Жанр: Любовные романы
Аметист том 1-2.
...брасывающиеся на бесконечный пляж из
бледно-золотого песка.
- Плайя де Соль, - объявил Геррера. - Не зря приехали, а?
Золотой пляж простирался на многие мили в обе стороны.
Вокруг не было видно ни одного человека, да и вообще каких-либо признаков
существования цивилизации. На мгновение Джесс даже показалось, что они
единственные люди в этом мире, и потому она с недоумением наблюдала за тем, как
Рафаэль, подняв верх капота, отвернул крышку трамблера и небрежно кинул ее в пляжную
сумку Джесс.
- Зачем ты это делаешь?
- Чтобы нам было на чем добраться домой, - пожал плечами Геррера.
- Но кто здесь может украсть машину? - недоуменно развела руками Джесс.
- Бандиты. - И Рафаэль показал сначала в направлении оставшихся за ними джунглей, а
потом в сторону похожих на спину кита-полосатика гор. - Там повсюду живут люди. На
закате они иногда спускаются сюда грабить туристов...
- Туристов?
Геррера издал какой-то веселый гортанный звук.
- Ну да, таких, как мы. Но не волнуйся. - Рафаэль расстегнул пуговицы своей рубахи, и
Джесс увидела у него под мышкой потрепанную наплечную кобуру с торчащей из нее
рукояткой пистолета. Отстегнув кобуру, Геррера также бросил ее в сумочку Джесс. -
Весьма благоразумно приезжать в эти места, предварительно вооружившись.
Обнаженный по пояс Геррера, в одних пятнистых шортах цвета хаки, окинул взглядом
голый пляж и подхватил за ручку упаковку пива. На загорелом плече у него болталась
новая дорогая сумка Джесс от "И. Магнин", в которой теперь, помимо пляжных
принадлежностей Джесс, лежали и крышка трамблера и пистолет в кобуре.
Джесс поплелась за Рафаэлем, держа в одной руке соломенную циновку, а в другой
розовый пластиковый пакет с провизией. Вспомнив о компании, сидевшей сейчас вокруг
бассейна в Лас-Хадасе и попивавшей прохладительные напитки в ожидании обычного
часа изысканного позднего ужина, Джесс невольно засмеялась.
Наконец Рафаэль опустил свою ношу в тени скал, тут же расстелил циновку, и Джесс с
облегчением на нее опустилась.
Закончив трапезу, они пошли к океану смыть с рук масло и жир. Вблизи волны
оказались еще больше, чем представляла себе Джесс, - ужасающе огромные,
вздымающиеся выше головы, с грохотом обрушивающиеся вниз, грозящие утащить жертву
в пугающую пучину. Джесс не осмелилась зайти в воду выше колена, боясь быть сбитой с
ног, в то время как Рафаэль, подобно плугу, пропахал первую полосу прибоя и поплыл на
расстоянии ста метров вдоль берега. В этих местах, как утверждал Геррера, водились
акулы, так что это было весьма опасное плавание. Погибнуть здесь - как нечего делать:
смертельно опасные подводные камни, огромные волны и акулы. Да вдобавок ко всему
еще и бандиты, спускающиеся на закате с гор.
- Такая вот моя страна, - небрежно заметил Рафаэль. - Такая вот Мексика. Выглядит на
первый взгляд прекрасной и мирной, но ухо здесь надо держать востро. Мексика может
быть и опасной.
После долгой прогулки они наконец занялись любовью.
- Я хочу видеть тебя, - прошептал Рафаэль, стягивая с Джесс купальник и бережно
опуская ее на циновку. Он широко раздвинул ноги Джесс. - И я хочу почувствовать твой
вкус. - Опустив голову, Рафаэль лизнул пульсирующую, повлажневшую плоть. - У тебя
вкус моря.., и тебя.
Ласковые движения языка и губ были столь чувственными, что очень скоро все
существо Джесс окунулось в пучину невыносимого желания, заставившего ее впиться
руками в волосы Рафаэля и неистово прижиматься к его телу бедрами, утопая в сладкой
муке.
Но в тот самый момент, когда Джесс поняла, что уже совершенно не владеет собой,
Рафаэль несколько отстранился от нее, поднял голову и улыбнулся:
- Еще не время, Джессика.
Встав между ее ног на колени, Рафаэль наклонился вперед и принялся ласкать грудь.
Изнывая от желания, она поймала руку Рафаэля и положила ее на разгоряченное лоно, а
он тем временем принялся целовать Джесс в губы. И тут Джесс почувствовала, как он
медленно погружается в ее плоть, и устремилась к нему навстречу, заставляя погрузиться
в себя как можно глубже. Она наслаждалась им изголодавшейся плотью - как же давно
Джесс не испытывала ничего подобного!
Глава 8
- Хватит тебе валять дурака, - посоветовал герцог Малмсбери, сидя на полу СкорсбиХолла.
- Придется еще потратиться.
- А что, нам так уж необходим настоящий бар?
- Разумеется. И, черт побери, хороший бар, в каждом месте. Ты ведешь речь о
гостиницах мирового класса, а не о паршивых меблированных комнатах со столом.
- О! - только и вымолвила Катриона.
Освободившись от роли великосветской дамы, миссис Скорсби, похоже, с большим
удовольствием теперь войдет в эту роль. Эдна прекрасно умела держать в строгости
обслуживающий персонал, навязывать невыгодные сделки поставщикам и, подобно
зоркому соколу, следить за расходами.
Последнее время Катриона была полностью занята получением алкогольной лицензии,
включением ее гостиниц в каталоги "Эгон Роней" и "Путеводитель по отелям
Автомобильной ассоциации" и совершенно увязла в бесконечных спорах о
переоформлении интерьеров, ремонту и реконструкции водопровода и канализации.
Это были трудные полгода.
Никогда еще в жизни Катриона так не изматывала себя.
Вдобавок к изнурительным ежедневным хлопотам и поджидавшим ее на каждом шагу
финансовым ловушкам она испытывала постоянную угрозу со стороны Джонатана. Он
утверждал, что ничего не имеет против нескольких квартирантов-нахлебников, но
превращать родовое поместье Вайндхемов в гостиницу - это уже слишком.
Однако в очень скором времени в Барнхем-Парке были готовы двадцать пять
полноценных гостиничных номеров плюс длинное, до поры пустующее крыло для
прислуги и пристроенный к дому флигель с шестью номерами. Во втором зале приемов
расположился бар, оборудованный современным водопроводом и сантехникой. Столовая,
в которой Катриона и Джонатан когда-то поселили леди Вайндхем, теперь была
обставлена ресторанной мебелью и сервировочными столиками. Джонатан никак не мог
вынести подобного святотатства.
- Я не позволю, - кричал вне себя от гнева Джонатан. - Ты заходишь слишком далеко. Я
не допущу, чтобы ты превратила дом моей матери в дешевую меблирашку!
- Собственно говоря, здесь будет не совсем дешевая "меблирашка". Одиночный номе
'во флигеле будет стоять семьдесят пять фунтов за ночь.
- Ты привлечешь сюда самых отвратительных людишек.
Вульгарных богатеев-американцев и нуворишей-арабов.
- Ты бы предпочел, чтобы твоя мать вообще не имела дома?
Джонатан упрямо поджал губы:
- У кое-кого еще остались понятия о собственном достоинстве.
- Возможно, - резко заметила Катриона. - Но кое-кто не сможет жить одними
понятиями. - Она изумилась собственной решительности и непреклонности. Неужели это
говорила она - Катриона Скорсби, скромная и нежная дочка водопроводчика?
Джонатан, в свою очередь, не стал сдерживать собственного гордого пренебрежения:
- Трудно было бы ожидать от тебя взаимопонимания в данном вопросе. У тебя мозги
торговки.
- Ну что ж, я очень рада этому обстоятельству, - парировала Катриона. - Думаю, и тебе
оно принесет немалую пользу, - добавила она, ничем не выказав обиду.
- Совсем неплохо для тебя! - воскликнул Малмсбери. - Одна Скорсби стоит десятка
Вайндхемов. - Узкое лицо герцога покраснело. Он обнял Катриону за, плечи, - Черт
возьми, Кэт, выходи за меня замуж!
- Нет.
- Почему нет? Приведи хотя бы один разумный довод.
- Я не могу сейчас уйти от Джонатана.
- Я дам ему отступного. Сейчас я могу себе это позволить.
- А как быть с детьми?
- Они будут видеться с ним по выходным. Когда только захотят.
- Я понимаю, но...
- Если ты не выйдешь за меня замуж, - нахмурившись, пригрозил Арчи, - я устрою так,
что банки потребуют от тебя возвращения всех займов.
Катриона одарила Малмсбери взглядом, исполненным сочувствия.
- Завтра же Андреа фон Хольценбург может открыть мне кредит. В любом банке мира.
- Сука, - сверкнул глазами Арчи, потом мягко, но все так же настойчиво добавил:
- Но, Кэт, ты нужна мне. И гораздо больше, чем Джонатану.
- Нет, не больше.
- Но я люблю тебя!
- Ах, Арчи, мне так жаль. - И с легким сожалением Катриона заключила:
- Но, видишь ли, я же и раньше это говорила: я не люблю тебя.
Временами Катриона испытывала мучительное искушение уступить Малмсбери. Сидя
поздними вечерами в плохо отапливаемой (в целях экономии средств) комнате за
письменным столом, заваленным бухгалтерскими книгами, счетами, декларациями о
доходах и налоговыми сметами, слушая одинокий вой зимнего ветра за окном, Катриона
подумывала о том, как много бы она приобрела, став герцогиней: положение,
безопасность и даже возможность родить еще одного маленького маркиза. В такие
минуты она приходила к выводу, что ужасно сглупила, отказавшись от всего этого в
пользу изматывающего восемнадцатичасового трудового дня и бесконечных тревог.
Но наутро, по мере решения каждой из беспрерывно возникающих проблем, оплатив
очередные счета и телефонные разговоры, Катриона чувствовала новую, все растущую
гордость, чуть большую, чем днем раньше. Итак, 1980 год Катриона встретила,
исполненная радужных надежд. И все же, несмотря на все обещания Арчи, что "В гости к
феодалу" будет ее и только ее компанией, Катриона ему не верила.
- Кэт, не будь такой упрямой.
- Нет, Арчи.
- Я хочу обзавестись семьей. Мне нужна жена.
- Прекрасно, - миролюбиво соглашалась Катриона. - У тебя всегда есть Салли ПоттерСмит.
- Она слишком большая. И я не люблю ее.
- Зато она тебя любит.
Арчи уныло уставился на Катриону и спустя минуту Предложил:
- У меня появилась отличная идея, как тебя уговорить.
Тебе понравится.
В марте, закончив, насколько это было возможно, все дела по обустройству гостиниц,
Катриона готовилась к поездке в Нью-Йорк, где она должна была начать "раскруточный"
тур по Америке, который представлял бы ее компанию "В гости к феодалу" - в качестве
новой концепции в туризме высшего класса.
Идея принадлежала Арчи.
- Тебе следует отправиться в небольшое путешествие.
Поговорить с людьми. Подать им себя. Устроить дог-шоу и пони-шоу.
- Что?
Катриона не хотела больше принимать услуги Арчи, но, как герцог Малмсбери и
выпускник Гарварда, к тому же имеющий собственную фирму по общественным
отношениям в Нью-Йорке, Арчи мог немедленно открыть перед Катрионой многие двери,
в то время как ей на это потребовались бы годы. Однако чем ближе становилась дата
поездки, тем больше нервничала Катриона, и с неожиданно новой силой ею овладевал
соблазн согласиться на предложенные Малмсбери руку и сердце. Они могли бы поехать в
Америку вместе; присутствие Арчи придало бы больше блеска ее ток-шоу и
презентациям. Но все еще не теряющий надежду герцог, казалось, в конце концов уступил
увещеваниям Катрионы. Арчи сам отвез Катриону на собственном старинном серебристодымчатом
"роллс-ройсе" в аэропорт Хитроу, но при этом провожать до зала ожидания,
где можно было выпить "стаканчик на дорожку", не стал. Катриону заинтриговала
причина такого поведения Малмсбери, но после прилета в Нью-Йорк она и думать забыла
о таких пустяках.
В конце первого дня пребывания в США, начавшегося в шесть часов утра, Катриона
после записи на телестудии приехала к Гвиннет и, упав в объятия подруги, разразилась
слезами.
- Спокойно, спокойно, - чуть слышно приговаривала Гвиннет, гладя великолепные,
хотя и несколько растрепанные золотистые волосы Катрионы. Потом приготовила
подруге очень крепкий джин с тоником. - У тебя все прекрасно получается.
- Я так боялась. Все время. Постоянно забывала смотреть на красный огонек на
телекамере.
- Ты была бесподобна. Великолепно смотришься с телеэкрана.
- Я чувствовала себя совершенной дурой. Напрочь забыла все, о чем собиралась
сказать.
- Вспомнишь в следующий раз.
- Но, Гвин, завтра.., у меня ничего не получится...
- Разумеется все получится. А теперь успокойся, Кэт.
Прекрати реветь и одевайся. Мы едем обедать с Франческой.
На следующий день у Катрионы была назначена встреча в "Бритиш Трэвэл Аторити".
"Если не заручишься их поддержкой, считай, что твое дело швах", - кратко посоветовал
Арчи. Затем Катриона должна была выступить на ленче в "Гарвард клаб". После этого у
нее была назначена встреча в редакции журнала "Холидэй", а вечером ей предстоял обед в
"Англоязычном союзе". Вслед за этим - поездка в Бостон, в "Историческое общество", и
снова встречи, встречи и встречи. В Вашингтоне, Далласе, Лос-Анджелесе, СанФранциско.
- Просто кошмар, - поежилась Катриона, шмыгнула носом и отхлебнула джин. - Я не
вынесу. Не справлюсь.
- Справишься, - отрезала Гвиннет.
И действительно, очень скоро Катриона поняла, что уже не боится стоять одна на
сцене; вглядываясь в море незнакомых лиц перед ней, ей удавалось поддерживать интерес
публики и даже заставлять ее смеяться. Она больше не тряслась от страха перед
телевизионной камерой. Катриона прекрасно разыгрывала свою "английскость" и без
смущения эксплуатировала титул.
В образе прекрасной блондинки леди Вайндхем она появлялась в твидовом костюме
или юбке-шотландке перед членами "Клубов садоводов" или "Исторических обществ".
В провинциальном же клубе, в Далласе, "леди Катриона" выступала в форсистом
костюме от Зандры Родеса. А на вечерней презентации в "Центре еврейской общины" в
Лос-Анджелесе Катриона с шиком появилась в платье с глубоким декольте и в
фамильных драгоценностях Вайндхемов.
Вновь и вновь Катриона твердила о том, что "В гости к феодалу" - это совершенно
особенный вид туризма, направленный на то, чтобы доставить удовольствие избранным.
Он очень дорог, но качество никогда не стоило дешево.
Фирма предлагает проживание в двух прекрасных отреставрированных загородных
поместьях: очаровательные сады и парки, внутренние и внешние бассейны, теннисные
корты и лужайки для игры в крокет. Кухня, достойная похвал самых изысканных
гурманов. Редчайшие предметы старины в каждом номере, а для тех, кто сомневается по
части удобств в английских загородных поместьях, - система центрального отопления!
Помимо этого, "В гости к феодалу" организует проживание по всей стране в частных
домах, тщательно подобранных исходя из критериев исторического интереса и
великолепных жилищных условий, где всякий пожелавший может даже обедать в
компании с наследным феодалом.
Воображение Катрионы взмывало в заоблачные высоты.
- В будущем году, - доверительно сообщала она членам "Приморского окружного
общества садоводов" в Россе, штат Калифорния, - мы планируем двухнедельный тур по
десяти наиболее знаменитым садам Англии с ночевками в домах их владельцев. Кроме
того, будут и другие специальные туры - архитектурный, литературный, охотничий.
Дважды в году мы будем издавать информационный справочник по всем видам
путешествий. Если хотите, чтобы вас включили в список наших адресатов, заполните
бланк, лежащий рядом с вашей тарелкой.
Идея о лондонских квартирах пришла в голову Катрионы, когда она выступала в
районном землячестве "Итало-американского общества" в Сан-Франциско. Со вкусом
одетая в платье от Жана Муара, в окружении официальных лиц города, президентов
банков и руководителей общества, Катриона, как обычно, начала свое выступление с
демонстрации слайдов.
Свет в зале погас. С потолка опустился экран. Вначале - краткая экскурсия по
достопримечательностям Лондона: Биг-Бен, Букингемский дворец и Гайд-парк. Далее - в
деревню: буколические картинки с романтическими тропинками, полевыми цветами,
крытыми соломой коттеджами, лениво текущими реками.
- Англия - это не только Лондон, у нас есть что посмотреть...
На экране, сменяя друг друга, появлялись фасады величественных зданий и замков,
чередующиеся со снимками изящных интерьеров и роскошных спален, в которых гости
могли бы провести ночь и представить себя самыми настоящими феодалами.
Но искра интереса, вспыхнувшая было в глазах аудитории, внезапно угасла. Публика
была вежливо-внимательна, но не более того. Сбитая с толку Катриона смотрела на
откормленные лица сидевших перед ней людей, на богатые одежды, безукоризненные
стильные прически, холеные руки с маникюром и вдруг поняла, что то, о чем она говорит,
вовсе их не волнует. Они - горожане, и их интересует культурная и ночная жизнь города.
- В будущем году мы планируем предложить своим клиентам проживание в наших
собственных лондонских квартирах. Все они расположены в центре города, вблизи от
крупнейших магазинов, ресторанов и, разумеется, знаменитых на весь мир театров.
В точку! Катриона их заполучила. Появились улыбки, полнейшее внимание, никаких
ерзаний. Все, что оставалось теперь сделать Катрионе, - подыскать несколько квартир в
Лондоне.
"Боже мой, - терзалась сомнениями Катриона, - я увязаю все глубже и глубже".
Когда Катриона наконец вернулась в Нью-Йорк, Гвиннет беспечно заявила ей:
- Тебе просто надо познакомиться с людьми, которые хотят сдавать свои квартиры,
когда они ими не пользуются.
Или сама можешь арендовать многоквартирный дом. В самом деле, Кэт, это же
грандиозная идея. Если все сделать правильно - удача гарантирована.
Катриона лежала на кровати в нижней юбке и лифчике, а Гвиннет массировала ей
ноги.
- Ничто не сравнится с массажем ног после долгого трудового дня.
- И ты думаешь, что достаточно народу клюнет на мое предложение?
- Конечно, клюнут. Продай идею бизнесменам и корпорациям. Возьми, к примеру,
меня. Я бываю в Лондоне по меньшей мере четыре раза в год. И я бы с большим
удовольствием останавливалась не в гостинице, а на квартире. Там я могла бы делать все,
что мне вздумается, и пить кофе, когда захочется.
- Ты уверена?
- А то нет! Конечно, уверена. Прекрати паниковать, и вскоре ты станешь заправским
магнатом.
- Благодарю покорно. Не забывай только время от времени напоминать мне об этом.
- Договорились. А теперь я напоминаю тебе, что ты опаздываешь. Мы уже полчаса как
должны быть в "Плазе".
- Иди без меня.
- Не болтай глупости. Тебе надо развлечься.
- Я не хочу развлекаться. Я хочу спать.
- Ерунда. Доверься мне.
Фон Хольценбурги устраивали коктейль в своем шикарном номере в отеле "Плаза", где
Катриону ждал сюрприз: на вечер приехала Джесс.
- Говорила - доверься мне, - самодовольно ухмыльнулась Гвиннет.
Джесс заключила Катриону в крепкие объятия. У Джесс появился любовникмексиканец,
и половину своего времени она проводила с ним в Мехико. Она загорела,
похудела и светилась счастьем.
- Похоже, у тебя не очередное увлечение, а серьезно.
- Все не так просто. Но я наконец-то рисую. И это замечательно!
- Боже мой! - Андреа схватила Катриону за руки. - Поздравляю! Не слышала ничего,
кроме похвал. Тебя ждет ошеломляющий успех, а нас - богатство. Ты должна рассказать
мне все о своей поездке... - Но взгляд Андреа был постоянно устремлен на столик, за
которым сидели Максимилиан и Гвиннет. - До чего же чудесно, что мы смогли вот так
встретиться. Обычно мы с Максом бываем в Нью-Йорке в апреле.
- Думаю, что все прошло успешно, - начала было Катриона. - Когда я была на западном
побережье, я...
- Горю нетерпением услышать твой подробный рассказ, - с сияющей улыбкой перебила
Катриону на полуслове Андреа и тут же подошла к Гвиннет. - А теперь поведайте мне,
дорогая: ведь в вашей жизни наверняка уже появился новый мужчина. Расскажите мне все
о нем! Я настаиваю!
Но прежде чем Гвиннет успела запротестовать и заявить, что никакого мужчины у нее
нет, Андреа взглянула на свои часики с бриллиантами и заторопила всех.
- Так, допиваем и отправляемся в путь. Иначе мы опоздаем на открытие выставки
Альфреда Смита. Это на углу Пятьдесят седьмой и Медисон. Можно даже пешком дойти.
На дворе стоял мягкий апрельский вечер - время, когда весь Нью-Йорк вываливает на
улицы, решив, что весна наступила окончательно, хотя на следующий день вполне могли
снова вернуться холода.
У входа в галерею толпились люди. Стало очевидно, что художник пользуется большим
успехом, и действительно вскоре публика до отказа заполнила залы экспозиции.
- Альфред Смит - очень популярный английский художник, - пояснила Андреа. - Макс
несколько раз встречался с ним. Он считает Смита интересным. А лично я думаю, что
Смит просто бесподобен.
Проговорив все это, Андреа принялась раздавать налево и направо приветствия
знакомым, подставляя для поцелуев упругую щеку.
- Дорогая, это сверх всяческих похвал! Выглядишь потрясающе, твоя прическа,
милочка... - чмок, чмок, чмок, - надо будет вместе пообедать.., звякни мне.., мы на месяц
остановились в "Плазе"...
Гвиннет, волоча за собой Катриону, решительно направилась прямиком в бар.
- Вот уж чего совершенно не ожидала! Извини. Сейчас выпьем по стаканчику винца и
уберемся отсюда куда-нибудь подальше, где спокойно поужинаем. Что за идиотский
зоопарк! Даже картин не видно.
Джесс, следовавшая за ними сквозь толпу великосветских снобов и выставочных
завсегдатаев, тоже размышляла о том, до чего же она ненавидит подобные сборища, столь
тягостные и для самого художника, вынужденного принимать весь этот парад. Впрочем,
Джесс в последние дни радовалась всему, что ее окружало... Тут она остановилась,
неожиданно стиснутая между черноволосой девушкой с ярким макияжем и бородатым
мужчиной в вышитом кафтане, и вдруг в просвете, образовавшемся в толпе, увидела
картину, выполненную в стиле, который Джесс сразу же узнала. На картине была
изображена городская сценка - на краю тротуара улицы, залитой кисло-лимонным светом
фонаря, сидел согбенный старик с беспомощно повисшими руками, уставившись на
разбитую бутылку джина "Гордон".
- Дрянь дело, приятель, - произнес знакомый голос. - Бедный педик разбил свой
пузырь. Вот это и есть внутренняя выразительность.
- Боже правый! - громко воскликнула Джесс.
Она медленно повернулась. Джесс узнала бы его лицо из тысячи, хотя он теперь и
постарел на тринадцать лет: высокий красивый мужчина тридцати пяти лет, копна
черных как смоль волос, лицо пирата со сломанным носом и сросшимися на переносице
бровями, карие глаза, в которых светится ирония.
Альфред Смит.
Джесс знала его как Фреда Ригса.
- Джесс? Ты? Ну и дела!
Выражение изумления на лице Фреда неожиданно быстро сменилось гневом. Схватив
Джесс за руку, он поволок ее в угол, решительно прокладывая себе дорогу локтями в
переполненном зале, при этом Фред даже не заметил, что угодил в величественную грудь
миссис Кокер Ванбург Армитаж, тут же определившую его как "грубое животное, не
имеющее элементарных представлений о правилах хорошего тона" (что тем не менее не
помешало ей приобрести картину Ригса, пополнившую ее богатую домашнюю
коллекцию).
- Какого черта ты здесь делаешь?
- Откуда мне было знать, что Альфред Смит - это ты? - растерялась Джесс.
- Похоже на правду. Ты ведь тогда слиняла по собственной инициативе, а?
- Что?
- Удрала. Избавилась от меня, как от ненужного мусора.
- Избавилась от тебя? Но, Фред...
- Очень мило. Очень. Как сказал Каселли, а чего я еще должен был ждать от сучки из
высшего сословия?
- О чем ты говоришь?
Фред изобразил благопристойно-гнусавый голос леди Хантер:
- Джессика живет со своими друзьями в Америке. Полагаю, что у вас нет более повода
звонить сюда, мистер Риге.
- Ты говорил с моей матерью?
- Не думаю, чтобы это был твой папаша.
- О Боже!
- А что еще, черт возьми, мне было делать? Каселли сказал, что ты появилась у него
всего лишь раз и свалила. Не сказав ни слова.
- Тебя не было в студии. Я подумала...
- Меня тогда здорово обделали. Ты многое для меня значила, Джесс. Но что
поделаешь? - Фред пожал плечами. - Кажется, мне не следовало винить тебя. Я хочу
сказать, что мог бы предложить тебе тогда немногое - жизнь в криминале и жуткой
нищете.
- Но это ты бросил меня! Ты даже не написал. Ни слова. Я писала тебе...
- Ax, ради Бога, Джесс, кому, как не тебе, знать, почему так вышло. Ведь то, что я умею
рисовать, вовсе не значит, что я умею писать. В то время я с трудом мог накарябать
только собственное имя.
Джесс и Фред пристально всматривались друг в друга.
- Как же все это глупо, - после минутной паузы покачал головой Фред. - После всех
прошедших лет...
Очень худая женщина лет пятидесяти с искусственной сединой в волосах и жестким
узким ртом похлопала Ригса по плечу:
- Мистер Смит? Вы не забыли, что обещали сегодня быть у нас на вечеринке?
- Как-нибудь в другой раз, милочка, - машинально ответил Фред, не отрывая глаз от
Джесс.
Она натянуто засмеялась:
- Мистер Смит, вы у нас из разряда почетных гостей.
- Прости, дорогая. Ты замужем? - настойчиво спросил Фред.
- Нет.
- Я тоже свободен.
- Прошу прощения, мистер Смит...
- Послушай, дорогуша, не видишь - я занят. - Фред нежно погладил Джесс по щеке. -
Давай смоемся отсюда Нам надо многое рассказать друг другу. И кроме того, я
проголодался.
- Этим ты всегда отличался.
- Я знаю одно местечко в Виллидж. Итальянский ресторан под названием "У Пьетро".
Там ко мне довольно неплохо относятся.
- Но, Фред, у тебя же выставка. И кроме того, эта вечеринка...
События развивались слишком быстро, и Джесс никак не была готова остаться сейчас с
Фредом наедине.
- Да хрен с ней, с вечеринкой. Я привык делать что захочу.
- Но это невежливо.
- Настоящий художник и не должен быть вежливым.
Вспомни Каселли.
- К тому же я здесь с друзьями.
- Ну что ж, возьмем их с собой. Если ты должна, - вздохнул Фред.
По пути от такси до ресторана Гвиннет прошептала на ухо Джесс:
- Так ты говоришь, что это он? Фред Риге? Твой Фред?
- Да.
- Тот самый, от которого у тебя должен был быть...
- Тише!
- Он что, не знает?
- Нет. И не узнает. Если я не захочу.
- Ах, Джесс, после стольких лет. Что ты чувствуешь?
- Сама не знаю...
Ресторан располагался в небольшом переулке на Бликер-стрит. В заведении было
полно народу и очень шумно. С потолка, создавая атмосферу праздника, свешивались
бутылки кьянти в соломенной оплетке, пластмассовые виноградные гроздья и громадная
салями из папье-маше.
Толстый итальянец Пьетро, увидев Фреда, заключил его в потные объятия, после чего
разразился потоком приветст
...Закладка в соц.сетях
