пора идти.
Ей казалось, что она присутствует на каком-то спектакле, просто невозможно
было поверить в то, что все это происходит с ней. Но внезапное движение
Микеле заставило кинуться вперед, и она повисла у него на руке. — Ты
не можешь, пожалуйста, не делай этого! — умоляла она.
Микеле легко стряхнул ее. — Да какое тебе дело, ты свободна. Мне
плевать на тебя. — Пожалуйста, — она не знала, что говорит,
— ну пожалуйста, я что угодно сделаю — пойду с тобой, выйду за
тебя замуж, буду делать все, что прикажешь, но только не трогай его.
Микеле оценивающе смотрел на нее, да и Леон не сводил с нее глаз. —
Уйди, Джулия, — резко приказал Леон, хотя его тон противоречил нежному
выражению, промелькнувшему во взоре. — Нет, не надо меня спасать, я
тебе не позволю! — завопила она.
Микеле шагнул к ней и небрежно произнес: — Наконец-то ты предлагаешь
мне жениться на тебе, я должен быть польщен! — Ты отпустишь его, если
я пойду с тобой?
Микеле нетерпеливо взмахнул рукой. — Не говори ерунды, уйти, пока тебе
не сделали больно!
Джулия стиснула зубы. — Мне все равно. — Она задрожала, увидев,
какие у него стали глаза. У него были такие маленькие глазки, он пристально
наблюдал за ними, и ей стало страшно. Но она должна попытаться спасти Леона.
Даже если ей придется сказать такое, чего она не могла вымолвить раньше.
— Ты не представляешь, как мне стыдно перед тобой, правда, —
поспешно заговорила она, видя недоверие на лице Микеле. — Ты всегда
играл такую важную роль в моей жизни. А день нашей свадьбы так.., так
подавил меня.., я.., я просто не могла справиться.
Она физически ощущала вздымавшуюся в нем ярость. — Все было нереально,
как игра... Но мне стало не хватать тебя сразу, как только мы уехали. Просто
я слишком испугалась и не могла сразу к тебе вернуться, попросить прощения.
Микеле долго изучающе смотрел на нее. — Ты причинила мне такой вред,
— наконец произнес он. На мгновение ей показалось, что с него упала
маска и она видит Микеле таким, каким он был в детстве. Когда погибла его
любимая собака и ей пришлось утешать его. — Ну пожалуйста, Микеле,
— прошептала она. — Отпусти его. Теперь мы вместе, и он для нас
ничего не значит. Ведь он взялся за это только из-за денег. Я намеренно не
говорила ему, кто ты, иначе он бы мне не помог.
Облизнув пересохшие губы, она уставилась на своего бывшего жениха. — Я
вернусь с тобой домой и стану твоей женой. Буду делать все, что прикажешь.
Теперь я знаю, как была не права, и горько сожалею о том, что причинила тебе
боль.
Но Микеле, теперешний Микеле, стоял перед ней, не скрывая презрения. —
Ты опозорила меня перед всей семьей, — сказал он, — ты для меня
ничто.
Бесполезно. Бесполезно даже надеяться на то, что ей удастся его одурачить.
Гнев и разочарование навалились на Джулию. — Да, я всегда была для
тебя ничем, — горько бросила она, — ты хотел жениться на мне
лишь для того, чтобы укрепить отношения с моим дядей.
Уголком глаза она заметила движение.
Леон тихо, как кошка, крался к Микеле с другой стороны. Внезапно у нее
появилась надежда на то, что ей удастся отвлечь Микеле, помочь Леону.
— И у тебя была любовница, а я была для тебя всего лишь
собственностью.
Лицо Микеле потемнело. — Да, это так, но ты была моей. — Не
верю, что разговариваю с мужчиной в конце двадцатого века. Да такой образец,
как ты, надо набить опилками и выставить в музее.
Вид у Микеле сделался такой изумленный, как будто бы она ударила его. Она
мельком взглянула на Леона, и сердце у нее учащенно забилось: он был почти
за спиной у Микеле. — Уйди, Джулия, — прорычал Микеле. —
Или я пристрелю вас обоих и плевать мне на последствия. — Не посмеешь,
— издевательским тоном промолвила Джулия, надеясь, что теперь-то уж
окончательно выведет его из себя.
Микеле шагнул вперед, оказавшись как раз между ней и Леоном. — Плевать
мне на тебя! Ты сделала мне доброе дело, сбежав из церкви. — Вот как?
— Джулия отступила, стараясь отвести его от Леона. А самоуверенный
Микеле не обращал внимания на то, что делается за его спиной. —
Конечно, — огрызнулся он. — Да, я хотел жениться на тебе из
деловых соображений, но теперь-то ты мне не нужна. — Он сделал шаг
вперед, поближе. — Более того, теперь, когда твой дядя умер, иметь с
тобой дело может быть опасно.
Джулия так разозлилась, что даже забыла об опасности. — Да как ты
смеешь так говорить о человеке, который всегда обращался с тобой, как с
сыном! — выкрикнула она.
Микеле протянул руку и сжал пальцами ее щеки. — А почему бы и нет?
Учитывая, что я собирался жениться на его дочери? Ты что же, до сих пор не
знала, что он был твоим отцом? — Эти слова ударили ее словно кнутом.
Джулия не могла продышаться. Микеле убрал руку. — Вижу, что нет. Но
это не имеет значения. Он умер, ты мне больше не нужна. Но этому парню я еще
отомщу.
Едва Микеле повернулся, Леон ударил его по голове бутылкой от вина.
Джулия тупо смотрела на упавшего у ее ног человека. Выронив бутылку, Леон
привлек ее к себе, прижал так крепко, что ей трудно было дышать, и стал
гладить ее по волосам. — Ты.., ты что?.. Все-таки неравнодушен ко мне?
— ошеломленно спросила девушка. — Неравнодушен? Джулия, я люблю
тебя сильнее, чем можно выразить словами! Ты даже не знаешь, как мне
пришлось... О, черт, — пробормотал он. Вот что я к тебе чувствую!
— И он стал целовать ее так, как будто никогда не желал бы
остановиться.
Но вот из-за угла дома выбежали гости, чтобы узнать, что же происходит.
Лишь позднее, много позднее, им удалось поговорить. После того, как явилась
полиция и Микеле увезли под усиленной охраной, и после того, как всех гостей
успокоили, влив в них много вина, а потом отправили по домам, и они ушли,
счастливые, им было о чем посудачить, обсуждая поразительные события дня,
пока они шли домой, спотыкаясь в бархатистой темноте.
Наконец-то они оказались в комнате, в которой они с Леоном словно прожили
уже многие годы. — Просто не могу поверить в том, что дядя умер,
— прошептала Джулия. Думаю-думаю и не могу поверить. Ну что ты на меня
так смотришь? У тебя такое выражение лица, будто ты знаешь что-то такое,
чего я не знаю.
Леон пожал плечами. — Я солгал тебе насчет дяди. — Что? —
Я сделал это, чтобы заставить Микеле выдать себя. — Ну спасибо, что
сказал. — Если помнишь, в то время я был занят чем-то другим —
тобой. — С ним правда все в порядке? — Напряжение оставило ее,
когда Леон кивнул головой.
Он так смотрел на нее, что ей захотелось подойти к нему, поцеловать,
почувствовать его сильные руки. Но у нее остался еще один вопрос. —
Это правда? Правда.., насчет другого? — Что я люблю тебя? — Нет,
— улыбнулась Джулия. — Мой дядя — на самом деле мой отец?
— Да. — А моя мать?
Леон подошел к ней. — По-моему, ты знаешь. — Фанни, да? —
Я повстречался с ней, когда собирал материал для книги про Микеле, а когда
она узнала, что ты собираешься выйти за него замуж, то позвонила мне и
попросила поехать туда, узнать, счастлива ли ты, не нужно ли тебе что-
нибудь. — Ты так ужасно рисковал, — прошептала девушка, и рука
ее скользнула в его ладонь. — Ну, я знал, на что иду, а еще мне было
любопытно, я решил, что никто не ожидает меня там увидеть, да и не знает,
как я выгляжу.
Похоже, мой риск окупился. — Но ты не говорил про Фанни, когда я
сказала, что хочу поехать к ней. — Я же тебя тогда не знал, —
просто ответил Леон. — Не знал, могу ли я тебе доверять. А Фанни
сказала мне, что если ты захочешь уехать, то она сама тебе все поведает. Но
теперь Микеле арестовали, ты узнала правду о дяде, бессмысленно скрывать от
тебя все остальное.
Джулия помолчала, проворачивая в голове ставившие ее с детства в тупик
факты. Теперь-то все казалось таким очевидным. — Что между ними
произошло?
Они уселись на постель, Леон взял ее за руку и начал поглаживать пальцы
таким знакомым ей движением. — Насколько я знаю, они встретились,
когда она проводила отпуск в Италии, — ответил он. — У них был
довольно бурный роман. Он обещал жениться на ней, но что-то случилось... и
он женился на другой.
Джулия кивнула: — Он мне когда-то рассказывал, после того как умерла
тетя, о том, что иногда приходится следовать чувству долга. — Что ж,
значит, чувство долга ему изменило, когда он был с Фанни, сухо заметил Леон.
— Ведь у нее был ребенок. Ты. Думаю, она была слишком горда, чтобы
сказать твоему дяде. То есть твоему отцу. Догадываюсь, что он узнал о тебе
слишком поздно, а когда узнал, то договорился, чтобы ты росла в доме у его
брата. — А потом они умерли, и Фанни стала моей няней. — Нелегко
было решиться на такое. Ведь жена твоего отца была еще жива. Фанни говорила
мне, что ни разу не заикнулась ни о чем, пока жила там, и она никогда не
оставалась с ним наедине. Должно быть, временами напряжение было просто
невыносимым. — Да, — отозвалась Джулия, вспоминая об испытанном
ею за последние дни напряжении. — Не знаю, могла бы я выдержать такое.
— Полагаю, зная Фанни, что ей просто необходимо было быть рядом с
тобой любой ценой, пока ты росла. Все было бы иначе, если бы твои приемные
родители не умерли, но когда ты осиротела, она не собиралась уступать.
— Но когда тетя умерла, — вспоминала Джулия, — Фанни
поссорилась с дядей и уехала. Помню. Я была в соседней комнате. Он был в
гневе, потому что она отказалась выйти за него замуж. Он сказал, что она
разбивает ему сердце, что она ничего не желает слушать, что у нее есть долг,
она должна выйти за него замуж. Я-то думала, что это прекрасная мысль. Не
могла понять, почему она так взорвалась. Я была там, в глубине, они даже не
знали, что я их слышу, и никогда я не видела их такими разъяренными. —
Гордость, — констатировал Леон. — Да, теперь я понимаю. Он-то
считал, что она сразу выйдет за него замуж, а она считала, что раз уж не
подошла на роль в первый раз, то второй ей не нужен. — Помолчав,
девушка беспомощно пожала плечами. — При таких родителях просто
удивительно, что я еще поддаюсь доводам рассудка.
Леон улыбнулся, и Джулия покраснела. — Честно, — запротестовала
она настойчиво, — я не всегда... — Ты ей позвонишь? —
спросил Леон. — Нет. — Джулия прижала руку к сердцу. —
Здесь слишком много чувств, их не выразишь в телефонном разговоре. Теперь я
ее понимаю, понимаю, почему она просила тебя не говорить мне. Я рада, что ты
позвонил ей и сообщил, что со мной все в порядке, но мне хочется пообщаться
с ней лично. Нам во многом надо будет разобраться.
Настало молчание, каждый погрузился в свои мысли. А потом, подняв глаза,
Джулия увидела, что Леон странно смотрит на нее.
В лице его было нечто такое, что заставило ее сердце судорожно взметнуться.
— Что, что случилось? — испугалась она. — Ничего. Просто я
думал: когда мы с тобой поженимся, ты не сбежишь со свадьбы с каким-то
громилой, который считает, что все знает лучше всех. — Почему бы и
нет? — невинно осведомилась Джулия. — В прошлый раз я сбежала, и
смотри, что получилось. — Иди сюда. — Он протягивал к ней руки
так жадно, что она больше не могла, да и не хотела, противиться. — Я
говорил тебе, как ты прекрасна? Его пальцы скользнули под платье, прошлись
по ее коже, так что она вся запылала. — Да, — мечтательно
прошептала девушка, — кажется, да.
За окном по небу плыла полная луна, в комнату лился серебристый свет, омывая
все прохладными лучами. Лицо Леона оказалось наполовину в тени, глаза его
сделались совсем темными, глубокими.
Больше ничего нет, смутно подумалось ей, — ни комнаты, ни кровати, ни
острого аромата лаванды в теплом ночном воздухе. Реальность ускользала все
дальше и дальше, остались лишь они двое... Отныне имело значение лишь то,
как Леон смотрел на нее, обнимал, гладил, ласкал. И она отдалась его ласкам,
а ее пальцы робко исследовали его гладкую кожу под шуршащей рубашкой. Потом,
когда они легли на постель, она почувствовала себя увереннее, поняв, какое
наслаждение ему доставляет. — Я люблю тебя, Джулия. — Она лежала
в его объятиях, а их одежда валялась на полу бесформенной кучей. Она даже не
заметила, как это произошло. Посмотрела ему в глаза и улыбнулась: —
Знаю. Наверное, я всегда знала.
Такого дождя она еще не видела. Он бился в окна элегантной гостиной в доме
Фанни Лаваль, как будто кто-то швырял в них ведерки дроби, а свинцово-серые
тучи, мрачно нависавшие надо всем, казались такими низкими, что Джулия могла
бы их потрогать. — Тулуза в августе, — пояснила Фанни,
откидываясь на подушки на кушетке и подтягивая под себя ноги. —
Типичная погода для праздника.
Отвернувшись от мокрого окна, Джулия подошла к кушетке. Должно быть, ее мать
— самая элегантная женщина из всех, кого она знала. Даже сейчас, в
джинсах и старой хлопчатобумажной рубашке, с собранными небрежно в пучок
длинными золотыми волосами, она выглядела так, как будто бы только что сошла
со страниц дорогого журнала. — Милая, в чем дело? — В глазах
Фанни мелькнуло такое же смешливое выражение, как часто бывало у Леона.
Джулия покачала отрицательно головой: она обещала Леону не выдавать секрет.
— Ничего. — Ерунда, — спокойно ответила Фанни. — Мы,
конечно, немало лет прожили порознь, но ты все же моя дочь. Я знаю, когда ты
говоришь не правду.
И верно. Три недели прошло с тех пор, как Леон привез ее в просторную
квартиру ее матери, а кажется, что она всегда тут жила. — Может быть,
— застенчиво согласилась Джулия, — но я обещала ничего не
говорить.
Кинув на нее проницательный взгляд, Фанни с улыбкой уставилась в потолок.
— Леон. Ну точно, вы с ним что-то задумали. — Свадебные планы.
Фанни улыбнулась. — Он хороший человек. И ему так повезло с тобой.
Джулия глубоко вздохнула. — Я знаю об отце. — Она смотрела прямо
в глаза матери. — Ты не думаешь, что нам пора обо всем поговорить?
Они обсудили многое за минувшие дни — говорили обо всем, кроме как об
ее отце. Фанни уходила в сторону от темы, а Джулии не хотелось настаивать.
Но теперь.., придется. — Да говорить-то не о чем, — ответила
Фанни неохотно. — Мы полюбили друг друга, а потом долг заставил его
жениться на другой.
Когда она умерла, он решил, что можно... просто продолжить. Ты понимаешь, он
даже не извинялся. Одно слово. Один взгляд — и я бы согласилась быть с
ним всю жизнь.
Такая гордость, такая глупая гордость. — С обеих сторон, —
решительно заявила Джулия.
Кинув на нее изумленный взгляд, Фанни рассмеялась. — Да, ты и впрямь
дочь твоего отца. Но что же делать? Нет смысла плакать над сбежавшим
молоком.
Встав, Джулия опять подошла к окну. Где же Леон? Он должен был появиться давным-
давно. И тут, словно повинуясь ее мыслям, к дому подъехала машина,
разбрызгивая в стороны воду из луж. Она увидела, как с места водителя
выскочил Леон, пробежал на другую сторону, раскрывая зонтик. Джулия
прижалась носом к стеклу, надеясь увидеть пассажира, но стекло запотело.
— Что там такого интересного? — Ничего. — Джулия боком
двинулась в прихожую, а потом побежала к дверям. — Джулия! —
крикнула Фанни. — Что...
Но девушка уже не слушала. Рывком распахнув дверь, она увидела на пороге
двух мужчин.
Человек, всегда игравший большую роль в ее жизни, стоял впереди. Человек,
которого она считала дядей. Он пристально смотрел на нее, и Джулия
неуверенно улыбнулась. Он похудел, в глазах его появилось незнакомое ей
выражение. Робость. — Ты меня простила? — спросил он, касаясь
рукой ее щеки. — Мне нечего прощать. — Думаю, есть. Я чуть не
разрушил и твою жизнь из-за своей дурацкой гордости.
Мне так хотелось причинить боль твоей матери, что я совсем не подумал о
твоих чувствах. — Он пожал плечами, на твидовом костюме блеснули капли
дождя. — Наверное, я ожидал, что она попытается остановить венчание.
Или просто появится в церкви. Но я хочу загладить вину. Правда. Каждую ночь
я думаю о том, что ты чуть не погибла из-за меня, и я...
Джулия взяла его за руку. — Но ведь все оказалось к лучшему.
Повернувшись к Леону, Джузеппе улыбнулся: — Забирай ее, Дюбуа, да
смотри, сделай ее счастливой, пока я не передумал насчет тебя — и
насчет того, чтобы помочь полиции. — Полиции? — Все трое
повернулись, услышав голос Фанни. Она стояла на пороге гостиной, глядя на
своего бывшего возлюбленного так, будто бы кроме них в мире никого не было.
Он шагнул прямо к ней. — Да. Но сейчас ничего не имеет значения.
Я прожил уже достаточно долго и натворил изрядно глупостей, но самое глупое
было то, что я дал тебе уйти. Прости, Фанни. Прости меня. Если можешь.
Леон мягко потянул Джулию за собой. — Идем, пусть сами разбираются. Ты
узнаешь все новости потом. Они так долго ждали этого момента.
Джулия посмотрела на мать, в ее сияющие глаза. — Фанни, —
повторил человек, который, как Джулия теперь знала, являлся ее отцом.
— Ну скажи что-нибудь, не стой же истуканом.
Неужели ты не знаешь, что я всегда любил тебя?
Джулия тихо взяла Леона за руку, вышла из дома и прикрыла за собой дверь.
— Я же говорила тебе, это будет счастливый сюрприз, — радостно
произнесла она. По лбу Леона стекали капли дождя, скапливаясь на его
ресницах. Он улыбнулся. — Думаешь, они будут долго бросать друг в
друга посуду, прежде чем помирятся? — осведомился он, когда до них
донесся какой-то шум. — Наверняка, — согласилась Джулия. —
Но одно можно утверждать наверняка. Нам придется планировать не только нашу
свадьбу.
С этими словами, сгорая от счастья, она побежала под дождем к его машине.
Закладка в соц.сетях
