Жанр: Любовные романы
Беглянка
... тебя пожалеть? — огрызнулась Джулия. Когда тебе явно на меня
наплевать?
Он потянулся было к ней, но тотчас отдернул руку. — Ради Бога, Джулия,
— почти взмолился он, — мы не должны так себя вести. Я не могу.
— Девушка смотрела на него, веря и не веря в его смятение. —
Почему? — наконец просто спросила она.
Леон долго молчал. — Ты, должно быть, сошла с ума, — произнес он
наконец и тут же поправился: — Нет, это я сошел с ума.
Джулия тяжело вздохнула. Может быть, она и ошибалась. — Я вызываю у
тебя столь сильное отвращение? — спросила она наконец. —
Отвращение? — Леон изумился. — Да это я сам вызываю у себя
отвращение. Единственное, чего мне хочется, это помочь тебе выпутаться из
трудностей, остаться целой и невредимой, а потом... — Уйти? —
подсказала она. Неужели она и впрямь так мало для него значит? — Я не
тот человек, который может сделать тебя счастливой, — мрачно ответил
он, садясь. — Я на десять лет старше тебя, а иногда мне кажется, что
на все сто. — Леон опустил глаза в пол. — Ты ведь ничего не
знаешь, тебя вырастили в позолоченной клетке. По-видимому, я первый мужчина,
помимо членов твоей семьи, с кем ты перемолвилась хотя бы парой слов.
— Кажется, ты меня презираешь, — вымолвила Джулия. —
Глупая маленькая девочка, бросающаяся на первого попавшегося мужчину.
— Она потянулась за платьем, думая, возможно ли быть более несчастной,
чем сейчас. Ей захотелось бежать отсюда куда глаза глядят. Даже назад, к
Микеле, и то лучше, чем терпеть такие мучения. — Вовсе нет, —
возразил Леон. — Нет? Да не стоит, не старайся быть добрым, —
холодно процедила она. Не надо щадить мои чувства. Знаю, я вела себя просто
нелепо. Не буду.., тебя компрометировать.
Леон пристально смотрел на нее. — Ты надеваешь платье задом наперед.
— Черт тебя побери, негодяй! Оставь меня в покое, ладно? — Нет,
я не хочу, чтобы ты занималась самобичеванием из-за меня. — А ты...
— возмущенно начала Джулия, но он прервал ее: — Во-первых, ты
— одна из самых привлекательных женщин, каких я встречал. Проклятье,
да мне нравится тебя целовать! Иногда кажется, что нет ничего более
естественного...
Но Джулия уже не слушала его. — Ты заставил меня ощутить такое, чего я
никогда раньше не знала, бушевала она, в ярости пытаясь нащупать рукав.
— А когда я наконец поняла, как ты меня влечешь к себе, ты
разворачиваешься и говоришь: "Нет, спасибо, но — я честный человек"...
Представляю себе, как ты посмеешься, когда вернешься домой. Конечно,
расскажешь друзьям: украл девушку с ее свадьбы, посреди церемонии. И
заколдовал. Как любую встреченную мной женщину. Джулия яростно дернула
платье.
В голосе ее прозвучало негодование: — Я даже лег с ней в постель, но
не стал заниматься с ней любовью, я вел себя так благородно...
Голос ее прервался. Леон резко привлек ее к себе, прижался губами к ее
губам, а руки его сорвали с нее платье, так что она оказалась в его объятиях
— совершенно обнаженная. Он провел пальцами по ее щеке, вниз по горлу,
начал ласкать ее груди, и по всему ее телу побежал жар. Склонившись, он стал
облизывать ее соски, подсунув руки ей под спину и заставив ее изогнуться,
прижимаясь к ней всем телом.
Девушка оказалась совершенно не готовой к всепоглощающей чувственности,
захватившей ее. Она залилась слезами, но это не имело никакого значения.
Ничто из пережитого раньше не могло приготовить ее к тому, что происходило
сейчас. И она поняла, что полюбила его — целиком и полностью,
безоговорочно.
И в тот же миг руки его замерли, он увидел ее слезы. — Ну что, тебе
все еще кажется, что я благороден?
Он схватил свою одежду и кинулся прочь из комнаты.
После его ухода Джулия некоторое время лежала на кровати неподвижно,
совершенно опустошенная. Прикрывшись простыней, она смотрела на дверь. Может
быть, Леон уже не вернется? Да нет, глупо. Если даже и случится самое
худшее, он должен вернуться, хотя бы для того, чтобы забрать вещи. Глаза ее
отсутствующе остановились на его чемодане и на лежавшем рядом портфеле.
Повинуясь внезапному порыву, она протянула руку и втащила портфель на
кровать.
Вряд ли у нее будет возможность узнать все его секреты. А вдруг ей удастся
открыть нечто такое, что позволит ей лучше понять чувства мужчины, который
стал так много для нее значить?
8
Примерно через час Джулия сложила бумаги обратно в портфель и невидящим
взглядом уставилась в окно. Потом она встала, умылась, оделась, тщательно
причесалась. Ей нужно было найти Леона. Она добьется правды.
Он сидел внизу, в гостиной. Перед ним стояла крошечная чашечка кофе, и он
уставился на нее так, как будто бы это была самая интересная вещь в мире.
Остановившись у стола, девушка разглядывала эту картину и волновалась. Что
будет, если он просто пошлет ее к черту? Леон кинул на нее взгляд, и Джулия
села. Тяжкое молчание повисло между ними. — Будь я джентльменом, я бы,
наверное, извинился за свое поведение, наконец выдавил он. — Но
учитывая мое поведение, я не джентльмен. — Да, ты не джентльмен!
Леон улыбнулся, но одним только ртом. — Что мне в тебе нравится, так
это то, что ты всегда говоришь правду.
Джулия склонилась к нему: — Совсем как ты. — И что ты хочешь
этим сказать? — осведомился Леон, и глаза его сузились. — Я хочу
сказать... — У нее перехватило дыхание, но она упорно выдавливала из
себя слова: — Тебе известна какая-то тайна, связанная с моим
рождением.
Леон замер, не говоря ни слова. — Я заглянула в твой портфель, —
слова так и полились из нее, — я прочла все вырезки.
В половине из них имеются явные намеки на то, что с моим рождением связана
какая-то тайна, что правду утаили. Они вовсе не были моими родителями.
Джулия посмотрела ему прямо в глаза. — Вот почему ты явился на мою
свадьбу, так? В надежде найти что-то новенькое для газеты или даже для своей
книги.
Леон и глазом не моргнул. — Нет. И нечего было копаться в моих личных
бумагах. — А как насчет моей личной жизни? — Газеты тут ни при
чем, — вымолвил он со вздохом. — Больше я ничего не скажу, не
трать зря время. — Ты никогда ничего не говоришь, — снова с
горечью упрекнула Джулия. Все равно что путешествовать со сфинксом. —
Так лучше, — пожал плечами мужчина, — Для тебя, —
парировала Джулия, — но не для меня. Почему ты мне ничего не говорил?
Мог бы рассказать хоть что-то.
Леон провел пальцем по краю чашки. — Не мог. Сначала я не знал, можно
ли тебе доверять. Вдруг ты захочешь убежать обратно, к Микеле. Я не знал,
что ты к нему испытываешь на самом деле. Может быть, у тебя сдали нервы и ты
решила убежать, а может быть, ты и правда хотела от него скрыться. Кроме
того, чем меньше ты знаешь, тем безопаснее для всех, кто тут замешан.
— Значит, поэтому ты не.., стал заниматься со мной любовью? Потому что
так безопаснее? Потому что ты мне не доверяешь? — Нет, — резко
ответил Леон, — потому что я себе не доверяю. — А что тебе
известно о моих родителях?
Расскажи! Я этого требую! — Она уже не могла сдерживаться. — Все
узнаешь, когда мы доберемся до места. Я и этого не собирался тебе говорить.
Внезапно на нее обрушилась волна воспоминаний, телефонный разговор в Ницце.
Джулия замерла. — Значит, ты на кого-то работаешь, — наконец
прошептала она.
Он кивнул, не сводя с нее глаз. — Вроде того. — И не расскажешь
мне? — взмолилась она. — Нет, — отрицательно покачал
головой Леон, — это слишком опасно. — Для кого? Раз уж ты
работаешь на кого-то другого и защищаешь его, то какова моя роль? Я опять
чья-то собственность?
Со стуком поставив чашку на блюдце, Леон окинул ее гневным взглядом. —
Неужели ты правда думаешь, что я вижу в тебе лишь некий объект? — Да!
К тому же на мне везде налеплены наклейки с надписью "В пути не требуется".
— Если ты так считаешь, отлично, — огрызнулся Леон. —
Честно говоря, я начинаю испытывать острое желание, чтобы мы с тобой больше
никогда не встречались. — И я тоже, — солгала Джулия, гордо
закинув голову вверх.
Склонившись к ней через столик, Леон схватил ее за плечо и резко встряхнул.
— Глупо. Если мы не будем действовать сообща, мне не удастся спасти
тебя от Микеле! — Да мне плевать! — завопила Джулия, глубоко
задетая его словами. Неужели он и правда не пожелал бы с ней встречаться?
— Ну уж, — усомнился Леон, стискивая ее плечо.
Ничего не помогло. Ярость и разочарование разом навалились на нее, а от
прикосновения Леона она просто взорвалась и стукнула по столу так, что чашка
подпрыгнула на блюдце. — Господи, помилуй, да ведь это моя жизнь!
После всего, что мы с тобой пережили, ты мне еще замечания делаешь! —
заорала она.
Старая медлительная официантка, вошедшая в комнату и собиравшаяся подойти к
ним, поспешно юркнула обратно. — Потише, Джулия, — воззвал Леон.
Его холодный тон странно контрастировал с горевшим огнем в глазах. —
Если будешь так себя вести, то мы останемся без обеда.
Его спокойствие подействовало на нее куда сильнее, чем все остальное.
— Плевать мне на обед — я требую правды! — прокричала она.
Леон взял ее за руку. — Придется подождать. Учитывая, как ты любишь
задавать вопросы, я и этого не должен был тебе говорить.
Все, что сейчас было нужно Джулии, это простое человеческое участие. Всего
несколько часов назад она бы обратилась к Леону, но сейчас это казалось
невозможным.
Он изучающе смотрел на нее. — То, что ты прочла в вырезках — это
в основном то, что известно мне, наконец произнес он. — Я не писал те
статьи, просто отыскал их, чтобы собрать побольше сведений о тебе. Ходили
слухи о том, что тебя удочерили в младенчестве. Даже самый грязный репортер
не найдет в этом скандала.
Джулия смотрела вниз, на свои колени, стиснув пальцы. — Извини,
— наконец промолвила она. — Просто... — У нее встал комок
в горле. — Трудно поверить в то, что люди, которых я считала
родителями, на самом деле мне не родные.
Леон долго молча смотрел на нее, прежде чем ответить: — Но ведь это
лишь предположения в газете, Джулия. Не стоит принимать их на веру. —
Ты бы не возил те вырезки с собой, если бы не считал, что это правда, так?
Леон не ответил, и девушка с горечью улыбнулась. — Значит, не скажешь.
А единственный человек, которые мог бы помочь, сейчас находится в больнице.
В глазах его появилось сочувствие, беспокойство, осознала она потрясенно. Но
было там еще нечто такое, чего она не могла прочесть. — А твоя няня,
Фанни? — спросил он.
Джулия отрицательно покачала головой: — Она появилась, когда мне было
года полтора. Никому, кроме членов семьи, дядя не стал бы рассказывать о
скандале. — Ну а ты сама? — настаивал Леон. — В твоем
детстве может скрываться ключ к тому, кто на самом деле твои родители.
Джулия окинула его ледяным взором. — С чего это я стану делиться с
тобой информацией, если ты мне ничего не рассказываешь? — Справедливо.
Тогда не говори. Вряд ли это имеет значение.
Чего-то в его манере вести беседу девушка явно не понимала. Как будто он..,
играл с ней. — Детство у меня было совершенно нормальное, —
вымолвила она наконец. Даже скучное. — Нормальное — как в любой
скучной мафиозной семье? — Ты не имеешь права так говорить! —
возмутилась Джулия. — Мой отец был хорошим человеком, и он был братом
моего дяди Джузеппе. — Ты уверена, что твой отец был братом Джузеппе?
— протянул Леон, глядя ей в глаза.
Джулия открыла было рот для ответа, но промолчала. Потом она прошептала:
— Я-то спустилась сюда, надеясь, что ты скажешь мне: в тех вырезках
нет ни слова правды. Просто не могла поверить, когда прочла... Я подумала..,
подумала, это жестокая шутка... Мой отец... — Она помолчала. —
Тот, кого я всегда считала своим отцом... У него была фабрика по
производству велосипедов.
Небольшая. Велосипеды были отличные и их раскупали, но... — Она пожала
плечами, не в силах продолжать. — Что произошло? — Он.., он
поехал прокатиться вместе с мамой... И они попали в автокатастрофу. Кажется,
это было всего через несколько месяцев после моего рождения.
Леон участливо смотрел на нее. — Я читал, что произошла катастрофа, но
о подробностях не писали. Ужасно!
Мне так жаль!
Джулия кивнула головой, не в силах больше говорить. Потом она снова умоляюще
посмотрела на него. — Ну неужели ты не расскажешь мне все, что знаешь?
Была ли я на самом деле их ребенком?
Его лицо окаменело. — Нет. Не могу.
Джулия сидела неподвижно, глядя на него и надеясь вопреки всему, что он
смягчится.
Потом, всхлипнув, она взвилась со стула, выбежала из комнаты и промчалась
наверх. Распахнув гардероб, она сорвала с вешалок одежду и стала поспешно
запихивать вещи в сумку. — Что это ты затеяла?
Она даже не повернулась. — А твое поведение — на что это похоже?
Я ухожу!
Леон стоял за ее спиной. Движения ее стали еще более лихорадочными. —
Джулия. — Леон взял ее за руки. — Джулия, прекрати. — Я
ухожу! — закричала девушка, поворачиваясь к нему лицом. — Тебе
не удастся меня остановить! — Напротив. — Голос его звучал
совершенно спокойно. — Я могу, например, запереть тебя в шкафу,
надеясь на то, что в нем нет древесных жучков. — Не пытайся одурачить
меня этим... этим... — Он стоял слишком близко, и она безуспешно
пыталась его отпихнуть. — Чем? — Твоим напускным обаянием!
— рявкнула Джулия. — Ты верно описал себя, стоило бы мне
прислушаться. Ты еще хуже, чем Микеле.
Прикидываешься моим другом, а сам преследуешь собственные цели. —
Послушай, Джулия, ты и правда считаешь, что мне хочется скрывать от тебя
все?
Так?
Может ли она ему поверить? — между тем думала Джулия, глядя ему в
глаза. Может ли она ему доверять? Ей было так хорошо с ним, даже когда они
орали друг на друга. Но кто он на самом деле, этот мужчина?
Леон не отводил взгляда. — Не знаю, — прошептала она. — Я
лишь думаю, что ты вовсе не тот человек, каким я тебя считала. Так много ты
от меня скрываешь. Неужели плохо, что мне хочется знать, в чем дело? —
Нет, конечно, — ответил он, уткнувшись ей в волосы лицом. — Но
если ты убежишь, делу это не поможет. — Я не убегаю. — Голос ее
прервался. — Вот как? — Он слегка отодвинулся. — Ну так
куда же ты собралась? И что ты будешь делать без денег и без паспорта?
Джулия пожала плечами, не в состоянии глядеть ему в лицо. — Я бы взяла
машину. — Вот как? А я бы что делал? — Ты бы взял напрокат
другую, — выпалила она. — Микеле ведь не знает тебя, он гонится
за мной. — Почему ты так уверена в этом? Учитывая, что у Микеле есть
свои люди в полиции. — Сев на постель, он потянул ее за собой. —
К тому же, — бархатным голосом добавил он, — откуда мне знать,
может, это ты передаешь ему информацию. — Что? — ахнула Джулия.
— Что слышала. Предположим, ты решила, что единственный твой выход
вернутся .к Микеле. В таком случае разумно будет сообщить ему обо мне в
качестве платы за прощение. — Нелепо! — завопила она, пытаясь
встать.
Леон дернул ее назад. — Согласен. Но ты понимаешь, в каком я
положении. Я должен быть осторожным.
Я не могу рассказать тебе все, что знаю, и не могу позволить тебе бежать.
— Он задумчиво посмотрел в сторону, а потом вновь обернулся к ней с
мрачным выражением на лице. — Если бы Микеле все же нагнал нас...
— начал он и умолк, вздыхая. — Ты все еще мне не доверяешь, так?
— горько спросила она. — Напротив, — ответил Леон, —
я готов доверить тебе свою жизнь. Но насколько ты мне доверяешь?
Он сидел слишком близко, так близко, что ум отказывался ей повиноваться. Ей
не хотелось думать о его словах. Не хотелось признавать его правоту.
Отодвинувшись, она упрямо сжала губы. — Если ты не поможешь мне, Леон,
и не расскажешь все, что знаешь, предупреждаю: я сбегу обратно в Рим. Только
дядя знает ответы на мои вопросы. Я должна узнать, кто были мои родители.
Леон склонился к ней так близко, что мог бы поцеловать ее. Но взгляд его
ничуть не походил на взгляд влюбленного. Никогда еще она не видела его в
таком гневе. Девушка с трудом проглотила вставший в горле ком и задрала
вверх подбородок. — Да ты с ума сошла, — прошипел он, —
свихнулась на все сто процентов. Неужели ты думаешь, что я позволю тебе
бежать навстречу опасности. — Почему бы и нет? — Ты сама отлично
знаешь почему? — Но ведь тебе на меня наплевать, — отозвалась
Джулия, чувствуя, как к глазам подступают слезы. — Ты же доказал это
сегодня утром. Что бы ты там ни думал, — яростно добавила она, —
я никогда никого не выдам Микеле. Независимо от того, что человек, за
которым гонится Микеле, неразумен, высокомерен и эгоистичен!
Губы Леона дрогнули в улыбке. — Как мило с твоей стороны, такого ты
мне еще не говорила. — Иди к черту! — заорала она, вскочив.
Глаза ее пылали. — Господи, как бы я хотела никогда с тобой не
встречаться! Но теперь я свободна, захочу — убегу. Хочешь ты того или
нет.
Леон обозлился. — Может быть, ты забыла, что за нами по пятам гонится
твой сумасшедший бывший жених, — прорычал он. — Выкинешь нечто
глупое — до калитки не добежишь, не то что до Рима. Нам нужно
притаиться — обоим. Связаться с полицией, узнать, что происходит.
Важно узнать, нашли ли они того, через кого происходит утечка информации,
удалось ли им отыскать Микеле. — Думаешь, им это удалось? — с
надеждой спросила Джулия. — Возможно, — признался он. — Но
пожалуй, в настоящий момент я не очень на это надеюсь. Машину я спрятал в
сарае. Надеюсь, нам повезет и Микеле сюда не доберется.
А что до твоих родителей... Пока что все это слухи и предположения. Не стоит
рисковать ради этого головой. — Но это моя голова, — вспылила
она, — и моя жизнь.
Настало молчание. Во дворе раздались шаги, скрип, веселая перепалка Пьетро с
женой.
Леон говорил Джулии, что они давно женаты.
Джулия с болью подумала, что голоса у них очень довольные. Может быть, такая
у нее судьба, оказываться с мужчинами, которые не в состоянии сделать ее
счастливой... Она присела на кровати, ощущая ужасную усталость. — Что
с тобой? — мягко спросил Леон. — Не знай я тебя лучше, решил бы,
что ты вот-вот разрыдаешься. — Вовсе нет. — Джулия, в чем дело?
Она посмотрела в его агатовые глаза. — В тебе, — неохотно
созналась она.
Леон молча взял ее за руку. — Ты ведь все это делаешь только потому,
что тебе нужно написать репортаж, так? — шмыгнула она носом. —
Ты.., ты был так мил со мной, потому что хотел добиться от меня каких-то
сведений, да? А я и поверила. — Джулия стиснула руки. — Какая я
дура! — Джулия, — Леон обнял ее за плечи, — ты же знаешь,
это не так.
Девушка отшатнулась, будто ее током ударило. — Ты забыл, что мне
ничего не известно!
Похоже, я так ничего и не узнаю. Ты можешь оказаться кем угодно, я ничего о
тебе не знаю!
Леон вздохнул. — Я попытался рассказать тебе то, что тебе можно было
знать. Вначале мне казалось, что наши шансы на спасение очень малы. Сейчас
они чуть-чуть получше, но мы еще не дома.
Не забывай, у Микеле есть свои причины, чтобы ненавидеть меня, помимо того,
что я помог тебе бежать. — Та книга? Знаю. Только... Только ты мне
ничего не говоришь. Наверное, я могу тебе довериться, после того, через что
мы вместе прошли, но ведь я тебя не знаю, Леон. А мне бы хотелось... —
Не привык я говорить о себе. — Леон нахмурился. — Обычно я сам
задаю вопросы. — Но кто же ты, Леон? — настаивала Джулия.
— На самом деле? Ты не считаешь, что если я узнаю, то стану тебе
больше доверять?
Ты столько знаешь о моей семье, почему же мне нельзя узнать, где ты родился,
какими были твои родители? Кем была Софи?
Глаза Леона стали совсем темными, и поток вопросов замедлился. — Но
мне ведь необходимо узнать о тебе хоть что-то, неужели ты не понимаешь?
Вздохнув, Леон притянул к себе подушку и устроился на кровати поудобнее.
— Мой отец был.., он и сейчас промышленник, — холодно сообщил
он. — А Софи была единственной девушкой, которую я полюбил.
Я родился в Риме, моя мать была итальянкой.
Она обожала все французское, включая моего отца, до самой смерти. Она и
назвала меня в честь предков отца. Ну вот, хватит?
Джулия разволновалась от его рассказа. Ей показалось, что она задыхается,
глаза защипало. Поспешно склонившись, она стала водить пальцем по узору на;
покрывале. Лишь бы не расплакаться!
Леон накрыл ее руку своей. Выражение его лица смягчилось. — Мой отец
очень богат, — тихо продолжал он. — Я его единственный сын. У
него четыре дочери, но он очень старомоден, считал меня наследником своего
состояния. Он думал, я буду работать вместе с ним и со временем возьму дело
в свои руки. Должно быть, к тому времени, как мне исполнился двадцать один
год, я был самым избалованным парнем, какого только можно вообразить. У меня
были деньги, модная машина, куча девушек, готовых занять в ней места.
— Леон горько улыбнулся. — А потом.., я влюбился в официантку из
кофейни. Она была такой... — Леон посмотрел на Джулию так, будто видел
ее впервые в жизни. Такая милая. Затасканное слово, но уж такой была Софи.
Она не отличалась красотой, но... — Он помолчал, погрузившись мыслями
в прошлое... — Не знаю. Мне было с ней хорошо.
Помолчав, Леон потер ладонью лоб. — Ну а потом началось, —
продолжал он. — Дочь делового партнера моего отца пришла ко мне
однажды и сообщила, что она — беременна от меня. Я не мог поверить, не
хотел. Я встречался с ней перед тем, как повстречал Софи, но мы всегда
предохранялись.
Однако она настаивала на своем, и я принял ее слова на веру. Не успел я
оглянуться, как наши отцы уже спланировали свадьбу. Я не знал, как быть.
Рассказал отцу про Софи, но... Она ведь была не нашего круга. Кроме того, он
был прав: я должен был нести ответственность за ребенка. Нужно было
расстаться с Софи и жениться на Джеме. Они убедили меня. Я решил, что при
сложившихся обстоятельствах они правы, и я должен поступить так, как велят.
Я отправился к Софи, рассказал ей обо всем, а когда она расплакалась. Боже
правый, я предложил ей денег. Глупо, но я думал, это поможет. Но стало лишь
хуже...
Леон умолк, а Джулия придержала дыхание, боясь пошевелиться, боясь, что он
не станет продолжать. Он беспомощно повел руками. — Свадьба все
приближалась. Я считал, что надо следовать планам отца, потому что наивно
верил в честь семьи и все такое. Похоже, у моего отца и твоего дяди есть кое-
что общее, а? — Джулия не отвечала, он пожал плечами и продолжил:
— Все довольно внезапно закончилось утром того дня, когда должна была
произойти свадьба: я случайно услышал, как мать невесты болтает с ней, и
узнал, что девица вовсе не беременна, меня просто обманули.
Молчание. Казалось, тишина будет длиться вечно. Даже звуки во дворе стихли.
— И что же ты сделал? — наконец спросила Джулия. — Да то,
что надо было сделать с самого начала. Сел в машину и помчался к Софи, как
будто за мной гнались сто чертей. Я хотел попросить прощения. Подарить ей
Луну с неба, если понадобится. Убедить ее в том, что я действительно любил
ее, что мы оба оказались жертвами честолюбивых устремлений других людей. Она
бы простила меня. Я все себе так хорошо представлял... — И? —
Накануне ночью она приняла слишком большую дозу снотворного. — Он
посмотрел на Джулию, и у нее сердце внутри перевернулось при виде
неприкрытой муки в его глазах. — Через несколько часов она умерла.
Моя семейка просто манипулировала мной в собственных целях, собираясь женить
меня, заставить остепениться и покорно заняться семейным бизнесом.
Оказывается, они предложили Джеме принять участие в заговоре, и она с
радостью согласилась. Она собиралась сказать мне после свадьбы, что она не
беременна, считая, что к тому времени я все равно уже буду к ней прочно
привязан. — Леон горько усмехнулся. — Брак, заключенный на
небесах, так называл все это мо
...Закладка в соц.сетях
