Жанр: Любовные романы
Запретные желания
...цу, так и уму, но ее манера говорить была невыносимой. Ее привычка повторять одно и
то же по многу раз только раздражала; она говорила торопливо и чересчур эмоционально, а
ласкательные слова и преувеличенные знаки своей привязанности, которыми она
пользовалась, чтобы вызвать больше доверия, послужили только тому, что Летти вконец
разозлилась. Едва мисс Берри ушла, как явился Дайзарт; когда он вошел в гостиную, щеки
Летти еще пылали гневным румянцем.
- Дайзарт! - вскричала Нелл, вскочив с кресла.
- Привет, Нелл! - ответил он с веселой небрежностью. - Я так и думал, что ты дома. -
Он критически оглядел Летти и спросил голосом заботливого брата: - А вы-то из-за чего
взбесились?
- Пока еще не из-за вас! - ответила Летти с чувством, но весьма невежливо. - Не
сомневаюсь, милая Нелл, что ты хочешь остаться наедине со своим мерзким братцем! Что
касается меня, то я бы предпочла поговорить с торговцем пончиками, так что я удаляюсь и
буду сидеть в библиотеке, пока он не уйдет!
- Ну и злюка! - слегка удивившись, заметил виконт, - Да что я такого сделал, что вы
обе на таком взводе?
Не соизволив ответить и только испепелив его презрительным взглядом, Летти с
высоко поднятой головой выплыла из комнаты.
- Не мешало бы ей и охладиться, - сказал Дайзарт; закрывая за ней дверь.
- О Дай, слава Богу, что ты наконец пришел! - произнесла Нелл, с трудом сдерживая
волнение. - Я в таком горе - в таких душевных страданиях!
- Господи, ты ничем не лучше этой дурочки! - сказал Дайзарт, запуская руку в карман
и извлекая оттуда пачку банкнот. - Вот тебе, глупышка! Разве я не обещал, что на этот раз
все устрою!
Почти отшатнувшись от пачки денег, она с горьким упреком воскликнула:
- Как ты мог! О Дай, Дай, что ты натворил! Неужели ты думал, что я возьму деньги,
полученные таким образом!
- Этого следовало ожидать! - вскричал Дайзарт. - Вообще-то я так и знал, потому и
постарался не говорить тебе, что собираюсь сделать! Когда дело доходит до истерических
выходок, не знаю, кто из вас хуже - матушка, или ты!
- Истерические выходки! - повторила она, с ужасом глядя на него. - Ты это так
называешь? О, Дайзарт!
- Да, черт возьми, именно так! - сверкая глазами, ответил виконт. - И позволь тебе
сказать, моя девочка, что вид святоши тебе вовсе не идет! К тому же все это чушь! Я могу
еще выслушивать подобную дребедень от матушки, но только, черт возьми, не от тебя. Более
того, это уже слишком! Позволь сказать тебе, моя благочестивая сестренка, что если бы
Феликс Хедерсетт не помешал тебе, ты бы взяла в долг у этого старого мошенника с
Кларджес-стрит!
- Но, Дай! - пролепетала она. - Это же разные вещи! Может быть, я поступила
неправильно - то есть я точно знаю, что неправильно, - но ведь не подло!
- Да перестань изображать из себя идиотку! - выйдя из себя, потребовал он. - В жизни
не слыхал такого вздора! Что это на тебя наехало, Нелл? У тебя же не было привычки
поднимать шум из-за ерунды!
- Какая же это ерунда! Надеюсь, ты так не думаешь! - умоляюще сказала она. - Я бы
лучше придумала что-нибудь сама, чем толкать тебя на такой поступок! Мне в голову не
приходило... О, если бы я сказала Кардроссу правду!
- Да, если ты собиралась гнать такую волну, как сейчас, лучше бы ты ему сказала! -
заявил Дайзарт. - Я всегда знал, что у тебя волос долог, а ум короток, но не до такой же
степени! У тебя не все дома, вот оно что, Нелл! Сначала ты мне житья не даешь, чтобы я
нашел для тебя деньги, - а откуда, по-твоему, я должен был взять три сотни? Потом, когда я
придумываю способ, у тебя только и хватает ума, чтобы все испортить; а когда я наконец
притаскиваю тебе пачку наличных, ты меня даже не благодаришь, а читаешь мне
распроклятую проповедь! А ведь я специально сломя голову примчался в город, как только у
меня все получилось - ведь я решил, что иначе ты впадешь в депрессию или выкинешь
что-нибудь идиотское. Честное слово, у меня появляется желание предоставить тебе самой
выпутываться из своих бед!
- Это я во всем виновата! - печально сказала она, ломая руки. - Я впала в такое
отчаяние, и так глупо было просить тебя помочь мне...
- Можешь не горевать по этому поводу! - перебил он. - Не скажу, что я был от этого в
восторге, - и теперь, когда все в порядке, могу тебе признаться, что в какой-то миг мне
показалось, будто я влип в историю, - но я не жалуюсь. По крайней мере, если бы ты не
заставила меня покрутиться как следует, я бы сейчас не стоял здесь богатый, как Крез!
- Нет, Дайзарт!
- Ну конечно, нет, не такой уж я богатый, - согласился он. - Собственно говоря, я
надеялся, что будет больше. Но все равно хватит, чтобы некоторое время пошиковать, а это
будет приятная перемена! Ей-богу, Нелл, я ведь так промотался, что мне не на что было
играть! А теперь у меня шесть тысяч и семь сотен! И это, не считая моего долга тебе и сотни,
которую я должен Корни.
Она ухватилась за спинку кресла, чтобы не упасть, потому что колени ее дрожали.
Бледная как полотно, она с ужасом смотрела на любимого брата; задыхаясь, она только и
смогла выговорить:
- Не надо! Дай... О Дай, ты не мог! Только не таким способом!
При мыслях о внезапном богатстве его лоб было разгладился, но теперь снова
нахмурился.
- Да? - мрачно спросил он. - А почему?
- Дайзарт, ты сам должен знать почему! - горячо воскликнула она.
- Вот тут ты ошибаешься, моя девочка, потому что я не знаю! - заявил он. - Вы очень
меня обяжете, миледи, если скажете, что сделали с теми деньгами, которые выиграли в
прошлом году в Донкастере! Очень мило: выслушивать все это от девчонки, которая
выиграла три заезда кряду! Тогда ты не испытывала угрызений совести, верно? О нет, ты
была в восторге! - Он обвиняюще ткнул в нее пальцем. - И не вздумай говорить мне, что ты
не была в Донкастере, потому что я сам там был! Кардросс привозил тебя в гости к
Морпетам в замок Ховард, и ты приехала оттуда с целой кучей народа! Бесполезно отрицать
это; я же помню, как ты говорила мне, что единственное, что тебе не понравилось в
Ховарде, - это старый граф, такой накрахмаленный, что аж страшно! Вот так! И что ты
можешь на это ответить?
В полнейшем недоумении она пролепетала:
- Но... но... я не понимаю! При чем здесь это? Я прекрасно все помню! Но... - Она
внезапно осеклась и ахнула. - О, возможно ли?.. Дай, миленький Дай, ты что, выиграл эти
деньги?
- Ну конечно выиграл! - ответил он с живейшим изумлением. - А откуда же еще, черт
возьми, им взяться?
Она упала на диван, одновременно смеясь и плача.
- О, какой я была дурой! Я подумала... Нет, ерунда. Дай, значит, фортуна наконец
переменилась? Расскажи мне, как это было! Где ты был? Как... Все, все расскажи!
- В Честере, на Королевских скачках, - ответил он, глядя на нее с чувством неловкости.
Ему казалось, что с ней происходит что-то странное, и он уже хотел спросить ее, все ли с ней
в порядке, когда ему в голову пришло удачное объяснение ее странного поведения. -
Слушай, Нелл, ты, случайно, не растянула ножку? - улыбаясь, спросил он.
- Растянула ножку? Нет! - удивленно ответила она.
- То есть я хочу спросить - ты не в положении?
Покраснев, она покачала головой.
- Нет, - с грустью сказала она.
- А-а... А я подумал - может быть, дело в этом. - Увидев помрачневшее лицо сестры,
он одобрительно заметил: - Ну, не расстраивайся! У тебя еще куча времени, чтобы завести
детский сад. Я не удивлюсь, если ты окажешься такой же, как мама.
- Да, она тоже так думает, но только... О, это не важно! Расскажи мне, как это у тебя
получилось!
- Господи, это было совершенно невероятно! Один шанс из пятнадцати, Нелл! И у меня
и в мыслях не было, что мне повезет! Что ты, я даже не знал о существовании этой лошади,
не говоря уж о том, чтобы ставить на нее! Любой бы сказал тебе, что только одна лошадь
может обойти Костра - и это Молокосос. И знаешь, что со мной случилось? - Она покачала
головой, и он усмехнулся. - Такое бывает раз в жизни. Началось все в субботу вечером. Я
решил заглянуть в... в общем, не важно, как называется это место, ты все равно не знаешь!
Это такой клуб, куда я иногда забредаю. В общем, зашел я туда выпить пива, осушил
кружку, и, будь я проклят, в ней оказался огромный таракан!
- Фу! - вскричала Нелл с отвращением.
- Да, мне это тоже не очень понравилось, - согласился виконт. - Но самое странное,
что он не был дохлым! Немного, правда, намок, когда я вытряхнул его на стол, но, черт
побери, чего еще было ожидать? Вскоре он совсем ожил, и тогда мы пустили его взапуски с
пауком, которого... один мой приятель вытащил из паутины.
- Тараканы и пауки? - с отвращением переспросила Нелл.
- Ну да, вот именно - целая куча! Их там полно!
- Но, Дайзарт, это же отвратительно! Должно быть, в том доме невероятно грязно!
- Да, пожалуй, - согласился он. - То есть точно, только это не важно! Дело в том, что
почти все поставили на паука. Я и сам думал, что он придет первым, честно тебе скажу - с
виду это был прекрасный бегун, с набором шикарных ног. Я, конечно, не ставил на него,
потому что моим взносом был таракан, но я не думал, что он победит.
- А он победил? - взволнованно спросила Нелл.
- Опередил на половину дистанции! - сказал виконт. - То есть стола. Мы их поставили
рядом, и мне показалось, что мой таракан слегка обалделый, да так оно и было, но не успел я
отправить его на старт - подтолкнуть вилкой, - и он сорвался как стрела и мчался по прямой
до самого финиша! Знаешь ли, у паука была возможность обойти его - это был прекрасный
бегун! Беда в том, что он заартачился; если бы он не поджимал ног, только бы его и видели!
Ну вот, мой Джонни-таракан тоже пытался было халтурить, но стоило мне его подтолкнуть,
он снова мчался на первой скорости, и все время прямо! Глядя на него, трудно было
представить, что он умеет так здорово бегать. Я-то думал, он едва будет тащить ноги, а он
оказался молодцом, да!
- Дай, какой же ты чудак! - со смехом воскликнула Нелл. - И что, ты выиграл все
деньги на таракане?
- Ну конечно нет! Это была только забава! Я выиграл какую-то мелочь.
- А что с ним было потом? - не удержалась от вопроса Нелл.
- Откуда я знаю? Наверное, отправился обратно. Я как-то о нем не думал. И вообще
забыл об этом, когда забег кончился. С чего мне было о нем думать? Но знаешь, Нелл, в
воскресенье ночью, когда я ложился спать, я откинул покрывало и увидел на кровати
здоровенного таракана! Каким же я оказался тупицей, что сразу не понял, что это значит!
Только в понедельник меня осенило. Я просто пошел посмотреть, как делают ставки у
Тратта, и кого бы ты думала я там увидел? Старика Джерри Стоу! Нет, ты его не знаешь - ты
не водишь знакомства с такими типами, но в определенных кругах это известная личность. Я
однажды оказал ему пустяковую услугу; ничего особенного, но послушать его, так я спас
ему жизнь. Короче говоря, он мне шепнул на ушко, чтобы я все, что у меня есть, ставил на
Королевских скачках в Честере на лошадь по имени Таракан! Я чуть не упал, ей-богу! Я и не
слышал про такую лошадку и вообще не собирался играть на этих скачках, потому что не
люблю неравных шансов, и к тому же Костер был явным фаворитом, исключая разве что
Молокососа. Но конечно, когда Джерри подсказал мне, я решился: сопоставив шансы, я
понял, что Таракан - это верняк. Единственная беда - откуда было взять столько денег,
чтобы сделать порядочную ставку? - Он нахмурился и умолк. Оживление в глазах Нелл
погасло, и она пытливо и настороженно смотрела ему в лицо. - И я сделал то, чего никогда
не делал раньше, - сказал он, качая головой. - Такая пошлость! Пойми, если бы я не знал
точно, что лошадь выиграет, я бы никогда так не поступил!
Она слабо улыбнулась:
- Что же ты сделал, Дай? Скажи мне, пожалуйста!
- Занял сотнягу у Корни, - коротко ответил он.
- О-о-о! - Это был долгий вздох невыразимого облегчения. - Я-то думала, ты сделал
что-то... что-то возмутительное!
- Пора бы тебе знать, что клянчить в долг у друзей - это возмутительно! - сурово
сказал виконт. - А если бы лошадь не пришла первой? Хорошенький бы у меня был вид!
- Ну да, но я уверена, что мистер Фэнкот ничего бы такого не подумал!
- Конечно нет, но мне-то от этого не легче! Наоборот, только хуже. Я не против того,
чтобы иметь карточные долги или долги у торговцев, но, если хочешь знать, я не настолько
прогнил, чтобы доить своих друзей.
Она смутилась и смиренно попросила прощения. Нахмурившись, он взглянул на нее и
вдруг спросил:
- Если ты подняла этот шум вовсе не из-за того, что я играл на скачках, то откуда же,
по-твоему, я достал эти деньги?
Покраснев, она опустила голову:
- О, Дайзарт, я была такой глупой!
- Это понятно, но это ни о чем мне не говорит! Почему ты так взбеленилась? Не
хочешь же ты сказать, будто решила, что я напал на чью-то карету и ограбил чужого
человека?
- Нет... хуже! - прошептала она, прижимая ладонь к горячей щеке.
- Не будь такой мямлей! Хотел бы я знать, что может быть еще хуже!
- О, Дайзарт, прости меня! Я подумала, что ты взял ожерелье!
- Не может быть. Я же предупредил тебя, что не трону твоих драгоценных побрякушек,
так что не пудри мне мозги!
- Не мои драгоценности, а ожерелье Кардроссов!
- Что-о?
Она невольно отпрянула.
- Ты... решила... что я... украл... ожерелье Кардроссов? - со зловещим спокойствием
произнес виконт. - Ты что, сестрица, совсем рехнулась?
- Н-наверное, я р-рехнулась, - призналась она. - Это все потому, что ты напал на меня!
Мне бы в голову такое не пришло, если бы ты не захотел украсть мои драгоценности и
продать их! Я подумала...
- Слушать больше не желаю, что ты там подумала! - громовым голосом перебил
виконт. - Господи, как ты смеешь говорить мне, будто решила, что я способен взять то, что
не принадлежит ни тебе, ни мне?
- Нет, нет! Я думала, вдруг ты решил, что она принадлежит мне! И знал, что я его не
люблю, вот и...
-...вот и стянул его, когда тебя не было поблизости, - вещь, которая стоит много тысяч
фунтов! - гневно перебил он. - Только для того, чтобы уплатить твой паршивый долг! Ах
нет, я забыл! Не просто уплатить твой долг, верно? Я дал тебе три сотни - очень мило с моей
стороны, ей-богу! - а сам прикарманил семь тысяч с лишним! А что, по-твоему, я сделал с
этой штукой? Продал ее какому-нибудь ювелиру или, может быть, снес в заклад?
Неудивительно, что ты так засуетилась! Интересно только, как же я тогда не угодил в
Ньюгейт?
Он вскочил с дивана и расхаживал по комнате в таком гневе, что она тряслась от
страха. Не смея приблизиться к нему, она умоляюще сказала:
- Я поступила очень дурно и прошу прощения, но если бы ты знал... о, Дайзарт, не
надо на меня так злиться! Все было так ужасно, а я оказалась гораздо слабее, чем я думала! Я
же знаю, как докучала тебе, а когда я прочла твое письмо в той самой комнате, где оно было
спрятано, а я вспомнила, что однажды показывала его тебе... О, это непростительно, но...
Он перестал ходить по комнате и теперь стоял, глядя на нее неподвижным взглядом.
- Погоди! - резко перебил он. - Что ты хочешь сказать? Ожерелье пропало?
- Да, именно так. Поэтому я и впала в такое безумие, Дайзарт!
- Боже мой! - воскликнул он, слегка побледнев. - Когда ты это обнаружила?
- На следующий день... во вторник. Обнаружила не я, а моя камеристка. Она тут же
сказала мне, и тогда мне и пришло в голову, что... Будь у меня время подумать, я бы, может
быть... Но времени не было!
- Не в этом дело! Что ты сказала служанке?
- Что отнесла ожерелье к Джеффри починить застежку. Она уверила меня, что никому
не сказала о пропаже, и я ей верю.
- Кардросс знает?
- Нет, нет! Как, по-твоему, я могла сказать ему, если подумала, что это ты взял
ожерелье?!
Он с шумом втянул в себя воздух.
- Вот тебе и раз! - с сарказмом сказал он. - Ожерелье три дня как пропало, твоя
распроклятая прислуга знает об этом, а ты не сочла нужным поставить в известность
Кардросса или хотя бы попытаться найти его! Потрясающе! И что же ты намерена делать,
моя девочка?
Глава 12
С полминуты Нелл сидела, тупо глядя на виконта, и кровь постепенно отливала от ее
щек. В нахлынувшем было на нее облегчении она чувствовала только благодарность за то,
что Дайзарт не брал ожерелья, и раскаяние в том, что так плохо о нем думала. Но его слова
снова опустили ее на грешную землю. Она приложила руку ко лбу.
- О Господи! - еле слышно произнесла она. - Я и не подумала... Дайзарт, что же
теперь делать?
- Не знаю! - безжалостно произнес он.
- Кто-то ведь на самом деле украл его. Но кто? Это ужасно. Должно быть, кто-то из
слуг. Кто-то знавший, где оно спрятано, а мало ли кто мог об этом знать? Горничная,
которую месяц назад прислала миссис Клоптон? Не могу такого даже себе представить!
- Ах, не можешь? - ехидно спросил виконт. - Весьма вам признателен, леди!
- Не надо, Дай! - взмолилась она. - Если бы его взял ты, я бы знала, что это только
ради меня! Но теперь... Это может быть кто угодно и когда угодно! Не обязательно было
даже знать, где оно лежит; достаточно было знать, что оно у меня есть и что я его не ношу, и
только представь, сколько возможностей у людей, живущих в доме, отыскать тайник! А если
его нашли, то могли решить, что пропажу не обнаружат несколько месяцев. Если бы Саттон
не позаботилась достать мои зимние вещи, чтобы почистить их, я бы ничего не знала!
- Какой смысл говорить о том, что могло случиться, - сказал Дайзарт. - Надо говорить
о том, что уже случилось. Если ты не заткнешь рот своей камеристке, то станет известно, что
ты знала о пропаже уже целых три дня, прежде чем сообщила о ней Кардроссу. Ты знаешь
свою служанку лучше, чем я! Нельзя ли подкупить ее, чтобы она рассказывала ту же
историю, что и ты?
- Не знаю, - медленно проговорила она. - Но это неважно, я все равно так не поступлю.
- Пожалуй, ты права, - согласился он. - Слишком велик риск! Она наверняка
догадается, что дело нечисто, и как только поймет, что ты боишься Кардросса, выкачает из
тебя все деньги! Да, этому не будет конца!
- Нет, не думаю. Я не поэтому! Дайзарт, все эти беды случились из-за того, что я
начала обманывать Кардросса, и все это накапливалось и накапливалось, пока... -
Содрогнувшись, она умолкла. - Я должна сказать ему правду. Немедленно!
Продолжая говорить, она поднялась, но виконт резонно заметил:
- Ничего не получится, его сейчас нет дома. Он сказал Фарли, что придет часов в пять
или около того.
- О, только в пять! К тому времени вся моя смелость улетучится!
- Хочешь, пойдем вместе поговорить с ним? - спросил он.
- С тобой? О нет! Я должна поговорить с ним наедине.
- Что ж, наверное, так действительно лучше, - откровенно сказал он. - Не то чтобы мне
не хотелось встречаться с ним теперь, когда у меня есть деньги, но, во-первых, у меня
свидание с Корни, а во-вторых, Кардроссу вряд ли понравится, если я буду торчать с тобой
рядом, как телохранитель! Это только разозлит его. К тому же, тебе не нужна охрана. Я не
хочу сказать, что он не придет в ярость, а у него для этого есть все основания, но не стоит
бояться, что он не опомнится. Он остынет - и без меня даже гораздо быстрее! Он не любит
меня, зато любит тебя, будь уверена!
Она промолчала; через минуту он снова протянул ей банкноты:
- Возьми! Если не хочешь, можешь не говорить ему про счет от портнихи. Можешь
свалить все на меня: я брал у тебя три сотни, я тебе их возвращаю. Думаю, это удивит его
больше, чем если бы я свистнул эту чертову реликвию!
Услышав такие язвительные слова, она обвила руками его шею, горячо уверяя, что
никто бы о нем такого не подумал, и умоляя снова простить ее.
- Да, очень хорошо, только не думай, что я тобой доволен. Это совсем не так! - ответил
Дайзарт, высвобождаясь из ее объятий. - И нечего вешаться мне на шею и подлизываться: я
тебе не Кардросс! И учти: когда в следующий раз влипнешь в историю, не надейся, что я
приду тебя вытаскивать!
- Ладно, - покорно сказала Нелл.
- Ну, я пошел, - объявил он. - И не впадай в истерику!
Она покачала головой.
- И больше ничего не скрывай! - предупредил он.
- Нет, я расскажу обо всем Кардроссу, как только он вернется домой.
- Ну, посмотрим! - сказал он, смягчившись настолько, что даже на мгновение обнял
ее. - Вообще-то мне следовало бы остаться с тобой, но я еще не виделся с Корни, а он мне
нужен. К тому же у него сегодня день рождения, и мы собирались его отметить.
И он ушел, оставив ее наедине с печальными мыслями. Она постепенно пришла в себя
и послала Саттон к мадам Лаваль оплатить счет; передавая камеристке банкноты, она
подумала, как обрадовала бы ее эта возможность еще несколько дней назад. Она, конечно,
испытывала благодарность за то, что ей не нужно признаваться Кардроссу в своих долгах, но
среди одолевавших ее бед это было совсем небольшим утешением. Об одной из них она тут
же вспомнила, как только увидела свою камеристку. Нужно обязательно сказать Саттон, что
ожерелье все же не у ювелира Кардросса, а на самом деле потеряно; но как ей объяснить ее
собственную ложь - она не знала. Это Летти могла изливать свои горести перед горничной;
для Нелл же сделать Саттон своим доверенным лицом было совершенно немыслимо.
Мысль о Летти заставила ее тотчас же справиться о ней у Саттон. Камеристка ответила,
что Летти вроде бы поехала с Мартой в магазин Оуэна на Бонд-стрит, чтобы купить новые
ленты к платью, которое она собиралась надеть на бал у Олмака. Она воспользовалась
моментом, чтобы спросить у Нелл, какое платье приготовить для нее самой; но Нелл, совсем
забывшая о приглашении, только воскликнула:
- К Олмаку? О нет! Я не могу сегодня поехать!
Саттон, ограничившись словами: "Очень хорошо, миледи", - ушла. Летти (если она в
самом деле назначила встречу с возлюбленным в зале Олмака), едва ли окажется такой же
покладистой.
Когда время подошло к пяти, Нелл стало не по себе. Настроение у нее совсем упало, и
вид за окном ничуть не способствовал его улучшению. День был хмурым, небо затянули
тучи, так что обычно солнечная гостиная казалась сумрачной. Казалось даже, что
похолодало, но, возможно, это была только ее фантазия.
Кардросс пришел вскоре после пяти, но когда Нелл, собрав для предстоящего
испытания всю свою смелость, спустилась вниз, она узнала от привратника, что милорд
занят с посетителем, который явился по делу. Зная, что Кардросс в этот день не обедает
дома, и чувствуя, что ее смелость вот-вот совсем улетучится, если ей придется ждать еще
несколько часов, Нелл сказала:
- Очень досадно, я хотела бы поговорить с милордом до того, как он снова уйдет. Кто
же пришел к нему по делу в такой час? Уж не мистер ли Кент?
- Нет, миледи. Это некий мистер Кэтворт. Он приходил утром и сказал, что у него
личное дело, о котором он не может говорить ни с мистером Кентом, ни с кем-либо другим.
Я сказал ему, что ждать нет смысла, потому что милорд вернется не раньше пяти. И он
пришел снова, миледи, но я бы не пустил его, если бы знал, что вы желаете видеть милорда.
А сам милорд, когда вернулся, велел, как только придет сэр Джон Сомерби, провести его
прямо в библиотеку.
- А он, я уверена, вот-вот придет! - воскликнула Нелл. - Джордж, если он появится до
того, как уйдет человек, который сейчас разговаривает с милордом, отведите его,
пожалуйста, в зал и попросите подождать! И... скажите милорду, что я хочу видеть его
прежде, чем он отправится к сэру Джону!
- Да, миледи, не беспокойтесь! - заверил ее Джордж, и по его тону было ясно, что он
понял: происходит нечто необычное. - Я дам... я шепну пару слов Фарли, миледи!
Слегка покраснев, она поблагодарила его и снова ушла в гостиную, где томилась еще
полчаса, гадая, долго ли пробудет у мужа этот навязчивый мистер Кэтворт, и почему
Провидение, напрасно называемое милосердным, не сочло нужным забрать ее из этого мира,
когда она в возрасте пяти лет болела скарлатиной. Однако когда, выглянув из окна, она
увидела спускающуюся по лестнице ладную фигуру и поняла, что Кардросс наконец
освободился, она тут же пожалела, что у нее нет в запасе еще нескольких минут, чтобы
собраться с духом.
Но если она не хотела откладывать этот ужасный разговор на завтра, нужно было
поторапливаться; и она быстро спустилась по лестнице, пока паника не завладела ею
целиком.
Стоя на нижней ступеньке лестницы, Джордж пропустил ее в библиотеку, сказав, что
как раз собирался пойти предупредить ее, что милорд свободен и готов ее принять. Открыв
перед ней дверь, он хотел сказать ей что-нибудь ободряющее - ведь она выглядела такой
юной и такой напутанной и напомнила ему его дочь, но это, конечно же, было невозможно.
Было ясно как день, что у бедняжки неприятности; можно было только надеяться, что
милорд успокоит ее, но вид у него был не очень приветливый.
Вид у него действительно был далеко не приветливый. Едва Нелл переступила порог,
она сразу же поняла, что выбрала неподходящий момент. С очень сосредоточенным лицом
он стоял у стола, не улыбнулся ей и не двинулся навстречу. Она еще никогда не видела в его
глазах столь мрачного выражения; от внезапного страха ее собственные глаза слегка
округлились, и она невольно спросила:
- О, что случилось?
Он заговорил не сразу; помолчав, он произнес очень ровным тоном:
- Я понимаю, что вы хотите поговорить со мной. Но я жду визита Сомерби, так что
если это не дело первостепенной важности, то нашу беседу следовало бы отложить до
завтрашнего утра.
Холодная официальность этой речи поразила ее в самое сердце; она только и смогла
вымолвить:
- Оно... оно самой первостепенной важности! Я должна, должна сказать вам
немедленно!
- Очень хорошо. В чем дело?
Эти слова не ободрили ее, но отступать было невозможно.
- Ожерелье... ожерелье Кардроссов! Оно пропало! - выпалила она.
Ей показалось, что он оцепенел, но ничего ей не ответил. Испуганная и ошарашенная,
она пролепетала:
- По-моему, вы не поняли меня!
- О нет! Я прекрасно вас понял! - мрачно ответил он.
- Кардросс, умоляю вас! Вы очень рассержены... потрясены...
- И то и другое! Я не могу сейчас обсуждать этот вопрос. Увидимся утром. Может
быть
...Закладка в соц.сетях
