Жанр: Любовные романы
Великолепная софи
... Пришлось рассказать о кокетстве Тины, а это, в свою очередь,
вызвало веселое описание ревности спаниеля мистера Ривенхола, которого тот привез из
деревни на пару дней; и таким образом лорд Чарльбери постепенно оказался втянутым в
разговор о стрельбе по фазанам, лисьей охоте и многих других спортивных занятиях. Этих
тем хватило до Кеннингтонской заставы, к этому времени лорд Чарльбери, сначала сбитый с
толку, насторожился. Ему показалось, что озорное выражение вновь появилось у Софи в
глазах. В Лоуа-Тугинг он вежливо позволил обратить свое внимание на любопытную
круглую церковную башенку, увенчанную квадратным деревянным срубом с невысоким,
покрытым дранкой, шпилем над ним; но когда Софи снова откинулась на спинку в своем
углу кареты, он сказал, глядя ей в лицо:
- Софи, мы случайно не совершаем побег?
Она довольно захихикала.
- Нет, нет, все не так плохо! Надо ли мне рассказывать вам?
- Я отлично знаю, что вы вынашивали какой-то возмутительный план! Немедленно
скажите мне все!
Она искоса посмотрела на него, и теперь он не сомневался, что ее взгляд вновь стал
озорным.
- Ну, правда состоит в том, Чарльбери, что я похитила вас.
Через несколько ошеломленных мгновений он начал смеяться. Она с готовностью
присоединилась к нему, но, осознав нелепость ситуации, он сказал:
- Я должен был догадаться, что готовится какое-то злодейство, когда увидел, что нет
вашего верного Поттона! Но что это значит, Софи? Почему меня похитили? Зачем?
- Для того, чтобы я была так скомпрометирована, что вам пришлось бы жениться на
мне, конечно, - правдиво ответила Софи.
Это любезное пояснение заставило его резко выпрямиться и воскликнуть:
- Софи!
Она улыбнулась.
- О, не тревожьтесь! Я послала Джона Поттона с письмом к Санчии, попросив ее
немедленно приехать в Лейси-Мэнор.
- О Боже, неужели вы хоть чуть-чуть рассчитываете на нее?
- О да, конечно! У нее очень доброе сердце, и она никогда не подведет меня, если я
нуждаюсь в ее помощи.
Он расслабился, но сказал:
- Я не представляю, чего вы заслуживаете! Я все еще в шоке. Зачем вы это сделали?
- Как, неужели вы не понимаете? Я оставила письмо Сесилии, написав, что я готова
пожертвовать собой...
- Благодарю вас! - прервал его светлость.
-..И вами, - невозмутимо продолжала Софи, - так, чтобы наконец заставить моего
дядю замолчать. Вы же знаете, я говорила вам, что убедила его объявить бедной Сесилии
свое непреклонное решение выдать ее за вас! Если я правильно оценила Сили, потрясение
заставит ее примчаться в Эштед, чтобы спасти нас. И если, мой дорогой Чарльбери, вы не
сумеете правильно воспользоваться ситуацией, я умываю руки!
- Я бы хотел, чтобы вы этого не делали! - неблагодарно ответил он. - Возмутительно,
Софи,возмутительно! А что, если ни она, ни маркиза не приедут в Лейси-Мэнор? Позвольте
сказать вам, что ничто не заставит меня скомпрометировать вас!
- Нет, конечно! Мне это пришлось бы исключительно не по душе! Если бы это
произошло, боюсь, вам пришлось бы провести ночь в Леттерхеде. Это недалеко от
Лейси-Мэнора, и, верю, вам было бы довольно удобно в "Лебеде". Или вы могли бы нанять
карету, чтобы вернуться в Лондон. Но по крайней мере Санчия не подведет.
- Вы написали Сесилии, что похитили меня? - спросил Чарльбери.
Она кивнула, и он воскликнул:
- Я мог бы убить вас! Что за шутки! Какое я произведу впечатление?
- Она и не подумает об этом. Вы помните, что я говорила вам не далее как позавчера?
Надо заставить ее жалеть вас вместо Огэстеса. Кроме того, я убеждена, ее будет мучить
ревность! Только вообразите! Я была в полной растерянности, пока однажды не вспомнила
слова, сказанные при мне выдающимся военным! "Главное в атаке - внезапность!" Очень
удачное обстоятельство!
- Не правда ли? - саркастично сказал он. - Мне очень хочется сойти у следующей
заставы!
- Вы все испортите, если сделаете это.
- Это отвратительно, Софи!
- Да, если бы мотивы не были чисты!
Он не ответил, и она тоже молчала несколько минут. Наконец, тщательно все обдумав,
он сказал:
- Вам лучше все мне рассказать. Я ничуть не сомневаюсь, что слышал только половину
правды! Какую роль играет в этом Чарльз Ривенхол?
Она положила руки на спину Тины.
- Увы! Я так сильно поссорилась с Чарльзом, что мне приходится искать убежище в
Лейси-Мэноре! - печально сказала она.
- И вы, без сомнения, оставили ему записку, сообщая об этом!
- Конечно!
- Я предвижу счастливую встречу! - резко прокомментировал он.
- В этом и состояла трудность! - призналась она. - Но, думаю, я смогу преодолеть ее.
Обещаю вам, Чарльбери, вы останетесь с целой шкурой... ну, нет, наверное, не совсем, но
очень близко к этому!
- Вы даже не представляете, как вы успокоили меня! Полагаю, я не буду достойным
соперником Ривенхолу ни на пистолетах, ни на кулаках, но прошу вас, не надо считать меня
трусом, боящимся встречи с ним!
- Я и не считаю, - уверила она его. - Но Чарльзу не будет никакой пользы послать вас
в нокаут - я правильно выразилась?
- Абсолютно правильно!
-...или всадить в вас пулю, - закончила она с невозмутимым спокойствием.
Он невольно засмеялся.
- Я вижу, Ривенхол больше достоин жалости, чем я! Из-за чего вы поссорились с ним?
- Мне нужен был предлог, чтобы сбежать с Беркли-Сквер! Вы должны меня понять!
Мне не пришло ничего в голову, кроме как выехать на его молодом гнедом, которого он
недавно купил. Чудесное животное! Такие мощные крутые плечи! Такой ход! Но
совершенно не привыкший к лондонскому движению и чересчур сильный для любой
женщины!
- Я видел этого коня. Вы серьезно, Софи, выехали на нем?
- Да... ужасно, не правда ли? Уверяю вас, я испытывала настоящие угрызения совести!
Однако ничего плохого не произошло! Он не понес меня, и Чарльз пришел на выручку, пока
я еще не оказалась в настоящей беде. То, что он сказал мне!.. Я никогда не видела его в такой
ярости! Если бы я могла вспомнить хотя бы половину оскорблений, что он нанес мне!
Однако это неважно; они дали мне предлог бежать от него.
Он на мгновение страдальчески прикрыл глаза.
- Без сомнения, сообщив ему, что прибегли к моей защите?
- Нет, в этом не было необходимости; это расскажет ему Сили!
- Какое счастливое обстоятельство. Надеюсь, вы пришлете красивый венок на мои
похороны?
- Всенепременно! И в самом деле, очень вероятно, что вы умрете раньше меня.
- Ну, если я переживу это приключение, то тогда ни в коем случае. Ваша судьба ясна;
вас убьют. Я не могу понять, как случилось, что вы до сих пор живы!
- Как странно! Чарльз как-то сказал мне это же или нечто похожее!
- Ничего странного, любой разумный человек скажет это!
Она засмеялась, но сказала:
- Нет, вы несправедливы! Я еще никогда никому не причинила ни малейшего вреда!
Может быть с Чарльзом мои хитрости не удадутся; но не с вами! Они вполне нам подойдут.
Бедная Сили! Представьте, как ужасно знать, что всю оставшуюся жизнь придется слушать
стихотворения Огэстеса!
Эта перспектива так поразила лорда Чарльбери, что он погрузился в молчание. Он не
заикнулся о том, чтобы покинуть Софи, когда они остановились возле следующей заставы, и,
казалось, покорился судьбе.
Лейси-Мэнор был домом елизаветинской эпохи и лежал немного в стороне от главной
дороги. Последующие поколения перестраивали его, но он все еще сохранял свою
первозданную красоту. К дому вела аллея величественных деревьев, его окружали когда-то
ухоженные сады. Но из-за того, что сэр Горас не только часто отсутствовал, но и был
небрежным хозяином, в последние годы сады были заброшены, кустарники невероятно
разрослись, а необрезаемые розы вытеснили все остальные цветы с непропалываемых клумб.
Небо весь день было затянуто тучами, но порой сквозь них прорывался тонкий солнечный
луч, освещая многочисленные окна особняка, явно нуждающиеся в тряпке. Слабый дымок
вился из одной трубы - единственный зримый знак того, что дом был все еще обитаем.
Софи, выйдя из экипажа, придирчиво оглядывалась, пока Чарльбери дергал за шнурок
железного звонка, висящего перед входной дверью.
- Все здесь в удивительном беспорядке! - заметила она. - Придется мне сказать сэру
Горасу, что так не пойдет! Он не должен так запускать дом. Здесь хватит работы для армии
садовников! Знаете, он никогда не любил это место. Я думаю, из-за того, что здесь умерла
моя мама. - Лорд Чарльбери издал соболезнующий звук, но Софи жизнерадостно
продолжала. - Хотя скорее всего из-за того, что он ужасно ленивый! Дерните колокольчик
еще раз, Чарльбери!
После продолжительной паузы они услышали звук шагов внутри дома и сразу вслед за
этим шум отпираемого замка, затем донесся звон цепочки.
- Я сражен, Софи! - объявил Чарльбери. - Никогда не думал, что окажусь на страницах
библиотечного романа! А там под лестницей есть паутина и скелет?
- Боюсь, что нет, хотя это было бы здорово! - парировала она.
Когда дверь открылась, и показалось удивленное лицо, она добавила:
- Здравствуйте, Клаверинг! Да, да, это именно я! Приехала, чтобы посмотреть, как вы с
Матильдой живете!
Слуга, худощавый человек с седыми волосами и сгорбленной спиной, мгновение
всматривался ей в лицо, а потом открыл рот от изумления:
- Мисс Софи! Боже, мисс, если бы мы знали, что вы приедете! Я был так потрясен,
услышав дверной звонок! Мэтти, сюда! Эй, Мэтти! Это мисс Софи!
Женщина, столь же толстая, как он согнутый, появилась в глубине дома, издавая
горестные звуки и пытаясь развязать тесемки грязного фартука. Сильно волнуясь, миссис
Клаверинг предложила своей молодой госпоже войти в дом и извинилась за царящий
повсюду беспорядок. Их не предупреждали о ее приезде. Хозяин обещал навести порядок,
когда вернется из-за границы. В доме, наверное, нет ни щепотки чая. Если бы она знала о
намерении мисс Софи посетить дом, она бы прочистила дымоход и приготовила бы лучшую
гостиную и убрала бы голландские чехлы.
Софи успокоила ее волнение, сказав, что готова найти дом в беспорядке, и вступила в
холл. Это была большая комната с низким потолком, обшитая панелями, из нее в верхние
помещения вела красивая дубовая лестница. Все кресла были покрыты голландскими
чехлами, на столе с изогнутыми ножками, который стоял в центре комнаты, лежал толстый
слой пыли. Воздух в комнате был неприятно сырой, большое влажное пятно на одной из стен
было тому причиной.
- Надо открыть все окна и затопить камин! - живо сказала Софи. - Маркиза...
испанская леди уже приехала?
Ее уверили, что ни одна испанская леди не появлялась в усадьбе, причем Клаверинг
считал, что их надо с этим поздравить.
- Хорошо! - сказала Софи. - Она скоро будет здесь, и прежде чем она приедет, нам
надо постараться сделать дом поуютнее. Принесите дров и растопки для камина, Клаверинг,
а ты, Мэтти, убери эти чехлы! Если в доме нет чая, то найдется, наверное, немного эля!
Пожалуйста, принеси его для лорда Чарльбери! Чарльбери, я прошу прощения за то, что
пригласила вас в такой запущенный дом! Подождите, Клаверинг! Конюшни в порядке? Я не
хочу, чтобы карета уехала, поэтому коней надо накормить и вытереть досуха, а почтальонам
надо отдохнуть!
Лорд Чарльбери, наслаждаясь ситуацией, сказал:
- Вы позволите мне заняться этим? Если Клаверинг покажет мне дорогу к
конюшням...?
- Да, прошу вас! - с благодарностью отозвалась Софи. - Я должна посмотреть, какие
комнаты наиболее пригодны для жилья и, кроме того, пока огонь не разгорится, вам здесь
будет очень неуютно.
Его светлость, истолковав это так, что ему, вероятно, придется остаться в доме на ночь,
вышел в сопровождении Клаверинга, чтобы показать почтальонам дорогу к конюшням,
которые, к счастью, пока еще не протекали и находились в ведении престарелого
пенсионера, чьи глаза заметно оживились даже при виде таких кляч, как почтовые лошади.
Жирный мерин и пара рабочих лошадей были единственными обитателями просторных
конюшен, но пенсионер уверил его светлость, что подстилок и корма достаточно, и взялся
накормить почтальонов в своем коттеджике, который примыкал к конюшням.
Затем лорд Чарльбери прогулялся по саду, пока тяжелые капли дождя не заставили его
вернуться в дом. Там он увидел, что чехлы уже сняты с кресел в холле, пыль стерта и огонь
зажжен в гигантском очаге.
- Сейчас не так уж холодно, - сказала Софи, - но огонь сделает помещение веселей!
Его светлость, с сомнением наблюдая за клубами дыма, которые вырывались из камина
в комнату, кисло с этим согласился и даже протянул руки к маленькому синему пламени,
пробивавшемуся сквозь каменный уголь. Густой клуб дыма заставил его отступить и
закашляться. Софи встала на колени поворошить угли кочергой, чтобы сквозь них прошел
воздух.
- Мне кажется, что в дымоходе устроил гнездо скворец, - бесстрастно заметила она. -
Хотя Матильда говорит, что камин всегда дымит, пока дымоход не разогрелся. Посмотрим!
Я нашла немного чая в кладовой, Матильда сейчас приготовит нам его. Она и не знала, что
он там есть. Интересно, сколько времени он пролежал в шкафу?
- Интересно, - эхом откликнулся его светлость, увлеченный мыслью о том, что этот
чай является свидетелем давно забытых дней в Лейси-Мэноре.
- К счастью, чай со временем не портится, - сказала Софи. - Или портится?
- Не знаю, но мы это сейчас увидим, - ответил Чарльбери. Он прошелся по холлу,
рассматривая картины и орнамент.
- Как преступно позволять этому месту разрушаться! - заметил он. - Это превосходная
дрезденская группа, а в этого Арлекина я просто влюбился. Интересно, почему бы вашему
отцу не сдавать этот дом какой-нибудь уважаемой семье на время своего отсутствия, вместо
того, чтобы позволять ему гнить.
- Видите ли, очень много лет здесь жила моя тетя Клара, - пояснила Софи. - Она была
очень эксцентрична и держала котов, она умерла два года назад.
- Я не думаю, что она хорошо заботилась о доме, - сказал Чарльбери, отставляя стакан,
чтобы рассмотреть пейзаж в тяжелой золоченой раме.
- Нет, боюсь, вы правы. Впрочем, неважно! Сэр Горас скоро наведет здесь порядок.
Матильда должна была приготовить столовую, мы вскоре сможем перейти туда. - Она
слегка нахмурилась. - Единственная вещь, которая меня сейчас тревожит, это обед, -
призналась она. - Мне не пришло в голову, что ни Матильда, ни я не умеем готовить. Вы
можете сказать, что это пустяковое обстоятельство, но...
- Нет, - твердо прервал ее его светлость. - Я не скажу ничего подобного! Мы будем
обедать здесь? Это необходимо?
- О да, я думаю, мы должны смириться с этим! - ответила она. - Я не совсем уверена,
когда приедет Сесилия, но едва ли это будет раньше семи часов, так как она, видите ли,
уехала утром в Ричмонд с моей тетей, и они собирались провести там весь день. Вас
интересует живопись? Хотите, я покажу вам длинную галерею? Лучшие картины, по-моему,
висят там.
- Благодарю, с удовольствием посмотрю их. Вы думаете, Ривенхол будет сопровождать
свою сестру?
- Да, я предполагаю это. Кроме того, она вряд ли поедет одна и скорее всего в данных
обстоятельствах обратится Именно к нему. Трудно сказать наверняка, но все же если Чарльз
приедет не с Сесилией, то вскоре после нее. Давайте поднимемся на галерею, пока готовится
чай.
Она направилась к лестнице, задержавшись возле кресла, чтобы взять с него свою
большую дорожную сумочку. Галерея, протянувшаяся вдоль северной части дома, тонула в
могильной темноте, тяжелые портьеры закрывали высокие окна. Софи стала раздвигать их,
приговаривая:
- Здесь два Ван Дейка; что-то, приписываемое Гольбейну, хотя сэр Горас сомневается
в этом. А это - портрет моей матери работы Хопнера. Сама я ее не помню, но сэр Горас
говорит, что есть большое сходство, хоть на портрете она и самодовольная, совсем не так,
как в жизни.
- Вы не очень похожи на нее, - заметил Чарльбери глядя на портрет.
- О, совершенно нет! Ее считали красавицей! - сказала Софи.
Он улыбнулся, но промолчал. Они перешли к следующей картине и так далее, по всей
галерее, когда Софи предположила, что Матильда уже наверное приготовила им чай. Она
решила, что портьеры надо снова сдвинуть, и Чарльбери подошел к окну, чтобы исполнить
это для нее. Он завесил уже два окна и протянул руку к портьерам на третьем, когда Софи
сказала у него за спиной:
- Чарльбери, не двигайтесь одно мгновение. Вы можете видеть летний дом с того
места, где вы стоите?
Он замер, опираясь рукой о раму и только начал говорить:
- Я вижу что-то сквозь деревья, что может быть... - когда послышался громкий
выстрел, и он отпрыгнул назад, сжимая свое предплечье, горящее, как будто его прижгли
раскаленным железом. Мгновение он был в шоке, а затем увидел, что его рукав опален и
порван, а сквозь пальцы сочится кровь, и что Софи опускает элегантный маленький
пистолет.
Она была немного бледна, но успокаивающе улыбнулась ему и сказала, приближаясь:
- Я так прошу простить меня! Это было нечестно, но мне показалось, что если бы я
предупредила вас, было бы хуже!
- Софи, вы свихнулись? - яростно спросил он, накручивая свой платок вокруг руки. -
Какого черта вы это сделали?
- Пойдемте в какую-нибудь комнату, и я забинтую вам руку! У меня все приготовлено.
Я боялась, что вы немного рассердитесь, так как, наверное, я причинила вам довольно
сильную боль. Мне понадобилось много решительности, чтобы сделать это, - добавила она,
мягко подводя его к двери.
- Азачем? Ради Бога, что я сделал, чтобы дать повод всадить в меня пулю?
- О, ничего! Сюда, пожалуйста, и снимите свой пиджак. Я опасалась, что цель будет
колебаться, и я задену кость, но, кажется этого не случилось, не так ли?
- Нет, конечно же вы не задели кость! Это просто царапина, но я все же не понимаю,
зачем...
Она помогла ему снять пиджак и закатала его рукав.
- О, это просто касательное ранение. Я так рада!
- И я тоже! - мрачно сказал его светлость. - Полагаю, мне повезло, что я еще жив!
Она засмеялась.
- Какая ерунда! С такого расстояния? Мне кажется, что сэр Горас мог бы гордиться
мной; ибо моя цель была неподвижна, как будто я стреляла в стену, и, знаете, неудивительно,
если моя рука дрожала. Сядьте, чтобы я могла промыть рану.
Он послушно сел, протянув руку над предусмотрительно приготовленным ею тазом с
водой. У него было очень живое чувство юмора, и теперь, когда первый шок прошел, его
губы невольно складывались в усмешку.
- Да, несомненно! - парировал он. - Можно легко вообразить, какое удовольствие
доставит родителю такой поступок! Решительность - едва ли подходящее для этого слово,
Софи! Вы даже не собираетесь падать в обморок при виде крови?
Она быстро подняла голову от раны.
- О Боже, нет! Я неизбалована, вы ведь знаете!
Услышав это, он закинул голову и громко расхохотался.
- Нет, нет, Софи! Вы не избалованы! - с трудом проговорил он сквозь смех. -
Великолепная Софи!
- Я прошу вас не двигаться! - сурово сказала она промокая его руку мягкой тканью. -
Видите, кровь уже почти остановилась! Я посыплю рану порошком из василиска и забинтую,
и вы снова хорошо себя почувствуете.
- Я совсем не чувствую себя хорошо и, вероятно, вскоре свалюсь в лихорадке. Зачем
вы сделали это, Софи?
- Ну, - начала она совершенно серьезно, - мистер Вичболд сказал, что за этот побег
Чарльз вызвал бы вас на дуэль или избил бы вас, а мне бы не хотелось ни того, ни другого.
Это мгновение положило конец его веселью. Сжав ее запястье здоровой рукой, он
воскликнул:
- Это правда? О Боже, как я хочу надавать вам оплеух! Неужели вы вообразили, что я
боюсь Чарльза Ривенхола?
- Нет, уверена, что вы не боитесь его, но только представьте, как было бы ужасно, если
бы Чарльз вдруг убил вас, причем только по моей вине!
- Чепуха! - сердито сказал он. - Как будто бы мы с ним сумасшедшие, чтобы дойти до
такого...
- Нет, мне кажется, вы правы, но ведь и мистер Вичболд не ошибался, считая, что
Чарльз - как он это сказал? - даст вам по физиономии!
- Очень может быть, и хотя я, наверное, не пара Ривенхолу, все же я смогу постоять за
себя!
Софи начала бинтовать его предплечье.
- Это не подошло бы, - сказала она. - Если бы вы одолели Чарльза, Сили пришлось бы
это совсем не по душе, а если вы воображаете, мой дорогой Чарльбери, что подбитый глаз и
кровоточащий нос помогут вам покорить ее, то вы большой простак!
- Я думал, - саркастически сказал он, - что надо заставить ее жалеть меня?
- Именно! Вот почему я решила ранить вас! - победно сказала Софи.
И вновь он не смог удержаться от смеха. Но уже в следующий момент он раздраженно
выговаривал ей, что она наложила слишком толстую повязку, и он не сможет натянуть на нее
рукав пиджака.
- Ну, рукав все равно испорчен, так что это неважно, - сказала Софи. - Вы могли бы
застегнуть пиджак на груди, и я сделаю вам перевязь, чтобы зафиксировать руку. Это,
конечно, лишь касательное ранение, но вполне может снова начать кровоточить, если вы не
будете держать руку поднятой. Давайте спустимся вниз и посмотрим, не готов ли чай!
Неугомонная миссис Клаверинг не только приготовила чай, но и послала сына
садовника в деревню за полной, краснощекой девицей, которую с гордостью представила
Софи как старшую дочь своей сестры. Девушка, призванная на помощь тетке, сделала
реверанс и сказала, что ее зовут Клементина. Софи понимая, что в эту ночь в Лейси-Мэноре,
может быть, придется разместить несколько человек, велела ей собрать одеяла и простыни и
развесить их перед огнем на кухне. Миссис Клаверинг, все еще пытаясь придать столовой
обитаемый вид, накрыла чай в холле, где огонь теперь горел ровнее. Время от времени клубы
дыма все же врывались в комнату, но лорд Чарльбери, которого усадили в кресло и снабдили
подушкой под раненую руку, подумал, что сетовать на это неприлично. К чаю, немного
утратившему свой аромат за время пребывания в шкафу кладовой, подали ломтики хлеба с
маслом и большой кекс с изюмом, к которому Софи от души приложилась. За окном шумел
сильный дождь, и небо было так затянуто тучами, что в невысокие комнаты проникало очень
мало света. В результате тщательных поисков удалось обнаружить лишь сальные свечи, но
вскоре миссис Клаверинг внесла в холл лампу. Как только она опустила занавески на окнах,
в комнате стало очень уютно, сказала Софи лорду Чарльбери.
Вскоре они услышали звук экипажа. Софи немедленно вскочила.
- Санчия! - сказала она и бойко улыбнулась своему гостю. - Ну, теперь вы можете
расслабиться! - Она взяла со стола лампу, подошла к двери, широко распахнула ее и встала
на пороге, высоко подняв лампу над головой, чтобы ее свет проник как можно дальше.
Сквозь струи дождя она разглядела закрытую коляску маркизы, подъехавшую крыльцу, и
пока она всматривалась, из экипажа вышел сэр Винсент Тальгарт и подал маркизе руку. В
следующее мгновение появился мистер Фонхоуп и замер, глядя на фигуру в дверном проеме,
пока дождь падал на его непокрытую голову.
- О, Софи, зачем? - запричитала маркиза, достигнув навеса. - Такой дождь! Мой обед!
Это так нехорошо с твоей стороны!
Софи, не обращая внимания на ее стоны, рассерженно обратилась к сэру Винсенту.
- Ну, что, черт возьми, это значит? Почему вы сопровождаете Санчию и какого дьявола
вы привезли с собой Огэстеса Фонхоупа?
Он тихо рассмеялся.
- Моя дорогая Жюно, позвольте мне выйти из этой влаги! Ваш собственный опыт
общения с Фонхоупом должен был научить вас, что его никто не привозит, он сам
приезжает! Когда появился ваш посланный, он читал Санчии два первых акта своей
трагедии. Пока хватало света, он продолжал это по дороге сюда, - он повысил голос. -
Заходите в дом, восторженный поэт! Вы промокнете до нитки, если остаетесь снаружи еще
хоть мгновение!
Мистер Фонхоуп зашевелился и двинулся вперед.
- Ну, ладно! - сказала Софи, не унывая. - Полагаю, ему стоит войти, но он очень
некстати!
- Это вы! - провозгласил мистер Фонхоуп, уставившись на нее. - На одно мгновение,
пока вы стояли здесь, лампа создала нимб вокруг вашей головы, и я подумал, что вижу
богиню! богиню или весталку!
- На вашем месте, - прозаично вмешался сэр Винсент, - я бы вошел в дом.
Леди Омберсли с дочерьми в конце дня спокойно направилась из Ричмонда домой и,
приехав на Беркли-Сквер, увидела мисс Рекстон, ожидающую ее. После нежных объятий та
объяснила, что позволила себе дождаться здесь ее светлость, так как является посланницей
своей мамы. Леди Омберсли, немного тревожась за Амабель, у которой был усталый вид и
побаливала голова по дороге домой, рассеянно ответила:
- Очень благодарна вашей маме, моя дорогая. Амабель, поднимись в мою комнату, я
протру тебе лоб уксусом. Тебе вскоре станет лучше, моя любовь!
- Бедняжка! - сказала мисс Рекстон. - Она выглядит еще очень слабой! Вам надо знать,
сударыня, мы сняли черные перчатки. Мама хочет устроить костюмированный вечер в честь
приближающегося события - совсем небольшой, ведь в городе сейчас очень мало достойных
людей! Но она ни в коем случае не хочет назначать его на неудобный для вас день! Вы
видите во мне ее посланницу!
- Так мило с ее стороны! - пробормотала ее светлость. - Мы будем чрезвычайно
счастливы... в любой день, который выберет ваша мама. Сейчас у нас так мало развлечений!
Простите меня, мне надо идти! Вы ведь знаете, Амабель еще не совсем оправилась! Сесилия
обо всем договорится с вами. Передайте вашей маме от меня все, что положено! Пойдем,
дорогая!
Говоря это, она вела свою младшую дочь к лестнице и совсем не замечала, что
Сесилия, которой Дассет молча передал записку Софи, не слышала ни слова из того, что она
сказала. Дворецкий с большим интересом наблюдал, как Сесилия, в полном удивлении начав
читать, вдруг ужасно побледнела. Дочитав до конца, она вновь вернулась к началу письма, ее
губы дрогнули, как будто она хотела позвать свою мать. Она сдержала себя и постаралась
успокоиться. Но ее руки с письмом Софи заметно дрожали, и она была похожа на человека,
который внезапно испытал сильное потрясение. Мисс Рекстон заметила это и устремилась к
ней, заботливо приговаривая:
- Боюсь, тебе нехорошо! Ты получила плохие новости?
Дассет, у которого чесались руки сломать печать на письме Софи, кашлянул и
безучастно спросил:
- Со
...Закладка в соц.сетях
