Жанр: Любовные романы
Великолепная софи
...азал? - понимающе заметила Софи. - Ну, он, без
сомнения, не знал, что три дня назад меня уже пригласили. Возможно, мы станцуем с вами
один из народных танцев.
Он поклонился и сказал:
- Я как раз говорил вашему кузену, что у нас есть известные авторитеты в области
народных танцев. Уверен, эти танцы нельзя посчитать пагубными. Чего нельзя, по-моему,
сказать о вальсе.
- О, так вы не вальсируете? Я так рада... то есть, я хотела сказать, никто тогда не
посчитает вас легкомысленным, лорд Бромфорд!
Он был польщен; поглубже уселся в кресле и сказал:
- Сударыня, вы высказали интересную мысль. Есть такая поговорка: "Скажи мне кто
твой друг, и я скажу кто ты", а можно ли узнать о мужчине по тому, что он танцует?
Хорошо, что это был риторический вопрос, ибо не одна ледии не смогла бы ответить на
него. Лорд Бромфорд начал развивать тему, но его прервало появление мистера Вичболда,
который пришел, чтобы, во-первых, сопровождать Софи и ее кузин на показ диких
животных, и, во-вторых, просить чести быть ее партнером в котильоне. Софи пришлось
отказать ему, но она сделала это с большим сожалением, потому что мистер Вичболд слыл
превосходным танцором, выполняющим каждую фигуру котильона с грацией и
элегантностью.
Однако ко вторнику у Софи был далеко не презренный партнер в лице лорда Френсиса
Волви. Она с большим мужеством приняла тот факт, что он сначала обратился к мисс
Ривенхол, лишь сказала, что из христианского милосердия к остальным юным женщинам
Сесилия не должна надолго откладывать замужество.
С самого начала было очевидно, что бал станет одним из событий сезона. Даже погода
благоприятствовала ему. С рассвета и до обеда Омберсли-Хауз был ареной оживленной
деятельности, на улице перед домом стоял громкий шум от колес повозок торговцев;
туда-сюда бегали бесчисленные посыльные. Мистер Ривенхол, вернувшийся из-за города,
подошел к дому, когда двое рабочих в рубашках и кожаных штанах устанавливали навес над
подъездом; а один, в байковом фартуке, под высокомерным руководством Дассета расстилал
красный ковер на ступенях. Внутри дома мистер Ривенхол чуть не столкнулся с лакеем,
который несся по направлению к большому залу, прижимая к груди большую пальму в
кадке. Увернувшись от него, он тут же наткнулся на экономку, которая несла в столовую
гору лучших скатертей. Дассет, последовавший за мистером Ривенхолом в дом, с
удовлетворением сообщил ему, что за обедом в восемь часов будет присутствовать тридцать
человек. Он добавил, что ее светлость прилегла отдохнуть перед едой, а его светлость лично
выбирал вина к столу. Мистер Ривенхол, скорее примирившись с этим, чем восхищаясь,
кивул и спросил, нет ли ему каких-нибудь писем.
- Нет, сэр, - ответил Дассет. - Я должен добавить, что оркестр Шотландских серых
будет играть во время ужина. Мисс Софи знакома с их полковником, который тоже будет
присутствовать на обеде. Это намного лучше, смею сказать, чем Пандейские трубы, которых
мы приглашали на бал мисс Сесилии в прошлом году. Осмелюсь заметить, мисс Софи - это
леди, которая отлично знает, как надо все устраивать. Большое удовольствие, да простится
мне эта вольность, работать для мисс Софи; ибо она думает обо всем, и, я полагаю, никакие
помехи не испортят веселье.
Мистер Ривенхол что-то проворчал и ушел в свои комнаты. Когда он появился в
следующий раз, было без нескольких минут восемь и пора было присоединиться ко всей
семье в гостиной. Две его младшие сестренки, которые получали большое удовольствие,
развешивая флажки вдоль лестницы, ведущей в классные комнаты, сообщили ему
пронзительным шепотом, что он выглядит таким красивым, что вряд ли какой-нибудь
джентльмен сможет соперничать с ним. Он посмотрел на них и рассмеялся, потому что,
несмотря на его хорошую фигуру и элегантный костюм, состоящий из черных атласных
бриджей, белого жилета, полосатых чулок и приталенного пиджака, он знал, что больше
половины гостей-мужчин смогут затмить его. Но искреннее восхищение его маленьких
сестренок все же смягчило его настроение. Добросовестно пообещав позднее послать слугу с
мороженым в классную, он вошел в гостиную и, увидев сестру и кузину в изящных платьях,
не смог удержаться от комплиментов.
Софи выбрала свое любимое платье из зеленого крепа, надев его поверх белой атласной
комбинации. У него были маленькие кружевные рукава буфами; оно было расшито
жемчугами и обильно украшено кружевом. У Софи в ушах сверкали изумительно красивые
бриллиантовые серьги в виде капелек; ее шею обвивало жемчужное ожерелье; заколка
держала искусно собранные на затылке волосы. Джейн Сторридж до тех пор причесывала и
помадила волосы Софи, пока те не стали отливать густым каштановым цветом в свете
свечей. Атласные туфельки в зеленую полоску, длинные перчатки и веер из слоновой кости
завершали ее туалет. Леди Омберсли, пока хвалила этот поразительный наряд, не могла
оторвать от Сесилии затуманенных материнской гордостью глаз. Сегодня вечером на балу
будет присутствовать вся юность и красота высших десяти тысяч, думала она, но среди
гостей не будет ни одной юной девушки, которую не затмила бы Сесилия, сказочная
принцесса в платье из тончайшего белого газа с вышитыми на нем серебристыми желудями;
платье при движении немного блестело. Локоны Сесилии, украшенные лишь серебристой
лентой, были похожи на золотые нити; глаза светились чистой, полупрозрачной голубизной;
рот был идеальной формы. Рядом с Софи она казалась эфемерной; отец, с любовью оглядев
ее, сказал, что она напоминает ему фею-королеву Маб или Титанию, он не помнил точно.
Требовалась ученость Эжени Рекстон, чтобы поправить его.
Скоро он получил ее. Мисс Рекстон после длительных размышлений решила все же
посетить бал Софи, получив согласие матери в обмен на обещание ни в коем случае не
принимать участия в танцах. Она прибыла первой из гостей, приехавших на обед. Ее
сопровождал Альфред, который сразу же стал бросать на Сесилию и Софи нежные взгляды и
говорить такие невероятные комплименты, которые вызвали слабый румянец на щеках
Сесилии и мрачноватый огонек в глазах Софи. Мисс Рекстон, одетая в сдержанный
бледно-лиловый креп, осталась довольна и даже похвалила внешний вид кузин.
При первой же возможности Чарльз привлек ее внимание, пересекая комнату, чтобы
помочь ей сесть, и сказал:
- Я не смел надеяться, что ты будешь здесь сегодня. Спасибо тебе!
Она улыбнулась и слегка пожала его руку.
- Маме это не совсем понравилось, но она согласилась, что в данных обстоятельствах
мне следует пойти. Мне едва ли стоит говорить, что я не буду танцевать.
- Рад слышать это; у меня теперь есть превосходный предлог последовать твоему
примеру!
Казалось, ей это доставило удовольствие, но она сказала:
- Нет, нет, тебе не стоит так поступать, Чарльз! Я настаиваю на этом!
- Маркиза де Виллачанас! - объявил Дассет.
- Боже мой! - тихо воскликнул Чарльз.
Маркиза вошла в комнату, великолепная и экзотическая, в платье из золотистого
атласа, небрежно украшенная рубиновыми и изумрудными брошами, цепочками и
ожерельями. В ее волосы был вставлен очень высокий испанский гребень, а сверху была
наброшена накидка; сильный аромат духов витал вокруг нее; а сзади по полу волочился
очень длинный шлейф. Лорд Омберсли глубоко вздохнул и с неподдельным энтузиазмом
отправился приветствовать такую достойную гостью.
Мистер Ривенхол забыл, что он не разговаривает со своей отвратительной кузиной, и
сказал ей на ухо:
- Каким же образом тебе удалось подвигнуть ее на такое усилие?
Она рассмеялась.
- О, она в любом случае хотела провести несколько дней в Лондоне, так что мне надо
было лишь заказать ей комнаты в Пултени-Отель, и поручить Пепите, ее горничной, послать
ее сегодня вечером к нам.
- Меня удивляет даже то, что ее удалось заставить подумать о таком усилии!
- Ах, она знала, что я сама приеду за ней, если она не явится!
Прибывали новые гости; мистер Ривенхол отошел к родителям, чтобы помочь им
принимать их; большая двойная гостиная стала заполняться, и уже несколько минут спустя
после восьми Дассет смог объявить обед.
Гости, собравшиеся к обеду, могли наполнить гордостью любую хозяйку. Среди них
было много представителей дипломатического корпуса и два кабинетных министра с
женами. Леди Омберсли хотела бы набить свои гостиные знатью, но в силу того, что ее муж
мало интересовался политикой, у нее не было доступа в правительственные круги. Но Софи,
едва знакомая с высокородными, но ничем не выдающимися людьми, которые составляли
большую часть изысканного общества, выросла в правительственных кругах и с того дня,
как впервые уложила волосы и стала носить длинные юбки, развлекала знаменитых людей и
состояла с ними в дружбе. Ее, или скорее сэра Гораса, знакомые преобладали за тетушкиным
столом, но даже мисс Рекстон, ожидающая от нее знаков самонадеянности, не могла
придраться к поведению Софи. Можно было бы ожидать, исходя из того, что она занималась
всеми приготовлениями, что она будет неприлично выставлять себя, но Софи, напротив,
ушла в тень, не встречала гостей на верху лестницы и за столом вела разговор, причем очень
корректно, лишь с джентльменом, сидящим возле нее. Мисс Рекстон, которая наградила ее
званием сорванца, была вынуждена признать, что поведение Софи в обществе было выше
критики.
Бал начался в десять часов в огромном зале в задней части дома, построенном
специально для этих целей. Зал освещали сотни свечей в хрустальной люстре, свисавшей с
потолка. А поскольку три дня назад она была освобождена от холщового чехла и два лакея с
мальчиком из буфетной начистили ее, она сверкала как россыпь гигантских бриллиантов. В
каждом углу комнаты стояло по напольной вазе с цветами, и, не считаясь с расходами (как
едко заметил мистер Ривенхол), был нанят превосходный оркестр.
Огромную комнату вскоре так заполнили элегантные люди, что было ясно, - торжество
получило окончательное одобрение. Ни одна хозяйка не могла желать большего. Бал начался
с народного танца, в котором, по обычаю мистер Ривенхол стоял с кузиной. Он выполнял
свою партию тщательно, она грациозно, а мисс Рекстон, сидящая на стуле у стены,
снисходительно улыбалась им обоим. Мистер Фонхоуп, самый красивый танцор, был в паре
с Сесилией, что очень беспокоило мистера Ривенхола. Он думал, что Сесилия оставила
первый танец для какого-нибудь более высокого гостя. Ему не доставляло удовольствия
слышать, как многие отзывались о грации и красоте этой привлекательной пары. Нигде
мистер Фонхоуп так не блистал, как в сальном зале, и счастлива была дама, танцующая с
ним. Завистливые глаза провожали Сесилию, и не одна темноволосая красавица жалела, что
не может изменить цвет своих волос в угоду ему, ибо мистер Фонхоуп, сам белокурый как
ангел, безусловно предпочитал золотистые волосы черным. Лорд Бромфорд прибыл одним
из первых, но из-за приверженности Чарльза долгу не смог получить руку Софи на первый
танец, а так как за народным танцем последовал вальс, прошло некоторое время, прежде чем
он смог приблизиться к ней. Во время вальса, наблюдая за танцующими, он постепенно
оказался возле мисс Рекстон и принялся развлекать ее, излагая ей свои мысли о вальсе. В
какой-то мере она соглашалась с ним, но высказалась более сдержанно, заметив, что, хотя
она сама и не вальсирует, этот танец не может вызвать нареканий, если его разрешили на
балах у Ольмака.
- Я не видел, чтобы его танцевали в Правительственном доме, - сказал лорд Бромфорд.
Мисс Рекстон, которой нравилось читать книги о путешествиях, произнесла:
- Ямайка! Как я вам завидую, сэр, вашей жизни на этом интересном острове! Мне
кажется, это одно из самых романтических мест в мире.
Лорд Бромфорд, далекий от романтики, ответил, что да, это так, и продолжал
описывать лечебные свойства весны на Ямайке и многообразие сортов мрамора, которое
находят там в горах. Мисс Рекстон выслушала это все с интересом и позднее сказала мистеру
Ривенхолу, что, по ее мнению, его светлость очень образован.
В середине вечера Софи, задыхаясь от энергичного вальса с мистером Вичболдом,
стояла у стены, обмахиваясь веером и наблюдая за кружащимися парами, пока ее партнер
отправился за стаканом прохладительного лимонада для нее. Внезапно к ней подошел
человек приятной наружности и, открыто улыбаясь, сказал:
- Мой друг, майор Квинтон, обещал, что представит меня Великолепной Софи. Но этот
проклятый малый танцует один тур за другим и не вспоминает обо мне! Здравствуйте, мисс
Стэнтон-Лейси! Вы простите мне мою неофициальность, не так ли? Правда, у меня нет здесь
занятия, так как меня не пригласили, но Чарльз уверил меня, что если бы не считали, что я до
сих пор не встаю после болезни, мне бы непременно послали приглашение.
Она оценивающе взглянула на него в своей открытой манере. То, что она увидела,
понравилось ей. Это был мужчина тридцати с небольшим лет, нельзя сказать, что красивой,
но приятной наружности, с замечательными смешливыми серыми глазами. Он был выше
среднего роста, широкоплеч и длинноног.
- Это, конечно, очень плохо со стороны майора Квинтона, - улыбаясь, сказала Софи. -
Но вы ведь знаете, какой он пустоголовый! Мы должны были послать вам приглашение?
Простите нас, пожалуйста! Надеюсь, ваша болезнь была не очень серьезной?
- Увы, просто болезненной и унизительной! - ответил он. - Можете поверить, что
мужчина моего возраста пал жертвой такой детской болезни, сударыня? Свинки!
Софи уронила веер, воскликнув:
- Что вы сказали? Свинка?
- Свинка, - повторил он, поднимая веер и подавая ей. - Меня не удивляет ваше
изумление!
- Тогда вы, - сказала Софи, - лорд Чарльбери.
Он поклонился.
- Да, и я вижу, что моя слава бежит впереди меня. Я бы, конечно, не хотел
фигурировать в ваших мыслях как человек со свинкой, но, увы, это так!
- Давайте присядем, - сказала Софи.
Он приятно удивился, но сразу же подвел ее к дивану у стены:
- Конечно же! Могу ли я иметь честь принести вам стакан лимонада?
- Мистер Вичболд - полагаю, вы знакомы с ним, - отправился за ним. Знаете, я бы
хотела поговорить с вами, так как я много о вас слышала.
- Ничего не доставит мне большего удовольствия, так как я много слышал о вас,
сударыня, и это разожгло у меня живейшее желание познакомиться с вами!
- Майор Квинтон, - сказала Софи, - ужасный насмешник и, полагаю, дал вам
достаточно неверное представление обо мне!
- Должен заметить вам, сударыня, - парировал он, - что мы находимся в одинаковом
положении, так как вы знаете меня лишь как человека со свинкой, и, с риском показаться
хлыщом, я должен уверить вас, что это дало вам полностью неверное представление обо
мне!
- Вы совершенно правы, - серьезно сказала Софи. - Это действительно дало мне
неверное представление о вас!
Она следила глазами за Сесилией с мистером Фонхоупом; затем вздохнула и сказала:
- Все не так просто.
- Это, - ответил лорд Чарльбери, посмотрев туда же, - я уже понял.
- Я не представляю, - резко сказала Софи, - что на вас нашло, сэр, чтобы подхватить
свинку в такой момент!
- Я это сделал не нарочно, - мягко сказал его светлость.
- Ничего не могло быть более несвоевременным! - воскликнула Софи.
- Не несвоевременно! - возразил он. - Неуместно!
В это время подошел мистер Вичболд с лимонадом для Софи.
- Здравствуй, Эдвард! - сказал он. - Я не знал, что ты уже выздоровел! Дорогой мой,
как ты себя чувствуешь?
- Душевно помятым, Киприан, душевно помятым!
Мои страдания из-за болезни, которая меня сразила, был ничто в сравнении с тем, что я
чувствую сейчас. Излечус, ли я когда-нибудь от этого?
- О, я не знаю! - ободряюще сказал мистер Вичболд. - Порой с тобой происходят
мелкие неприятности, но городская память коротка! Ты помнишь, как бедняга Болтон упал в
фонтан, перелетев через голову лошади? Все говорили только об этом целую неделю!
Бедняге даже пришлось уехать ненадолго в деревню, но теперь, ты же видишь, все позабыто!
- Что же, мне надо уехать в деревню? - спросил лорд Чарльбери.
- Без сомнения! - решительно ответила Софи.
Дождавшись, пока внимание мистера Вичболда отвлекла дама в голубом атласе и он
повернулся к ней, Софи напрямик спросила:
- Вы очень хороший танцор, сэр?
- Нет, я полагаю, просто выше среднего уровня, сударыня. Конечно, никакого
сравнения с этим изысканным молодым человеком, на которого мы с вами смотрим.
- В таком случае, - сказала Софи, - на вашем месте я бы не стала приглашать Сесилию
на вальс!
- Я уже пригласил ее, но ваше предложение излишне, она уже раздала все вальсы и
даже кадриль. Единственное, что мне остается, это попытаться встать рядом с ней в
народном танце.
- Не делайте этого! - посоветовала Софи. - Стараться говорить с кем-нибудь, выполняя
фигуры, всегда безуспешно, поверьте мне!
Он повернул голову и посмотрел так же оценивающе, как она раньше.
- Мисс Стэнтон-Лейси, вам отлично известно мое положение. Скажите мне, как у меня
дела и кто этот Адонис, единолично владеющий мисс Ривенхол.
- Это Огэстес Фонхоуп, поэт.
- Очень зловещее обстоятельство, - легкомысленно сказал он. - Конечно, я знаю эту
семью, но уверен, никогда раньше не встречал этого отпрыска.
- Очень вероятно, так как он был в Брюсселе с сэром Чарльзом Стюартом. Лорд
Чарльбери, вы кажетесь мне разумным человеком!
- Да, говорят, что у меня голова как на греческих монетах, - уныло заметил он.
- Вы должны понять, - сказала Софи, не обратив внимания на это легкомыслие, - что
половина юных девушек в Лондоне влюблена в мистера Фонхоупа.
Я легко могу поверить и завидую ему лишь из-за одной победы.
Она собралась ответить, но их прервали. Лорд Омберсли, который уехал после обеда,
вернулся в сопровождении немолодого и очень тучного человека, в котором все без труда
узнали члена королевской фамилии. Это, действительно, был герцог Йоркский, один из
сыновей Фермера Джорджа, похожий на него больше всех. У него были такие же выпуклые
голубые глаза и нос клювом, такие же пухлые щеки и надутые губы, но он был значительно
крупнее своего отца. Его туго натянутые панталоны готовы были треснуть, он сопел во
время разговора, но это был явно дружелюбный принц, ему легко было понравиться, он не
признавал пышных церемоний и приветливо болтал со всеми, кого ему представляли. И
Сесилия, и Софи удостоились этой чести. Оценка его высочеством красоты Сесилии была
высказана откровенно; не приходилось сомневаться в том, что доведись ему встретить
Сесилию в менее людном месте, его герцогские руки вскоре оказались бы на ее талии. Софи
не вызвала в нем подобных чувств, но он очень весело поговорил с ней, спросил про сэра
Гораса и высказал мнение, громко смеясь, что тот в это время наслаждался в компании
бразильских красавиц, чертов он пес! После этого он поздоровался с несколькими
знакомыми, немного походил по залу и, наконец, прошел в библиотеку в сопровождении
хозяина и еще двух друзей, чтобы сыграть партию в вист.
Сесилия, ускользнувшая от члена королевской семьи с горящими щеками (она
ненавидела быть объектом грубых комплиментов), была перехвачена мистером Фонхоупом,
который с величайшей простотой заметил:
- Вы сегодня красивее, чем можно даже себе вообра зить!
- Ох, не надо! - невольно воскликнула она. - Как невыносимо жарко здесь!
- Вы покраснели, но это вам идет. Я провожу вас на балкон.
Она не возразила, хотя этот пышный термин относился к простейшему помосту,
построенному у каждого из двенадцати окон большого зала и обнесенному низкими
железными перилами. Мистер Фонхоуп раздвинул тяжелый занавес, прикрывавший окно в
дальнем конце зала, и Сесилия прошла мимо него в неширокое отверстие. После небольшой
возни со шпингалетом мистеру Фонхоупу удалось открыть двойное окно, и она смогла
выйти на узкий выступ. Прохладный ветерок овевал ее щеки. Она сказала:
- Ах, какая ночь! Звезды!
- Вечерняя звезда, посланница любви! - процитировал мистер Фонхоуп, что-то неясное
высматривая на небе.
Эту идиллию грубо прервали. Мистер Ривенхол, заметив уход молодой пары,
последовал за ними и теперь появился из-за занавеса, резко сказав:
- Сесилия, ты что, не признаешь никаких правил приличия? Немедленно возвращайся
в зал!
Испугавшись, Сесилия быстро обернулась. Уже возбужденная неожиданной встречей с
лордом Чарльбери, она не удержалась от вспыльчивого ответа.
- Как ты посмел, Чарльз? - сказала она дрожащим голосом. - Позволь, чем я нарушила
приличия, если захотела подышать свежим воздухом в компании моего будущего мужа?
Пока говорила, она взяла руку мистера Фонхоупа и теперь стояла с братом лицом к
лицу, высоко подняв подбородок и сверкая глазами. Лорд Чарльбери, отогнув рукой край
занавеса, совершенно неподвижно стоял, побледнев, и, не отрываясь, смотрел на нее.
- О! - слабо вскрикнула Сесилия, выдернув у мистера Фонхоупа руку и прижав ее к
щеке.
- Могу ли я узнать, Сесилия, то что вы сейчас сказали, правда? - спросил его светлость,
его голос не выражал никаких эмоций.
- Да! - произнесла она.
- Черт возьми, нет! - сказал мистер Ривенхол.
- Позвольте принести вам мои поздравления, - кланяясь, сказал лорд Чарльбери. Затем
он опустил занавес и прошел через зал по направлению к двери.
Софи, готовая занять свое место рядом с майором Квинтоном в предстоящем танце,
извинилась, оставила своего партнера и догнала его светлость в передней.
- Лорд Чарльбери!
Он обернулся.
- Мисс Стэнтон-Лейси! Не передадите ли вы мои извинения леди Омберсли за то, что я
не попрощался с ней? Ее сейчас нет в большом зале.
- Да, не беспокойтесь! Что заставило вас так быстро уйти?
- Я приехал, сударыня, с одной целью. Мне бесполезно оставаться здесь после того, как
ваша кузина объявила минуту назад, что помолвлена с молодым Фонхоупом.
- Ну что за гусыня! - весело заметила Софи. - Я видела, как она уходила с Огэстесом и
как Чарльз последовал за ней. Все из-за этого! Я готова дать ему оплеуху! Вы когда-нибудь
ездите верхом в парке?
- Я что? - ошеломленно спросил он.
- Ездите верхом в парке?
- Да, конечно, но...
- Тогда завтра утром будьте там! Не слишком рано, так как полагаю, я не лягу до
четырех утра! Давайте в десять; не опаздывайте!
Она не стала ждать ответа, а вернулась в большой зал оставив его в сильном
удивлении. В любое другое время он улыбнулся бы ее странным, нелепым манерам, но он
был влюблен и изнемогал под сокрушительным ударом судьбы. И хотя он был в состоянии
сохранить мягкость манер, веселиться было не в его силах.
На следующее утро лорд Чарльбери оседлал лошадь и направился в Гайд-Парк, без
особой, впрочем, надежды встретить Софи, ибо ему казалось маловероятным, что молодая
леди, протанцевавшая всю ночь, будет наутро в десять часов в парке. Но не проехал он и
одного круга, как увидел превосходного вороного коня, скачущего к нему, и узнал в его
всаднице Софи. Он натянул вожжи и снял шляпу, воскликнув:
- Я был уверен, что вы все еще в своей кровати и спите крепким сном. Вы сделаны из
железа, мисс Стэнтон-Лейси?
Она остановила Саламанку, который стал пританцовывать под ней и выделывать
курбеты.
- Вздор! - засмеялась она. - Неужели вы считаете меня настолько слабой, что меня
может истощить один бал, сэр?
Он развернул свою лошадь и пристроился рядом с Софи. На благоразумном расстоянии
маячил Джон Поттон. Лорд Чарльбери начал хвалить Саламанку, но Софи прервала его.
- Да, правда, он великолепный конь, но мы не о лошадях собирались говорить. Такой
скандал, как вчера на Беркли-Сквер! Чарльз... конечно же, опять Чарльз! Но самое забавное
в этом деле - ну же, развеселитесь! Незачем делать такое сердитое лицо! - это то, что
Огэстес Фонхоуп был захвачен врасплох не меньше, чем вы или Чарльз!
- Вы имеете в виду, что он не хочет жениться на Сесилии? - потребовал ответа
Чарльбери.
- О! В каком-то туманном будущем! И конечно же в немедленно! Я полагаю, вы
догадываетесь, что, будучи поя. том, он мечтает пасть жертвой безнадежной страсти! весело
сказала Софи.
- Хлыщ!
- Как вам угодно. Вчера после вашего ухода я танцевала с ним один вальс и старалась
быть очень полезной, пред, ложив ему ряд благопристойных и прибыльных занятий и
пообещав подыскать среди своих знакомых опытного человека, нуждающегося в секретаре.
- Надеюсь, он был вам благодарен, - уныло сказал Чарльбери.
- Ничуть! Огэстес ничьим секретарем быть не хочет, ибо его душа выше таких земных
материй, как приобретение достатка. Я более-менее точно обрисовала ему его будущее!
Знаете, любовь в шалаше и дюжина подающих надежду малышей, копошащихся вокруг
него.
- Вы самая невероятная девушка! - воскликнул он, довольно весело глядя на нее. - Ну
как, эта перспектива ужаснула его?
- Без сомнения, но он очень благороден и теперь твердо решил жениться. Насколько я
его знаю, он может планировать бегство за границу.
- Что? - воскликнул его светлость.
- О, не бойтесь! Сесилия слишком хорошо воспитана, чтобы согласиться на такой
позорный план! Давайте поскачем галопом! Я знаю, это неприлично, но сегодня в парке,
по-моему, только няни. Боже мой, я чуть не попала в затруднительное положение! Видите,
там лорд Бромфорд на своей жирной кляче! Должна сказать вам, он уехал с бала в полночь,
потому что ночное бодрствование вредно для его здоровья. Теперь мы должны пуститься в
галоп, а то он присоединится к нам и начнет рассказывать о Ямайке! - Они помчались по
дорожке, Саламанка чуть впереди серого с крысиным хвостом жеребца Чарльбери. Лорд
Чарльбери пришел в восторг.
- Клянусь, это превосходный конь! - сказал он. - Я не представляю, как вам удается
удержать его, сударыня! Наверное, он слишком силен для вас?
- Полагаю, что так, но видите ли, он отлично объезжен. Давайте теперь помедленнее!
Вас не затруднит сказать мне, хотите ли вы еще жениться на моей кузине? Можете осадить
меня, если найдете нужным!
Он довольно уныло ответил:
- Вы будете презирать меня, если я отвечу - да?
- Ни в коей мере. Было бы глупо придавать особое значение тому, что случилось вчера
вечером. Только подумайте! Вместо того, чтобы сначала выяснить взаимные чувства с
Сесилией, вы обращаете
...Закладка в соц.сетях
