Жанр: Любовные романы
Запретные желания
...ое. Он мог только радоваться, что этот
вопрос охладил желание виконта снова вернуться к былым сражениям. К этому времени они
уже подошли к дому мистера Хедерсетта. Он провел гостя в уютную гостиную снимаемой
им квартиры на первом этаже, усадил в кресло и достал из буфета бутылку контрабандного
французского коньяка.
- Бренди? - предложил он. - Еще есть вполне приличная мадера.
Виконт сказал, что предпочитает бренди. Он смотрел, как мистер Хедерсетт разливает
коньяк в бокалы из толстого стекла, и с подкупающей откровенностью заметил, что будь он
проклят, если понимает, чего тот от него хочет.
- Я было подумал, что вы под мухой, но что-то не похоже, - сказал он.
Мистер Хедерсетт протянул ему бокал.
- Мне нужно кое-что сказать вам, - коротко ответил он.
- Может быть, вы знаете имена фаворитов на скачках в Честере? - с надеждой спросил
виконт.
- Нет, к сожалению. - Мистер Хедерсетт сделал глоток. - Дело очень неприятное. Оно
весь день не дает мне покоя.
- Пахнет скандалом? - спросил виконт с ошеломленным видом.
- Ну, не совсем, хотя должен вам сказать, что мне вовсе не хочется сообщать вам об
этом, - произнес мистер Хедерсетт, сознавая, что его тщательно продуманная миссия
оказалась еще более трудновыполнимой, нежели он предвидел.
- Боже мой, уж не хотите ли вы сказать, что мой папаша испустил дух? - воскликнул
Дайзарт, резко выпрямившись в кресле.
- Ну конечно же нет! - раздраженно отозвался мистер Хедерсетт. - Неужели я тот
человек, который должен сообщить вам такую новость?
- Нет, но приглашать меня в полчетвертого утра - это тоже на вас непохоже! -
парировал Дайзарт. - Можете не рассказывать мне сказки, будто внезапно возжаждали моего
общества, я ведь знаю, что это неправда.
- Я и не говорил ничего подобного. Ничего не имею против вашего общества, но
позвал вас не за этим. Дело в том, что это очень деликатный вопрос!
- Просто теряюсь в догадках, что это за чертовщина, но нечего ходить вокруг да
около! - ободряюще сказал Дайзарт. - Прошу вас, не тяните, я могу выдержать удар, а то и
два!
Мистер Хедерсетт вылил остаток бренди в свой бокал.
- Это касается вашей сестры, - выпалил он.
Виконт уставился на него.
- Моей сестры? - переспросил он. - Какого черта...
- Я не сомневался, что вам это не понравится, - сказал мистер Хедерсетт с мрачным
удовлетворением от точности своего прогноза. - Мне это и самому не нравится. Вы знаете
Джорджа Бэрнли?
- Что? - рявкнул виконт, опустив свой бокал на стол так резко, что он едва не разбился.
Слегка вздрогнув, мистер Хедерсетт протестующе заметил:
- Нечего на меня кричать!
- Нечего... Какое отношение этот рыжий бабник имеет к моей сестре? - спросил
виконт, и глаза его угрожающе вспыхнули.
- Никакого, - несколько удивленно ответил мистер Хедерсетт. - Более того, хотя я и не
отрицаю, что он рыжий, он вовсе не бабник. И кроме того, мой приятель. Я не понимаю,
почему надо поднимать такой шум только из-за того, что вас спросили, знакомы ли вы с
ним?
- Вы сказали, что это касается моей сестры!
- Ничего подобного я не говорил. Во всяком случае, о бедняге Джордже. И не будь вы
самым тупым простофилей в городе, вы бы знали, что я не сказал бы ни слова, если бы он
имел к ней отношение! - сурово добавил он.
- Ну ладно, так при чем здесь Бэрнли? - спросил виконт более мягко, но все еще
нетерпеливо.
- Я заглянул к нему сегодня утром. Он живет на Кларджес-стрит...
- Да, я знаю, и если это все, что вы имеете мне сообщить...
- Как раз напротив дома еврея Кинга, - продолжал мистер Хедерсетт, уделяя
повышенное внимание своей элегантной табакерке.
Наступило короткое молчание.
- Продолжайте! - мрачно сказал Дайзарт.
Мистер Хедерсетт взглянул на него.
- В этом-то и все дело, - извиняющимся голосом произнес он. - Я увидел там леди
Кардросс. Узнал ее по шляпке. Под густой вуалью - так что можно не бояться, что Джордж
узнал ее!
- Вы хотите сказать, что она вошла к еврею Кингу?
- Нет. Собиралась, но я ее остановил.
- В таком случае я весьма обязан вам! Маленькая безмозглая дурочка! - свирепо
произнес Дайзарт.
- Это ни к чему, я просто очень уважаю ее! К тому же Кардросс мой родственник. Я
должен был остановить ее. Она страшно растерялась. Очень беспокоилась, чтобы я не
разболтал Кардроссу. Похоже, мне и не следует!
- Господи! Конечно нет! Что она вам сказала?
- Сказала только, что ей нужна краткосрочная ссуда. На что-то такое, о чем Кардросс
ни под каким видом не должен знать. Я обещал не говорить Джайлзу ни слова, если она
обещает отказаться от мысли одалживать деньги у процентщика. Она обещала, но мне все
равно неспокойно. И я решил, что лучше всего рассказать обо всем вам, Дайзарт.
Виконт кивнул и поднялся.
- Я весьма обязан вам, - повторил он. - А ей задам за это перцу. Я же говорил ей, что
это не способ доставать деньги; черт возьми, я попросту запретил ей это! Обещал, что все
устрою. Я так бы и сделал, если бы она не придумала эту жуткую чушь. И будь я проклят,
если понимаю, почему она впадает в истерику только из-за того, что не много потратилась.
Можно подумать, что Кардросс узнает об этом уже завтра! Я вообще не вижу причины,
почему он должен что-либо узнать, и зря она думает, что я могу добыть ей деньги в
мгновение ока. Одно слово - женщина!
Он повернулся, чтобы взять свое пальто. Мистер Хедерсетт наблюдал, как он надевает
его. Он испытывал огромное искушение отпустить виконта, но хотя он не слишком надеялся
убедить его предстать перед Кардроссом, все же посчитал своим долгом предпринять такую
попытку.
- Я размышлял над этим весь день, - сказал он. - Мне кажется, Кардросс должен узнать
обо всем.
- Он не узнает, - коротко ответил Дайзарт.
- Нехорошо, если он узнает об этом от других, - настаивал мистер Хедерсетт. - Ему не
понравится, если ему донесут, что жена обманывала его.
- Да перестаньте же кудахтать! - взмолился Дайзарт. - Я же сказал сестре, что все
улажу, значит, так и будет!
- Это, конечно, не мое дело, но каким образом? - осведомился мистер Хедерсетт.
- Да уж как-нибудь, - небрежно ответил Дайзарт.
- Едва ли. Вы же сами на мели. Уверен, что вы надеетесь на счастливый случай, но в
вашем положении нечего рассчитывать на фортуну, скорее вы продуетесь окончательно! Вы
не замечали, что выигрывают почти всегда те, кому это не очень-то нужно? Похоже, у вас
есть лишь один способ помочь леди Кардросс.
Дайзарт смотрел на него, слегка нахмурившись.
- Какой же?
Мистер Хедерсетт неторопливо взял понюшку.
- Лучше всего, если она все расскажет мужу. Я пытался убедить ее, но она и слушать
не захотела. Только вся трясется от страха. И нет смысла говорить ей, что бояться нечего.
Она что-то вбила себе в голову. Я не могу рассказать ему. Остается это сделать вам.
- Чтобы я рассказал Кардроссу, что моя сестра в долгах и пыталась обратиться к еврею
Кингу? - ахнул виконт. - Знаете, я думал, вы слегка не в себе, когда вы пригласили меня, но
теперь вижу, что вы либо пьяны в стельку, либо сошли с ума!
- Ничего подобного, - внушительно сказал мистер Хедерсетт. - Я знаю, что это ужасно
трудно; честно говоря, для этого нужно быть совершенно толстокожим, но, говорят, вы
такой и есть.
- Толстокожий! Для этого нужно быть вообще бесчувственным, а вы знаете, что я не
такой! Наябедничать на собственную сестру? Да если бы я не пил вашего бренди, черт
возьми, я бы вам дал пощечину!
Мистер Хедерсетт был в смятении. Не то чтобы он очень боялся кулаков виконта,
которые были угрожающе сжаты, но при виде ярости, в которую впал этот горячий юноша, в
него закралось страшное подозрение, что он несправедлив к нему, чуть было не допустил в
отношении Дайзарта неподобающий поступок. Это было бы нарушением приличий, и от
одной мысли об этом он даже побледнел и поспешил пойти на уступки.
- Прошу вас, забудьте о бренди, - сказал он. - И не потому, что мне хочется побыть в
роли боксерской груши, я просто не хочу, чтобы вы ощущали неловкость. И все может
оказаться совсем по-другому. То есть у меня нет к вам претензий, но я ведь могу и постоять
за себя.
- Хотел бы я знать, какого дьявола вы решили, что я такой негодяй, что могу...
- Похоже, я погорячился! - сказал мистер Хедерсетт. - Мне пришла в голову одна
мысль! Глупость, конечно.
- Что за мысль?! - не отставал виконт.
Весьма смущенный, мистер Хедерсетт кашлянул. И на повторный вопрос, заданный с
большой горячностью, он ответил:
- Я не могу понять, отчего леди Кардросс так боится рассказать моему кузену о своем
долге. Ведь я же прекрасно знаю Кардросса. Мы выросли вместе. Готов поклясться, он
ничего для нее не пожалеет. Мог бы, конечно, взбеситься, узнав, что она играла, но тут дело
не в этом. Я же знаю, что она не отличит одной карты от другой! Мне и пришло в голову, что
речь идет о чем-то, чего Кардросс бы не разрешил. - Он снова принялся рассматривать узор
на табакерке. - Может быть, даже запретил ей. Учтите, я вполне понимаю ее! И уверен, что
кузен тоже понял бы. Ведь это вполне естественная привязанность.
- Так вы, значит, решили, что она попала в переделку потому, что дала деньги мне? -
возмутился виконт.
- Это единственное, что мне пришло в голову, - смущенно произнес мистер
Хедерсетт. - Теперь я вижу, что ошибся.
Виконт было собрался в самых сильных выражениях объяснить ему, что он не только
не несет ответственности за долги Нелл, но и не имеет к ним никакого отношения, но
внезапно вспомнил, чем обязан ей. Да, на этот раз она оказалась в долгах не из-за него, но
так же верно было и то, что именно из-за него она не смогла впоследствии заплатить за
платье из кружев шантильи. На миг он почувствовал себя страшно оскорбленным. Она
уверяла его, что ее кошелек к его услугам; и очень жаль, что в результате она наделала
долгов, вместо того чтобы попытаться хоть немного сэкономить.
Он кинул уничтожающий взгляд на мистера Хедерсетта. Этот тип никогда ему особо не
нравился, и вот теперь, будучи не в состоянии опровергнуть его гнусные подозрения, виконт
так и кипел от ярости. Больше всего на свете ему хотелось заехать мистеру Хедерсетту в
физиономию, но поскольку при данных обстоятельствах это было невозможно, он вынужден
был удовлетвориться тем, что произнес ледяным тоном:
- Весьма благодарен вам за любезность, и не извольте больше беспокоиться об этом
деле! Доброй ночи!
Произнеся эти полные достоинства слова, он взял шляпу и трость, чопорно поклонился
хозяину и вышел. Мистеру Хедерсетту, закрывшему за ним дверь, оставалось только
вытереть пот со лба и попытаться предположить, чем же теперь все кончится. Убежденный в
непричастности Дайзарта, он все-таки глубоко сомневался в его способности вытащить
сестру из долговой ямы.
Глава 7
Несколько часов спустя удивленная и обрадованная Нелл принимала у себя своего
брата. Она надеялась, что он сегодня все-таки появится, но поскольку его день начинался
всегда поздно, не ждала брата раньше второй половины дня. Они с Летти вернулись на
Гросвенор-сквер в одиннадцать часов, проведя более часа на прогулке в Гайд-парке, и когда
виконт добрался до их дома, только закончили завтрак. Он отклонил приглашение
позавтракать с ними, сказав, что заехал сказать сестре всего два слова. Его тон не позволил
Нелл надеяться, что он нашел способ решения ее проблемы, а по выражению его лица было
видно, что случилось нечто такое, что испортило ему настроение. Летти, с достойным
сожаления отсутствием такта, заявила ему, что, судя по всему, он зол как собака, и
немедленно пожелала узнать причину. Он ответил, что вовсе не зол, а просто хочет
поговорить с сестрой наедине. Расценив эти слова как злостный выпад, Летти тут же
кинулась обороняться, и между ними возникла весьма оживленная перепалка, в ходе которой
было произнесено несколько неприятных замечаний личного характера. Виконт вышел из
этой стычки победителем, неблагородно воспользовавшись своим старшинством и сообщив
ей с видом шестидесятилетнего старика, что подобная наглость в зеленых девчонках вроде
нее столь же неуместна, как и неприлична. Не придумав никакого уничтожающего ответа,
Летти выскочила из комнаты, громко хлопнув дверью.
- Как ты можешь, Дай! - с упреком воскликнула Нелл. - В жизни не слышала такой
неучтивости! И если уж говорить о неприличии, то с твоей стороны было совсем неприлично
так отругать Летти! Ты же ей не брат.
- Нет, и слава Богу! - ответил он. - Если она не будет следить за собой, то превратится
в сварливую тетку, с которой нет никакого сладу.
- Но, Дай, почему ты так зол, в чем причина?
- Сейчас я тебе скажу! - произнес он угрожающе. - И не строй из себя невинность, моя
милая, потому что меня не проведешь и не задобришь ангельскими глазками! Ты ведешь
двойную игру и прекрасно знаешь об этом! Какого черта ты все-таки потащилась к Кингу,
хотя я запретил тебе связываться с процентщиками!
Она слегка смутилась, но тут же нервно спросила:
- Это Феликс тебе рассказал? Вот уж не ожидала от него такой низости!
Виконт был сердит на мистера Хедерсетта, но в нескольких исчерпывающих словах
объяснил сестре, что она должна быть ему весьма обязана. Затем он обрисовал ей ужасную
судьбу тех, у кого хватало глупости попасть в лапы ростовщиков, весьма высокопарно
порассуждал о бедах, которые влечет за собой расточительность, и потребовал от Нелл
торжественного обещания, что она больше никогда не пойдет ни к еврею Кингу, ни к
другому процентщику.
- А если ты думаешь, что это так смешно, - гневно заключил он, - то ты ошибаешься!
- Нет, нет, вовсе нет! - сказала Нелл, пытаясь вложить в свой голос всю серьезность и
здравомыслие. - Но только я... я не могла не улыбнуться, когда ты так клеймил
расточительность и небрежность, а сам... да ты же сам такой, Дай! - Она увидела, что это
замечание не только не смягчило его, но и произвело обратный эффект, и поспешно
добавила: - Я больше никогда не буду! Конечно, было бы совсем плохо, если бы мне
пришлось продолжать занимать деньги, но ведь я не собиралась этого делать, я бы отдала все
в конце квартала, вот и все!
- Не сомневаюсь! И не успела бы оглянуться, как снова оказалась бы в переделке! А то
я не знаю! - с чувством возразил Дайзарт. - А какого черта тебе понадобилось вмешиваться,
когда этим занимаюсь я, одному Господу Богу известно!
- Да, но я подумала, не лучше ли мне заняться этим самой, - откровенно сказала
Нелл. - А то вдруг ты сделаешь что-нибудь ужасное!
- Ну да, конечно! Скажешь тоже, Нелл! Что же такого я мог сделать, скажи на милость?
- Честно говоря, - созналась она, - я боялась, что ты кого-нибудь ограбишь.
- Боялась, что я кого-нибудь ограблю? - ахнул Дайзарт. - Боже милостивый! Хорошего
же ты обо мне мнения!
- Но ты же хотел ограбить меня! - заметила Нелл. - И если бы я тебя не узнала,
ограбил бы - сам знаешь!
- Ну, это уже ни в какие ворота не лезет! - вскричал Дайзарт. - Ведь все, что я хотел
сделать, - это продать твои проклятые безделушки для твоего же блага! Если ты думаешь,
что я собирался на этом заработать, то глубоко ошибаешься, милая моя!
- Нет, конечно, но это такой отчаянный поступок, Дай, и я с тех пор не знаю покоя. Я
теперь только и думаю, что еще ты можешь выкинуть, и страшно волнуюсь. Потому что...
- Чушь! - перебил Дайзарт. - Да я даже не собирался брать побрякушки Летти! И
вообще, к чему эти разговоры? Ты бы и глазом не моргнула из-за того, что лишилась
драгоценностей, - разве не так?
- Т-так, но...
- И была бы дьявольски благодарна, что не узнала меня, когда на следующий день я
притащил бы тебе деньжата. И я уверен, - безжалостно продолжал виконт, - что у тебя
хватило бы благоразумия не спрашивать меня, где я их взял!
- О, Дай, боюсь, что это правда! - произнесла она с ошеломленным видом. - Это так
ужасно!
- Вздор! - презрительно заявил виконт. - Слушай, Нелл, ну что ты сидишь мрачная как
туча? Поверь мне, я не оставлю тебя в беде. У меня в голове есть парочка отличных
мыслишек, но я не мог в мгновение ока раздобыть деньги, так что нет смысла дергаться, как
рыба на сковородке, и каждый раз при встрече спрашивать, что мне удалось сделать! Дай
мне неделю и увидишь, как я здорово все обтяпаю!
Она с сомнением посмотрела на него:
- А что это за идеи, Дай?
- Не твое дело! - ответил он решительным тоном. - Одна из них совершенно
определенная: чем меньше ты об этом знаешь, тем лучше!
Дурные предчувствия завладели ею еще больше. Она сказала:
- Не буду тебе надоедать, но мне все-таки хотелось бы знать!
- Не сомневаюсь, но только не надейся, что я тебе смогу помочь, если при каждой моей
попытке ты будешь поднимать такой шум, - сказал виконт. - Но, похоже, именно так ты и
будешь делать, потому что, сдается мне, ты совсем уже ошалела от страха!
- Мне очень жаль! - смиренно ответила она. - Я ведь стараюсь сохранять присутствие
духа, но это так трудно, когда у тебя неприятности, Дай! Каждый раз, когда я слышу стук в
дверь, мне кажется, а вдруг это Лаваль пришла требовать у Кардросса свои деньги, и тогда я
сама не своя от беспокойства и тревоги!
- Не будь такой дурочкой, Нелл, - посоветовал виконт, обнимая ее за плечи и слегка
прижимая к себе. - Она этого не сделает. По крайней мере, в ближайшие две недели. Будь
уверена, она знает, что тебе нужно время, чтобы раздобыть наличные. Да-да, и если она не
такая же простофиля, как ты, - а судя по всему, конечно нет, - она прекрасно знает, что ты
ей заплатишь, - проницательно добавил он. - Она только хотела напугать тебя, чтобы ты это
сделала поскорее. Она даст тебе еще как минимум неделю времени, а может быть, и больше.
Когда Кардросс возвращается в город?
- Думаю, в понедельник. Я не уверена, но он сказал, что уезжает на неделю. - Нелл
немного помолчала, а потом, отвернувшись, добавила: - Я до смерти боюсь его возвращения,
и это повергает меня в жуткое отчаяние!
Вернувшаяся в комнату Летти избавила виконта от необходимости отвечать. На ней
была шляпка и легкая шаль, грациозно наброшенная на плечи; она вошла лишь для того,
чтобы попрощаться с Нелл и сообщить ей, что как только она доберется до дома своей
тетушки, то сразу же отошлет экипаж домой на случай, если золовке понадобятся услуги
кучера. Она демонстративно проигнорировала виконта, но очень нежно поцеловала Нелл в
щеку и сказала ей, чтобы та не думала присылать за ней коляску на Брайнанстон-стрит,
поскольку тетушка наверняка позаботится о том, чтобы отправить ее домой.
- Так расфуфыриться всего лишь для тетки? - спросил Дайзарт, оглядывая ее
критическим взглядом. - Должен сказать, шляпка что надо!
Заметив его присутствие, Летти приподняла брови со всем высокомерием, на которое
была способна, и молвила ледяным тоном:
- Вы очень любезны, сэр!
- Дурешка! - снисходительно сказал Дайзарт.
Летти сверкнула глазами, но прежде чем она снова успела скрестить шпаги со своим
неисправимым мучителем, вмешалась Нелл.
- Ты выглядишь прелестно, - заверила она Летти, провожая ее до двери. - Я пойду с
тобой, чтобы посадить тебя в коляску. Думаешь, ты не замерзнешь в одной шали?
- Наверняка замерзну, - простодушно ответила Летти, - но носить ротонду - это так
вульгарно! - Задержавшись в холле, чтобы натянуть перчатки, она задумчиво произнесла: -
Не хочу огорчать тебя, Нелл, но, по-моему, Дайзарт - самый невыносимый и невежливый
человек на свете!
- Ты абсолютно права, - рассмеялась Нелл. - Ты и не можешь думать по-другому. Дело
в том, что, поскольку мы с тобой родственники, он относится к тебе как к своей сестре.
- У моего брата масса недостатков, но даже он так не обращается со мной!
- Конечно, нет, но он же намного старше тебя. Если бы у тебя был брат твоего же
возраста, у тебя бы хватило находчивости, чтобы отбрить Дайзарта, - с улыбкой сказала
Нелл.
- Я просто счастлива, что у меня его нет, и уверяю тебя, Нелл, я сочувствую тебе!
- Спасибо! Это и вправду тяжелый случай, - сказала Нелл; глаза ее искрились
весельем. - Что ты за несносное создание! Только не сердись и на меня тоже! До свидания.
Пожалуйста, передай от меня тетушке все, что следует. Боюсь, что в твоем невнимании к ней
она считает виноватой меня, но надеюсь, отдаст мне должное за то, что я предоставила ей
тебя на сегодня.
Она говорила небрежным тоном, но прекрасно понимала, что миссис Торн вправе
обижаться на нее из-за Летти. Кардросс, считавший, что причину недостатков Летти следует
искать именно в доме этой самой дамы, возможно, и стремился держать Летти подальше от
ее семейства. Но Нелл никогда не могла заставить себя помогать ему в осуществлении этих
намерений. Более того, она не раз предлагала Летти поехать вместе и нанести утренний
визит ее тетушке. И она без всякого удивления узнала, что миссис Торн считает, будто о ней
совсем забыли; Нелл и сама думала, что Летти проявляет чересчур мало внимания к
женщине, заменившей ей мать. Собственно, она была бы немало удивлена, узнав, что миссис
Торн не только не упрашивала племянницу навестить ее в то утро, но и не имела ни
малейшего представления о предстоящем визите и потому вместе со своей дочерью Фанни
отправилась по магазинам посмотреть на шелка.
Но приезда Летти ожидала мисс Селина Торн. Едва увидев подъехавшую к дому
коляску, она сбежала вниз по лестнице и приветствовала кузину, всячески выказывая свое
удивление и восторг. Целуя ее, она, однако, с заговорщическим видом прошептала:
- Не бойся! Все спокойно! Затем - специально для горничной, которая впустила Летти
в дом, - она произнесла:
- Как я рада, что не поехала с мамой и Фанни! Пойдем наверх, душенька, мне надо
столько рассказать тебе!
Это была миловидная девушка чуть моложе Летти, но гораздо крупнее. Рядом со своей
изысканной кузиной она казалась чересчур упитанной, немного неуклюжей, но это ничуть не
портило ее настроения. Она была добродушна, как и ее мать, считала себя весьма разумной
особой и имела столь романтический характер, что повседневная жизнь казалась ей до
отвращения пресной. Селина воображала, что ей пришлось бы куда более по вкусу жить в
обстановке одного из знаменитых романов миссис Рэдклифф. Приведя Летти наверх, в
гостиную, она закрыла дверь и сказала, таинственно понизив голос:
- Душенька моя, ну и утро у меня было! Я думала, что все сорвется, потому что мама
чуть ли не потребовала, чтобы я поехала с ней. Мне пришлось немного схитрить: сказала,
что у меня болит голова, и все наконец обошлось, только я была до смерти напугана, потому
что она так копалась, что казалось, они с Фанни так и не уйдут до твоего приезда! Как ты
прелестно выглядишь! Мистер Эллендейл будет в восторге!
- Если только он не подведет! - сказала Летти. - Я очень просила его встретиться со
мной здесь сегодня, но не знаю, сможет ли он. Если у него много работы, ему придется
пробыть в министерстве иностранных дел весь день. Только неужели он не сможет
предупредить меня?
Мисс Торн была твердо убеждена, что сила чувств мистера Эллендейла возьмет верх
над всеми прочими обстоятельствами. Она увлекла Летти к окну, чтобы не пропустить его
приезда, потому что собиралась сбежать вниз и открыть ему дверь прежде, чем он постучит
и его увидит прислуга.
- Это будет просто ужасно, если мама узнает, что он здесь был! - щебетала Селина. -
Если она что-то заподозрит, будь уверена, она тут же отправится к твоему брату, потому что
ей ваши отношения нравятся не больше, чем ему. Не далее как вчера она заявила, что
считает это исключительно неудачной партией и удивляется, как мистер Эллендейл может
быть таким назойливым! Я опустила глаза и не дала выхода своим эмоциям, но можешь себе
представить, что я почувствовала, услышав такие слова от человека, которого считала
воплощением рассудительности! О, милая моя Летти, я дала себе обет, что если какоенибудь
вмешательство с моей стороны поможет спасти тебя от горестной судьбы быть
принесенной в жертву богатству и положению, то я сделаю все, что надо!
Летти поблагодарила ее, но тут же весьма разумно заметила, что, поскольку Кардросс
едва ли прислушается к ее совету, она ничего не сможет сделать для достижения этой
благородной цели. Мисс Торн, которая с таким восторгом взяла было на себя роль
посредницы, несколько остыла. Подумав, она вынуждена была признать, что у
семнадцатилетней девушки действительно мало возможностей помочь роковой любви. В
тишине ее спальни легко было придумывать приятные романтические истории, в которых
она играла главную и часто героическую роль. "Самая благородная из девушек. Мы
абсолютно всем обязаны вам", - провозглашал мистер Эллендейл, которого накануне брака
Летти с дворянином распутного нрава (выбранного ей в мужья братом) тайно венчает с ней
священник, привезенный в дом под покровом ночи с помощью ее преданной кузины. В этих
историях Селина преодолевала все трудности, просто не обращая на них внимания, но при
холодном свете дня она не настолько предавалась мечтам, чтобы не осознавать: в скучной
реальной жизни на ее пути стоят некоторые непреодолимые преграды, не последней из
которых является сам мистер Эллендейл. Хотя Летти сразу оценила бы красоту этого
венчания в полутемной комнате, освещаемой единственным подсвечником в руках у кузины,
пылкого влюбленного, скорее всего, пришлось бы долго уговаривать, чтобы склонить к
столь неподобающему действию. Что касается непременного духовного лица, то даже самый
отчаянный оптимист не стал бы предполагать, что существует способ убедить преподобного
Уильяма Такстеда, единственного священника, которого знала Селина, совершить то, что
требовалось от него при данной церемонии.
Как ни были грустны эти соображения, они не могли надолго опечалить Селину. Пусть
любовная история Летти не достигает высот истинной драмы, но все же она очень
романтична; и ее утешала мысль о том, что без вмешательства своей кузины Летти вряд ли
удалось бы устроить тайное свидание со своим возлюбленным. Для устройства браков
старших сестер услуги Селины не понадобились; и ничего, по ее мнению, не могло быть
более нелепого, чем брак Марии с мистером Тислтоном, - разве что помолвка Фанни с
мистером Хамби - событие
...Закладка в соц.сетях
